Пока в нём есть стремленья

Мгла, раскинутая по гроту Водной Тюрьмы, пощипывала уставшие глаза Шэнь Цинцю. Из-за затяжной лихорадки окружение рябило, рассыпалось на части в извечной тьме. Шэнь Цинцю не спал около недели, отчего взгляд будто бы плыл в никуда, и не ел, и не пил чаще, чем то было необходимо, чтобы оставаться живым. За такие потрясающие условия жизни стоило сказать спасибо демоническому отродью, в пол поклонившись, да поцеловав его грязные лапы. Совершенствование Шэнь Цинцю, только судом было — конечно же, не без помощи ублюдского демона — постановлено упечь его в Водную Тюрьму навсегда, было публично уничтожено. Лишь незначительные потоки Ци плескались по его телу, подобно иссохшему ручью, наравне с любым низшим существом. Но и те перекрывало вервие бессмертных, между прочим, намеренно неправильно перевязанное демоническим отребьем, чтобы собственная духовная энергия Лорда Цинцзин взбунтовалась против него же. И вот после разрушения золотого ядра Шэнь Цинцю стал обычным человеком, подверженным таким вещам, как давно позабытая им лихорадка. Хотя в Водную Тюрьму Лорд Цинцзин попал всего несколько месяцев назад, — этого времени хватило, чтобы его здоровье дало осечку. Однако, на самом деле, Шэнь Цинцю не мог сказать наверняка, сколько времени прошло, — единственным мерилом были визиты демонического отродья, сопровождаемые очередными пытками, после которых привычно терял сознание. Обычно, чтобы поддерживать себя в здравом рассудке, он закрывал глаза, успокаивал дыхание и пытался сосредоточиться на своём голосе: «Я продержусь ещё минуту» И минута проходила; и он говорил то же самое снова. Так минута за минутой тянулись под бормотание Шэнь Цинцю, который уже давно успел потерять значение произносимых им слов. На самом деле, этот достаточно примитивный способ был и вправду действенным. Шэнь Цинцю использовал его ещё с тех пор, когда жил на улице, когда его пытал ублюдок Цю Цзяньло, когда ему ломал ноги У Яньцзы и даже после регулярных искажений Ци во время его жизни на Цинцзин. Он страдал настолько часто, что даже выработал не одну схему подавления боли, но всё-таки демонический выродок иногда умел удивлять. Из-за болезни тело отказывало, крупно дрожа. Двигаться было практически невозможно, словно на него свалилась Таньшань. Шэнь Цинцю терзал безумный жар, казалось, будто его кинули прямиком в жерло Бесконечной Бездны. В его голове твёрдо укоренилась мысль, что если бы это демоническое животное застигло его в таком состоянии, то, должно быть, просто бы расцвело от мстительного ликования. Шэнь Цинцю также понимал: всё, что он успел испытать на своей шкуре за последние несколько месяцев, лишь начало. Он не выйдет ни живым, ни целым. Шэнь Цзю с детства, в далёкие времена, ещё до его жизни в поместье Цю, говорили, что он кончит положенным помойной крысе образом, — испустив дух, в промозглой рытвине. Когда же маленький раб стал Лордом Цинцзин, то вспоминал жалкие угрозы, расплываясь в торжествующей улыбке. Тогда Шэнь Цинцю мог затолкать ботинком эти слова обратно в их грязные глотки. Было бы кому мстить — он бы доставил им смерть похуже, чем у любой помойной крысы, хохоча напоминая им весь тот бред, что они некогда наговорили. Но сейчас Шэнь Цинцю было ни до смеха, ни до мести. Если бы у него были на то силы, он бы рвал и метал. Возможно, даже самоуничтожился, взорвав своё