Куда не ступала нога человека

— Чен, Ча, чем вы здесь занимаетесь? Тело Нейтана за одну секунду словно сковывает лёд. Он знает, чей это голос, прекрасно знает, и от того, как чётко он осознаёт, кому он принадлежит, ещё страшнее слышать эти ужасающие металлические нотки в нём. Оба парня разворачиваются на звук почти что синхронно. — Капитан Ханю, — ровный голос Джунхвана раздаётся рядом с Нейтаном, но слышит его Чен как будто бы сквозь толщу воды. Капитан Ханю стоит перед ними. Нейтан думает, что производимое им впечатление очень похожее на то самое во время их первой встречи, в начале той самой миссии, когда Ханю в привычной Чену вселенной ещё являлся послом своей родной планеты, а Нейтан жаждал того, чего сейчас безуспешно пытается избегать — проблем. Атмосфера та же самая, но словно более концентрированная, раз в пять умноженная, как минимум. Нейтан думает, что на самом деле хотел узнать, каким был знаменитый капитан Ханю. Огонь в его глазах, горящий ровно и постоянно, напоминающий о характере, силе и упрямстве, скрытом за воспитанием и идеологией жителей Вулкана, ощущается сейчас, как самый настоящий пожар. Даже больше. Это пламя похоже на работающий двигатель звездолёта. Ужасно сильное, кажущееся неподконтрольным никому и готовое в любой момент вызвать взрыв, стоит только отвлечься. Этот взрыв снесёт всё на своём пути, но лишь ускорит путь к цели, какой бы она ни была. Это то, что есть во взгляде любого капитана. Как и при встрече со Стефаном и Джунхваном, Нейтану хватает всего пары мгновений, чтобы очень чётко осознать, что это совсем не то существо, которое он знает. Не в хорошем или плохом смысле, просто это так. Стена, которую так долго Чен старался пробить к Ханю из своей вселенной, здесь кажется такой же нерушимой, как в их первую встречу. Дело даже не во взгляде и не во внешнем облике, ведь что касается его, то, конечно же, на главе звездолёта Seimei-1 капитанская форма, золотисто-подсолнечного цвета, всё ещё непривычные значки. Иссиня-чёрные волосы получеловека, как и всегда, в привычно идеальной причёске, а на лице пугающее вулканское спокойствие. Но всё другое. Это совсем другой Ханю. Нейтан находит в себе силы слегка кивнуть, продолжая туповато смотреть в глаза капитану, пока он и Ча приветствуют друг друга как самые адекватные существа. — Мистер Ча, ваши коллеги вас ищут, почему бы вам не вернуться в научный отдел? — очень спокойно и, конечно же, вежливо обращается капитан к учёному. Этот самый учёный и недоврач реагируют на это вторым подряд проявлением синхронности, они одновременно поворачивают головы и смотрят друг на друга. На лице молодого вулканца — непробиваемое выражение спокойствия, у Нейтана — паника. "Нет! Не бросай меня, брат, ты мне нужен!", — думает Чен, пока его товарищ всё же послушно огибает капитана на пути к выходу и бросает взгляд, который, как Чен надеется, должен быть поддерживающим. Как будто почувствовав панику, хотя, наверное, она просто очевидна любому, капитан добавляет вслед уходящему Джунхвану: — Я вызову вас, когда это будет нужно. Одно "да, капитан", удаляющийся звук шагов, и Нейтан Чен остаётся наедине с тем, с кем остаться наедине совсем не готов. Несколько секунд тишины, разбавляемой только монотонным гудением труб и писком датчиков, кажутся отвратительно долгими, и Нейтан переминается с ноги на ногу, прекрасно понимая, что его-то никуда не отпускали, но и не спрашивали ничего. Что ему вообще делать? Просто ждать, пока у кого-то из них сдадут нервы? Это, мягко говоря, плохой план, Нейтан проиграет. Может быть, это такой приём? Так ведь делают на интервью и допросах, молчание спрашивающего мотивирует отвечать больше, самостоятельно выдавая всё. Но Нейтану даже выдавать нечего! — Мистер Чен, ваше поведение с момента транспортации вызывает у меня определённые подозрения, а также то, что люди обычно называют беспокойством. Я очень хотел бы поговорить с вами наедине, — наконец, произносит Ханю и внимательно смотрит на Нейтана, словно пытаясь в нём что-то рассмотреть. От этого становится действительно не по себе. Нейтан думает выдал ли он себя и, если да, то чем? Или кто его выдал, каким образом, что сказал? "Там Нейтан ведёт себя как бешеное животное, от всех бегает и пристаёт к Джунхвану" так, что ли? Впрочем, это всё уже не так важно, главное, что надёжный, как новейшая система навигации Флота, план Нейтана Чена разбился о внимательность Ханю