Пока в нём есть стремленья

Вдруг зазвенело в ушах. Шэнь Цинцю согнулся пополам, а потом ещё один хлопок обрушился на него, как вбитая в голову стопка гвоздей. Он исподлобья посмотрел на Ло Бинхэ. Бывший ученик выглядел донельзя спокойным. Кровь зашумела в ушах, а черты лица напротив разительно изменились — поплыли и, кажется, стали одного цвета.

***

Стоило Ло Бинхэ досчитать до восьми, его сознание прояснилось, и он открыл глаза. Приглядевшись, встрепенулся и вмиг отскочил назад. Нож, которым он только недавно пустил Шэнь Цинцю кровь, звонко брякнул о камни. Наставник сделал неуловимое движение рукой, и к горлу Ло Бинхэ, рассекая воздух, метнулась стремительная атака. То ли нарушилась координация, то ли ещё что, но удар прошёлся аккурат возле шеи и не задел её, но силы ему было не занимать — он просто-напросто распорол надвое каменную стену позади. Эта атака вполне могла убить заклинателя зараз! Ло Бинхэ краем глаза посмотрел на разбитую стену, на Шэнь Цинцю и принялся быстро соображать. Цепь мыслей решительно сплеталась. Первое звено — у Шэнь Цинцю началось искажение Ци. Похоже, серьёзное. Второе, Ло Бинхэ покосился на бывшего учителя, — наставник вряд ли осознаёт происходящее: взгляд замутнён, рассредоточен; глаза сощурены, словно ничего не видят. Третье, Ло Бинхэ мысленно выругался, — Шэнь Цинцю может в любой момент отправиться из Водной Тюрьмы прямиком на погост. И ведь нельзя просто врезать наставнику, чтобы тот остался отлёживаться. Даже чтоб не позволить ему уничтожить самого себя — настолько хрупко его состояние! Ло Бинхэ погрузился в мысли глубже. Но стоило ему сосредоточиться, как в цуне от него вновь просвистела атака Ци, напрочь разорвавшая цепь мыслей. Он резко обернулся в сторону наставника. Шэнь Цинцю слегка подрагивал, нетвёрдо стоял на ногах, покачивался; глаза налились кровью: знать, сосуды внутри полопались — в остальном, вид также имел мало общего с человеческим. В руке наставника блеснул нож, и он на секунду замер, наклонил голову набок. И тут на кончиках пальцев Шэнь Цинцю зажглись тонкие струйки духовной энергии. Те, тускло сияя, потекли в нож, а затем наставник сорвался с места. Воспользовавшись тем, что его ученик был занят какими-то своими мыслями, Шэнь Цинцю пнул Ло Бинхэ под колено и всадил ему второй рукой в грудь мощный удар искажённой Ци. Ло Бинхэ не успел среагировать и повалился навзничь, придавленный наставником. Он растерянно моргнул, смотря прямо в нездоровое лицо Шэнь Цинцю. Наставник замахнулся и направил нож к его горлу. Шэнь Цинцю почти развязал дух своего бывшего ученика с телом, как Ло Бинхэ, наконец, сориентировался — ладонью выбил из рук Шэнь Цинцю нож в правую сторону. И в тот момент, когда наставник обернулся на звук брякнувшего клинка, скинул его с себя — однако уже влево. Шэнь Цинцю с грохотом покатился кубарем по платформе, собрав на себе всю грязь. Но быстро вскочил на ноги обратно. Искажённая духовная энергия наполнила душный, холодный воздух Водной Тюрьмы. — Я и забыл, учитель. Ведь ты привык к искажениям Ци настолько, что сознание почти не ускользает из-под твоей власти. Что ж, похвально! Шэнь Цинцю зло покосился на Ло Бинхэ, видно, недовольный напоминанием о своих проблемах в совершенствовании. Или просто голосом Ло Бинхэ. — Похвала учителю от бездарного ученика — вот уж то, чего мне так не хватало. Голос Шэнь Цинцю был слаб и неровен и, казалось, выходил не из его груди, а принёсся откуда-то издалека. Но брови Ло Бинхэ, не соответствующе услышанному, полезли на лоб; он даже как-то по-идиотски разинул рот и замигал глазами — любимый ученик чуть ли не похоронил наставника, а наставничек-то, поглядите, болтать горазд! — Так приятно слышать, что учитель признаёт нашу тесную связь. Но разве талант этого ученика не заслуга учителя? Вы же сами об этом говорили! Шэнь Цинцю вздохнул сквозь зубы, словно от боли, и на миг прикрыл глаза. — Ты наконец-то решил меня послушать? Как мило. — Этот ученик внимает каждому слову учителя! — уязвлённо произнёс Ло Бинхэ, протягивая букву «а» в слове «каждому». — Да неужели? Шэнь Цинцю открыл глаза, криво улыбнулся бывшему ученику и