Куда не ступала нога человека

— А давайте вы все перестанете толпиться! Нейтан слышит эти слова, словно издалека, как сквозь воду или какой-нибудь вакуум. Только что включившемуся мозгу Нейтана кажется дофига смешным тот факт, что он ведь на самом деле находится в космосе, посреди вакуума, в котором, вообще-то нет звуков, так что сравнение тупое или, как сказал бы любой вулканец, нелогичное. Как жаль, что головной вакуум не подчиняется этим тупым законам тупой физики. Нейтан понимает, что голос, который он услышал, — это голос Стефана, сразу после того, как осознаёт самого себя в горизонтальном положении. Его голова болит так, словно его вырубили оглушающим залпом фазера, направленным ровно в лоб, а желания попытаться открыть глаза у парня ровно столько же, сколько желания оставаться там, где он есть. Но, может быть, это всё был сон? Может быть, глаза открыть всё-таки стоит, чтобы увидеть вокруг родную Nemesis? Нейтан делает это с большим трудом и тут же слышит вокруг шёпот, который ему кажется ужасно громким. — Нейтан? Нейтан моргает много раз, фокусируется на фигуре Стефана рядом, а потом на человеке, стоящем прямо рядом с ним. Это он позвал Нейтана. Человек хлопает глазами и смотрит на Чена так, словно тот вдруг стал полностью зелёным. — Нет, я брокколи, — отвечает Чен, снова закрывает глаза и отворачивается в другую сторону. "Хоть бы я был дома", — думает он и даже скрещивает пальцы на руках. Шома, а человек рядом со Стефаном является именно Шомой, тут же кривится, бьёт врача по плечу и причитает: "Это точно другой? Он ведёт себя точно так же противно!". Нейтан слышит это и вздыхает, потому что нет, он всё ещё не на своём месте. Лучше бы вакуум. — Прекрати, — доктор даёт сдачи Уно щипком за бок, — посмотри на меня, Нейтан. Как ты себя чувствуешь? Нехотя, Чен поворачивается и снова открывает глаза. Вид Стефана ужасно обеспокоенный и если бы Нейтан захотел, то с лёгкостью представил бы, что оказался дома, так этот Ламбьель похож на того, которого он знает. — Как ты думаешь, я должен себя чувствовать? — вопрос смешной, бессмысленный, и Нейтан даже злится от того, насколько очевидный на него ответ. Смысл сдерживать эмоции и злость, если все и так уже всё знают? Хуже не будет, это всего лишь Стефан. — Ваше эмоциональное состояние вполне объяснимо, но доктор Ламбьель, вероятно, имел в виду ваше физическое самочувствие. Нейтан вздрагивает и сразу же морщится. Опять поворачивает голову и видит, что с другой стороны от кровати стоит капитан Ханю, а рядом с ним — его первый помощник. Капитан спокоен, как всегда, и по ровному выражению никак нельзя понять, о чем тот думает, в то время, как лицо коммандера выражает крайне богатый спектр эмоций от сочувствия до, почему-то, веселья. Рядом они выглядят довольно-таки забавно, хотя и не очень совместимо. Наверное, Чен с вулканцем из своей вселенной выглядит так же странно. Нейтан ничего не отвечает Ханю, хочет снова посмотреть на Стефана, чтобы выдать что-то вроде "убери их, пусть они уйдут", но даже на правах больного это довольно-таки грубо, тем более, что врач успевает Нейтана прервать ещё до того, как тот успеет открыть рот. — Во-первых, перестань мотать головой, — тяжелая рука Стефана ложится на лоб Чена и тот вынужден замереть в положении, из которого прекрасно видит, как коммандер Фернандес еле сдерживает смех, — во-вторых, капитан прав, я спрашивал об этом. — Я чувствую себя так же плохо, как до того, как вырубился, мне нечего добавить. — Ты помнишь, что было до того, как ты упал в обморок? — свободным ухом Чен слышит знакомое жужжание медицинского трикодера. — Я не уверен, — с сомнением отвечает он, борясь с желанием вырваться, — мы с капитаном... разговаривали. Жужжание прекращается, и Нейтан кожей чувствует появившееся вдруг напряжение. Он сделал что-то не так? — При всём уважении, капитан, — вдруг говорит Стефан, отпуская голову Нейтана, чем тот тут же пользуется, чтобы снова начать смотреть то в одну сторону, то в другую. Лицо Ламбьеля очень серьёзное, почти суровое и несколько пугающее. Капитан кивает ему в ответ на не заданный вопрос. Нейтан не понял, на что тот дал добро, но Стефан продолжает, внезапно чётким голосом, — мистер Чен, капитан Ханю применял к вам физическое или эмоциональное давление? О. Всё серьёзно. Официальный тон, обращение и официальные вопросы, потому что тот их допрос официальным совсем не был, а Нейтан после него отрубился. Конечно, у капитана Ханю могут быть проблемы, вплоть до временного отстранения от командования, если Нейтан решит предъявить какое-либо обвинение в насилии и злоупотреблении властью. Но так