4
9 октября 2022 г., 10:10
Кейко не разговаривала с Кокушибо до конца дня.
Он удалился в свои покои, стараясь выбросить из воспоминаний выражение лица девушки. Не думать, как она дрожала перед его катаной. Благодаря прозрачному миру Кокушибо способен заглянуть внутрь, увидеть хаотичное биение сердца, заметить, как ужас сокрушал девичье тело до костей.
Конечно, она боялась его. А любая улыбка, которую она дарила ему, любое утешение, которое она хотела ему доставить, любое удовольствие, которое она получала в его обществе — всё это ошибки, порожденные жалким воспитанием и слабохарактерностью. Единственные чувства, которые могли бы существовать между ними — это её ужас и контроль с его стороны.
Она человек, живой, смертный, солнечный и теплый. Он — отвратительное существо, живущее только под луной. Кейко не должна значить для него ничего, кроме как рабыня для использования в служении.
А потом он поглотит ее.
Тем не менее демон внезапно обнаружил, что находился в ее комнате. Он неподвижно сидел около футона, наблюдая за спящей девушкой. В лунном свете тонкие черты выглядели уставшими и печальными. На щеках блестели слёзы. Она плакала из-за него.
Вопреки здравому смыслу, он протянул руку. Его большой палец проскользнул по нежной коже, мягко стирая следы страха.
Веки Кейко затрепетали, и она выскользнула из дрёмы. Сонный взгляд остановился на тёмном силуэте демона, на сверкающих алых глазах. Девушка не выглядела ни испуганной, ни удивлённой. Все так же молча она протянула руку и ухватилась за мужские пальцы.
Не отрываясь, Кокушибо и Кейко смотрели друг на друга в ночи.
— Простите, что вторглась в вашу личную жизнь, — наконец прошептала она. — Я знаю, что поступила неправильно, это полностью моя вина. Я больше так не буду.
Демон хотел сказать, что не думал так сильно пугать девушку сегодня, но не стал. Такие слова были присуще его человеческому образу, но никак не демонической ипостаси. Он просто постарается воздержаться от неконтролируемого агрессивного поведения в будущем.
Но вместо слов, Кокушибо ещё раз провёл пальцем по шелковистой коже девушки.
— Вы все ещё сердитесь на меня? — тактично уточнила она с тревогой в голосе и с опаской в глазах.
— Нет…
С задумчивым видом Кейко кивнула. Напряжение покинуло тело и она с благодарностью закрыла глаза. Без лишних вопросов вновь заснула, прижимая его руку к своей щеке, не выпуская из приятного плена.
В ладонях он держал чувство, которого не должно быть.
* * *
Кокушибо ясно помнил тот день, когда Кейко стала отдаляться от него. Это произошло после того, как они с Ёриичи вернулись с совместной миссии, которая длилась несколько месяцев. Было ясно, что за время, проведенное вместе, они очень хорошо сблизились — Практически названные братья! — беззаботно щебетала она Мичикацу, но он видел, что у девушки появились нежные чувства к его брату. Романтические и трогательные. Она привязалась к Ёриичи. Она испытывала влюбленность к Ёриичи, позабыв о Мичикацу. При этом Мичикацу считал, что даже если её счастье будет связано с другим мужчиной, она всё равно его заслуживала. И он не должен ревновать или мешать счастью девушки. Он испытывал лишь тупую боль и нарастающую злость к брату. Но Кейко, как ни в чем не бывало, по-прежнему стремилась быть рядом с Мичикацу, называя его своим господином и смотрела на него так, будто он держал в своих руках всю вселенную. Она продолжала неустанно следовать за ним, будучи его преданной ученицей. Со временем, как менялась луна, преображаясь на небосводе, улыбка девушки тускнела, смех становился тише и она стала отводить глаза. Кейко перестала проводить с ним тихие ночи разговоров по душам. После двух недель игнорирования со стороны девушки, Мичикацу