Куда не ступала нога человека

Нейтан упирается лбом в прозрачное стекло, ощущая его прохладу, которая вовсе не помогает остыть, поверхность нагревается от жара кожи и моментально запотевает от сбитого дыхания. Перед глазами у Чена звёзды в буквальном смысле. Скопления, созвездия и далёкие галактики чарующе медленно плывут вдалеке, как будто бы расступаясь перед огромным космическим кораблём, а Нейтан едва ли видит эти звёзды, потому что те, что взрываются под его веками, стоит только зажмуриться, ярче в миллиарды раз. — Капитан, будьте тише, — звучит над ухом шёпот, щекоча резким выдохом и пуская мелкие мурашки по затылку. Разве Нейтан громкий? Похоже, что да, но он совсем не замечает этого в попытках сконцентрироваться хотя бы на холодном свете небесных тел за стеклом, чтобы не расплавиться от тепла чужого тела, прижимающегося сзади, и хотя бы как-то успокоить огонь, который сжигает его изнутри. Чужие тонкие руки забираются под единственный оставшийся предмет одежды, если не считать спущенные брюки, висящие на щиколотках, — под футболку. Они глаживают живот, заставляя дёрнуться, и остаются на талии, крепкие пальцы сжимаются на коже, оставляя следы, словно фиксируя на месте и не позволяя вырваться. Как будто бы Нейтан пытался. — Нас заметят, если будете кричать, капитан, — снова шёпот и вслед за ним движения, вышибающие из Нейтана весь воздух вместе с протяжным стоном, как будто бы и не было никакого предостережения. Собственный крик вдруг кажется Нейтану настолько громким, что от него закладывает уши, от шума хочется уйти. Спрятаться. Выключить его. Нейтан Чен просыпается, запутанный в смятом одеяле, и садится так резко, что тут же ощущает все последствия столь неаккуратного движения, оно моментально отдаётся в голове пульсирующей болью. Где-то сбоку надрывно пищит будильник, а система связи сигналит о новых пришедших капитану сообщениях. Что за пиздец? Действительно, что за недоразумение только что показало внутреннее Нейтан ТВ в ночном эфире? Бывают сны, которые помнишь ровно пять секунд после пробуждения, но случай Чена явно не из таких, и парень даже не знает, рад он этому или наоборот. Чем дольше он невидяще смотрит перед собой, пытаясь унять бешеный стук сердца, тем больше деталей невероятного шедевра, производства его собственного подсознания, всплывают перед глазами в самом высоком качестве. Капитан Чен и мистер Ханю были в самом привычном для них месте (сразу после мостика и чьей-нибудь из них каюты) — на палубе с панорамным окном во всю стену. Вот только занимались они совсем не созерцанием просторов глубокого и бескрайнего и даже не мило и тихо беседовали о прошедшем рабочем дне. Юдзуру целовал Нейтана. Юдзуру прижимался к Нейтану и касался его. Больше, чем просто касался, Юдзуру был в Нейтане. Чен жмурится, пытаясь выкинуть из головы настойчиво лезущие картинки. Он даже не знает, хуже ли тот факт, что в его сне его трахали, прижав к чёртовому стеклу зала, в который в реальной действительности вообще-то всегда может кто-то зайти, ведь это проходное место, да и камеры повсюду никто не отменял, или же то, что Юдзуру в этой сцене стыда по какой-то причине продолжал называть его капитаном. Это становится стрёмным, но вовсе не потому, что весь этот эротический кошмар является чем-то внезапным или не соответствующем реальным мыслям и желаниям Нейтана. Очень даже наоборот, но об этом позже. Сейчас о том, что Нейтан понятия не имеет, что ему делать с его желанием, съедающим изнутри. Но почему же эта проблема вообще существует, почему между ним и Юдзуру нет такого типа отношений, которого так сильно хочется? Вопреки заблуждениям, относящимся к вулканской природе, в возникновении которых сами вулканцы со своей скрытностью, наверное, и виноваты, данная раса вовсе не является поголовно асексуальной, антисексуальной или вроде того, хотя, разумеется, как и среди людей, такое тоже возможно и нормально. Вулканцы могут заниматься сексом и делают это и вне загадочного брачного цикла Пон Фарр, и логичность их сексуальности не сильно отличается от логичности их обычного поведения: всё под эмоциональным контролем. И именно это чаще всего становится сложностью. В мире тысяч рас, многие из которых даже похожи друг на друга настолько, что возможными становятся не только политические отношения, но и дружба и отношения со всеми возможными последствиями, никто никогда не обещал, что эти самые расы обязательно будут сексуально совместимы на разных уровнях этого вопроса. Даже если физически и психически это часто возможно, то не факт, что будет возможно для индивидов, ведь это бывает непросто даже с представителями одного вида. Миф о "холодности" вулканцев, распространённый людьми, вероятно, и держится на том, что у данных рас такие разные подходы к контролю над эмоциями, буквально разная нервная система и так далее. Нейтан успел узнать возможно даже слишком много о всех различиях между людьми и вулканцами, искренне надеясь, что залезая в раздел анатомии он не рискнёт тем, что его историю запросов кто-нибудь увидит. Не то чтобы он искал что-то неприличное, но всё же. В любом случае различий не так уж много, да и Нейтан прекрасно понимает, что многие мелочи могут решаться обсуждением, как понимает и тот факт, что даже возможная совместимость далеко не гарантия такого вида отношений внутри романтических. Если подводить итоги внутренних рассуждений Нейтан Чена на этот счёт, то ему всё равно, что он увидит, стянув со своего