работает на Звёздном Флоте, а этот корабль его частью, по всей видимости, не является. Чен не может знать, что будет, если он обвинит капитана, и кого из них могут вышвырнуть за борт с пиратского корабля он тоже понятия не имеет. Слишком властного капитана или того, кто встал на его пути и создал проблему? Нейтан решительно мотает головой. — Нет, капитан Ханю не проявлял насилие по отношению ко мне, — возможно, это не совсем правда. Возможно, это не совсем ложь. Это неважно, потому что Нейтан тут же чувствует, что это то, что он должен был сказать. Он не чувствует себя плохо от этого ответа, и раз его совесть спокойна, то пусть это будет правдой. По крайней мере, это точно безопасно. Стефан облегчённо вздыхает. — Хорошо, — отвечает он и хлопает Нейтана по предплечью, — насколько я понял, новости для тебя у нас делятся на две категории. — Хорошие и плохие? — ухмыляется Чен, но внутри у него всё сжимается, потому что он понимает, о чём сейчас пойдёт речь. Быстрая смена темы не помогает ему сосредоточиться на своей главной проблеме. — Джунхван с научной командой нашёл причину сбоя и природу искажения. Хорошая новость заключается в том, что эти искажения возникают раз в какое-то время. Другая хорошая — это искажение, по теории, которую я, честно говоря, не понял, может вернуть тебя назад. Ну, и плохая новость в том, что возникновение одного такого портала ты пропустил, когда был в отключке. Нейтан расслабляется, но не до конца. Да, это хорошая новость, что искажения периодические, и что то не было единственным таким. Ещё более хорошая, что он может вернуться назад. А вот тот факт, что один билет домой он упустил совсем не радует, и Нейтан даже боится услышать ответ на вполне логичный вопрос. — И когда следующее? — Через пять часов, двадцать две минуты и тринадцать секунд, — отвечает Ханю с другой стороны, и почему-то Нейтану кажется, что тот сказал это так тихо, что почти робко. Это странно. Показалось, наверное. Но по крайней мере, смысл не звучит так уж плохо. — Сам решай, хорошая ли это новость. Тебе лучше оставаться здесь все эти пять часов, чтобы подготовиться к такому же путешествию назад. Джунхван потом зайдёт к тебе, — Стефан кивает и встаёт со стула, — извините, но мне пора вернуться на свой пост. И чтобы когда я вернусь, он всё ещё был в сознании! Напоследок он грозит стоящим по другую сторону кровати и направляется к выходу, Шома следует за ним. В комнате остаются два с половиной человека. И половинка вулканца. Нейтан честно надеялся, что они выйдут вслед за врачом, но нет. Оба стоят на месте и внимательно смотрят на Нейтана. Он уже думает, что стоит что-то сказать, поблагодарить за внимание к себе, например, всё-таки обе главы корабля не на своём рабочем месте, а тут. Но Чену не приходится думать, как выйти из неловкого молчания. — Я, кстати, Хавьер, — внезапно говорит коммандер и протягивает ему руку, — мы же не знакомы? Стефан так сказал, не хотел меня сюда пускать. Нейтан отвечает на рукопожатие, и тут ловит странный тяжёлый взгляд капитана на их руках. Взгляд быстрый, как будто вырвавшийся из-под контроля на жалкое мгновение, он тут же исчезает за типичной вулканской маской эмоционального равновесия или даже безразличия. Нейтан одергивает свою руку, не желая знать, показалось ли ему. — Ага. Не знакомы, — Нейтан рад, что ему по крайней мере не предъявляют обвинения в обмане. Коммандер, кажется, посчитал всё это чем-то забавным. Нейтан думает, что будет с этим согласен, когда вернётся домой. — Если захочешь, можно экскурсию устроить, — продолжает старпом с широкой улыбкой. — Экскурсию? — Может, захочешь посмотреть, как у нас тут что, пообщаться, с кем ещё не успел. Звучат эти слова с ощутимой примесью веселья и даже какого-то стёба. Нейтан почти уверен, что это на него хотят посмотреть. Если этот корабль так похож на его, то с вероятностью в сто процентов новость о Нейтане не Нейтане уже разлетелась по всем палубам и отделам. Желания быть экспонатом у него нет совершенно никакого. Да и пять часов — это совсем немного, особенно, если заснуть или даже если почитать корабельные журналы. Со скукой можно справиться, лишь бы никто не трогал. — Ну, мне сказали оставаться здесь, — отвечает Нейтан с сомнением и почему-то смотрит на капитана Ханю. Как будто тот должен его поддержать и тут же ответить, какое это правильное решение — следовать рекомендациям врача. Тот его не подводит, с одобрением кивает. — Вам действительно лучше не покидать свою каюту, но, разумеется, мы не вправе вас держать взаперти. Пожалуйста, если у вас появится желание покинуть каюту, сообщите об этом, чтобы мы выделили