уверенно решил выяснить причины такого поведения. В один из теплых вечеров он подошёл к временному жилищу девушки, мысленно повторяя те слова, которые хотел задать ей. Но подойдя ближе, он сумел различить два силуэта, бледной тенью отражающиеся по ту сторону палатки. — Я думала, у нас будет больше времени… — тихо проговорила Кейко. — Я тоже, — прозвучал мужской голос. Мичикацу замер. Он прекрасно знал этот голос, — голос своего родного брата. Кейко и Ериичи находились вдвоем наедине. Тень Ериичи склонилась к девушке, и два силуэта казались невыносимо близкими. Мичикацу мог видеть, как брат тянулся к ней, возможно, нежно касался лица. — Мы должны сказать моему брату, — твердо сказал Ериичи. — Нет! — чуть не закричала Кейко, но после заговорила уже тише, боясь привлечь внимание: — Нет, прости… я просто… я знаю, что ему будет больно. Возможно, безутешно. И вообще, когда настанет день, когда я не смогу быть рядом с ним, тогда… Это было слишком. Мичикацу распахнул полог палатки и прошел внутрь. Его глаза тут же встретились с широко открытыми глазами Ёриичи над изгибом обнаженного плеча Кейко. Девушка обернулась, чтобы взглянуть на незваного гостя, судорожно натягивая распахнутую юкату. — Брат! — воскликнул Ёриичи. Его челюсти сжались. Ёриичи открыл рот, готовый все как следует объяснить, но Мичикацу увидел и услышал достаточно. — Извините за вторжение, — сказал он натянуто. — Мне надо было убедиться, а теперь я ухожу. Развернувшись на носках, он был намерен стремглав покинуть это проклятое место, как услышал, что его брат впопыхах накидывал на голое тело юкату, желая нагнать Мичикацу и как следует поговорить. Но оглянувшись на него, заметил, что Кейко ухватилась за запястье Ёриичи. — Пожалуйста, Ёриичи, — прошептала Кейко, в глазах которой переливались слёзы сожаления и немой мольбы. — Просто отпусти.***
Она снова спала на его футоне. Кокушибо пытался думать об этом только как о странной привычке, столь же раздражающей, сколь, по личному признанию, милой. Эта постоянная, раздражающая привычка говорила о том, что она очень одинока, и ей хотелось человеческого тепла и внимания. Конечно, она одинока, она скучала и впадала в печальное уныние, обходясь без общения и обычных разговоров, тем более находясь одной в этом доме. Тому, как вела себя девушка в последнее время трудно не удивляться. Как она верно ждала его возвращения, улыбаясь так искренне и так часто, будто улыбка никогда не сходила с этих губ. Кейко увлеклась баловать Кокушибо причудливыми повадками, которых он был уже лишён несколько столетий; любила держать его за руку, пока засыпала, любила по привычке приглашать разделить с ней трапезу, пускай обычная еда была ему противна. И вот сейчас, наблюдая за ней, пока она мирно спала в его постели, такой беззащитной... Глаза Кокушибо скользили по обнаженной коже её шеи, по узким плечам и обратно к лицу, прислушиваясь к неровному, порывистому дыханию. Сердце билось быстро, будто сновидения девушки беспокойные и разгоряченные. Кейко очень приятно пахла, демон чувствовал аромат ее кожи на кончике своего языка. Мягкость и податливость плоти, тяжёлого дыхания, слегка приоткрытых соблазнительных губ и вырывающиеся полувздохи. Кейко прятала лицо в смятых простынях, комкая пальцами, импульсивно двигая бедрами. Она глубоко дышала, запах демона проникал глубоко в её дремлющее сознание. Она стонала во сне. Что ей снилось? Думала ли она о Кокушибо в этот момент? Это не имело бы смысла. И все же он задавался этим вопросом, даже надеялся... Кейко снова издала сладкозвучные стоны, и Кокушибо поддался вперёд, желая насладиться ими вдоволь. — Мм… Цугикуни… доно… Кокушибо замер. Цугикуни-доно. Ей снилась прошлая жизнь. Снилась прошлая