золотое ядро, лишь бы стереть с мерзкой физиономии демонического выродка то мерзко-слащавое наслаждение, порождающееся на его лице, когда тот пытает своего бывшего наставника. Однако сейчас у Шэнь Цинцю не было ни золотого ядра, ни сил даже на то, чтобы сфокусировать взгляд. Время, звуки и пространство вокруг были подёрнуты болезненным забвением, вызванным хрупкостью смертного тела Лорда Цинцзин, таким способом старавшегося сохранить последние остатки энергии. Шэнь Цинцю искренне считал, что тому не стоит распинаться на это, ведь в любом случае ублюдские кровяные паразиты залечат всё смертельное в последний момент, не дав ему упокоиться от обыкновенной горячки. Но когда демоническое отродье приходило, в Лорде Цинцзин вспыхивал гнев, проясняющий разум; и потому тупое животное до сих пор бесилось с того, что наставник ещё не был окончательно сломлен даже после всего совершённого, этим доставляя Шэнь Цинцю неимоверное мстительное удовольствие, таким извращённым способом скрашивающее переживаемые им пытки. Если говорить совсем честно, Лорду Цинцзин казалось, что его условия в какой-то нездоровой степени комфортны… По крайней мере, он не был человеком-свиньёй, подвешенным на цепях о потолок этой мерзкой дыры. «Пока что», — пронеслось в голове Шэнь Цинцю, отчего он неприязненно поморщился. Демоническая тварь, прохаживаясь по гроту, частенько мечтательно рассказывала, чуть ли не заливаясь слюнями, как превратит наставника в человека-свинью. И это не было простым устрашением, понимал Лорд Цинцзин, всматриваясь в безумное лицо спятившего выродка. Окружение Шэнь Цинцю по большому счёту было таким, каким полагалось самой ужасающей тюрьме мира заклинателей: промёрзлая платформа из ребристого многовекового камня, что болезненно впивался в ноги сидящего, была окружена выгребной ямой с кислотой; да один-единственный стул, на котором восседает одна мерзотная особа, пытая его. И даже на нём, отчего Шэнь Цинцю из раза в раз заходился глумливым хохотом, стояло заклинание защиты, чтобы, не дайте Небожители, наставник не трогал любимый чистенький уголочек демонического отродья средь этой вонючей дыры! Внезапно Шэнь Цинцю скривился, услышав какой-то высокий писк, талдычащий прямо ему в виски. Он инстинктивно прижал голову к плечу, но это, конечно же, не помогло. А трель лишь завопила пуще прежнего. Для Шэнь Цинцю этот звук был почти родным и прекрасно знакомым предвестником искажения Ци, но никакого искажения Ци случиться у него не могло от того, что он более не являлся заклинателем! Бывший Лорд Цинцзин успел лишь подумать, что бывший ученик-ублюдок настолько обнаглел, в этот раз даже не соизволив спуститься к нему, как потерял сознание.

***

Очнулся Шэнь Цинцю от столь непривычного после горячки холода. Да, и в застенке Водной Тюрьмы было сыро и холодно, но не так, как это ощущалось сейчас. Он непроизвольно дёрнул щекой, когда ему на лицо упал снег. «Снег?» Шэнь Цинцю быстро подскочил, почти безумно озираясь по сторонам. «Почему я на Цинцзин?» Это было по-настоящему странно — тупое животное никогда не имело доступа к подсознанию и снам Шэнь Цинцю по никому не известным причинам. И когда Лорд Цинцзин понял, что находится у себя в подсознании, просто потому, что больше негде, ступор быстро сменился таким родным и знакомым жгучим раздражением в сторону демонического ублюдка. «Решил пытать меня здесь?! Да