сотрудника отдела охраны для сопровождения. Нейтан усмехается. Они выделят охранника, чтобы следить за ним? Капитан удивительно быстро считывает его выражение лица. — Это нужно для вашей безопасности. Члены экипажа могут быть, — Ханю запинается и поджимает губы, явно подбирая человеческий синоним, — чересчур любопытными. Это всё ещё смешно, но это имеет смысл, который не обижает Нейтана так, как его первая мысль. Он точно не готов был бы отбиваться от кучи вопросов. Допрос даже одного человека отправил его в отключку, не хватало снова перегреться и пропустить ещё одну возможность вернуться домой. — Что ж, спасибо, — Нейтан благодарит действительно искренне и в ответ получает два кивка. — Отдыхайте, мистер Чен. Мистер Ча обещал зайти к вам позже, — Ханю говорит это, делает шаг в сторону, вдруг останавливается, снова бросая взгляд на Нейтана. Его рот приоткрывается, но капитан ничего не говорит, снова поджимает губы и теперь уже решительно направляется к выходу. Коммандер Фернандес смотрит вопросительно ему вслед, но затем мотает головой и его лицо выражает "ну, бывает". Он подмигивает Чену и следует за главой корабля, быстро догоняя его. Нейтан смотрит, как они покидают его каюту, шагая почти нога в ногу. Почти, потому что... Нейтан даже щурится с недоверием. Кажется, капитан Ханю прихрамывает на одну ногу. Чен не успевает рассмотреть, потому что расстояние до двери не такое большое, и он быстро остаётся один. Последнее, что он видит, прежде чем автоматические двери закрываются за главами корабля — то, как коммандер зачем-то толкает капитана в плечо, как делают это обычно друзья. Их руки соприкасаются внешней стороной ладоней, всего на мгновение. Быстро и почти незаметно, как тяжёлый вулканский взгляд или как секундная заминка, выдающая неуверенность. Наверное, показалось.

***

Проводит ли Нейтан Чен большую часть времени до своего возвращения за чтением? Нет. Решает ли он лучше хорошенько отдохнуть и поспать? Снова нет. Может быть, снова ударяется в размышления о смысле происходящего вокруг, попытки понимания собственных чувств или причин странного поведения капитана Ханю? Ну, нет же. Хотя последний вариант достаточно соблазнителен, чтобы раз в некоторое время голова Нейтана заполнялась мыслями о том, почему же так замялся капитан, покидая его. Чен быстро успокоил себя предположением о чём-то вроде вины или благодарности (всё-таки он не стал жаловаться на попытки "применения физического или эмоционального давления") и просто продолжил отвлекаться тем занятием, которое нашёл для себя. Оно симпатично висело на стене, маня блеском отполированной деревянной поверхности. Оно было замечено Нейтаном ещё в первый раз в этой чужой и своей каюте и вызвало в нём ужасную зависть другому себе. Гитара. Простая акустическая гитара, такие всё ещё производятся на Земле, но нигде больше. Почти всё время Нейтан просто перебирал пальцами по струнам, вспоминал какие-то старые песни, но толком ничего не играл. Тем не менее, спустя несколько часов подушечки пальцев на его левой руке были красными. Потеря привычки и навыка, его пальцы были нежными, не покрытыми коркой, которая всегда появляется при регулярной игре и которая сделала бы его менее чувствительным. Однако чем больнее становилось зажимать аккорды, тем сильнее Нейтан давил пальцами на струны, не желая отпускать то, что отпустить придётся. Потом он об этом пожалеет, но это "потом" будет уже на родной Nemesis и на некоторое время станет напоминанием о его приключении. За попытками вспомнить очередную мелодию, Нейтан так сильно уходит в себя, что только с третьего раза слышит сигнал, оповещающий о ком-то, кто хочет зайти в его каюту. Чен очень надеется, что это Джунхван, а не кто-то из глав корабля или охраны. Он подходит к панели, чтобы разблокировать дверь и видит того, кого хотел — Джунхвана. При виде учёного, у Чена не получается сделать улыбку. А тот ему в ответ улыбается уголками губ. Это необычно для него, но... Это необычно для того Джунхвана, которого Нейтан знает, а не для этого, он ведь уже увидел достаточно различий, включая особенности формального (а точнее — неформального, по большей части) общения здесь. Это не так страшно, если об этом не думать. — Привет, Нейтан. Каково твоё физическое состояние? Нейтана едва не пробивает на смех от такой формулировки. Наверное, к этому вулканскому обыкновению он не привыкнет никогда. — Мое физическое состояние вполне удовлетворительно, как и эмоциональное, — отвечает он и жестом приглашает Джунхвана пройти. — Ты играл? — спрашивает тот, увидев на кровати гитару. Достаточно логический вывод — Ага, пытался