По-настоящему доброе утро

Опустошая баночку приторного энергетика, сидючи на набережной Петербурга, я думал, каково сейчас тебе там, в Америке. Учиться по обмену не просто, зная твоё пристрастие к идеальности сделанной работы. Я тихо смеюсь, закрывая глаза. Ощущаю как прохладный майский ветер под влиянием раннего утра пробирается под джинсовку с футболкой, пуская стаи мурашек по спине. Но мне не холодно, нет, даже наоборот, тепло от мысли о тебе. Хоть мы и расстались совсем недавно, от силы неделю-две, но я безумно скучаю. Не ты, ни я, не знаем когда ты сможешь приехать обратно ко мне. Прилететь, через океан и Европу. Я искренне надеюсь, что ты хочешь вернутся сюда. Вернутся ко мне... Нестерпимое желание твоего тепла рядом, твоих рук, глаз и голоса. Будто ломка заядлого наркомана. Не смотря на то, что мы с тобой вместе несколько месяцев, я успел привыкнуть к твоей высокой фигуре рядом, извечному ворчанию, и этому жесту. Да, когда ты прикрываешь рот рукой при смехе. Я хотел бы насильно убрать эту руку от прекрасной улыбки на прекрасном лице моего любимого человека. Тебя, Лёша. Смотрю на часы, они пробивают четвёртый час утра. Уже не темно, розовые облачка раступаются, угождая путь солнцу, что прямо сейчас слепит мне глаза. Я жмурюсь, систематически прикрывая глаза рукой от ярких, золотых лучиков. Их тепло ложится мне на плечи и волосы, почти физически ощущая прикосновения нежных, худых рук. Будто ты рядом, будто ты не за океаном и сотнями стран, а прямо тут, за моей спиной, как раньше.. Горькая улыбка пробегает по моему лицу, я хочу заплакать от ощущения неполноценности без тебя. Я слишком влюблён в тебя. Убираю руку от лица, прямо смотря на малиновый восход. Снимаю наушники, в которых играют "Нервы" и оборачиваюсь, в надежде размять затёкшую за часы  воссидания на лавочке спину. Это галлюцинации? Я вижу твоё лицо, заспанное, освещённое утренним солнцем, но такое счасливое. Твои острые черты лица, серые, будто бездонные, глаза, твои губы растянутые в улыбке, твои растрёпанные волосы. Я вижу тебя перед собой. — Я вернулся, Вова — говоришь ты полу-шёпотом, не нарушая интимную обстановку, и тянешь руки ко мне. Я не думал, что галлюцинации умеют обнимать, но это были самые тёплые объятья из всех тех, что я пережил за последнее время. Я прижимаюсь к тебе, боясь говорить, да даже дышать. Я боюсь, что ты исчезнешь, растворишься как мираж, и оставишь меня в это холодное утро одного на набережной. Но ты не исчезаешь, и только крепче обнимаешь меня, запуская руку в мои волосы, больше напоминающие гнездо после ночной прогулки. Мне кажется, я плачу.