Куда не ступала нога человека

Алый цвет, на котором словно взрывом разлетелись яркие звёзды, похожие на фейерверк или искры от механизмов в инженерном отделе, постепенно переходит в жёлтый, не менее вырвиглазный и даже вызывающий. Цвет на самом деле настолько яркий, что на него почти что некомфортно смотреть без рези в глазах. Но Нейтан упорно продолжает смотреть на самого себя в зеркале в абсолютном шоке. То, что должно было быть его капитанской формой, не напоминает её даже отдалённо и похоже было больше на не очень модную Земную одежду. "Пиздец", — первая и на долгие несколько минут единственная мысль Нейтана. "В принципе, даже стильно", — вторая, просто в попытках себя успокоить. Все корабли Звёздного Флота оснащены не только мощными двигателями, оружием для защиты от агрессивных рас и различными сканерами, на палубах так же можно найти то, что значительно облегчает жизнь всех, находящихся на борту. Например, пищевые репликаторы могут воспроизвести любую еду, любой кухни любой планеты, если та уже внесена в базу. Многофункциональные репликаторы же могут создать необходимые вещи быта и одежду, и этим незаменимы для высадок, когда необходимо было сливаться с местными жителями и быть одетыми соответственно. Огромная память помогает механизму "пошить" что угодно, но чаще оно всё же использовалось для обновления формы служащих. В этот злополучный день репликаторы должны были обновить их кители, просто выдать наборы новых, точно таких же, какие были до этого, но то, что было сделано в итоге, ярко указывает на сбой в работе, казалось бы, надёжного и полезного устройства. Вместо подсолнечной формы Нейтан был вынужден надеть непонятно что и, честно говоря, он сам даже не знает, надеется ли он, что стал единственной жертвой бунта репликатора, или наоборот. То есть, как приличному человеку и хорошему капитану, ему следовало бы верить, что сбой больше никого не коснулся, но с другой стороны быть неловким в одиночку — так себе. Вместе не так страшно или стыдно. Поэтому когда Нейтан на мгновение выглядывает из каюты и видит проходящих мимо членов экипажа с кителях самых разных цветов и фасонов, с пятнами или полосками, слишком большого или очевидно маленького размера, то он не может не выдохнуть с облегчением. Не он один будет выглядеть, как дурак, и в этот момент ему становится весело настолько, что он хочет поскорее пойти на мостик, чтобы насладиться всем этим показом мод. Однако пора прекращать представлять себя моделью, нужно взять себя в руки и идти на работу выяснять причины импровизированного обновления стиля и заодно готовиться к встрече с несколькими новыми членами экипажа, которых подняли на борт во время бета-смены. Не вовремя, конечно, капитан превратился в этакого клоуна, но зато новички сразу поймут, куда они попали, не так ли? Нейтан просто надеется, что это не отпугнёт их слишком сильно. Последний раз окинув взглядом самого себя и оценив масштаб трагикомедии, Чен приходит к выводу, что нужно просто смириться и воспринимать это как заранее спланированную шутку. Он выходит из каюты, быстро преодолевает широкий коридор, по пути успевая обменяться несколькими подколами с парой охранников с формой в милый цветочек, залетает в лифт и несётся на мостик, мысленно делая ставки, над чьей же формой сильнее всего поиздевались. Ставит на самого себя, потому что пока что ему кажется, что его наряд привлекает достаточно много внимания, если не больше всего. Как минимум яркостью. Стоит дверям лифта открыться, как Нейтан понимает, что просрал все свои воображаемые ставки и остался проигравшим с голой пятой точкой. На секунду ему кажется, что одна из панелей начала искриться, и даже успевает испугаться, но тут же осознаёт, что это не так. Это вовсе не искры. Это блики, которые отражаются от россыпи маленьких кристаллов, свет на которые льётся со всех сторон мостика, от лампочек и экранов. Что это за кристаллы такие вообще? Нейтану приходится проморгаться, чтобы осознать, что он вообще видит. А видит он своего первого помощника, друга и даже больше, чем друга. Это, конечно же, тайна, по крайней мере, Нейтан на это слабо надеется. Но сейчас не об этом. Не столь важно, по скольким отделам уже расползлись слухи