выбросил из-за спины правую, а вслед за тем левую ладонь. Свистнули две мощные атаки духовной энергией. Они врезались в потолок Водной тюрьмы, снося целый кусок одним ударом. В это самое мгновение раздался оглушительный треск, отозвавшийся заполошным эхом под сводами грота. С потолка прямо на платформу и в озеро посыпалась каменная крошка, а вслед попадали сталактиты. Ло Бинхэ чудом успел среагировать: отпрыгнул в сторону наставника и заломил тому руки за спину, рывком сдёрнул на пол. — Ты что, похоронить нас здесь хочешь?! — Ло Бинхэ поднял голос, пытаясь перекричать шум, поднявшийся в гроте. Шэнь Цинцю открыл было рот, чтобы ответить, но не успел — зашёлся в хриплом кашле, затрясся и начал плеваться кровью. У Ло Бинхэ проскользнула предательская мысль добить наставника. Он перехватил шею Шэнь Цинцю пальцами и с силой сжал его горло. Даже несмотря на то, что наставника крепко удерживали, тот продолжал содрогаться, пытаясь скинуть с себя бывшего ученика. Однако Ло Бинхэ не замечал сопротивления. Чтобы задушить бессмертного заклинателя, требуется больше времени и сил, чем для обычного человека. Так что Шэнь Цинцю, хоть и было похоже, что находился на грани жизни и смерти, всё же пытался расцепить хватку на своей шее. Постепенно взгляд Шэнь Цинцю потерял ясность, а брыкания стали совсем неловкими, будто у телёнка, что только начинает ходить. Бывший Лорд Цинцзин всё ещё вырывался, что-то хрипел, из последних сил пытался обернуться, но в итоге обмяк и уронил голову на пол. Ло Бинхэ очнулся только тогда, когда ему на пальцы обильно потекла слюна. Он отшатнулся и вскочил на ноги, а голова наставника, потеряв опору, завалилась набок. Ло Бинхэ, не веря в произошедшее, посмотрел на Шэнь Цинцю. Внезапно он ощутил какой-то животный испуг. Сердце забилось так, что даже стало больно. Попытался нащупать кровяных паразитов. Не могли же они допустить смерти Шэнь Цинцю! Шэнь Цинцю хрипло закашлялся, потянул дрожащие руки к шее, но спустя мгновение вновь потерял сознание. Ло Бинхэ, наконец, выдохнул застрявший в горле воздух. Наставник был жив. Ло Бинхэ подошёл к Шэнь Цинцю и положил ладонь ему на спину, направил Ци по его телу, налаживая течение духовной энергии внутри наставника. Однако даже спустя палочку благовоний ситуация не сильно исправилась. Но Ло Бинхэ всё продолжал вливать духовную энергию в наставника, не прерываясь ни на секунду. Обнаружилось, что тело Шэнь Цинцю потребляет невообразимое количество духовной энергии, а её восстановление — непростая задача. Разбираться с искажениями Ци Ло Бинхэ приходилось и ранее, но на этот раз было чувство, что Шэнь Цинцю не очень-то и хотел исцеляться. «Вашу ж мать…» — взвыл Ло Бинхэ и устало повалился на пол, когда закончил переливать духовную энергию. Высвобождение такого огромного количества Ци далось ему нелегко. Да ещё и собственная духовная энергия буйствовала. Ло Бинхэ сосредоточился и направил кровяных паразитов залечивать раны на теле наставника. Дальше дело оставалось за ними. Он вздохнул и, наконец, огляделся. Увиденное было малоприятным. Грот за несколько шичэней превратили в невесть что: всё перевёрнуто вверх дном, там и тут валялись булыжники, засыпав половину платформы; стены вдоль и поперёк испещрены разрезами. Ло Бинхэ стряхнул с себя пыль, достал Синьмо и открыл портал. Подошёл к тяжело дышащему Шэнь Цинцю, но на секунду остановился перед учителем. Наставник свернулся на полу, поджав под себя ноги, и мелко дрожал. Воротник весь в крови, на шее кровоподтеки, глаза все красные от слез, у затылка зрело чёрное пятно крови. Он присел рядом с наставником и погладил его по голове — даже через густые волосы ощущалась громадная шишка. «Как я и ожидал, волосы и вправду мягкие», — вспомнился Ло Бинхэ недавний свой вопрос. А потом почувствовал неприятное покалывание на языке и отдёрнул ладонь от Шэнь Цинцю, как от огня. Встряхнул ей, будто только что потрогал нечто мерзкое, и в никуда сказал: — Ну что ж, ежели учитель позволит, этот ученик окажет ему медицинскую помощь в ордене. Находиться здесь, к сожалению, более не представляется возможным. Шэнь Цинцю ожидаемо ничего не ответил.