жизнь с его братом, но не с ним. Конечно, не о нем она мечтала все эти долгие десятилетия. Распластанная, зовущая и манящая Кейко на его простынях тосковала по Ёриичи. Не о нем. Это все было не для него. Она никогда не принадлежала Мичикацу и уж тем более никогда не будет принадлежать Кокушибо. Кокушибо снял с себя кимоно нагаги, благодарный за то, что девушка так глубоко погрузилась в мечты о Ёриичи, что не видела и не слышала демона. Она достаточно глупа, раз пришла в его комнату и улеглась на его футон. Сейчас она уязвима и беззащитна как никогда прежде, и он воспользуется этим в полной мере. Он должен был сделать это раньше. Но теперь, будучи демоном, он возместит былые возможности и утраченные годы. Кейко всего лишь игрушка в его власти, и ему не надо считаться с ней и развлекаться с ошибочными суждениями. Такова его демоническая сущность: он привык брать то, что ему хотелось, не считаясь ни с каким мнением, кроме приказа своего господина. Он навис над хрупким телом девушки, продолжающей изнывать от неги сновидений, обдумывая как поступить дальше. Когда он был человеком, в какой позе он жаждал обладать Кейко? Она должна быть под ним, с улыбкой на устах, неотрывно глядя в глаза, полные любви. Возможно, если бы у него было прежнее лицо или лицо брата, то девушка с удовольствием приняла бы в свою постель сегодня вечером без какого-либо омерзения. Омерзение, проскальзывающее у каждой женщины, которую он повстречал по истечению долгого времени. Если бы Кейко сейчас взглянула на него, то с большей вероятностью не сдержалась и заплакала бы. Кокушибо до сих пор помнил испуганное выражения лица, когда убивал тех выродков в городе. И помнил ее последний взгляд, прежде чем она умерла. Но ему неинтересно знать, какое будет выражение ее лица сейчас. Демон прижал ладонь к её глазам, нежно, но твердо, а другой проскользнул вниз по телу, ловко развязывая узел на талии, распахивая полностью. Ресницы Кейко мгновенно затрепетали под его пальцами, тело напряглось под его прикосновениями. — Что... — хриплым голосом ото сна пискнула девушка, испуганная и потерянная. Кейко всхлипнула от страха, а затем сорвалась на крик, начиная пинать демона, толкая слабыми руками, но все тщетно. Кокушибо смял сопротивление девушки, зажав запястья одним хватом, обездвиживания. Детская забава. — Помогите! — последовал ещё один всхлип и мольба о помощи, жалкий и ранимый. Цугикуни Мичикацу немедленно пришел бы на помощь, убил бы зверя и успокаивающе прижал к себе девушку. Он никогда бы не допустил, чтобы Кейко оказалось в опасности. Но его здесь не было, прежнего Мичикацу, верному своим убеждениям и идеалам самурайского долга. С горечью Кокушибо признался себе, что и сейчас не хочет слышать криков Кейко, каким бездушным бы он не являлся. — Пожалуйста! Кокушибо-доно, помогите мне! После брошенных слов нечто странное царапнуло изнанку его прогнившей насквозь души. Демон склонился ниже, пока губами не прикоснулся к ушам Кейко. — Я здесь, — кротко оповестил демон, и девушка под ним замерла. — Не двигайся. Будет меньше боли, если ты прекратишь сопротивляться и успокоишься. — Напоследок наставил Кокушибо. Девушка тут же прислушалась к приказному тону, сохраняя неподвижность, будто тряпичная кукла, даже после того, как он освободил её запястья из своей хватки. Он провёл пальцами по губам девушке, и она послушно открыла рот. Рука демона полновластно опустилась между ног девушки, раздвигая в стороны. А затем он причинил боль. Кейко закусила губу, корчась от дискомфорта. Кокушибо пытался быть нежным в своих движениях, но это бесполезно. Ведь он уже навредил ей. Девушка всхлипнула, остро чувствуя, когда он тесно прижимался, чтобы войти глубже. Тело напряглось