убить время какой-нибудь ерундой, — Нейтан садится обратно на кровать. Джунхван остаётся стоять и пилить его взглядом огромных глаз, как будто забыл, зачем пришёл. — Твои навыки игры поразительные. Попытка в комплимент кажется какой-то неловкой, но достаточно искренней, и Нейтан улыбается. Может быть, навыки другого Нейтана хороши, раз Ча говорит это, но не его точно. Было бы больше практики... — Спасибо. Ещё пара секунд неловкой тишины. Чен даже думает, не был ли комплимент намёком или просьбой? Ему взять гитару в руки и что-нибудь сыграть для вулканца? — Ты ведь не врёшь насчёт эмоционального состояния? — Ча садится рядом с ним и внезапно Нейтан понимает, что за четыре (или, боже, сколько, пять?) часа умудрился ужасно соскучиться по живым существам. Или просто Джунхван не такой пугающий, как остальные. — Я не вру. Хотя, возможно, я недоговариваю, — пытается пошутить он, но глаза вулканца слишком пытливые. — Так договори. — Я просто устал, вот и всё, Джунхван. Не переживай, — Нейтан знает, что тот всё равно не будет переживать так, как делают это люди, но уверен, что ему не всё равно. Тем более, что взгляд Ча какой-то уж слишком эмпатичный. Тот ничего не отвечает на выпрошенное недооткровение, и его рука внезапно дёргается, словно для движения вперёд. К руке Нейтана, лежащей рядом. Тут же лицо и уши вулканца становятся зелёными, а глаза — ещё огромнее. Его рука замирает, так и не совершив перемещения, и поза ученого становится очень нервной. Ещё секунда, и всё это проходит, на его лицо возращается та самая маска, а рука возвращается на место. Кажется, у Нейтана скоро будет нервный тик. Вулканцы на этом корабле слишком странные. И даже эмоциональные, упаси Варп-двигатель сказать такое оскорбление вслух, но они здесь действительно такие. — Эм, — неловко начинает он, понимая, что если сейчас не разберётся с этим, то сойдёт с ума, — ты в порядке? — Да, я прошу прощения, — тон Джунхвана меняется, он остаётся доброжелательным, но из него вдруг исчезают эти странные человеческие нотки, — вы слишком похожи, я потерял бдительность. Чен не успевает открыть рот, чтобы спросить, кто похож и о какой такой потере бдительности идёт речь, но не успевает, потому что учёный вскакивает на ноги и встаёт напротив него. — Нам нужно пройти в транспортаторную. До ближайшего искажения осталось тридцать четыре минуты, — Ча быстро произносит эти слова, разворачивается и направляется к выходу. Нейтан еле успевает встать и побежать за ним. Ноги Джунхвана, как уже много раз было сказано, действительно длинные, и шаг, соответственно, очень широкий. А может быть, Ча просто специально переходит на свою повышенную скорость каждый раз, когда ему кажется, что Чен равняется с ним для разговора. Это не так. Нейтан умеет понимать намёки. Тем более такие явные, как побег. Если с ним не хотят говорить, то он не будет настаивать, даже если ему очень сильно хочется понять причину внезапного смущения. Джунхван, кажется, едва не коснулся его руки? Это не так плохо, это обычный дружеский жест. Для людей. Не для вулканцев. Почему он вообще попытался? Даже если бы Нейтан и хотел на самом деле догнать Джунхвана, то явно не для того, чтобы задать какой-то личный вопрос, а только для того, чтобы спросить, куда они так несутся, если в запасе ещё целых полчаса. До транспортаторной идти от силы пять минут бодрым шагом, так что бегом они оказываются там ещё быстрее. — Что, уже? Так сильно надоел наш корабль? — ну, конечно же, это Стефан. — Вовсе нет, у вас тут так весело! — тянет Нейтан и показательно широко зевает. Джунхван в это время отходит к панели управления транспортатором, что-то там проверяя. Или делая вид. — Ты спал всё это время? — врач неодобрительно смотрит на Чена. — А если да? Ты же сказал мне отдыхать, что такого? — Отдыхать не равно спать. Тем более, спать слишком много тоже вредно, — привычное звучание трикодера сейчас вовсе не бесит, а даже радует. Нейтан надеется, что в следущий раз услышит уже другой трикодер другого Стефана. — Не спал я. На гитаре играл, — в подтверждение своих слов Нейтан поднимает вверх левую руку, демонстрируя врачу свои красные пальцы. — И ты играешь, — тот лишь фыркает в ответ. — Играл раньше. У меня на корабле нет гитары, — с грустью сообщает он, и вдруг решает попытать удачу шуткой, — а ваш Нейтан был бы против, если бы я одолжил у него гитару? — Одолжил? — Ламбьель поднимает одну бровь. — Забрал, — лицо врача выражает смесь непонимания и осуждения, так что Чен добавляет, — да ладно я пошутил. Вдруг прокатило бы. — Это было бы крайне рискованно, — Нейтан слышит до ужаса знакомый голос капитана