как он только посмел! Светлая память о прекрасных ученических годках?!» Удивляло, отвлекая от клокочущего гнева, то, что его пока никто не пытал. Он находился в своём привычном облачении Горного Владыки, да и чувствовал себя совершенно здоровым. В голову сам собой закрадывался вопрос, что этот недоносок задумал. Нащупав на поясе любимый веер, Шэнь Цинцю быстро снял его и раскрыл. Обмахиваться им, конечно же, он в такой холод не собирался. Цель была иная: посмотреть, насколько хорошо овладел демонической техникой снов мерзкий полукровка… И это ужасало. Шэнь Цинцю долго вертел аксессуар в руках, пытаясь под блёклым лунным светом рассмотреть несостыковки с реальностью. Но и каллиграфия, и узор, и материал экрана, и даже резьба на гардах и пластинах были словно настоящие! «Этот ублюдок его что, трогал?» Если бы Шэнь Цинцю узнал это раньше, то самолично бы оторвал мальчишке руки. Если честно, и сейчас он бы сделал это с превеликим удовольствием. Шэнь Цинцю провёл проверки духовной энергии, на ощупь, с непривычки, заставляя курсировать её по телу. И она была! Он бы ни с чем не спутал собственную Ци! «Да что же это такое?» Шэнь Цинцю ничего не понимал. Зачем возвращать ему духовную энергию, если его собрались пытать? Демоническое отребье хотело его убедить в том, что он умер и переместился во времени? Было бы славно, если бы он правда умер или же переместился во времени. Но Лорд Цинцзин давно перестал надеяться, что такое своеобразное милосердие тётки-судьбы настигнет его даже после всего пережитого. Шэнь Цинцю решил пока что не делать поспешных выводов и прогуляться, так сказать, осмотреть окружение. Первым, что бросалось в глаза был, конечно же, снег. Лёгкий, почти девственный. И иссиня-чёрный небосклон, на котором красовалась обрамлённая золотым пологом полная луна, окружённая сонмом белых звёзд и распушёнными волнами облаков, лениво плывущих по небу. Подобная погода совместно с полнолунием на памяти Шэнь Цинцю была на пике Цинцзин лишь однажды — за несколько дней до праздника зимнего солнцестояния, Дунчжи. И тогда демоническое отродье третий год прозябало в Бесконечной Бездне. «И как он только смог воссоздать эту ночь?» Кроме этого, тот день был по-настоящему странным. Тогда Шэнь Цинцю, почувствовав неестественный выплеск духовной энергии, которая и на духовную похожа не была, пошёл проверить, кто та дрянь, позволяющая себе вытворять подобное посреди ночи на Тихом пике, мешая Горному Владыке работать. В обычное время он бы обвинил в этом мелкого демонюгу, даже если бы тот виноват не был, и с чистой совестью пошёл бы разбирать отчётность Цинцзин дальше. Но в этой ситуации демоническое отребье ещё не вылезло из той выгребной ямы, куда его милосердно отправил собственный наставник. А сам Шэнь Цинцю был свято уверен, что тот давно гниёт где-нибудь в недрах Бесконечной Бездны. Лорд Цинцзин, тяжко вздохнув, поднялся из-за стола и подошёл к двери бамбукового домика. Первое, что он увидел, когда открыл дверь, был перепуганный Юэ Цинъюань, каким-то образом оказавшийся прямо на его пороге, готовый постучать. «И что же могло так напугать Великого и Могучего мастера Сюаньсу?» — С какой целью Глава школы посетил скромную обитель этого Лорда? — недружелюбно спросил Шэнь Цинцю, оценивающе впившись взглядом в шисюна, мешающего ему выдать наказание какому-нибудь из учеников Цинцзин. — Сяо