об их отношениях, важно то, что его друг, который находится на своём рабочем месте, уже что-то заполняя в планшете, весь покрыт слоем слепящего глиттера, нанесённого на ставшую по всё ещё неясной причине небесно-голубой ткань формы. Чену кажется, что он попал на какую-то вечеринку в стиле двадцатого или двадцать первого земного века, потому что диско-шар с человеческий рост стоит почти что в самом центре мостика и не хватает разве что музыки с напитками для полного веселья. С усилием заставив себя оторвать взгляд от россыпи блёсток на спине своего старпома, капитан оглядывается, чтобы убедиться в том, что абсолютно все вокруг выглядят не так, как следовало бы. Пора выяснять причины. — Мистер Ханю, — привлекает внимание Нейтан, и оборачивается на него не только полувулканец, но и остальные члены команды мостика, которые до этого были так заняты своими делами (скорее всего — обсуждением происходящего по внутренней сети корабля), что даже не заметили капитана. Когда Ханю оборачивается и направляется к окликнувшему его Чену, тот окончательно роняет челюсть на пол. Китель, который должен был закрывать даже часть шеи, совсем её не закрывает, а наоборот. Видна и шея, и ключицы, вырез на груди такой глубокий, что это почти что декольте. Неужели репликатор не выдал Ханю даже стандартную чёрную футболку, которую надевают под форму? Нейтану точно нужно собраться и начать смотреть в глаза своего старшего помощника, которые явно находятся выше, потому что тот, как всегда, переходит сразу к делу, всем своим видом требуя от всех профессиональное поведение, и даже костюм феи ему совсем не мешает. — Капитан, в работе репликаторов случился сбой, обновлённая выданная форма не соответствует стандартам. Причины сбоя уже установлены. На данный момент систему перенастраивают. Один из плюсов работать и встречаться с вежливым и крайне тактичным вулканцем — он никогда не скажет тебе "мои глаза выше", по крайней мере, он не сделает это при всех. Может быть, он напомнит о направлении взгляда Нейтана позже, потому что тот уверен, что видит на холодном лице тень какого-то хитрого выражения. А, может, Ханю просто позабавил наряд Чена, кто знает. — И как много времени это займёт? — задаёт капитан вполне логичный вопрос, пока его взгляд всё равно сползает вниз, куда-то на талию Ханю. Его "форма" не просто слепящая, а ещё и ужасно плотно прилегающая к телу, словно сшитая настолько точно по размеру, чтобы идеально повторять все изгибы. А они, оказывается, имеются. — Ручная диагностика и перенастройка займут стандартные сутки. Ответ отрезвляет осознанием, что этот маскарад продлится ещё как минимум двадцать четыре часа, и только потом форму можно будет заменить на адекватную. Но это не так уж плохо, главное, что проблема решаема, а день маскарада неплохо разнообразит будни. — Держите в курсе, — кивает Нейтан и вспоминает о ещё одном важном деле, — вы пойдёте со мной поприветствовать новых сотрудников? По какой-то причине слово "сотрудники" Нейтану нравится намного больше, чем "служащие". Ещё больше он любит слово "команда". Потенциальные новые члены команды ждут встречи с главами корабля. — Мне нужно закончить отчёт, поэтому я присоединюсь к вам чуть позже. Нейтан решает не уточнять конкретное количество минут и секунд, которые нужны старпому для выполнения его цели, потому снова кивает и покидает мостик, едва ли на нём постояв даже. Заходя в лифт, он замечает, что в течение всего их разговора на них были направлены десятки пар глаз со всех сторон мостика. Неудивительно. Чен предпочитает думать, что это из-за сегодняшнего стиля, а не из-за того, что их двоих весь экипаж воспринимает как ходячий сериал в жанре комедийной мелодрамы. Нейтан командует лифту везти его на нужный уровень с конференц залом, в котором сейчас как раз должны собраться прибывшие несколько часов назад новички для инструктажа и приветствия. Капитан не волнуется, даже не имея никакой заготовленной речи, ведь по своему опыту знает, каково впервые оказаться на космическом корабле. Слушать долгие лекции не хочется совершенно, хочется поскорее приступить к выполнению своих обязанностей и периодически прилипать к иллюминаторам. Поэтому в зал капитан входит с широкой