Пока в нём есть стремленья

Солнце разливалось по платформе перед Дворцом Хуаньхуа. Блестели под ним камни мощёных дорог, уходящих вдаль, прилежащая площадь подёргивалась рябью в глазах смотрящего. Птицы, попрятавшись от жары, словно от пожара, замолчали. Ветра практически не было, отчего удушающий зной бил ещё сильнее. Только маленькие зеленоспинные ящерицы — единственные существа, не боящиеся солнца, — шныряли меж раскалёнными камнями и какими-то вьющимися по земле растениями с большими колючками. Поначалу на трибунах распростёрлась огромная разношёрстная толпа заклинателей, шепчущихся и переговаривающихся на всевозможных диалектах Поднебесной. Но по прошествии четверти шичэня она поредела. Спустя ещё столько же полностью разбрелась кто куда. Те, кто мог себе это позволить, перебирались под тени расположенных в удалении павильонов и пагод за пределами двойного защитного купола мастеров храма Чжаохуа. Вид оттуда открывался скудный, но находиться ближе к центру событий, когда солнце поднималось всё выше на небосклон, не представлялось возможным — даже талисманы контроля температуры бесполезны в такой зной. Да и был в этом иной смысл: мастера, приехавшие сегодня во Дворец Хуаньхуа, не все были опытны и умелы, а поединок, новость о котором прогремела как гром среди ясного неба на всю Поднебесную, обещал быть столь разрушительным, что мог стереть с лица земли несколько небольших поселений. Потому, толпясь и давясь в крошечных павильонах, люди цеплялись взглядами за платформу, выжидающе глазея вперёд. Секундант, молодой заклинатель средней руки, поставленный следить за сегодняшним собранием, покинуть площадь не мог и, невольно щурясь от яркого света, изнывал и бросал к безоблачному небу полные горечи взгляды. На его лоб была накинута мокрая льняная тряпка. Пот тёк с него в три ручья, перед глазами носились сонмы чёрных мушек, а окружение плыло, разбухая в белое марево. Однако виновники столпотворения не спешили появляться. И лишь спустя ещё четверть шичэня, со стороны севера и юга, соответственно, появилось двое мужчин в чёрном. Первый из них, шедший с севера, волочил за шкирку раскрасневшегося человека, одетого в траурное белое. Дойдя до защитного барьера и убедившись в том, что второй заметил его ношу, бросил её в руки вмиг подбежавшим адептам цветочного Дворца и пошёл дальше не оглядываясь. Когда мужчина ступил на площадь, защитный купол с протяжным жужжанием захлопнулся. Под замирание толпы, двое шли к центру залитой светом платформы, не показывая ни признаков волнения, ни признаков иных неудобств. Секундант блеснул сощуренными глазками, молодцевато выпрямил спину и откинул в сторону потную тряпку. Готовясь, он громко прокашлялся, прочищая саднящее от жажды горло. Пронаблюдав за двумя заклинателями, мальчишка достал из-за пазухи свиток, перевязанный чёрной ленточкой, и украшенный резными ручками, на котором были выписаны правила поединка. Молодой секундант сгорал от нетерпения, бросая горделивые взгляды в сторону пагод; пока остальные будут наблюдать за сегодняшним событием в удалении, он вблизи сможет рассмотреть всё, что собирается произойти. Двое, однако, совершенно его не замечали и следили лишь друг за другом, сокращая расстояние меж собой уже широкими и быстрыми шагами. Когда они достигли середины платформы и отдали взаимные приветственные поклоны, было около десяти часов утра.