Цзю… — начал было Юэ Цинъюань, как его резко оборвал Лорд Цинцзин: — Здесь нет никого с таким именем. Что тебе надо? — Цинцю-шиди… — помялся Глава школы, — можно поговорить? Шэнь Цинцю посмотрел на Юэ Цинъюаня как на больного умом. Обычно тот не снисходил до таких вопросов, придумывая очередной идиотский повод посетить своего шиди, вроде отчётности, миссий или же обсуждений нереальных стратегий в случае нападения на орден полчищ демонов Бездны. — Поговорить? — Мне нужно кое-что отдать тебе, — объяснился Глава школы. Шэнь Цинцю вопросительно глянул на Главу школы. Юэ Цинъюань, получив молчаливое согласие продолжать, протянул двумя руками какую-то небольшую шкатулку из хотанского нефрита с золотыми ножками. Шэнь Цинцю непонимающе посмотрел на принесённое подношение. Оно было столь же странным, сколь и день. Обычно подарки Юэ Цинъюаня были один вычурнее другого, еле держась на грани между красой и уродством. В этот раз подарок был обычным. Скорее, ничем не примечательным. Простым, без резьбы, драгоценных камней или сложного массива заклинаний на нём. Юэ Цинъюань всё ещё держал шкатулку, исподлобья глядя на своего шиди. А потом поднял руки чуть ближе, настаивая принять. Шэнь Цинцю с максимально возможным холодом во взгляде взял вещь из рук главы школы, стараясь даже шелками ханьфу не задеть пальцев своего шисюна. — Наполни её своей ци, — прервал молчание Юэ Цинъюань и, взглянув преданными и печальными глазами на Лорда Цинцзин, добавил: — Пожалуйста, Шэнь-шиди. Шэнь Цинцю медлил, рассматривая подарок внимательней. — Прошу, шиди, — повторил Глава школы и безуспешно попытался натянуть свою обыкновенную вежливую улыбку. Лишь бы скорей спровадить Юэ Цинъюаня прочь, он сделал то, о чём его просили. Шкатулка, с виду обычная, на которой не было ни одной ветви заклинаний, вдруг загорелась белым светом и рассыпалась на золотую пыль, что мгновенно впиталась в тело Шэнь Цинцю, поблёскивая блёклым сиянием в венах на его ладонях. «Что мне, демоны подери, принёс Юэ Цинъюань?!» Когда Шэнь Цинцю только направил свою духовную энергию сквозь, шкатулка показалась ему совершенно обыкновенной. Почему эта вещь внезапно обратилась неизвестным артефактом? Почему Юэ Цинъюань не объяснил ничего? Да и почему он сейчас выглядит так удивлённо, будто и сам не знал, что такое произойдёт? — Откуда ты это взял? — внимательно осматривая свои руки, спросил Шэнь Цинцю. — Если я скажу — ты мне не поверишь, — огорчённо отозвался Юэ Цинъюань. — Никто не верит в твои бредни, — ответил Шэнь Цинцю. И, не имея ни малейшего желания допытывать главу школы, или же находиться в непосредственной близости с ним ещё дольше, он продолжил: — А теперь, этот шиди надеется, что Глава школы, выполнив своё предназначение, соизволит разрешить продолжить работать этому Лорду? Последние слова были произнесены Шэнь Цинцю с такой интонацией, что лишь дурак может принять подобное за вопрос. Это был нестарательно завуалированный приказ выметаться вон, и желательно больше никогда не приходить снова. — Конечно, — натянув кривую улыбку, кивнул Юэ Цинъюань и, развернувшись, быстро пошёл прочь с Цинцзин, выделяясь лишь спешно удаляющимся чёрным пятном посреди покрытой белым флёром бамбуковой рощи. Спустя несколько секунд, как Лорд Цинцзин смотрел ему вслед, ночь скрыла очертания главы Цанцюн полностью. Шэнь Цинцю помотал головой, прогоняя наваждение. Сейчас