искренней улыбкой и полной готовностью к импровизации. В самом центре просторной комнаты скучковались шумящие новобранцы, от одного вида которых капитану хочется плакать от смеха. Конечно же, все они тоже уже получили свою форму, и получили её именно тогда, когда система решила устроить масштабный модный бунт. Пёстрая толпа в большинстве своем стала жертвой стиля over size, утопая в кителях, больше похожих на толстовки, которые явно на несколько размеров больше, и, разумеется, цвета их недоформы самыми разными. Один из новичков, стоящих среди этой неловкой, почти что напуганной и крайне нелепой кучки, внезапно привлекает внимание Нейтана просто тем, что ему единственному его форма ужасно мала. Рукава глубоко малинового вместо стандартно красного цвета доходят только до середины предплечья, ткань кителя натянута так, что он больше напоминает что-то среднее между рубашкой и футболкой, а флотские брюки настолько короткие, что еле-еле доходят до сапог. И каким-то образом всё это как будто бы вытягивает и без того высокого парня, его конечности, и в особенности его ноги. Нейтан уверен, что никогда не видел у человека таких длинных ног, этот парень так сильно похож на новорожденного детёныша жирафа, что Чен едва сдерживает смех, когда подходит к толпе. — Приветствую всех вас на нашей Немезис, — бодро начинает Нейтан, сразу же с варп-скоростью, и разговоры тут же умолкают, синхронно обращая на него своё внимание, — меня зовут Нейтан Чен, я являюсь капитаном этого корабля. Не буду долго мучить вас словами о том, как важно будет с вашей стороны соблюдать все наши правила и выполнять свою работу на высшем уровне, ведь вы и так всё это знаете, иначе не оказались бы здесь. Вы, конечно, уже знаете, в какие отделы распределены. Стандартная форма Звёздного Флота чётко разделена с целью отличать сотрудников разных отделов. Красный цвет носят инженеры, связисты и охранники, синий предназначен для медиков и учёных, а жёлтый — для командного состава. Как вы можете наблюдать, в работе нашего репликатора произошёл сбой, поэтому форма не соответствует этим правилам на данный момент. Не теряйтесь, следите за списками. Единственное правило, о котором я вам всё-таки напомню, — это запрет на распитие алкоголя во время рабочей смены. У нас нет абсолютного сухого закона, после смены вы можете делать всё, что угодной, но рассчитывайте на то, чтобы после вернуться к своим обязанностям в нормальном состоянии. Я прошу от вас ответственности и уважения друг к другу и к самим себе. А, ну, и постарайтесь не драться, договорились? На этом, наверное, всё. У вас есть ко мне вопросы? Толпа синхронно качает головами, и Нейтан выдыхает с облегчением. Есть плюс в его умении говорить быстро — люди не могут так быстро обработать информацию и не начинают сразу же что-то говорить и спрашивать, а у него есть время на то, чтобы подумать ещё. Он ещё раз улыбается всем новичкам, и те начинают расползаться в разные стороны зала и по парам и тройкам выходят в коридор. Нейтан и сам собирается уйти, как вдруг замечает, что один из новеньких, которого он заметил чуть раньше, мнётся на месте, не сводя с него взгляда. — Вы хотите задать вопрос? — спрашивает у него Чен, а парень мотает головой. — Я просто хотел сказать, что очень рад работать на вашем корабле, капитан! Нейтан улыбается почти с умилением. Вдруг взгляд новичка направляется куда-то за спину Чена, и его глаза распахиваются так широко, словно он увидел, как минимум, летящий на него астероид. Нейтан оборачивается, чтобы узнать причину такого яркого проявления удивления, смешанного с чем-то ещё, и видит вошедшего первого помощника, всё ещё сверкающего, как тысяча звёзд. Что ж, Нейтан понимает. — Мистер Ханю, а вы опоздали, — с улыбкой решает подстебать вулканца Чен, — я уже отпустил новых ребят. Он снова смотрит на долговязого парня, и понимает, что тот всё ещё смотрит на Ханю, потеряв всякий интерес к капитану. — Прошу меня извинить, — спокойно отвечает вулканец и тоже смотрит на новичка, единственного, оставшегося в комнате, — приветствую вас. Добро пожаловать на Немезис. В этот момент Нейтан понимает, что сложноопределимая эмоция на его лице вовсе не является чистым офигом от неординарного