***

Лекаря пришлось дожидаться, потому что в такую рань — а именно, примерно через шичэнь от того, как только начал заниматься рассвет, — его в кабинете не было. Подперев щеку, Ло Бинхэ пялился на Шэнь Цинцю и почти что спал сидя. Наставник отчего-то постоянно дёргался, кусал подушки и ворочался на кушетке, потому приходилось периодически вливать в него ещё Ци, чтобы тот успокоился. Ло Бинхэ старался сосредоточиться на недавнем. Он успел вернуться в грот Шэнь Цинцю, чтобы забрать письмо, недавно написанное учителем собственной кровью. Сейчас оно лежало в рукаве, но не давало совершенно никакой уверенности. «Что же делать с Юэ Цинъюанем? Какова вероятность, что он бросится на спасение Шэнь Цинцю? Вдруг Шэнь Цинцю прав, и глава Цанцюн только на словах души не чает в младшем брате?» Наконец явился лекарь. Он повздыхал и принялся хлопотать над больным: носил склянки, мази, поднимал голову Шэнь Цинцю, вливал в него какую-то зелёную жидкость. Наставник вроде и морщился, но не приходил в себя. Ло Бинхэ смотрел на бывшего учителя, и на душе неприятно скребло. Всё думал: «Хорошо, хорошо, а быть худу». Вдруг в дверь коротко и быстро постучались. Лекарь оторвался от Шэнь Цинцю и посмотрел в сторону выхода, собрался пойти открыть, как Ло Бинхэ вытянул ладонь, останавливая его, и любезно сказал: — Я сам. Следите за ним, — он кивнул в сторону наставника. Целитель вежливо поклонился и отвернулся. Ло Бинхэ двинулся к двери. Но внезапный посетитель, видимо, не выдержав столь тягостного ожидания, сам распахнул дверь и чуть ли не вскочил вовнутрь. — Лорд Шан, — только и успел сказать Ло Бинхэ, как Шан Цинхуа залепетал: — Этому слуге очень стыдно. Невероятно стыдно, что он врывается без разрешения. Этот слуга приносит глубочайшие извинения. Наиглубочайшие. Но дело срочное, не терпящее отлагательств. Очень срочное, очень важное. Без молодого главы Дворца совершенно никак. Ло Бинхэ помедлил с ответом. Он скорчил физиономию невиннейшего из живущих, будто не за его спиной лежал полуживой наставник. — Что случилось? У Шан Цинхуа от такого дёрнулся уголок губ, но он быстро повернул голову в сторону. Судорожно осмотрелся по сторонам и, перешагивая с ноги на ногу, спросил: — Мы можем выйти? — Конечно. Выйдя, Ло Бинхэ скрестил руки на груди, прислонился к стене, и его лицо изменило своё выражение — из учтиво-приветливого разом стало холодным и неприязненным. Он с раздражением слушал Шан Цинхуа, который впопыхах пытался уложить длинную историю в несколько предложений. Дослушав, в первый момент Ло Бинхэ испытал абсурдное облегчение при мысли о том, что проблема, касающаяся встречи с Юэ Цинъюанем, снялась сама собой, и лишь затем на него обрушился весь кошмарный смысл сказанного.

***

Очень срочное, очень важное дело, не терпящее отлагательств, имело начало всего около шичэня назад. Шан Цинхуа до поздней ночи разбирал отчёты: цены поставщиков на продукцию; несколько длиннющих списков о тратах двенадцати пиков и не менее внушительная стопка бумаг, расписывающая обязательства орденов заклинателей, и Цанцюн в частности, на предстоящем Собрании Союза бессмертных. Расписавшись под датой поставки в школу очередных тренировочных мечей для пика Байчжань, Шан Цинхуа протяжно зевнул и отложил кисть, уже собираясь лечь спать, как к нему без стука вошёл адепт Цюндин да распахнул ставни так, что те с грохотом ударились о дверную коробку. Шан Цинхуа от неожиданности вздрогнул и задел стол, отчего кисть и чернилами попадали на пол. — Шан-шишу, — поклонился юноша, — глава школы просит немедленно явиться в главное здание ордена. — Что случилось? — Мне неизвестно, — ответил тот и развернулся, собираясь уходить. «Спешит, что ли?» Шан Цинхуа, махнув рукой, мол: «Иди куда шёл», отпустил юношу. Дверь хлопнула, он тяжко вздохнул и залез под стол, чтобы поднять кисть и чернила с ковра. «Всё испачкалось», — с досадой подумал Шан Цинхуа и поднялся из-за стола. Пока собирался на приём в высочайшем присутствии, весь изнервничался. Спать, несмотря на поздний (или, поди, ранний) час, совсем перехотелось, мысли так и лезли куда не просят. «Глава Юэ недоволен работой этого Лорда? А кто лучше справится! Глава Юэ решил, что пора бы меня уже убрать? Так я не мусор какой-то! Глава Юэ разузнал о махинациях с поставками? Ну да, копит себе несчастный Лорд Аньдин на безбедную старость, и?» И так гоняло Шан Цинхуа из вопроса в оправдание. Что примечательно: сначала он закатывал глаза и выл, а потом махал руками и приговаривал себе под нос, что всё будет в порядке. Ведь