ему требовалось найти ядро этого сновидения и решить, что делать дальше. Стоило ему шагнуть на припорошённую снегом мощёную тропу, ведущую в сторону бамбуковой хижины, как он почувствовал тот же самый всплеск неестественной ци, что была даже холодней и острее его собственной или любой другой им когда-либо встреченной. «Значит, воспоминание! Как эта тварь смеет рыться в моей памяти?!» Шэнь Цинцю неграциозно побежал по тропинке, одновременно разгораясь желанием прирезать Сюя демоническую дрянь, вторгнувшуюся в его сознание, и радуясь тому, что он наконец-то может бегать, после затяжного гниения в Водной Тюрьме. Наверное, в тот момент, когда эти два стремления смешались в нём, Шэнь Цинцю почувствовал себя поистине счастливым. Широкими шагами добравшись до бамбуковой хижины, он, овеянный прохладой, расплылся в предвкушающей улыбке, стоило увидеть скромную резиденцию. Он, придав себе достойный вид, с наслаждением вытащил с пояса Сюя, крепко ухватившись за литую рукоять. Ласково улыбнувшись любимому мечу, Шэнь Цинцю степенным шагом, со всей торжественностью моменту, направился к бамбуковому домику. Встречать своего мучителя в растрёпанном виде Лорд Цинцзин не собирался. По крайней мере, в своём подсознании он может себе позволить подобное! Шэнь Цинцю еле сдерживал себя от того, чтобы мечтательно не вздохнуть, представляя, как наконец-то вспорет грязную глотку демоническому отребью. Частично он понимал, что раз это наваждение спровоцировано демоническим выродком, роющимся в его сознании, то и зарезать его не удастся; однако Шэнь Цинцю голодно не хватало и малейшей надежды на месть. Пусть даже у него не получится — он будет вспоминать свою отчаянную попытку сладостно, скрашивая деньки в Водной Тюрьме, как только очнётся. Дойдя до бамбуковой хижины, Шэнь Цинцю встал столбом, не дойдя до дверей, с подозрением всматриваясь в то, что считал своим домом. Там был он сам, лежащий в кресле рядом с окном, разговаривающий сам с собой и тоскливо поглядывающий вдаль! Он точно никогда такого не делал! «Да что же тут всё-таки творится?!» Шэнь Цинцю, до боли сжав в ладони Сюя, направился в сторону бамбуковой хижины. Если ублюдок решил прикинуться им самим, надеясь, что Лорд Цинцзин не поднимет руку на человека, выглядящего точь-в-точь как он сам, то наивно заблуждается. Себя бы Шэнь Цинцю убил с особой жестокостью, с удовольствием залив своею кровью всю бамбуковую хижину. «Глупое-глупое демоническое животное…» Только Лорд Цинцзин приблизился к своей скромной резиденции ещё на шаг, окружение пошло рябью, будто кто-то кинул в озеро камень. Вместе с этим Шэнь Цинцю снова услышал знакомый писк, который сейчас был в несколько раз громче. Сюя звонко бряцнул о землю, выпав из рук, когда Лорд Цинцзин, прижал обе ладони к ушам и согнулся на трясущихся коленях, пытаясь утихомирить боль. Шэнь Цинцю до боли сжимал себе уши, отчетливо слышал журчащую внутри кровь, норовящую изорвать его мозг. Когда Лорд Цинцзин понял, что это не только не помогает, но лишь ухудшает ситуацию, убрал побелевшие ладони. Шэнь Цинцю увидел на них разливающиеся кровавые пятна, стекающие струйками меж подрагивающих пальцев в снег. От происходящего он поневоле содрогнулся, и затем окружение потемнело, скрыв в себе очертания зимнего пика Цинцзин. «А вот и пытка», — усмехнувшись, успел подумать Шэнь Цинцю перед тем, как потерять сознание.