и дрожало. Запахло страхом. Эхо перепуганного сердцебиения Кейко отдавалось в ушах демона, оно почти заглушало его собственное, стоило ему вновь толкнуться в глубину горячего тела. Но тело Кейко не готово к нему, ей больно. Но несмотря на это, демон все равно овладел девушкой. Она хныкала и постанывала беспрестанно, казалось, целую вечность, когда демон врезался в тело девушки. Снова и снова она без сопротивления и безучастно принимала его насильственные движения в себе. Цугикуни Мичикацу никогда бы так с ней не поступил, но эта отвратительная демоническая сущность, в которую он превратился, получала удовольствие от криков девушки. Он наслаждался тугой плотью под ним и вокруг него, трепетом обладать той, о которой он мечтал когда-то давно. По крайней мере в нем осталось достаточно прежнего Мичикацу, на что он благородно избавил от созерцания чудовищной формы — прикрыв глаза девушки. Кейко издавала ещё больше плача, нытья и звуков, пока демон продолжал осквернять её тело. Кокушибо чувствовал влагу под своей рукой — слёзы, несмотря на его милосердие. И вот спустя вечность произошло немыслимое — Кейко простонала от удовольствия, протяжно и тягуче. Это самый сладкий звук, который он когда-либо слышал за четыреста лет своего существования. Это должно привести его в восторг. Это должно оправдать причинённое насилие, дать некоторое утешение, что Кейко получала удовольствие в осквернении своего тела. Но все, о чем он мог думать это... Его брат слышал стоны Кейко. Его брат был внутри её тела. Его брат точно так же занимался с ней любовью, и, вероятно, она хотела бы, чтобы на месте Кокушибо был сейчас он. Демон представил, как девушка извивалась бы от жара, смотря в глаза Ёриичи, улыбаясь и целуя его губы. Она никогда не принадлежала Мичикацу и никогда не будет принадлежать Кокушибо. Всё было только для Ёриичи. Демон врезался ещё сильнее, провоцируя девушку на крики. — Я… — пыталась выдавить из себя слова Кейко, сжимая зубы от боли. — Пожалуйста, я не… — Почему бы и нет? — рыкнул Кокушибо. — Почему бы и нет? Очевидно же, что тебе нравится. Рука демона опустилась на влажные складки, играя с чувствительной точкой, когда он продолжал толкаться внутрь влагалища. Тело Кейко начало двигаться в такт, бедра дёрнулись вверх, навстречу демону. Слёзы Кейко текли из-под его пальцев, скользя вниз по щекам. Они приносили Кокушибо мстительную радость. Ериичи никогда не был причиной слез Кейко, только он, Кокушибо, довёл её до такого убогого состояния. — Я не хочу… — сквозь плачь умоляла девушка. Стоны и жалобные вскрики не прекращались, сливаясь в мелодию, побуждающую его продолжать осквернять тело Кейко. Слабые пальцы тянули его запястье. — Уберите руку — прошептала она. — Нет... — Уберите… пожалуйста… — Радуйся этому. Это милость... Кейко заплакала сильнее, продолжая пытаться оттянуть пальцы демона от своих глаз. — Пожалуйста, пожалуйста… по крайней мере, дайте мне увидеть ваше лицо! Демон замер. — Зачем? — Просто… пожалуйста? — всхлипнула девушка. Глупая и жалкая. Разве она недостаточно натерпелась и настрадалась? Зачем ей смотреть ему в глаза и видеть ужас всей своей жизни? Ему не следовало закрывать ей глаза, а просто выдавить их, чтобы лишить возможности видеть. Тем не менее Кокушибо оказал такую любезность, удовлетворяя странную просьбу. Если она так упряма и непреклонна в своем желании и продолжая упрашивать, несмотря на весь свой страх, наверно для нее это очень важно — видеть Кокушибо во всем его отвратительном образе. Демон убрал руку, давая ей возможность смотреть, открывая два глаза полные слёз. Кокушибо внимательно рассмотрел родное лицо, изучая будто в первый раз, ища боль и ужас в отражении. Боль, которую его брат