пригодится ещё Лорд Аньдин, ох как пригодится. Хоть дела у ордена плохи, но никто так уж и не страдает: поставки оружия, еды, материалов — всё как надо. И благодаря ему одному. От мысленного препирательства с начальством Шан Цинхуа перешёл к унынию. Тут-то не его воля на вся, а их — Небес; ну, или Юэ Цинъюаня. Спустя палочку благовоний он всё-таки собрался, привёл себя в надлежащий вид, нацепил на пояс меч, заплёл волосы в гуань и посеменил за дверь. Когда оказался на улице, удивлённо осмотрелся. Шёл дождь. Такой, что не полетать на мече. Из-за серой пелены мало что увидеть: широкий полукруг пиков, над которыми, будто пар, висели низкие облака — ни дать ни взять супница с дымящимся бульоном. И когда только успел? Мальчишка-то пришёл сухенький, чистенький; правда, наглый — не постучался. Шан Цинхуа наложил простенький барьер и поднялся на меч. Несмотря на дождь, он вполне мог долететь до Цюндин. Всё-таки мотается обсуждать с главой дела ордена по несколько раз на неделю. Приземлившись на Цюндин перед главным зданием, Шан Цинхуа увидел лишь парочку старших адептов. И больше никого. Но зато всё главное здание было заполнено светом. Шан Цинхуа напрягся. Горение каждого окна в столь ранний час — признак странный и тревожный. «Юэ Цинъюань что, не смыкал глазу с самого вечера и неприкаянным духом бродил по резиденции, раз в каждой комнате понадобился свет?» Около ворот, кроме обычного привратника, стояли ещё двое в одеждах учеников внутреннего круга. А приглядевшись, Шан Цинхуа заметил, что и по ту сторону ворот маячат какие-то фигуры. Тоже «элита» Цюндин — личные помощники Юэ Цинъюаня. Больше некому. Это могло означать только одно: глава Юэ собирается объявить что-то, что ни в коем случае не должно быть услышано лишними ушами. Шан Цинхуа молча пропустили, открыв перед ним двери. Он поморщился от яркого света и пошёл прямо по коридору. Однако совещание в высочайшем присутствии проводилось не в главном зале, а в малой гостиной, подальше от центральных ворот Цюндин, где могли бегать адепты. Которые, впрочем, с присущей деликатностью сразу после прибытия горных Лордов отправились гулять по другим пикам, хотя лил немилосердный дождь и погода к прогулкам никак не располагала. В зале собрались несколько адептов Цюндин, призванные в случае чего оказывать посильную помощь старшим, и восемь Лордов — причём ни один из них не понимал, что заставило старшего брата собрать их в столь ранний час. Все бросали друг на друга непонимающие взгляды, но разговаривать не смели — только ёрзали на стулах, тёрли пальцами заспанные глаза и перебирали в руках то кисти, то нефритовые чётки. Юэ Цинъюань кивнул, когда в зал вошёл Шан Цинхуа, и поднялся со стула. Хоть и этого хватило, чтобы остальные обратили на него внимание, Юэ Цинъюань всё равно осторожно кашлянул. А поскольку в гостиной царило полнейшее молчание, этот звук прозвучал достаточно явственно. — Этот глава приносит свои извинения, что пришлось собрать всех вас в такой час, но в другое время, боюсь, у меня не вышло бы. — Судя по тому, что Юэ Цинъюань был бледен и с синими полукружиями под глазами, спать ему ночью и вправду не довелось. — Сегодня я собрал вас здесь, чтобы обсудить нашего бывшего брата, бывшего Лорда Цинцзин, Шэнь Цинцю. Обращения от Юэ Цинъюаня к Шэнь Цинцю через слово «бывший» были откровенно странными и встречены остальными горными Лордами растерянным молчанием. — Юэ-шисюн, и что же нового вы обнаружили? — прервала затянувшуюся паузу Ци Цинци. — Разве мы уже не поговорили о нём достаточно? — Боюсь, что нет, шимэй, — сказал Юэ Цинъюань. — Разговор о Шэнь Цинцю, конечно, касается не только самого Шэнь Цинцю. Да, мы заденем его. Да, затронем тему о нём вновь. Но поднимать вас всех, чтобы поговорить о том, что уже давно установлено судом — это уж слишком. Противоречит этике школы. Лорды понимающе кивнули и навострили уши. — Этот глава недавно побывал в городе, в котором ранее наш бывший брат часто посещал дома терпимости — всё равно было по дороге, — и узнал множество подробностей, которые в суде подняты не были. Однако людей, сохранивших память тех времён, найти было непросто, но этому главе всё равно удалось восстановить цепочку событий. Чисто из интереса я заглянул в одно из тех заведений, что предоставляют особенный спектр услуг и в которых, по слухам, часто появлялся Шэнь Цинцю. А потом и в другие. Тут-то и выяснилось, что прославленного заклинателя никогда там не видели. — Вы хотите сказать, что Шэнь Цинцю ни разу не посещал дома терпимости? — удивился Му Цинфан. Шан