костюма первого помощника. Это буквально то, как сам Нейтан выглядел со стороны, когда впервые встретился с тогда ещё послом Ханю. За тем, настолько Ханю прекрасный работник и заместитель, за тем, какой он прекрасный друг, за тем, как близки они стали друг другу за последнее время, Чен иногда забывает, что Юдзуру не просто офицер Звёздного Флота, а буквально живая легенда космоса. Ролевая модель, пример для подражания многих и так далее. Он пример для подражания и для самого Нейтана, и он не то что забывает об этом, просто это может отойти на второй план со всеми происходящими событиями и, банально, за рутиной. К любым ощущениям можно привыкнуть, к сожалению или счастью. Так или иначе, в удивлении и даже обожании в глазах парня Нейтан видит себя тогда. — Энсин, вы в порядке? — после короткого поддельного кашля в кулак, который не возымел ровно никакого эффекта, Нейтан пытается привлечь внимание хотя бы окликом. — Да, простите, — Чен понимает, что полностью потерял своё влияние здесь, — мистер Ханю, знаете, я ваш большой поклонник! Ваши открытия и научные работы тоже, они просто невероятны! Я писал свою выпускную работу на основе вашего исследования варп-ускорений! Невероятно. Нейтан даже завидует тому, как легко энсин показывает своё обожание, без стеснения, в отличие от Чена, который так и молчал, впервые столкнувшись с кумиром. — Мне приятно это слышать, мистер Малинин, благодарю, — ну, конечно, Ханю выучил все досье в дополнение к тем сотням, которые уже есть в его памяти, что было, кстати вовсе не обязательно, ведь далеко не все из новичков останутся в их команде, и по статистике, половина точно попросит спустить их на ближайшей базе. Иногда Нейтану кажется, что тот на самом деле андроид с терабайтами свободного места в голове, раз так просто удерживает такого рода информацию, — пожалуйста, присоединяйтесь к вашим коллегам и приступайте к выполнению своих обязанностей. — Конечно! — звонко отвечает энсин Малинин и бодрым шагом вылетает из зала. Нейтан молчит, переваривая случившуюся только что сцену. — Жёстко ты с ним как-то, — наконец, говорит он и с ухмылкой толкает Юдзуру локтем. Никого, кроме них, в комнате не осталось, можно себе позволить что-то такое. Вулканец вопросительно поднимает бровь. — Этот ребёнок тебе буквально в рот смотрел, а ты его работать отправил. — Я поблагодарил его за его слова. Нейтан закатывает глаза и наваливается боком на старпома, бодает его лбом в плечо. — Я пошутил. Ты всё правильно сделал. Ханю на самом деле просто повёл себя профессионально, как и всегда. Да и новичок вовсе не казался обиженным на вполне логичную просьбу начать работать. Нейтан не знает, что делал бы сам, начни ему кто-то вот так вот "признаваться в любви". — Нейтан, нам тоже нужно работать. Чен смеётся и кивает. Юдзуру быстро касается его руки и первым выходит из зала. Нейтан с улыбкой покидает помещение следом.

***

Настолько логично со стороны капитана поприветствовать новых членов экипажа напоминанием о частичном запрете на алкоголь, чтобы после отпустить новичков на час раньше и организовать им приветственную вечеринку, на которой одним соком точно не обойдётся? Если так посмотреть, то очень даже логично. Их смена ведь закончилась? Закончилась. Вечеринка организованная? Организованная. Намного лучше быть инициатором таких сходок, где все будут в одном месте и под просмотром друг друга, а запретив что-то полностью, можно вызвать рост желания сделать это запретное в тайне, что может иметь непредсказуемые последствия. Ну, а ещё если ты организатор, то ты тоже веселишься со всеми. Нейтан стоит в спокойной части погруженной в полумрак комнаты и с бокалом какой-то оранжевой жижи в руках наблюдает за всеобщим весельем. Кто-то из новеньких танцует вместе с новыми знакомыми, которые тоже закончили с работой на сегодня, кто-то общается в стороне, а кто-то просто одиноко стоит и пьёт, как делает это, например, Нейтан. Но Нейтан по крайней мере не один, рядом с ним стоит его первый помощник, который, разумеется, не пьёт, так что Чен справляется за двоих под слегка осуждающий взгляд. В ответ он только ухмыляется, потому что знает свою меру и не собирается напиваться. А ещё он просто рад, что Ханю вообще