***

Лорд Цинцзин снова смог открыть глаза только в Водной Тюрьме. Увиденное окружение было несколько иным, став меньше, светлее и переменив свои цвета. Шэнь Цинцю более не ощущал давления на тело вервием бессмертных, но теперь почувствовал невероятный смрад, наполняющий эту мерзкую дыру. К нему Шэнь Цинцю давно привык. Но сейчас его чуть не вырвало, стоило по-новому ощутить эту гнилостную вонь. Шэнь Цинцю пытался сфокусироваться на окружении. В данный момент он чудом не чувствовал ни симптомов горячки, ни искажения Ци. Первым делом Лорд Цинцзин посмотрел на себя и, увидев представшее ему, отшатнулся назад. Это было плохой идеей, его пронзила острая боль в ноге и на лапах. «ЛАПЫ?! Мне кто-нибудь объяснит что, демоны возьми, происходит?! Как я стал чёртовым животным?!» Когда Шэнь Цинцю сидел на камнях платформы Водной Тюрьмы, его не сильно беспокоили вырванные ногти, но теперь он почувствовал, насколько это больно. Особенно когда боль не сливается в белый шум! Особенно когда весь новый вес сосредоточился на истерзанных местах! «Как у меня вообще могло случиться искажение ци?!» Изменить свою форму — а что с прискорбием заметил Шэнь Цинцю… стать котом — можно, насколько это было известно Лорду Цинцзин, главе пика с самой большой библиотекой мира совершенствующихся, лишь пережив сильнейшее искажение ци. Но, как он, человек с разрушенными духовными меридианами, смог заполучить его? Даже кровяные паразиты не могли заставить курсировать заблокированную ци по телу! «Это попросту невозможно!» Вся ситуация вводила в полнейший ступор и вселяло множество вопросов. И пока Шэнь Цинцю пытался понять, каким образом умудрился, ко всему прочему, ещё и сломать только недавно зажившую ногу, к нему наведалось одно особенно тупое демоническое животное. Шэнь Цинцю увидел, как он своей типичной, развязной походочкой шагнул в грот, а затем лицо того безумно исказилось, став поистине пугающим.

***

«Где Шэнь Цинцю?» — лихорадочно пронеслось в голове Ло Бинхэ, когда он, шагнув в грот, не увидел ласкающей взор коленопреклонённой фигуры наставника. В один момент ярость обуяла сознание Ло Бинхэ, проявляясь ярким мерцанием демонической метки и заставив руки еле заметно дёрнуться. И он пущенной стрелой, срываясь на бег, ринулся к платформе. Оказавшись на месте напольной россыпи кровавых пятен, которые, впитавшись в камни, потеряли свой насыщенный цвет, он судорожно огляделся в сумраке грота. Обежав глазами всю платформу вдоль и поперёк, Ло Бинхэ выловил взглядом кое-что, совершенно не вписывающееся в гнетущую атмосферу Водной Тюрьмы. И того, чего здесь быть точно не должно! Оно было слишком белым. Таким, что внимание непроизвольно задерживалось на этом пятне. — Учитель? — не контролируя себя, спросил Ло Бинхэ. Это вырвалось само собой, потому без сквозящей ненависти звучало крайне непривычно. Кот. Чёртов кошак поднял свои зелёные глаза на Ло Бинхэ. Ло Бинхэ тупо моргнул и густо нахмурился, выражая собой крайнюю степень растерянности ситуацией, в коей оказался. За множество лет, проведённых в Бесконечной Бездне, он побывал в различного рода ситуациях, потрясающих своим форменным безумием, но впервые оказался в таком ступоре! В течение нескольких секунд Ло Бинхэ упорно не понимал, что произошло, перебирая различные варианты в голове. Но, проверив кровяных паразитов и подвергнув немалым сомненьям собственные навыки, он понял, что пред ним не кто иной, как сам учитель! Внезапно Ло Бинхэ разразился оглушающим хохотом на всю Водную Тюрьму, буквально складываясь пополам от гомерического смеха. Из смежённых глаз по щекам бледными дорожками начали течь слёзы, длинные, чёрные ресницы намокли, а стоять ровно более не представлялось возможным. Облокотившись на одну из промёрзлых стен, со всей силы ударившись макушкой о камень, Ло Бинхэ схватился за живот и ещё пуще прежнего засмеялся, заходясь непередаваемо громким хохотом, проходящимся вибрацией по всему телу. Звонкий смех императора