Цинхуа тоже удивился. Мало того, что глава Юэ затрагивает тему времяпрепровождения Шэнь Цинцю в борделях, которая раньше считалась запрещённой, так и выглядит по меньшей мере раздражённым. «Какая Юэ Цинъюаню разница, что делал Шэнь Цинцю в публичных домах? Правилами ордена посещать их не запрещено. Не ради этого же нас всех здесь собирать!» — Почему же? — как ни в чём не бывало поинтересовался Юэ Цинъюань. — Мы все точно знаем, что Шэнь Цинцю посещал дома терпимости. Посещать-то посещал, но зачем, и почему о нём никто не помнит, — об этом далее. Этот мастер поискал информацию у главы города в архивах, и выяснилось очень любопытное совпадение. Несколько лет назад произошло массовое убийство девушек, работающих в красных павильонах, — как раз в тех, где Шэнь Цинцю любил проводить свободное время. После этого он больше не посещал те места. Также мне вспомнилось, что несколько лет назад я послал Шэнь Цинцю в тот город на миссию. Он провёл там пару месяцев, но вернулся ни с чем. О чём официально и заявил. — Шэнь Цинцю и открыто заявлять о неудаче? — вклинилась Ци Цинци. «Да ещё и Юэ Цинъюаню!» — мысленно поддержал сестру Шан Цинхуа. — Что удивительно — да. Это был период спокойствия на пике Цинцзин, до событий суда и начала противостояния с орденом Хуаньхуа. Год спустя произойдут события прошлого Собрания Союза бессмертных. И ещё пять с половиной лет спустя пройдёт суд над Шэнь Цинцю. Возвращаясь к теме, я спрошу: почему же Шэнь Цинцю не смог сдать миссию? Ведь он сам отправился на неё, провёл там достаточно длительное время, но вернулся ни с чем. Дело в том, что наш бывший брат в это время вызвался не спасать людей, а заметать следы. Добить тех, кто видел его в домах терпимости и мог бы что-нибудь рассказать. О том, что убийство — любимый способ Шэнь Цинцю заставить других молчать, и что он пытался скрыть, позднее. Даже с крайней стороны стола было видно, как бледен и раздражён Юэ Цинъюань. Однако голос ровный и манера говорить всегдашняя — сдержанная, учтивая, но такая, что возражать не захочешь. — Конечное дело, — продолжил Юэ Цинъюань, — Шэнь Цинцю самолично своих рук не кровянит. Тогда, должно быть, что-то вышло из-под контроля. В городе, не буду утяжелять речь названиями, по некоторым сведениям, расположилась организация, продающая всем страждущим заклинательские артефакты; не только светлые, но и тёмные. Так сказать, несут заклинательство в массы. Эта информация по отдельности имеет мало веса, но если восстанавливать череду событий, то получается следующее. Посещение борделей было лишь прикрытием для работы совместно с некоей незаконной группой заклинателей. Массовые убийства девушек зачем-то были нужны тёмным заклинателям, подозреваю — для жертвоприношения. По возвращении в орден мне пришлось самостоятельно поднять архивы, ведь, несмотря на то, что подобным обычно занимается Лорд Аньдин, всё-таки дело касалось бывшего второго Лорда Цанцюн, а это уже прямая моя ответственность. Все горные Лорды взглянули на Шан Цинхуа, как бы проверяя его присутствие. Он удручённо покачал головой и спрятал руки под стол, выразительно прося Юэ Цинъюаня продолжать. Юэ Цинъюань понимающе кивнул. — Дела столь давнейшие найти непросто, у меня на поиски ушло достаточно времени. Но как говорится: путь осилит идущий. Чудом мне удалось найти документы девятилетней давности. «Что?! Девятилетней?!» — Шан Цинхуа еле сдержался, чтобы не воскликнуть это вслух — даже чуть дёрнулся со стула, но вовремя себя осадил. — А теперь давайте рассмотрим ситуацию, будто находимся там. За несколько месяцев, недель, дней до происшествия Шэнь Цинцю ездил на место преступление, затем случается резня, Шэнь Цинцю берёт миссию, утверждая, что хорошо разбирается в местности и справится лучше остальных, проводит там несколько месяцев, а после возвращается ни с чем. На празднество не идёт, перед Лордами не появляется. Мучила ли его совесть, или произошло нечто другое, мне неизвестно. Но то, что он как-то связан с массовым убийством и с нелегальной торговлей, во мне не вызывает сомнений. К ученикам ещё некоторое время не является, выдаёт им список более сложных тренировок, а возвращается незадолго до Собрания Союза бессмертных. По сути дела, ничего удивительного — бывший Лорд Цинцзин известен нам как человек, отстранённый от общества. Но что происходит дальше? В ущелье Цзюэди открывается Бесконечная Бездна, в долину врывается толпа монстров, Шэнь Цинцю вызывается помочь и пропадает из виду — как-никак, вокруг неразбериха. Вспомним обстоятельства той