за своей спиной и слегка разворачивается. Как он только зашёл так тихо? — Так как мы хотим поменять вас местами, чтобы минимизировать риски, будет лучше перемещать вас без посторонних предметов. "Душнила", — думает Нейтан, но кивает. Кивает и коммандеру, который, конечно, вошёл вместе с капитаном. — Мистер Ча, всё в порядке? — Проверяю, капитан, — подаёт голос притихший Джунхван. Оба вулканца нависают над панелью, коммандер с трикодером отправляется сканировать транспортатор, а Стефан утыкается взглядом в медицинский планшет. Нейтан понятия не имеет, куда ему себя деть. Нельзя было что ли попозже позвать его? Нейтана просят подождать немного, так что он отходит в сторону и прислоняется спиной к холодной железобетонной стене и начинает пилить взглядом кружочки транспортатора один за другим. Он честно пытается занять себя этим в течение добрых десяти минут, но у него ничего не получается, потому что, как назло, последние минуты до возвращения домой тянутся ужасно медленно. Да ещё и живот урчит кошмарно громко, так, что точно все слышат, но делают вид, что нет. После очередного протяжного звука, Стефан, втыкающий в своей планшет, наконец сдаётся. — Почему ты не додумался поесть, скажи мне?! — восклицает он и подлетает к одному несчастному репликатору во всём помещении. Хорошо, что он вообще тут предусмотрен. Доктор быстро вставляет нужную карточку и нажимает пару кнопок, чтобы через несколько секунд достать... Яблоко. — И всё? — Нейтан негодует, когда это самое яблоко протягивают ему. — Не смотри на меня так. Больше ты просто не успеешь переварить. Такое путешествие сильно повлияло на тебя и повлияет снова, так что это всё, что ты можешь съесть сейчас. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя вывернуло на твою команду из твоей вселенной, — тон врача ясно даёт понять, что никаких возражений он не примет, — если яблоко не устраивает, могу предложить банан. Нейтан ничего не отвечает, вместо этого смачно откусывает от яблока. Фрукт съедается ужасно быстро, так что Чену приходится вернуться к самим идиотским занятиям в его жизни, вроде пересчитывания диодов на потолке. Уже на сороковом он думает, что больше никогда в жизни не будет жаловаться на скуку на мостике. Вообще никогда жаловаться не будет на что угодно на его корабле. Чёрт, не более суток, но как же он успел вымотаться эмоционально и соскучиться. Но в конце-концов всё не так уж плохо закончилось, как казалось Нейтану сначала. Закончилось, пожалуй, даже слишком быстро, чтобы вообще осознать что-то действительно серьёзно. Потом, когда он хорошенько поест и отоспится, он успеет прогнать мысленно все ситуации и диалоги ещё по тысяче раз, пока не поймёт всё, что не понимает сейчас. Никто, конечно, уже не подтвердит ему правильность его догадок, но от этого даже лучше. Как раз этим и можно будет заняться на сменах, сидя в капитанском кресле. Неплохой вариант. — Две минуты, — тишину разрезает чёткий голос капитана, — мистер Чен, пройдите, пожалуйста, на платформу. Нейтан вздрагивает и проходит к траспортатору, не чувствуя себя в собственном теле. Как будто, всё это должно оказаться сном, он проснется на Nemesis и всё закончится. Но нет, всё вполне реально, даже ступенька, о которую он спотыкается, очень даже реальна. — Мистер Чен, мы были рады видеть вас на нашем корабле и надеемся, что ваше пребывание здесь было комфортным настолько, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Нейтан кивает. — Я благодарен вам за ваше гостеприимство и помощь. Прощание звучит сухо и несколько наигранно, но, пожалуй, лучше так, чем за секунды до важного действия начать перечислять косяки друг друга, вроде безответственности или невнимательности. — Пять секунд, — ровный голос Джунхвана заставляет напрячься всех, — четыре, три, две, одна... Ча тянет за маленький рычажок, и транспортаторная перед глазами Нейтана начинает искриться атомами. И снова отсчёт, но на этот раз внутренний. Три секунды, две, одна, яркие точки расползаются, комната вновь ясно видна. Взгляд начинает бегать по всему вокруг, что, кажется, вовсе не изменилось. Вот Джунхван за пультом, вот Стефан, вот Ханю, вот ком... Нет коммандера! Не просто нет коммандера — все члены экипажа, стоящие в нескольких метрах от Нейтана, одеты в родную флотскую форму привычных цветов! — Наш? — вдруг раздаётся голос совсем рядом с Нейтаном. Это Шома, стоящий совсем рядом с платформой, чуть сбоку, так что Нейтан не сразу его замечает. А когда замечает, то сразу делает шаг вперёд, вниз с возвышения и тут же сжимает в объятиях крошечного офицера науки. — Верю, только пусти! Нейтан смеётся и отпускает