никогда бы не причинил. Но ужас и предательство, которое причинил Мичикацу. Вся вина за содеянное принадлежала Мичикацу. Кейко лишь посмотрела в глаза, и на мгновение всё перестало иметь значение и смысл, есть только они в этом мире. А потом, в неожиданно и непредсказуемом понимании, рука девушки прикоснулась к щеке демона. Это длилось всего лишь одно краткое мгновение, прежде чем она притянула его вниз, ближе и ближе, пока носы не соприкоснулись кончиками, пока губы Кейко не приблизились к губам демона, пока... Пока она не поцеловала его. Почему она целовала его?.. Кокушибо отстранился, словно ужаленный, но руки Кейко оставались на его лице. — Не останавливайтесь, — на одном дыхании попросила девушка, шепча на ухо, ласково гладя по лицу, обнимая его тело, обвиваясь ногами вокруг его таза. — Не останавливайтесь. Пожалуйста, Кокушибо-доно, пожалуйста, продолжайте. Демон впервые был сбит с толку и абсолютно обескуражен, совсем не такого он ожидал услышать от той, которая только что плакала. — Пожалуйста, — снова просила она, — Я так сильно вас хочу... Демон медленно качнулся, вновь переходя в движение. И стон сорвался с губ Кейко, когда она приняла его член в себе. — Пожалуйста, не сдерживайтесь, — снова попросила прерывистым шепотом она. — Я так сильно вас желала... Мечтала об этом. Пожалуйста, пожалуйста... Разве она мечтала об этом? Осознание этого заняло мгновение, и Кокушибо понял. Каждый раз, когда он заставал ее в своей постели, она мечтала о нем. Читая письма, она узнала его настоящее имя и звала его во сне. Она звала Мичикацу, не Ёриичи. Все это было для него. Впервые за долгое время Кокушибо чувствовал что-то вроде облегчения. Не сдерживаясь более он выдохнул от охватившей эйфории счастья. Он раз за разом проникал в девушку, испытывая подлинное блаженство, пока сама Кейко не содрогнулась в экстазе. Ногти впивались ему в спину, когда Кокушибо совершал особенно жесткие толчки. Будто отчаянно желая, чтобы он сумел проникнуть ещё глубже. Она такая же отчаянная и импульсивная как и он сам. Демон брал её все сильнее и сильнее, опьянённый звуками удовольствия. Кейко поймала его губы, запуская пальцы в волосы. Кокушибо должен был закрыть глаза, чтобы вдоволь насладиться этим моментом и поцелуем, но он хотел видеть выражение блаженства на её лице. И тогда он достигнул пика одновременно с Кейко, наполняя её до краев и не переставая смотреть друг другу прямо в глаза.* * *
— Почему вы закрыли мне глаза? Эти слова первое, что нарушают тишину после. Кокушибо пытался отстраниться, предполагая, что после того, что он сделал с ней, Кейко захочет находиться как можно дальше. Но после того, как он рухнул на нее, придавив тяжестью огромного тела, она вцепилась в демона, не выпуская из объятий, пряча лицо у него на груди. Такое странное поведение вызвало в Кокушибо недоумение, и поинтересовавшись, почему она не позволяет ему уйти, Кейко лишь умоляюще посмотрела в ответ, настолько трогательное и потерянное выражение лица заставило каменное сердце демона сжаться. Он решил удовлетворить весьма необычные желания девушки и остаться рядом. Лёжа вот так в постели, чувствуя тепло человеческого тела на своей коже и слышать замедляющийся стук сердца, демон признается самому себе, что ему нравится эти новые ощущения. Но после вопроса девушки он напрягается. — Вы назвали это милосердием, — шепчешь она. — Почему вы так считаете? Кокушибо ерзает, глядя на ее задумчивое выражение... — Почему ты хочешь смотреть на меня? — вопросом на вопрос спрашивает он, очерчивая пальцем скулу девушки. — Тем более после того, что я сделал с тобой, вряд ли бы ты хотела смотреть на меня... Глупо. — А что вы сделали со мной? — хмурит брови та. — Я обидел