истории. Шэнь Цинцю взял с собой всего трёх учеников: Нин Инъин, Мин Фаня и Ло Бинхэ. Нин Инъин, самая младшая и любимая Шэнь Цинцю ученица, к которой, как мы помним, он испытывал недостойные чувства, в Собрании не участвует. Выступает как зрительница. Её присутствие не вызывает подозрений. Мин Фань не мог не участвовать, потому что являлся наследником пика. Его присутствие также не вызывает подозрений. Но остаётся один человек, кто присутствовать на Собрании просто не должен был — Ло Бинхэ. Нелюбимый, ненавистный Шэнь Цинцю ученик, в то время не преуспевающий в заклинательстве, почему-то едет на Собрание Союза бессмертных. Почему Шэнь Цинцю взял его с собой? Потому что знал, что произойдёт на Собрании, и хотел убить собственного ученика. И как знаем мы, пик Цинцзин понёс наименьшие потери в тот злополучный день. Слова падали веско, медленно, пугающе. Юэ Цинъюань обвёл тяжёлым взглядом лица присутствующих — напряжённые у Лордов и строгие у адептов Цюндин, сопровождающих совещание. Вот уж кто, а ребятишки, должно быть, знали что-то. По крайней мере, касательно настроя главы школы. Юэ Цинъюань продолжил: — Откуда Шэнь Цинцю мог знать про грядущие события? Оттуда, что он связан с людьми, устроившими нападение на ущелье Цзюэди. По зале пронёсся шум, слитый в гул, — Лордам было сложно сдержать удивления, ведь Юэ Цинъюань, так обожавший Шэнь Цинцю, только что открыто обвинил его в самом ужасающем событии последних лет! А Шан Цинхуа еле сдержал нервный смешок, так и рвавшийся наружу. Голос Юэ Цинъюаня тем временем перешёл на октаву ниже: — Далее вспомним историю с ныне покойным Лордом Байчжань. Эти события близки каждому из присутствующих. Так что никто не будет спорить — наш брат чаще остальных видел Шэнь Цинцю в домах терпимости. Тревога за старшего, поддержка репутации школы стоили брату Лю жизни. Рискованный шаг — Шэнь Цинцю неминуемо навлекал на себя подозрения, но у него не было выхода. Брат Лю, вероятно, выяснил то, чего ему знать не стоило. Теперь же никогда нам об этом не расскажет. Можно догадаться, что дело касалось Собрания Союза бессмертных, ведь упомянутое несчастье произошло как раз за три года до событий Собрания. Мы же все помним, как Шэнь Цинцю оправдывал то, что в Пещеры Единства Душ вошли двое, а вышел только один? «Брат Лю умер от искажения Ци, этот мастер не обязан следить за каждым шагом других Лордов». Брат Му доказал, что Лю-шиди правда впал в искажение Ци, а затем умер от собственного меча. Смерть, недостойная такого заклинателя, как Бог Войны пика Байчжань. Отчего подозрительная. Такая смерть была и впрямь неприятной. Шан Цинхуа даже почувствовал некоторую жалость к товарищу. — Однако убийство одного Лорда — это всё ещё потеря одного Лорда, — продолжал длинную изобличительную речь Юэ Цинъюань. — А отстранение другого — уже потеря двух сильнейших заклинателей ордена. Тем более, нельзя было предъявить подобного в вину Шэнь Цинцю наверняка — не хватало доказательств. Хоть и суд решил иначе, но сейчас же всё складывается по-другому. И складывается наихудшим образом. Шэнь Цинцю, как мы установили, связанный с тёмными заклинателями, использовал некий артефакт, способный довести такого мастера, как Лорд Байчжань, до искажения Ци. Затем добил его. Всё оттого, что брат Лю наткнулся на некую нить, ведущую к разоблачению бывшего Лорда Цинцзин. — Прошу простить, глава, — вмешался Му Цинфан, — но зачем Лю-шисюн направился в Пещеры Единства Душ, если знал, что его старший брат замышлял нечто опасное? — Почему брат Му заявляет, что он «знал»? Шэнь Цинцю предусмотрительный и острожный человек — он мог посчитать, что Лю Цингэ начал представлять опасность, и решил выполоть проблему на корню. Кроме того, я допускаю, что у Лю Цингэ возникла потребность наладить образ мысли. Бог Войны пика Байчжань всё-таки не главный стратег Цанцюн. Разоблачить такого человека, как Шэнь Цинцю, непростая задача. Лю Цингэ должен был отсутствовать всего несколько месяцев и затем вернуться ко мне с докладом. За это время он бы успел восстановить цепочку событий и набраться сил, чтобы помочь школе решить, что делать с Лордом Цинцзин. И как раз в этот момент Лю Цингэ умирает. Да ещё и Шэнь Цинцю внезапно оказывается рядом. Какое удачное совпадение. Шан Цинхуа чуть не подавился вдохом. Сейчас одно слово, и всех собак спустят на него! Но Юэ Цинъюань не уделил внимания тому, что Шэнь Цинцю мог узнать подобную информацию только от Лорда Аньдин, и продолжил: — Не менее удачное совпадение — спасение школы от демонов руками одного-единственного