согласился прийти, ведь обычно все подобные мероприятия он игнорирует. Но по крайней мере здесь их внешний вид более чем уместен. Мысленная шутка Нейтана про диско-шар перестала быть шуткой, Юдзуру и правда выглядит даже слишком хорошо в своей форме, находясь в помещении с приглушённым светом и танцующими огнями. Ослепительно во всех смыслах. Рядом с ними стоит небольшая группа новеньких, смешанных с теми, кто работает уже здесь долго. Они стоят достаточно близко, а музыка не настолько громкая, чтобы Нейтан невольно не начал подслушивать их разговор. Похоже, что наиболее молодая часть экипажа знакомится друг с другом. Их разговоры всё ещё наполнены жалобами на экзамены, что слишком красочно выдаёт в них недавних выпускников Академии. — Я думал, что умру во время теста! — эмоционально звучит со стороны, и Нейтан не сдерживает улыбку. Выпускные тесты действительно были полной жопой, он помнит это слишком хорошо. — Ага, — служит ответом восклицанию, что тут же встречается молодыми ребятами гудением. — Не прибедняйся! Все знают, что ты сдал Кобаяши Мару с первого раза! А вот это уже интересно. Нейтан хмурится и поворачивается к новичкам, теперь почти что открыто следя за их разговором. Похоже, что речь идёт о том самом энсине, едва не потерявшем сознание из-за встречи с Ханю. Сдать Кобаяши Мару с первого раза? Какого чёрта? Этот тест, который проходят будущие капитаны, представляет из себя симуляцию безысходной ситуации, в которой нужно показать своё умение перебарывать страх перед гибелью и одновременно сделать всё, чтобы ненастоящий экипаж и корабль не пострадали. Что невозможно. Из-за того, что тест изначально не может быть пройден, критерии его оценки размыты, и все пересдают его раз по десять, пока результат не станет достаточно удовлетворительным. Нейтан, как и все, долго мучился с этим. Однако гении находятся всегда. Среди них, например, был и Ханю, о котором уже тогда начали слагать легенды, когда ему одобрили прохождение этой пытки уже со второго раза. Насколько Нейтану известно, подобных случаев больше не было. Но, похоже, что теперь есть. С первого раза? На самом деле? — Я даже статью про тебя видела! — продолжает другая новенькая, поднимая новую волну галдёжа, — они писали о тебе, как о... Молодая девушка, вдруг вздрагивает, кидая взгляд в сторону глав корабля (Нейтан успевает отвести глаза), потом наклоняется и говорит что-то энсину на ухо. По лицу того сложно понять реакцию. По какой-то причине Чена эта ситуация злит. Почему вдруг они стали говорить тише, когда заметили, что стоят прямо рядом с капитаном и первым помощником? Они, что же, стоя рядом с ними, обсуждают их? Почему-то Нейтан уверен, что знает, о чём те говорят, даже не слыша их. Как будто бы он слышит резкие слова не ушами, а как-то иначе. Они писали о тебе, как о следующем Ханю. Что ты будешь лучше. Нейтан не знает, что чувствует, каким-то образом слыша это. Подобные сравнения давно вышли из моды, неужели подобный заголовок на самом деле существует? Это ведь попытка привлечь внимание, в лоб. Чен поворачивает голову в сторону Юдзуру, который просто смотрит куда-то вглубь толпы и чуть улыбается уголками губ. Чен замечает, что тот даже еле заметно стучит ногой в такт музыке. Он не слышал? Его острые вулканские уши, смогли ли они уловить слова? Ханю чувствует пристальный взгляд и смотрит в ответ с немым вопросом в глазах, как всегда, таких тёмных, что Нейтану вдруг хочется уйти, чтобы смотреть только в них. Он быстро осматривается, чтобы убедиться, что в комнате достаточно "взрослых", и он сам может уйти, и снова смотрит на вулканца. — Я устал немного, — врёт он, прекрасно понимая, что его ложь распознают, — и, думаю, выпил уже достаточно. Я пойду. Ты со мной? Конечно же, Ханю с ним, он бы даже не пришёл сюда сам. Он кивает в ответ, и оба, по стенке пробравшись к выходу, покидают шумную комнату. Коридор после такого кажется почти пугающе тихим, и это заставляет Нейтана чувствовать себя как-то странно. Неловко. Возможно, он даже ловит неожиданное чувство дежавю. — Пойдём в зал? — предлагает он. — По официальному расписанию смена ещё не закончилась, а сотрудники ночной ещё не приступили к работе. Там могут быть люди. Что ж, он