The Obsession. Наваждение

Сквозь не плотно закрытые, затемняющие шторы упал солнечный луч. Он медленно полз по полу, усыпанному разбросанной одеждой, и наконец осветил большую широкую кровать, как поле битвы, на котором распростёрлись два мужских обнаженных тела, запутанные в простыни и друг друга. Оба мирно спали, и на лицах их читались безмятежность и умиротворение, будто каждый из них пришел к своему финишу победителем. Бен открыл глаза первым. Он потянулся, зевнул и, обернувшись вправо, увидел рядом спящего Мартина, чья голова покоилась на вытянутой руке самого Бена, а ноги переплелись с его собственными. Его светлые ресницы подрагивали, а брови были  сложены "домиком", словно он пытался во сне решить какую-то проблему. Он показался Бену таким забавным, таким родным и близким, словно они знали друг друга ещё в прошлых жизнях. Внезапная тахикардия обрушилась на него. Он задохнулся собственным вздохом, вспоминая события прошлой ночи, и закрыл глаза свободной рукой. Жаркая волна стыда, смешанная с истомой и болью, прокатила по его сонному телу, беря свое начало где-то в районе солнечного сплетения, и ударила в пах, вызывая эрекцию. Осознание произошедшего медленно разгоняло остатки сна, унося прочь мнимый, мимолётный ночной покой. Утро, после проведенной бурной ночи с кем-то новым, бывает особенно болезненным, для тонких ранимых натур, чьи ожидания могли бы разбиться об острые волнорезы реальности. Не так постыден бывает сам спонтанный пьяный секс, как утреннее пробуждение рядом с новым человеком, с которым прошлой ночью ты мог вытворять бог весть что. Даже если ты ждал этого несколько лет к ряду, так старательно посыпая свою дорогу хлебными крошками, пропитанными приворотным зельем, по которым бы тебя отыскал именно тот, о ком ты так долго грезил. Бен знал об этом. И очень боялся этого пробуждения. Как своего, так и своего долгожданного любовника. Их вчерашний пьяный дебют обрушился на обоих с такой страшной силой, что они отключились в объятьях, в полном забытьи и угаре. Он погрузился в свои Чертоги Разума, будто сам Шерлок во плоти, пытаясь услышать свой собственный внутренний голос, своего голодного до сего дня зверя; осознать нет ли кроме стыда ещё чего-то: более горького, выбивающего землю из под ног и обрывающего всякую надежду. Возможно разочарование, или же отвращение от содеянного сокрушит его своей силой? Но ничего подобного не было... Лишь муки совести, связанные с тем, что он-таки добился своего, то ли по милости судьбы, то ли продав душу дьяволу, и совратил своего обожаемого друга. Убежденного гетеросексуала и, на минуточку, семейного человека... Лишь муки совести, которые пыталось побороть сейчас такое сильное, непреодолимое желание вновь обладать этим маленьким, нежным, но дерзким мужчиной. Прямо сейчас, в эту же минуту, во что бы то ни стало. Наконец он убрал руку с лица и осторожно повернул голову в сторону Фримана ещё раз. Тот уже давно не спал, а с любопытством наблюдал за этими душевными терзаниями Демона Поверженного. Он ласково улыбнулся ему и потёр свои заспанные глаза. Волосы его смешно торчали в разные стороны, вызывая умиление, словно ты наблюдаешь за пробуждением ребёнка. — Привет. Как спалось? — поинтересовался Мартин совершенно искренне, без тени иронии или примеси других неуместных эмоций. Камбербэтч лишь захлопал глазами в ответ, глупо улыбнулся, пытаясь усмирить волнение, и задержал дыхание. — Ты что, не рассчитывал меня здесь сегодня увидеть, совратитель хренов, — Мартин протянул к нему свою руку, положил ее на плечо, и сделав усилие, перекатил свое тело, нависая над Беном и глядя ему прямо в глаза. — Пытаешься понять, не совершили ли мы вчера самую большую стратегическую ошибку в своей жизни? — продолжил он свой допрос с пристрастием, — Лично за себя могу ручаться. Ничего подобного не совершал. В прямом и переносном смысле. И да, я ни о чем не жалею. Выдыхай уже. И Бен шумно выдохнул. В ответ он набросился на Мартина так жадно, как только мог в его состоянии, учитывая количество выпитого накануне алкоголя. Перехватив инициативу в свои руки, он схватил Мартина за поясницу, и резко совершил рокировку, повалив того на спину. Их члены повстречались и прижались друг к другу, вторя своим обладателям. — Я тоже ни о чем не жалею, слышишь? — хриплым шёпотом произнёс он, и поцеловал своего любовника. Медленно, с чувством, вкладывая в этот поцелуй, как в акт признания, всю свою нежность и такую несмелую, такую неправильную любовь, которая саднила у него где-то в груди, с самого момента пробуждения. — А ты колючий! — прервав поцелуй, выдал Мартин. — Привыкай, — улыбнулся Бен. — Помнится, ты обещал мне море, солнце и орущих чаек. Где они? — Один орущий альбатрос тебя устроит? — Хм... Дай подумать... Вполне! — и Фриман закусил Бену нижнюю губу, извлекая из того протяжный, урчащий стон. ****** Три дня пронеслись как один. Практически не выходя из своих апартаментов, заменяющих им тогда весь мир, они даже не загорели на солнце, и не искупались больше в море. Им было совсем не до этого. У них было так мало времени, чтобы наверстать упущенное. Впереди их ждала неизвестность, долгие месяца разлук, редкость встреч, трудности с близкими людьми, и все то, о чём каждый из них знал наверняка, и не хотел сейчас даже думать, омрачая этот украденный у судьбы уикэнд. Во время выписки из отеля они стояли рядом, словно два закадычных приятеля, и обсуждали предстоящий перелет. Билеты были куплены на один рейс, но на разные посадочные места, отдаляюшие их друг от друга, и от подозрительных взглядов. Закончив оформление Бен обернулся, как будто почувствовав на своей спине чей-то сверлящий взгляд. Вальяжно закинув нога на ногу на кожаном диванчике сидела та самая девочка, пристававшая к нему в ресторане, в день приезда. Она с вызовом смотрела на него в упор, и на лице ее была усмешка. Рядом с ней сидела ее мать, просматривая какой-то глянцевый рекламный буклет. Бенедикт взял себя в руки, и показав взглядом Мартину на выход, поспешил удалиться. ***** Спустя пару месяцев в ленте Твиттера, под одним фанатским постом, касаемом Бенедикта Камбербэтча и Мартина Фримана, появилось сообщение: "А я видела этих двоих вместе, в одном отеле на Майорке, когда отдыхала там прошлой осенью. Они явно пожелали остаться неизвестными :)))))" Твит вызвал бурю эмоций у фанатов, но через какие-то полчаса был удалён пользователем.