ко всему, что происходит на его корабле. И Нейтан никак не может его за это осудить. Винить можно только самого себя. — Я не очень хорошо чувствую себя после высадки, — отвечает он с надеждой, что этого будет достаточно для начала. Всё-таки для того, чтобы сказать всю правду, нужна некая подводка. Или нет, потому что, кажется, капитан намерен самостоятельно выбить из него правду просто своими вопросами, захочет Чен этого или нет. По крайней мере Нейтан надеется на это и на то, что это будет быстро и безболезненно. Двух отстойных самостоятельных попыток объяснения своей ситуации ему хватило. — Об этом мне известно. Вы должны сейчас находиться в своей каюте, соблюдая рекомендации врача о покое, — серьёзность, с которой капитан произносит это, делает его похожим на воспитателя детского сада, и это было бы забавно, если бы не пугало до усрачки, — пройдите со мной, пожалуйста, мистер Чен. О, нет. Не в карцер ведь? Хотя, лучше туда, там хотя бы охранники ещё есть. Но с другой стороны, что такого сделал Нейтан, чтобы вести его туда? — Куда? — кратко и совсем не вежливо вырывается у Нейтана, но капитана явно не волнует это. — Разумеется, в вашу каюту. Вам нужно лечь, — отвечает он и отходит в сторону, открывая проход. Нейтан тупит пару секунд, а потом недоверчиво проскальзывает в коридор, держась как можно дальше от Ханю, чтобы никак его не задеть, даже кончиком волоска. В голове пробегает заманчивая идея сорваться и побежать, но бежать-то некуда, поэтому Нейтан стоит на месте и всё ещё смотрит на капитана. Тот так же остаётся на месте, давая понять, что впереди должен идти Нейтан. Но почему? Может быть, уже знает правду о ненастоящем Нейтане, и хочет проверить, знает ли Чен местонахождение якобы своей каюты? Может быть. Или ждёт, чтобы тот развернулся спиной, чтобы приставить фазер к затылку или надеть наручники и погнать в камеры изолятора? Нет, это какая-то ерунда, вулканцы не врут, они не могут. Если Ханю сказал, что идти надо в каюту, значит, туда Нейтан и пойдёт, хорошо, что он хотя бы запомнил, где она всё-таки. Почему Нейтан опять думает о камерах? Ничего он такого не сделал... Ничего не сделал, но как все его действия выглядели со стороны? Некто, кто выглядит, как Нейтан Чен, ведёт себя иначе, в тайне от капитана связывается с определенными членами экипажа, пробирается в центр управления. Разве всё это не выглядит как заговор или даже шпионаж? Есть инопланетные расы, способные менять и копировать внешность... Если Ханю заподозрил заговор, то может не поверить, например, отчёту Стефана, приняв его за сообщника. Едва ли тот стал писать что-то про появившийся из ниоткуда аппендикс, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но это совсем не значит, что подозрений нет вообще. Внимательность капитана вполне объяснима, конечно же, он не может оставить слишком много странных вещей без внимания. Нейтан продолжает думать о всякой иррациональной ерунде и анализировать свои действия, пока преодолевает коридор за коридором на пути к нужной комнате, чувствуя затылком прожигающий взгляд. Поездка в лифте тоже оказывается молчаливой, но на этот раз эта тишина Нейтана совсем не радует, а пугает. Это непривычно, потому что, да, в лифтах редко молчат, а конкретно Нейтан в лифтах не молчит никогда, тем более, с Ханю... из его вселенной. Почему же так тяжело ощущать, что этот Ханю не его Ханю? Это не было так плохо со Стефаном или Джунхваном. Нейтан думает об этом, пока, сам того не замечая, прислушивается к дыханию стоящего рядом вулканца. Даже оно кажется другим, но разве это имеет смысл? Они не знакомы так хорошо даже в его вселенной, чтобы продолжать думать об этом! Но Нейтан продолжает, пока они не добираются, наконец, до его каюты. Он приходит в себя, когда оказывается внутри и слышит за спиной характерный писк комбинации кнопок. Ханю запер двери. Что ж, теперь бежать точно некуда. Осознание грядущего допроса Нейтана значительно отрезвляет и заставляет вернуться в реальность окончательно. Он оборачивается, чтобы посмотреть на капитана. Вид того остаётся неизменным, чего и следовало ожидать. Дурацкие мысли продолжают лезть в голову Чена. На пиратских кораблях, кажется, пытки практикуют... — Ложитесь, — вдруг говорит Ханю с таким видом, словно это совсем не звучит как мега стрёмная хрень. Нейтан, который обещал себе поменьше моргать (так ведь скрывают страх, да?) моргает очень много раз