прав. — Тогда пойдём ко мне, — жмёт плечами Чен. В последнее время они ходят друг к другу в гости, возможно, даже слишком часто, иногда даже вместо обычного созерцания звёзд в панорамном зале. Нейтан сам не особо верит, что никто ни разу их не заметил. — Пойдём, — соглашается Ханю, и оба мужчины синхронно направляются по коридорам по знакомому маршруту. По пути они встречают нескольких членов экипажа, которые решили не присоединяться к вечеринке, и все они довольно долго смотрят главам корабля вслед. Счёт по количеству пойманных на модной форме взглядов, который Нейтан мысленно ведёт, идёт ровно. Хотя, если считать, сколько раз сам Нейтан уже успел пробежать глазами по сияющей спине и тем самым забить голы в свои же ворота, то преимущество всё же на стороне Юдзуру. Даже не оглядываясь, чтобы проверить, увидит ли их кто-то вместе, оба заходят в капитанскую каюту, которая встречает их автоматически включившимся светом и голосовым приветствием от компьютера. Нейтан просит сделать свет слабее, потому что по глазам бьёт знатно, а голова пульсирует так, словно он выпил в два раза больше, чем на самом деле. Может, он стареет? Унесло его, похоже, так, что желание лечь на кровать становится сильнее всех остальных желаний, так что Чен подходит к ней, садится и... Падает. Падает, буквально промахиваясь пятой точкой мимо края кровати. Капитан осознаёт себя сидящим на полу спустя несколько секунд и думает, что выглядит невероятно тупо. — Ты в порядке? — звучит над головой, а перед лицом появляется тонкая рука, вытянутая для помощи. Нейтан не упускает возможности прикоснуться, руку берёт сразу двумя своими, но не встаёт, а наоборот тянет Ханю вниз. — Я в порядке, просто решил посидеть на полу, видишь? Юдзуру вскидывает бровь, а Нейтан смотрит на него и думает, что даже снизу вулканец выглядит симпатично. Губы Ханю дёргаются, как будто они вот-вот растянутся в улыбку, и он отвечает тихо: — Хорошо. Я тоже могу сесть на пол. И он делает это, располагаясь напротив Чена и скрещивая ноги, и его пальцы выскальзывают из рук капитана. Едва ли он разорвал контакт специально, но Нейтану сразу становится холоднее без них. А может, у него просто мёрзнет задница от пола каюты, который явно не предназначен для сидения на нём. — Включить подогрев пола, — быстро реагирует Юдзуру. Как же ему удаётся всегда сразу всё решать, как удаётся всё помнить, как удаётся быть таким... Идеальным? Нейтан смотрит на него влюбленно и понимает, что со стороны это, наверное, кажется просто пьяным взглядом. И правда, только после нескольких бокалов можно словить приступ любви из-за того, что для твоей пятой точки включили подогрев. — Ты точно в порядке, Нейтан? Исходя из твоего скорого желания уйти из комнаты отдыха, я сделал вывод, что что-то повлияло на твоё настроение там. Конечно, Нейтан знает, что именно на него повлияло, но он не знает, стоит ли говорить об этом. Он сам предпочёл бы, чтобы от него не скрывали что-то такое, да и Юдзуру явно не из тех, кого может такое расстроить. Да ведь даже и не было ничего плохого, новички просто обсуждали успехи друг друга и процитировали чужие слова, не сами ведь они придумали это. Может быть, даже лучше было, что они решили не говорить об этом громко. Но Нейтан услышал. А Юдзуру? — Как тебе новенькие? — решает начать издалека капитан. — Перспективные выпускники Академии, — отвечает Юдзуру, — один из них был особенно успешен и стал известен благодаря невероятно успешной сдаче теста "Кобаяши Мару". К уровню проницательности вулканца привыкнуть невозможно, и на этот раз Нейтану кажется, что он даже протрезвел от того, как внезапно его старпом перешёл сразу же к той теме, которая и была ему нужна. — Разве это не странно? — медленно, даже слишком медленно для самого себя проговаривает он, — они никогда не ставят зачёт с первого раза. Разве смысл не в том, чтобы завалить? Ханю качает головой. — Цель экзаменаторов не состоит в том, чтобы завалить студента. Тест нужен для того, чтобы будущие капитаны испытали страх перед неизбежным провалом миссии и перед смертью. Это тест на стрессоустойчивость, который должен показать, настолько выпускник расположен к тому, чтобы в будущем стать капитаном звездолёта. Тест должен