Шэнь Цинцю и группой детей. Очень умно поставить это в противовес подозрениям в убийстве собственного младшего брата. Судить человека, спасшего школу, будет минимум неприлично. — Вы только что сказали, что Шэнь Цинцю организовал нападение демонов на школу?! — воскликнула Ци Цинци после чего сразу же схватилась руками за рот, ведь прерывать главу школы было несколько невежливо. Особенно когда остальные в зале не дышали, чтобы не пропустить ни единого слова Юэ Цинъюаня. Юэ Цинъюань не ответил. Он посмотрел на Владычицу Сяньшу внимательно и, казалось, чего-то ждал. Не дождавшись, снизошёл до ответа. Лицо его было бесстрастно, голос обманчиво-спокоен, но с такими потаёнными громовыми перекатами, что Шан Цинхуа поёжился: — Нападение демонов на школу было спланировано Шэнь Цинцю задолго. Специально, чтобы отвлечь внимание от смерти Лорда Байчжань. Впрочем, я не сомневаюсь, что Шэнь Цинцю хотел провернуть это и с пользой для себя: попытаться убить ненавистного ученика и сестру Лорда Байчжань, которая была неприятной отягощающей деталью дела. Всё-таки глупо думать, что она не будет до последнего бороться за своего покойного брата. Да и несложно заметить сходство между нападениями в ущелье Цзюэди и более ранним на школу Цанцюн. «И ведь никто из присутствующих не засвидетельствовал нападения демонов на школу. Убейся Лю Минъянь сама, убей её Шэнь Цинцю — одно дело. Интересно складывается», — параллельно Юэ Цинъюаню размышлял Шан Цинхуа. — Великолепный ход, — признал Юэ Цинъюань. — Кроме того, что потренировался в организации демонических нападений, так и обеспечил себя возможностью устранить одну из проблем без потери репутации школой. Но тогда Шэнь Цинцю не повезло, а детям да. Подвели две роковых случайности — Ша Хуалин оказалась чуть милостивей, чем предполагалось, и не убила младшую сестру Лорда Байчжань, а Ло Бинхэ, похоже, родился под счастливой звездой и смог выйти из неравной схватки победителем. Ло Бинхэ, разумеется, отлично понял намерения наставника убить его, начал копать. Шэнь Цинцю надо было выиграть время, затолкать грязь под ковёр и подчистить репутацию. И он снова рискует — предпринимает попытку убить собственного ученика. Тот чудом выживает и возвращается. Однако ослеплённый ненавистью, не способен рассудить ситуацию здраво. Тут Юэ Цинъюань подозрительно замолчал. Словно ждал, пока кто-нибудь догадается, какой «здравый рассуд» он имел в виду. Но горные Лорды, не готовые и к услышанному ранее, совершенно не понимали, чего от них хочет высочайшее лицо ордена. Юэ Цинъюань делает неясное движение рукой, и один из адептов — который был ближе всех — кивает и уходит в соседнюю комнату. А выходит уже с внушительной стопкой бумаг, почти загораживающей его лицо. Юэ Цинъюань смерил юношу серьёзным взглядом и сделал ещё один непонятный Шан Цинхуа жест. Адепт опять без слов понял главу школы и, разделив стопку бумаг (которая, как заметил Шан Цинхуа, была и не стопкой бумаг, а несколькими отдельными, связанными нитками, листами), поочерёдно раздал их десяти пиковым Лордам. Несмотря на то, что Шан Цинхуа был четвёртым в иерархии горных Владык, бумаги ему достались последними. Впрочем, никто, кроме самого Лорда Аньдин, этого не заметил, будучи занятыми чтением. И чтением, как понял Шан Цинхуа, не самым приятным. Глаза у Лордов бегали по тексту, а лица становились все более и более шокированными. Однако узнать, что же читали остальные восемь горных Владык, Шан Цинхуа не удалось — все листы, кроме последнего, были чисты. А на последнем кистью было нарисовано улыбающееся лицо. Он в ужасе поднял взгляд на Юэ Цинъюаня. Тот посмотрел на всех в зале, но у Шан Цинхуа возникло чувство, словно только на него одного, и растянул рот в лишённой малейших признаков веселья улыбке. У Шан Цинхуа будто горло перехватило удавкой, а кончики пальцев ощутимо похолодели. «Что это значит?!» Был слышен шелест бумаги, какие-то сдавленные ахи — такие, словно кто-то хотел громко ойкнуть, да подавился. Позвякивали нефритовые чётки, кто-то барабанил пальцами по столу, кто-то из Лордов (Шан Цинхуа не смог различить голоса) тихо сказал: «Подайте воды» и несколько мгновений спустя с громким хлюпом осушил всю пиалу. Юэ Цинъюань всё это время терпеливо ждал; молча стоял, загнув руки за спину, и ходил взглядом по лицам каждого из Владык. Шан Цинхуа бросал взгляды то на собратьев, то на главу школы и почти что плакал: «И чего это они? За Шэнь Цинцю, что ли, распереживались?!» Наконец, Ци Цинци, как самая отчаянная из Лордов, всё же решилась