подряд. — Врач рекомендовал вам покой, вам нужно лечь, — поясняет капитан, заметив явное замешательство. — Хорошо, — хрипит Нейтан и послушно ложится на ставшую вдруг твёрдой и очень неудобной кровать. Капитан следует за ним и садится на стул рядом. Спасибо, что хотя бы не остался стоять. Интересно, осознаёт ли он, что от того, что тело Чена приняло горизонтальное положение, легче тому совсем не стало? Какой смысл беспокоиться о головокружении, если собираешься устраивать допрос? Может быть, он сделал так специально, и это какой-то очень жестокий психологический приём? Снова. Тело жертвы расслаблено, зато сознание — наоборот. Кажется, голова у Нейтана кружится ещё сильнее сейчас. — Я уверен, что у вас есть, что мне рассказать, мистер Чен. Ну, нет. Это какой-то кошмар наяву. Лучше бы он просто задавал вопросы. Нейтан закрывает лицо руками на несколько долгих секунд, потом убирает их и, смотрит прямо в глаза капитана, который сидя почему-то выглядит намного менее пугающе, словно он вдруг стал меньше в несколько раз. Этим он вдруг напоминает того полувулканца, которого Нейтан знает. Чен быстро проговаривает, не думая ни о том, чтобы убедить, ни о том, настолько это всё логично прозвучит: — Я не тот Нейтан Чен, которого вы знаете, я из другой вселенной и попал сюда из-за аномалии во время подъёма на транспортаторе. Вроде, неплохо? Лицо капитана не меняет выражения. — Что позволило вам сделать такой вывод? — спрашивает он. — Это просто теория, я не знаю. Это наша теория. — Это вы обсуждали с мистером Ча? — Да. Капитан делает паузу. Нейтан тут же думает, не подставляет ли он этим Джунхвана. — Кто ещё знает о вашей ситуации? Доктор Ламбьель? — Да. — Почему вы не сообщили о том, что произошло сразу после подъёма? — Я не знаю. — Вы не знаете? — одна из изящных бровей взлетает к ровной чёлке. Нейтан снова закрывает лицо. — Да, Юдзуру, я не знаю. Я думал, что мне не поверят, — он грустно усмехается, когда замечает, как срывается его голос, — не знаю, почему, наверное, я был напуган и потерял способность ясно мыслить. Я прекрасно осознаю, что мою проблему можно было бы решить быстрее, если бы я сообщил обо всём сразу. Капитан долго ничего на это не отвечает. Нейтан начинает думать, что должен продолжить говорить что-то, накидывать какие-то факты, чтобы его словам поверили. А потом до него доходит. Он быстро убирает руки, приподнимается на локтях и с ужасом смотрит на Ханю, который смотрит на него в ответ с совсем не вулканским, а очень даже человеческим выражением удивления на лице. — Вам известно моё, — капитан делает паузу, за которую снова пробегает взглядом по лицу Нейтана, словно сканируя, — имя. Нейтан не успевает ничего ответить. Ханю встаёт со стула, подходя ещё ближе. — Я полагаю, что вы на самом деле являетесь тем, кем называете себя, — просто говорит он, раз за разом сканируя всего Нейтана, — на этом корабле только один человек знает это моё имя. Это не Нейтан Чен. — Извините, — вырывается у Нейтана, хотя он сам не понимает, что за извиняется. — Думаю, мистер Ча уже начал выяснять причины возникновения аномалии, из-за которой вы оказались здесь, и искать варианты вашего возвращения в то место, где вы должны находиться, если это возможно. Внутренности Нейтана внезапно холодеют от этих слов, потому что только сейчас он понимает, что у него не было и мысли, что он не вернётся назад. А вдруг нет? Что, если нет никакого решения, и он останется здесь навсегда? Он решает не высказывать своих опасений и просто кивает. Однако не задать волнующий вопрос он не может. — Вы из-за имени только мне поверили? Капитан издаёт хмыкающий звук, а Нейтан садится на кровати, потому что продолжать смотреть на него снизу вверх становится очень некомфортно. — Нет. Как я уже сказал, ваше поведение было странным с момента транспортации. Я просмотрел медицинские отчёты доктора Ламбьеля, затем мистер Фернандес сообщил мне о том, что вы нарушили рекомендации и вели себя крайне необычно. После я получил сигнал о том, что вы и мистер Ча проникли в центр управления. Как только я пришёл туда, то убедился, что это вы действительно являетесь Нейтаном Ченом. Пусть и не тем, который известен нам. Каким образом он убедился? По Нейтану настолько видно, что он Нейтан, что хватит одного только взгляда? Даже если он из другой вселенной? Да, вулканцы телепаты, но они контактные телепаты, Ханю никак не мог прочитать его мысли с расстояния. — И