показывать умение принимать решения в состоянии стресса и страха. — Но тест на самом деле ужасен, как он мог сдать его сразу? Что это значит вообще? — тема их разговора Нейтана начинает злить. Или не совсем злить, просто он не представляет, как можно справиться с ним так. Его, пожалуй, даже возмущает тот факт, что этому энсину зачли его так быстро. — Это значит, что у него не было страха, — просто отвечает Юдзуру, слегка наклоняя голову вбок. Нейтан молчит некоторое время, пытаясь сформулировать дальнейшие аргументы. — Это неправильно. Страх — то, что позволяет выживать. Пьяный мозг Нейтана не способен развить философскую идею дальше тезиса, но и этого, кажется, достаточно. — Я выразился неточно, — соглашается Юдзуру, — разумеется, капитан не может быть лишён страха, но он должен контролировать страх. Нейтану больше нечего возразить, потому это правда. Если бы на должности капитана космического корабля существовали вакансии, то первым пунктом большими буквами было бы требование "СТРЕССОУСТОЙЧИВОСТЬ". — Эти дети, — бормочет Нейтан, думая, что ему всё же стоит рассказать об услышанном, — на вечеринке они обсуждали это. Они говорили о статьях о Малинине, в которых он сравнивался, ну, с тобой. Он решает опустить тот факт, что судя по пересказу новичков, там было не только сравнение. Если Юдзуру, как всегда, знает обо всём и везде, то наверняка, он видел эти статьи сам, и тогда Нейтану нет смысла уточнять, а если не видел, так даже лучше. — Это звучит нелогично, — Ханю качает головой после нескольких секунд молчания, — мы уже говорили на эту тему, Нейтан. Они и правда говорили об этом. Тогда, на планете с мёртвыми пчёлами, когда на тот момент капитана Чена и посла Ханю вырубили и взяли в плен сошедшие с ума местные. Сравнивать свой успех и свою историю с другими Ханю считает нелогичным, предпочитая оценивать себя относительно себя же, а Чен с ним сейчас согласен намного больше, чем тогда. Равняться на кого-то неплохо, но если сравнения с чьей-то жизнью становятся необходимыми и при этом болезненными, то это явно неправильно. А если со стороны, то сравнивать разных людей не просто неправильно, но даже невежливо. — Ну, да, — вздыхает он, — ты прав. Я бы сказал, что это грубо, разве нет? Юдзуру ничего не отвечает эту оценку, но добавляет: — Время покажет, было ли верным решением со стороны преподавателей зачесть мистеру Малинину этот результат. Сравнения и предположения не имеют смысла. Чен кивает, полностью согласный, ведь в конечном итоге реальный жизненный опыт сильно отличается от экзаменов. Тема кажется закрытой, но мозг Нейтана закрываться и успокаиваться ещё не готов. — Юдзуру, я хочу спросить, — Нейтан сглатывает, когда Ханю издаёт мычащий звук, давая понять, что слушает, — тебе вовсе не обязательно отвечать, просто мне интересно. Я уже спрашивал, почему ты вернулся в Звёздный Флот, но почему покинул? Не бей Стефана, но он мне проболтался про твою травму. Но я никогда не видел, чтобы ты хромал. Вулканец сужает глаза, словно злится, но Нейтан чувствует, что это скорее забавная шутливая гримаса. Так или иначе, Ханю отвечает на вопрос, игнорируя часть о травме. Что ж, не всё сразу. Не о каждом жизненном эпизоде можно рассказать за один вечер. — В последние годы мне было тяжело, очень тяжело. Я больше не мог выносить правила, с которыми не был согласен и не хотел участвовать в миссиях, которые мне давали. Ты говорил мне о похожих ощущениях во время своей первой смены. Он прерывается и смотрит вверх, как будто ищет нужные слова на сером потолке каюты. — Я чувствовал, что не мог достигнуть цели, к которой стремился, путь к ней стал казаться бесконечным, а сама она — бессмысленной, даже утерянной, поэтому я решил больше её не хотеть. — Прости? Решил не хотеть? — Нейтан много раз моргает, когда слышит это, а Юдзуру отчего-то морщится. — Я не знаю. Я не знал, чего хотел и не мог разобраться, что для меня важно. Что стало важным. Нейтан думает о том, как же ему удалось вытащить Юдзуру на уровень человеческой откровенности и неспособности логично объяснить что-либо, которой так известны вулканцы. Пил ведь только Нейтан. Ханю звучит настолько нелогично, что взгляд Чена невольно начинает бегать по всему его