друга, тут же направляясь к остальным. Стефан широко улыбается, и они обмениваются хлопками по плечам друг друга. Джунхвану он кивает, а тот — ему в ответ. Как-то сдержанно, будто с недоверием или даже испугом. Но всё равно радостно. Это странно, но на данный момент странностей хватит. Чен выяснит причины позже. Наконец, он равняется с Ханю. Не капитаном Ханю. Внезапно всё движение покидает его тело, он просто останавливается, как вкопанный, смотря на его лицо, ужасно спокойное, но всё-таки совсем другое. Привычное, даже хочется сказать — родное. Различие ощущается так ярко, что он продолжает молчать, а его старший помощник — молчать в ответ, пока Стефан вдруг не кашляет громко и наигранно. — Правильно ли я понимаю, что перед нами сейчас сам капитан Нейтан Чен? Нейтан переводит взгляд на него и "отмирает". — Я. Это я. — Ну, тогда ты прекрасно знаешь, куда тебе надо идти, — Ламбьель улыбается, бросает какой-то сложный загадочный взгляд на Ханю и покидает помещение. Нейтан тоже быстро смотрит на полувулканца и улыбается ему вместо приветствия, тут же жалея, что вообще попытался это сделать, потому что его лицо сводит, и улыбка получается ужасно неловкой. Но всё не так плохо, потому что в ответ ему тоже молчат, но достаточно выразительно моргают. "Хорошо поговорили", — думает Нейтан, пока следует по родным коридорам за врачом.

***

— Пожалуйста, скажи мне, что хотя бы ты не вырубался раз в час, — говорит Стефан, пока светит Нейтану прямо в глаз, одновременно с этим жужжа у него над ухом тем самым трикодером. — Вынужден тебя разочаровать. Нейтан пожимает плечами под вздох врача. — Это искажение сильно задело вашу нервную систему, что неудивительно. Другого тебя постоянно тошнило. Если я порекомендую тебе пару дней полежать спокойно у себя и ничего не делать, ты, конечно же, не послушаешь? — Не послушаю, — кивает Нейтан, — мне тоже было не слишком хорошо, мне даже поесть не дали перед путешествием! — Тебя морили голодом эти пираты?! — удивляется Ламбьель, и его глаза становятся реально круглыми. — Ха! Тот Нейтан сказал, что они пираты? Другой ты почти ударил меня, когда я назвал их так! Но нет, меня не морили голодом, просто я захотел есть незадолго до обратной траспортации, поэтому мне ничего не дали. — Тогда сам виноват, — очередь врача пожимать плечами, а затем он продолжает, — та пиратская версия тебя была действительно странной. Во всём похожей, но мы его вычислили почти сразу, как только он спросил, где капитан Ханю. Потом ещё к Джунхвану приставал. Нейтан не знает удивляется ли он сильнее отсутствию удивления у Стефана из-за "капитана Ханю" или второму пункту. — Приставал к Джунхвану?! — Ага, — Ламбьель усмехается, — он взял нашего ужасно чувствительного вулканца за руку. Понятия не имею, чем он думал, потому что сам понимаешь, что это значит. Вулканцы только к близким прикасаются и дают прикасаться. Это заставляет Нейтана вспомнить странности поведения другого Джунхвана. Тот едва не коснулся его руки и потом объяснил это похожестью. Похожестью Нейтана и Нейтана? Чен пытается связать это воспоминание с новой информацией. Между тем Нейтаном и тем Джунхваном... Что-то есть? Очевидно, что даже больше, чем просто "что-то", раз так. Это странно, очень странно, Нейтан не может представить что-то такое на самом деле, но... Это ведь не он. И не тот Джунхван, которого он знает, разве он может судить в таком случае? Это ведь другая вселенная буквально. Думать об этом долго сейчас не получается, потому что пустота в желудке отвлекает слишком сильно. — Я всё ещё хочу есть между прочим, так что тебе лучше отпустить меня как можно быстрее. В подтверждение слов Нейтана, его живот издаёт оглушающее завывание. — Притормози, ты только что снова прошёл через всё это. Мне нужно проверить, всё ли у тебя нормально. — Я в полном порядке! — восклицает Чен и совершенно не врёт. Удивительно, но его и правда не беспокоит ни головная боль, ни головокружение, ни тошнота. Как будто все симптомы исчезли сразу после того, как он вернулся на своё место. Но, похоже, что врач ему не до конца верит, смотря то на маленький экран трикодера, то на своего пациента. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Да. — Голова не кружится? — Не кружится. — И ничего не болит? — Не болит, — Нейтан пыхтит, — но если ты прямо сейчас не дашь мне пельмени, то у тебя что-нибудь точно заболит! — Ну всё, — доктор вскидывает руки и закатывает глаза, — иди ешь, только не переусердствуй. Попозже ещё раз зайди ко мне, понял? Чен кивает, спрыгивает со стула и с ужасной энергией и радостью вылетает из лазарета, направляясь в столовую.