демонов отскакивал от каменных стен, создавая в ушах любого услышавшего по-настоящему жуткую, звенящую трель, от которой кровь в жилах покрывалась ледяной коркой, а дышать приходилось чаще и глубже. Когда любой несчастный случайный слушатель упал бы ниц, Ло Бинхэ наконец-то начал понемногу успокаиваться. Он бросил высокомерный взгляд на Шэнь Цинцю сверху вниз, на что тот ощетинился и, распушив свой белый хвост, угрожающе застучал им по полу. Краем глаза заметив эту невероятно ужасающую угрозу от преисполненного достоинства и грациозности учителя, Ло Бинхэ накрыла вторая волна разрывающего смеха. За несколько месяцев Ло Бинхэ видел наставника, никогда не терявшего своего мерзотного, спесивого выражения, во множестве ситуаций, вызывающих жалость. Но сейчас Шэнь Цинцю выглядел столь идиотски растерянно, несмотря на все старательные попытки скрыть это, что Ло Бинхэ просто не мог оставаться равнодушным! И покуда он не начал задыхаться, сворачиваясь от колющей боли в боках, не мог успокоиться, практически сползая на осклизлый пол и царапаясь руками о ребристые стены. Смех давно перетёк лишь в жалкое его подобие, сменившись надсадными вздохами, от которых лёгкие раздирались сотнями игл насквозь. — Ну и кто теперь грязное животное, Шэнь Цинцю? — задыхаясь, рвано спросил Ло Бинхэ, хрипло произнося слова. Шэнь Цинцю презрительно, насколько это было возможно в его положении, посмотрел на него и, конечно же, ничего не ответил. Ло Бинхэ отозвался нескрываемой насмешкой во взгляде, всматриваясь в это несоизмеримо размерам злостное животное. Ло Бинхэ, отсмеявшись дольше, чем за всю свою жизнь, исчерпал и желание, и силы продолжать. Свистящее дыхание прорывалось сквозь приоткрытые губы, а лицо было раскрасневшимся от пролитых слёз недавно накрывшей его истерики. Однако подняться на обессиленных ногах вышло не сразу. Вначале он чуть было не повалился обратно, ощутив боль, сравнимую с ударом обухом под колени. Не спеша встав, в процессе немного завалившись набок, Ло Бинхэ отряхнул налипшую грязь, притом размазав её ещё больше. Он постарался придать себе достойный вид и затем глянул на учителя — тот так и сидел на одном месте, не сдвинувшись ни на цунь, мелко отбивая ратный ритм измазавшимся в половой слякоти хвостом. Ло Бинхэ задрал ногу для шага и быстро, со стуком, эхом, разнёсшимся по гроту, опустил её, продавливая дыру в вековом камне. Этим наглядно демонстрируя, что в данный момент может буквально растоптать наставника пятой, не прикладывая при этом ни малейшего усилия. От этого действия Лорд Цинцзин неожиданно замер. Довольный такой реакцией, Ло Бинхэ подошёл ближе и присел на корточки перед Шэнь Цинцю, одной рукой подняв того за пушистую шкирку. Его губы разъехались в хищной улыбке, а сощуренные глаза впились в наставника, разгораясь кровожадным пламенем. Учитель в ответ гневно зашипел, шерсть его вздыбилась, и он начал кусаться в попытке вырваться из цепкой хватки своего мучителя. Но для Ло Бинхэ наставник уже как несколько лет был подобен мелкой раздражающей змее, напавшей на несоизмеримо большего дракона, и потому это жалкое трепыхание не возымело успеха. Даже в последний год обучения на Цинцзин Ло Бинхэ бы смог одолеть собственного учителя, а сейчас и подавно эта гневная тушка не может ничего ему противопоставить! Подняв брыкающегося Шэнь Цинцю чуть выше уровня глаз, Ло Бинхэ, мельком взглянув на окровавленные лапы наставника, обнаружил немалую досадность — у того сломана нога, безвольно и мерзко болтаясь по сторонам. — Гадость, — с отвращением выплюнул Ло Бинхэ и, примитивным заклинанием усыпив наставника, решил направиться к лекарю, чтобы вернуть Шэнь Цинцю прежний облик. Однако, поднявшись в полный рост, Ло Бинхэ так и остался стоять на месте. Он, оглянувшись на свою ношу, внезапно огорчённо пробормотал: — А я только хотел вырвать тебе эту ногу, — и щёлкнул пальцем свободной руки по отнявшейся конечности. «Жаль, что главе Юэ придётся немного подождать».