лицу, как будто в сомнениях, Юдзуру ли перед ним вообще сидит? Нейтан не знает, является ли такая несвязность хорошим знаком, но ведь его не останавливают, Юдзуру продолжает говорить и отвечать. — А что было? Что было важным? — Правила были важны для меня, оценка со стороны была важна. — А теперь? — тихо спрашивает Нейтан. — Я, — моментально отвечает Юдзуру, — мне важен я. Поэтому я вернулся. Я понял, что мои желания и моя гордость важнее. Я хотел обратно в космос, поэтому я полетел с тобой. Мне не было важно, полечу ли один или с друзьями, но сейчас я рад, что выбрал вас. Всё имеет смысл сейчас. Нейтан не знает, что ему ответить, поэтому просто смотрит вниз, пытаясь уловить хотя бы одну мысль, которую можно было бы развить для ответа. Конечно же, нет смысла обижаться на то, что Юдзуру тогда было всё равно, каким образом он снова полетит к звёздам, но ведь тогда их нельзя было назвать даже приятелями. Это логично. И от этого осознавать тот факт, что теперь Ханю не считает это ошибкой, особенно приятно. И, похоже, что Юдзуру не нужен его ответ, потому что он протягивает руку, чтобы накрыть ею ладонь Нейтана, лежащую на колене. — Спасибо, Нейтан. Спасибо, что дал мне сказать всё, что мне хотелось сказать. То, что понимает Нейтан. Нейтан, который сам спровоцировал начало этого разговора и атмосферу, которая стала такой неоднозначной, пусть и не негативной, теперь думает, что если они продолжат так сидеть и молчать, то он сойдёт с ума. Поэтому он решает сделать то, что ему хотелось невероятно давно. Или хотя бы попросить. — Я тебя обнять хочу. Можно? Ханю вскидывает бровь. Похоже, что его вулканская половина вновь берёт верх. Он несколько секунд обрабатывает услышанное, и вместо ответа просто раскрывает свои руки, разводит их в стороны в приглашающем жесте. Нейтан тупит на месте немного, не веря почему-то, что ему дали разрешение. Объятия — вообще не вулканская тема. Он неловко перемещается ближе, чтобы немного наклониться вперёд. Получается не немного, потому что его снова заносит, так что в руки старпома капитан буквально падает, а тот тут же обвивает свои руки вокруг и прилагает все усилия, чтобы они оба не упали. Если бы Нейтан сказал, что ему в жизни на корабле достаточно обнимашек, то он просто соврёт. Ему чертовски не хватает такого, так что глаза сами закрываются от удовольствия и комфорта, а подбородок устраивается на вообще-то очень остром и не слишком-то удобном плече. В кожу впиваются блёстки на форме вулканца. — Знаешь, а тебе идёт такой фасон, — шепчет Нейтан, очерчивая пальцами узор из маленьких кристаллов на плече Юдзуру, — а как тебе мой наряд? Капитан отползает назад, нехотя разрывая объятия и едва не ударяясь затылком и край кровати, и встаёт, чтобы покрутиться вокруг себя, изображая какую-нибудь модель. Ханю смотрит на него с очень сложными выражением лица и говорит: — Вулканцы не лгут, Нейтан. Нейтан смеётся в голос. Вулканцы не лгут, но недоговаривать они умеют. Неужели всё так ужасно? — Я тебя понял, — он садится обратно, чувствуя головокружение. Юдзуру качает головой в очередной раз. — Ты спросил, нравится ли мне твоя форма. Нет, не нравится. Но ты не спрашивал, идёт ли она тебе. Чен хмурится, слабо понимая, к чему ведёт его друг. — Тебе идёт. Ты делаешь эту форму хорошей и выглядишь в ней более чем удовлетворительно. Не самый изящный комплимент заставляет Нейтана покраснеть. — Как мило, — тихо говорит он. — Тебе нужно лечь, Нейтан, — Нейтан, как ребёнок, морщится на это, — я помогу тебе. Возражения не принимаются, и Чен не успевает издать и звука, как его невероятно легко поднимают на руки, быстро укладывая на заправленную кровать. Нейтан забывает возмутиться, потому что снова чувствует дежавю. Этот день кошмарно похож на день их первой встречи. — Я оставлю тебе воды и витамины, обязательно выпей их, когда проснёшься. На этот раз Чен почти успевает возмутиться тем, что его хотят оставить одного. Почти, потому что его, оказывается, не собираются бросать, по крайней мере не раньше, чем Нейтан сможет заснуть. Нейтан вырубается в абсолютном спокойствии и с улыбкой на лице, как только чувствует, что ортопедический матрас на его кровати чуть прогибается под весом ещё одного человека.