***

Нейтан объелся. Буквально и эмоционально он просто обожрался в столовой, где встретил почти всех своих друзей, тут на накинувшихся на него так же быстро, как Нейтан на пельмени. Некоторым пришлось в шутку доказывать, что он тот, кем себя называет, некоторые просто засыпали вопросами о другой вселенной. Забавно, что на том корабле от внимания этих же людей он наотрез отказался, но тут он просто счастлив отвечать и объяснять. С Ча он тоже столкнулся и даже извинился от лица другого себя. Вулканец ответил, что извиняться за чужие действия нелогично, тем более, что тот Нейтан успел извиниться достаточное количество раз, но после слов капитана всё равно значительно расслабился. Вместе со всеми разговорами, родными бетонными стенами и в окружении друзей пельмени были самыми вкусными в жизни Нейтана Чена. Время на Nemesis, когда капитан (капитан!) выкатился из столовой близилось к тому, что соответствовало ночи. Подсветка в коридорах стала слабее и приятнее, просто спокойнее. Это ещё не ночь, но скорее имитация заката. Спокойно было и на душе у Нейтана. Для полного счастья, кажется, сейчас не хватает только одного. "Хоть бы он был там", — думает Нейтан и бежит к лифту. Куда же он едет? Лифт быстро несёт капитана на нужный ему уровень. Так же быстро, как случит его сердце от надежды встретить того, с кем он так и не поздоровался. Дверцы открываются, выпуская парня в просторное помещение, вроде зала, из которого вглубь идут коридоры. Сидящая одиноко фигура на одной из скамеек прекрасно видна благодаря подсветке и красному гиганту, красующемуся своим ярким боком в огромную панорамную стену. Звезда достаточно далеко от корабля, чтобы быть похожей на то самое Солнце из ужасно далёкой системы — дома людей, по которому они так скучают, что создают на кораблях максимально возможный уют, начиная от обстановки кают и заканчивая имитацией земного суточного ритма. Сейчас тёплый свет гиганта вместе с подсветкой погружает помещение в золотой полумрак. Действительно закат. — Капитан, приветствую вас. Внимание Нейтана привлекает голос того самого одиноко сидящего, и он выныривает из транса любования. — Здравствуйте, мистер Ханю. Наконец, нормально поздоровались. Нейтан бодро идёт прямо к своему старшему помощнику и садится рядом. — Я рад, что вы вернулись, капитан. Нейтан улыбается и щурится, разглядывая симпатичную звезду. — Я тоже рад быть там, где должен и хочу быть. Полагаю, я должен поблагодарить вас за то, что вы в отсутствии меня заняли мой пост. Вулканец внезапно качает головой. — Не совсем так. Мисс Трусова заняла должность главы корабля на время, я же занимался изучением причин происшествия вместе с учёными. Чен кивает и мысленно ставит себе отметку потом дать главному офицеру инженерии выходной. — И всё же спасибо. Раз вы с этой стороны решили эту проблему. — Мы быстро справились с этой задачей, однако в первый раз у нас по неизвестной причине не получилось поменять вас местами. Нейтан нервно закашливается. Он, конечно, понимает в чём причина — в его отключке с той стороны. — У меня были проблемы там. Тогда. В момент того искажения. — Проблемы с членами того экипажа? — уточняет вулканец, и Нейтан чувствует щекой его пристальный взгляд. — Вроде того. Вам, наверное, другой я рассказал об особенностях должностей и характера миссии у них. — Он рассказал достаточно для понимания, — Ханю кивает, сдаётся и снова смотрит прямо в космос, — я прошу прощения, если это как-то связано со мной. Вулканская логика Ханю, похоже, значительно отличается от вулканской логики Джунхвана. Это сложно. — Это неважно. Это ведь другая вселенная, да? Это не мы, это всё другое, так что извиняться именно вам не за что. Первый помощник издаёт низкий звук, выражающий, очевидно, согласие. Красный гигант скрывается за крылом корабля, и помещение погружается в темноту, одновременно с этим и освещение переключается на более холодное и слабое, означая приближение ночи. Она совсем не пугает и не напрягает, скорее наоборот. Отражение от стекла внезапно пускает блик прямо Нейтану в лицо. Он морщится и трёт глаза. Кроме буквального озарения, приходит и другое. В форме вопроса, который так сильно внезапно захотелось задать. — Мистер Ханю, — Нейтан запинается, думает всего секунду и поправляет самого себя, — Юдзуру. Да, так явно лучше. Вулканец реагирует на имя, поворачивает голову и внимательно смотрит на Чена, чуть приподняв брови. Не так, как он обычно это делает, а... Нейтан ненавидит выражение "бровки домиком", но не знает, как ещё можно назвать то, что он видит. Весь этот ненормально мягкий, приветливый "я тебя слушаю" вид заставляет Нейтана