Падающий в неизбежность

Готэм Город пожирающий безмятежность жителей. Влияют ли так на них осадки пригородных заводов, или адская смесь что заливают водосточные каналы, никто точно не знает. А ведь город словно живой организм, каждая составная часть — жизненно важный орган. Каждый человек часть мозаики, и каждый по своему одинок. Жизнь бурлит и кишит эмоциями где-то там. Каждый день: грусть-счастье зависть-ненависть радость-веселье, попытки уйти в небытие и забыть о проблемах. Только тогда наступает желанное блаженство. И ничего больше. Никакой работы вечного стресса, попыток социализироваться. Мигрени. Бессонницы. Ты не думаешь что надо бы съездить к доктору-платить по счетам- дописать отчет. А что подумают люди? Вечно поправляешь очки. Стряхиваешь несуществующую пыль с костюма. И думаешь думаешь думаешь. Нервно закусываешь губу и озираешся в поисках взглядов. А потом что-то идёт не так. И вот твоя обманчиво-нормальная жизнь срывается в пропасть. И ты медленно теряешь над ней те крохи контроля. Но ты привыкнешь. Всё привыкают и ты привыкнешь. Потом. Чуть позже ты конечно поймёшь что в Готэме нет нормальных людей. Это же Готэм. **** — Сегодня я предлагаю затронуть тему вашей семьи. Я нервно усмехаюсь. Не люблю о них вспоминать. Воспоминания затерты и покрыты многолетней пылью. Я бы предпочёл чтобы так и оставалось. Я знаю что это плохой признак. Так не должно быть, знаю что это свидетельство психологической травмы, мы уже об этом говорили. Вообще то мы уже обо всём этом говорили. — Вы упомянули что у вас были плохие отношения с отцом. Было ли физическое насилие с его стороны? Я уже не ребёнок и не плачу в ответ на такие вопросы. Доктор, не усатый дяденька в полицейской форме. Но вопросы неприятные. Вновь появляются фантомные боли. Обычно в такие моменты внимательно смотрят и дают в руки стакан воды. Но я помню что было. Столько лет прошло. В целом даже сейчас сложно анализировать это. Раньше это казалось нормальным. Хотя не столько нормальным сколько привычным. Когда с детства ничего больше не видел и не с кем близко не общался, сложно объективно судить о таком. Даже сейчас вспоминая и думая об этом, остаётся мерзкий привкус вины. — Хорошо. Было ли сексуальное насилие? Мозг легко отторгает эту мысль. Нет, точно не было. Или было? Нет, не было. Я бы точно помнил. А мог ли я забыть? А мог ли? Мысль об этом как то резко отрезвляет. — Я не знаю. Не помню. Дальше разговоры продолжается как то фоном. Меня вновь обеспокоено переспрашивают. Но я занят. Я думаю. Мог ли я по настоящему забыть об этом? Если мог то чего я ещё не помню? Если даже память подводит меня то кому я вообще могу доверять? На что мне опереться? Что мне делать? — Я хочу предложить вам новый препарат. Его формулу недавно разработали. Если будут неизвестные побочные эффекты, поставьте меня в известность.