всё же, — внезапно в голос капитана возвращается та самая звенящая интонация, — моё положение не позволяет мне просто верить вам, поэтому, пожалуйста, отнеситесь с пониманием к моему недоверию. Я обязан убедиться в том, что вы не являетесь кем-то другим. Если вы не против. Вовсе необязательно было добавлять последнюю фразу. По лицу вулканца и этой его интонации Нейтан очень чётко понимает, что нет у него никакого выбора быть против. Он кивает, готовый ко всему, что скажет Ханю. — Я могу вызвать сюда несколько учёных с новейшим детектором лжи, чтобы задать вам несколько вопросов, а потом попросить медиков, кроме мистера Ламбьеля, провести генетический анализ. Всё это займет время, которого у нас, возможно, нет. Либо, — он зачем-то поднимает руки, разминая пальцы, и его суставы издают звук, от которого у Нейтана по спине бегут мурашки, — мы можем воспользоваться вулканским слиянием разумов. Нет, к этому Нейтан не был готов. Об этом ритуале ему очень даже хорошо известно, потому что, увидев однажды упоминание о нём, он не смог удержаться и расспросил Джунхвана. И получил объяснение, которое напугало его не только своим содержанием, но ещё и тем, что уши Джунхвана стали очень зелёными. Вулканское слияние разумов означает установление телепатической связи между двумя существами. Два разума становятся одним, с общими мыслями, воспоминаниями и чувствами. Большинство вулканцев, как и Джунхван, считают этот ритуал очень личным, если не интимным, а Ханю... Собирается использовать его для допроса? Капитан добавляет. — Я верю вам, но я должен убедиться. Контакт разумов всё упростит. Кроме того, я хотел бы увидеть, как выглядит ваша вселенная. — Это всё? Может быть, внесёте конкретику? — отвечает Чен с вызовом, которого не ожидал от себя. Хочет ли он, чтобы ему залезли в голову буквально ради какой-то экскурсии? Ну уж нет. Раз Ханю сказал, что верит, то в чем смысл этой ерунды? — Мне интересно, кем является другой я в вашей вселенной и какие отношения связывают вас и другого меня. Неужели имя настолько сильно задело его? В любом случае, Нейтан не соврёт, если скажет, что ему тоже очень даже интересно, какие отношения связывают его с тем Ханю, которого он знает. Он усмехается. — Не вам одному. Ханю, кажется, сарказма не чувствует и воспринимает это, как ответ, потому что его рука внезапно тянется к лицу Нейтана. И Нейтан знает, зачем это нужно. Для установления физического контакта, необходимого для ритуала. Он машинально останавливает движение, хватая вулканца за руку. — Я не говорил, что согласен на это. Прохладное запястье кажется внезапно тонким и каким-то хрупким в его ладони. Это обманчиво. Вулканцы какие угодно, но только не хрупкие. В тот момент, когда Нейтан осознаёт ощущение чужой кожи и смотрит в тёмные глаза вулканца, он понимает, что сам установил контакт. Это, разумеется, совсем не то же самое, что слияние разумов, далеко от него, но всё ещё физическое прикосновение, которое вулканцы позволяют только членам семьи и близким, ведь именно оно является основной их телепатических способностей, и даже если Ханю сейчас не сможет увидеть все его воспоминания, он может почувствовать то, что чувствует Нейтан и сможет прочитать образы пробегающих на варп-скорости мыслей. Если захочет. А он, очевидно, добивался именно этого. Нейтан не сможет никак возмутиться, потому что сделал всё сам, стоило догадаться, что это ловушка. Что ж, если до этого Ханю сомневался, то теперь у него не должно остаться никаких вопросов. Чен быстро и испуганно разжимает пальцы, как если бы запястье Ханю внезапно стало обжигающим или, наоборот, ледяным. Какая-то часть Нейтана хотела бы это запястье не отпустить, а сжать так сильно, что оно переломилась бы от силы негодования Нейтана. Лицо вулканца остаётся задумчивым. Он молчит. — Ну? — голова Нейтана вдруг снова кружится, а распирающая боль в ней вернулась с новой силой. — Я прошу меня извинить, мистер Чен. Мне не стоило поступать так с вами и вашими чувствами, тем более, учитывая ваше физическое состояние, — капитан быстро отходит к рабочему столу с компьютером и небольшой панелью связи, — я вызову врача. Какие ещё чувства? Какое состояние? Это всё, что он собирается сказать? Нейтан пытается встать в приступе необъяснимой ярости, и ему даже удается остаться на ногах целую секунду, прежде чем те его подводят, как и его ясное сознание. Нейтан не чувствует, как падает на пол.