забыть, что он вообще хотел сказать, на ужасно долгую минуту. Он тратит её на борьбу между своей адекватностью и мыслями о том, что его первый помощник выглядит просто очаровательно, даже если и совсем не типично для самого себя. Это неважно. Просто это так отличается от реакции другого Юдзуру. Вынырнуть из состояния, подозрительно похожего на умиление оказывается сложно, потому что Ханю продолжает так смотреть в ожидании. Наконец, Нейтан справляется с совершенно не логичным наплывом эмоций. — Я сам сказал, что параллельная вселенная отличается и не имеет ничего общего с нашей. И я понимаю, что тот Ханю, капитан Ханю, не является... тобой. Но, — он опять запинается, — ты не думал о том, чтобы вернуться к посту капитана таким образом? Типа, собрать свою команду на полностью своём корабле? Нейтан клянётся, что видит, как мысли кометами приносятся в глазах Юдзуру. А может быть, это просто отражение света слабых лампочек и диодов, а его никак не отпустит. — Я думал об этом довольно серьёзно, — отвечает быстро Ханю и смотрит на потолок, Нейтан замечает, что у его первого помощника есть такая привычка, — в тот день, когда ты предложил мне работать с тобой, я должен был получить право на свой корабль. Нейтан не верит своим ушам. — Так ты хотел вернуться на самом деле? — Не совсем вернуться, — вулканец качает головой, — я не собирался вновь присоединяться к Звёздному Флоту, я хотел свой корабль. Ещё немного и челюсть Нейтана может заклинить от шока. — Собирался стать таким вот пиратом, что ли? — Чен не будет Ченом, если упустит возможность вставить какую-нибудь глуповатую шутку. Ханю её без внимания не оставляет и сверкает глазами, предупреждающе, но больше для галочки, чем реально с угрозой. Это уже успело стать их личным дружеским жестом. Так, получается, что у Ханю и правда достаточно влияния и возможностей, чтобы иметь целый корабль, принадлежащий только ему одному? Как много, однако, находится пересечений. — Нет, — Ханю качает головой, — я должен был получить корабль с новейшей системой управления и автоматическими системами во всех его частях. Нейтан моргает, не совсем понимая. Точнее, он понял, но надеется, что понял не так, ошибся. Уж не значит ли это что... — Ты собирался в космос... Один? — Именно так. Я должен был полететь на корабле с экипажем из одного члена, которым стал был сам я. "Одинокий пират", — думает Нейтан, но не решается это произнести. Просто молчит. Вулканец снова смотрит вперёд, поворачиваясь к Нейтану так, что тот снова залипает на его ухо. — Почему ты передумал? Чен спрашивает тихо, но не потому, что не хочет, чтобы вулканец услышал, это не имело бы смысла, учитывая тот факт, что уши, так сильно привлекающие внимание капитана, острые не просто так. Нейтан делает это неосознанно, возможно, подсознательно пытаясь показать осторожность и нежелание случайно пресечь чужие границы. Не может быть такого, чтобы в какой-то момент Юдзуру его не остановил. Но он не останавливает. — Ты предложил мне присоединиться к твоей команде, поэтому я отказался от своего корабля, — Ханю говорит это так, словно это что-то совершенно очевидное. Это вообще не очевидно и очень даже странно для Нейтана. — Да я ведь даже не знал, получу ли корабль и миссию тогда, а ты взял и отказался? — он искренне думает, что это нелогично, опрометчиво, возможно, глупо поступать так со своей целью без уверенности в том, на что ты её меняешь. — Я был уверен, что ты получишь. И ты получил. Ханю вновь оставляет звёзды и смотрит на Нейтана из-под ресниц. Тот смотрит в ответ и думает, способны ли вулканцы на столь глубокий уровень сарказма и подколов. Ханю был уверен, что он получит миссию снова. И он выбрал эту миссию. Именно её. Какого вообще чёрта? — Ладно, — выдыхает Нейтан, когда ему начинает мерещиться игривая усмешка на лице напротив, — то есть спасибо? Что верил. И что выбрал. Хотя я этого не могу понять. Ты сказал, что не хотел обратно во Флот, так почему? — Я хотел к звёздам. Это всё. Это всё. Звучит как конец разговора, твёрдо и решительно, без возможности продолжить тему. В этот момент он останавливает Нейтана, который прекрасно понимает, что это совсем не всё, но не хочет подрывать оказанное ему доверие, он и так узнал невероятно много, больше, чем кто-либо. Глаза вулканца направлены в бесконечную темноту, а губы поджаты, совсем как у того Ханю, которого Нейтан встретил в параллельной вселенной. Дело в сокрытии тайны или задетой гордости? Вероятно, что да. Но Нейтан не узнает этого, по крайней мере, он не узнает это сейчас. "Это нормально. Всему своё время", — думает Нейтан и смотрит на звёзды. На родные звёзды.