тебя. Повисла долгая, тяжёлая пауза. Даже в блаженном состоянии после занятия любовью, он чувствует пустоту, когда вспоминает слезы Кейко. Почему он так отчаянно хотел иметь то, что было у его брата? Почему он был так безжалостен в своем стремлении заполучить желаемое, заполучить Кейко, даже несмотря на глубокие шрамы, которые он нанес своей алчностью и жадностью обладать? Даже если он демон, он не должен поступать так бесчестно. — То, что я сделал с тобой, было аморально и недостойным, — признается Кокушибо, проводя большим пальцем по щеке, вытирая засохшие слезы. — Не нужно притворяться, что не причинил тебе боли. Ты плакала. Кейко прижимается ещё ближе, касаясь рукой щеки, где остался мокрый след от влаги. — Но я не понимаю, что вы сделали не так? — склонив голову, она продолжает смотреть на демона с искренним замешательством. — Все, что вы делали — это занимались со мной любовью. Было больно, но это нормально, не так ли? Плакать тоже нормально. Вы не должны отзываться об этом плохо. В конце концов мне все равно понравилось. — Я осквернил тебя, — хмурится демон. — Осквернили? — Изнасиловал, — говорит он через силу. — Я изнасиловал тебя. Отвратительный поступок, который он никогда не позволял совершать своим людям, от которого он когда-то изо всех сил старался оградить Кейко. Но совершил его. — Что именно? — взирает на демона непонимающим взглядом Кейко. — Ох... Знаете, когда я была в Культе, один из новообращённых однажды упомянул об этом. Но Доума предупредил, что это табу, и мы никогда больше об этом не упоминали. Я действительно не знаю, что это значит. Пальцы Кокушибо впиваются в ладонь, когда кусочки пазла встают на свои места. В блаженном неведении девушка кладет голову на грудь демону, прижимаясь еще ближе. — В любом случае все равно, изнасиловали ли вы меня или нет, — говорит она нежным голосом, приподнимаясь на локте, глядя на него застенчиво. — Быть рядом с вами для меня уже счастье. И вы можете делать со мной все, что захотите, я не против. Продолжая счастливо улыбаться, Кейко оставляет невинный поцелуй на лице демона. Поцелуй, который он жаждал более четырехсот лет. Но это не то, что он хотел. — Я даже не плакала по обычным причинам, — продолжает Кейко, а дрожащая улыбка придает лицу неуверенности. — Я плакала, потому что думала, что вы не хотите смотреть на меня. Но ничего страшного, если вам неприятно... Просто скажите мне и я... — Я хотел, — прерывает демон. Кейко хлопает ресницами, медленно осмысливая его признание. — Тогда, если вы хотите продолжать в том же духе, можете всегда смотреть на меня? И… мы можем продолжать целоваться? За все время своего существования в ипостаси демона Кокушибо никогда бы не подумал, что получит такую просьбу. Но глаза Кейко твердили об искренности. — Я никогда больше не причиню тебе вреда, — обещает Кокушибо. Широченная улыбка расползается по лицу девушки, и счастливая она утыкается в шею демона. Проходит мгновение, и он обнимает Кейко, запоминая этот момент на целую вечность. — Если кто-то причинит тебе боль, если кто-то снова заставит тебя плакать... Ты скажешь мне... — его хватка на теле девушки усиливается. — Да, Кокушибо-доно. — Человек это или демон… даже если это Доума… ты мне скажешь. — Да. — Ты понимаешь, что с ними будет? — Ммм, — неуверенно тянет Кейко, одаривая демона поцелуем в шею. — Спасибо. Он прижимает ее к себе, прислушиваясь к ровному дыханию, пока она не засыпает в его объятиях. На протяжении сотен лет Мичикацу так сильно желал этого, но он никогда бы не подумал, что все произойдет таким кощунственным образом. Ериичи не держал ее в объятиях. Ериичи не владел Кейко. Она никогда не принадлежала ему. Это все для Кокушибо и только для Кокушибо.