нарушить молчание. Однако даже её голос звучал как-то неуверенно: — Вы считаете, что это необходимые меры? Шэнь Цинцю уже лишился всего. Оказался в Водной Тюрьме, где надзиратель — его смертельный враг. Пик Цинцзин разорён, лишён прежнего финансирования, и дети, поступая в Цанцюн, брезгуют им. Такой шаг в первую очередь — удар по репутации школы. А как мы знаем, сейчас и так не лучшие времена… Лорды заворочались, зашумели, выказывая явное согласие говорившей. Юэ Цинъюань неторопливо ходил по зале и смотрел на горных Владык тёмными, глубокими глазами — и никаких эмоций на лице. Дал своим товарищам немного пошуметь, а затем бесшумно приподнял ладонь. Этот простой жест подействовал на высочайшие лица заклинательского мира магически — они замолчали и потупили взгляды по сторонам, как провинившиеся собачонки. — Да, не лучший шаг, — согласился Юэ Цинъюань. — Но шимэй стоит посмотреть на проблему чуть иначе. Если всё, что написано здесь и то, что высказано мной, попадёт в руки Союзу бессмертных, нас не спросят, знали ли мы об этом ранее или нет. Подобный случай выходит за рамки наших полномочий. Школу распустят, нас с вами убьют как предателей, — тут Юэ Циньюань понизил голос, и за показным благодушием прорезались угрожающие нотки. — Шимэй хоть понимает, что нам всем на верёвке болтаться? Это смерть страшная, все не раз видели. Сначала человек хрипит, бьётся. Бывает, больше палочки благовоний — как петлю завязать. Потом из глотки язык лезет, из черепа глаза, из брюха нечистоты. А мы с вами заклинатели — промучаемся несколько шичэней. И это в лучшем случае. Члены Союза никого жалеть не будут. «Ах, Юэ Цинъюань. Ах, подлая бестия! — разозлился Шан Цинхуа. — Рассказал нам всё, втянул, руки кровью помазал, а теперь выбора не даёт!» — Глава, вы не считаете, что не стоит осквернять ближайшее Собрание Союза бессмертных казнью нашего бывшего брата на потеху публике? А забирать имя Шэнь Цинцю, данное ему прошлым владыкой пика, это всё-таки неуважение к прошлому главе Цинцзин. Да и распускать пик Цинцзин… Как же традиция двенадцати пиков? Заключение в Водной Тюрьме вполне заслуженная мера… — вмешался Му Цинфан. Озвученное повлияло на всех странным образом — горные Лорды стихли, а Шан Цинхуа, только что впервые узнавший содержание бумаг, почти проглотил язык. «Шэнь Цинцю «в петлю»? На потеху публике? Прям перед всем заклинательским миром?!» — распереживался Шан Цинхуа. Уж не ему ли намёк, что его поджидает та же участь? — Это с одной стороны, — возразил Юэ Цинъюань. — А с другой, согласитесь, потянуть Шэнь Цинцю под суд стоило не его ученику, а нам. На заседании мы говорили о нём не сказать что однозначно, всё-таки Шэнь Цинцю наш бывший брат, проявили малодушие. Сейчас нужно действовать решительно. Да и кто даст гарантии, что у него не осталось связей во внешнем мире? — И он общается с тёмными заклинателями из Водной Тюрьмы? Юэ Цинъюань, это полнейший бред! — вскинулась Ци Цинци, ударив ладонями по столу. Юэ Цинъюань как-то многозначительно улыбнулся ей. Так улыбаются лепету несмышлёного ребёнка. Она, может, и оскорбилась, но вслух свои претензии не решилась высказывать. — Его могут попытаться вытащить, шимэй, — всё же пояснил Юэ Цинъюань. — Связи Шэнь Цинцю с подпольем нам неизвестны. У него могут быть верные последователи или обязанные ему жизнью слуги. А нападение неизвестно кого на орден Хуаньхуа также ударит и по нам. Шэнь Цинцю всё ещё принадлежит духовной школе Цанцюн. Проще будет его убить. Таким образом, мы не только решим проблему, но и улучшим нашу репутацию в глазах остальных орденов. Юэ Цинъюань кивнул адептам, и те вынесли из той же комнаты, откуда недавно вынесли другие бумаги, несколько листов с наборами чернил. — Если у вас есть вопросы, вы можете их задать. Если вопросов нет — распишитесь под этими бумагами. Это прошение Союзу Четырёх Великих Орденов изменить меру пресечения для Шэнь Цинцю. Вопросов у горных Лордов не нашлось. Расписывался Шан Цинхуа под бумагами, как пропащий опиумист под дурманом, не видя и не слыша ничего, что его окружает. Всё думал, что за послание ему оставил Юэ Цинъюань. Глава школы напоследок завёл речь о делах ордена, переустройстве, новых порядках. На счастье Шан Цинхуа, его ни разу не окликнули. В конце глава поблагодарил всех и отпустил собрание. Дальше всё шло как на бегу: Шан Цинхуа поднимается со стула, выходит из зала, а потом — бросается на Аньдин, марает печать призыва. Дожидается Мобэй-цзюня. Портал. Коридор. Дверь. Шан Цинхуа оглядывается по сторонам, заносит руку и стучит.