первого помощника флотские брюки, и, если уж на то пошло, то Нейтану вообще не принципиально что-то там стягивать и чтобы что-то вообще было, ведь в конце-концов у него есть целых две руки и его невероятно богатое воображение, щедро режиссирующее для него всё новые и новые ночные сюжеты. Если Юдзуру не хочет и не захочет такого типа отношений, то Нейтан просто примет это, но причиной его переживаний является вовсе не их возможные анатомические различия, не опять же возможный отказ, а неопределенность, неизвестность и незнание, с какой стороны стоит подойти к этому вопросу. Банальная неуверенность. Все их отношения совсем не похожи на то, что раньше было в жизни Нейтана, когда всё происходило как бы само собой, включая и начало отношений, и поцелуи, и больше. У Нейтана как будто нет ощущения, что сейчас всё так же, но зато есть уверенность, что узнать ответы на волнующие его вопросы получится только словами через рот и сделать это просто необходимо, иначе он рискует сойти с ума от периодически случающихся с ним сновидений не самого чистого содержания, но зато невероятно реалистичных. В самый первый раз Нейтан был полностью уверен, что давно проснулся, встал, собрался, дополз до мостика и начал работать, пока к нему, как это обычно бывает по десять раз за смену, не подошёл его первый помощник с просьбой подписать некий документ. В момент, когда капитан Чен взял в руки планшет и стилус, все остальные члены экипажа вдруг разом исчезли, а мистер Ханю по какой-то причине решил встать прямо напротив него, так близко, что их коленки соприкоснулись, заставляя вздрогнуть от неожиданного для рабочего места физического контакта. Нейтан недоуменно посмотрел на своего первого помощника снизу вверх, в тот уже момент осознавая, что происходящее не кажется чем-то настоящим, потому что даже свет на мостике вдруг стал слабее, погружая всё вокруг в полумрак, и увидел на инопланетно бледном лице такое выражение, которое не видел никогда. Как будто бы смеющееся или коварное. Опасное. Следом за ярким блеском в глазах, мистер Ханю опустился перед ним на колени. Нейтан сильно сжимает в пальцах простынь, проигрывая в голове последующие сцены сна, который, к счастью или нет, вовсе не оборвался на этом моменте, и с ужасом вспоминает, как неловко потом было на самом деле просыпаться, идти на мостик, садиться в капитанское кресло, на котором, кстати, по теории сна, вполне удобно можно уместиться вдвоём, и периодически принимать от первого помощника документы и разного рода новости. Это была ужасно сложная смена. Как будто бы мало было Нейтану и так смотреть на своего первого помощника, периодически сгибающегося над своей панелью, когда можно было бы просто сесть вообще-то, но нет ведь! И даже флотские брюки эти ситуации совсем не спасают, на стройных ногах вулканца они кажутся просто модной новинкой, подчёркивая всё, что только можно было подчеркнуть. Не то чтобы Нейтана его влечение настигло внезапно, неожиданно, пришло ниоткуда или что-то в этом роде, вовсе нет. Кажется, оно возникло сразу, на каком-то самом простом уровне, который сначала отрицается, но потом горит в голове очевидным "чёрт, он горяч", а потом стало расти, но так, что Чен не обращал на это внимания, пока не стало поздно и пока он не проснулся однажды с таким ужасным стояком, который точно нельзя назвать обыкновенным утренним. Ничего не изменилось в одночасье, просто всё к этому шло. Их отношения перешли на особый уровень, пройдя через этап коллег, друзей и даже соседей. Во имя варп-двигателя, во всей этой ситуации Нейтан рад только тому, что они больше не являются соседями! Нет, конечно, он был не очень доволен, что потеряет такого классного соседа с функцией интересного собеседника, будильника и проигрывателя детских сказок перед сном, да и просто с самим Юдзуру проводить время здорово, так что этому он совсем не рад. Возможно, он даже несколько расстроен отсутствием со стороны вулканца попыток логичных убеждений их обоих в том, что нет никакого смысла в расселении и что продолжить жить вместе будет самым логичным решением, но ничего такого не было. В день спуска посла-одуванчика на базу Нейтан просто переехал, ведь так было изначально задумано, а Юдзуру его не остановил. Это не стало какой-то проблемой, не привело к ссоре или холоду, всё просто осталось, как было. Они ничего не потеряли. Кроме возможности, пожалуй. Так вот, вернёмся к тому, почему же Нейтан "рад", что не живёт сейчас со своими первым помощником. Причина очевидна — это его сны и их последствия, которые и сейчас ярко напоминают о своём существовании, пока Чен упрямо не отрывает свои руки от простыни, в попытках успокоиться методом монаха. Забегая вперёд, можно со всей смелостью заявить, что терпения у него хватит не более, чем на пять минут, что, наверное, даже хорошо, иначе он точно сошёл бы с ума. А что было бы, если бы он всё ещё жил у Юдзуру? Если быть совсем честными, то всё это просто привело бы к логичному разговору, который вне зависимости от общего решения был бы полезен хотя бы избавлением от неопределенности, но одна мысль о том, насколько было бы неловко начать разговор с чего-то такого неконтролируемого вызывает у Нейтана дрожь. Нет, он точно не выдержал бы такого. Неловких моментов и так было вполне достаточно и разумеется, сейчас они очень хорошо вспоминаются. К сожалению, тот посол вовсе не ограничился попытками испортить жизнь всем на корабле, особенно капитану, одним лишь первым днём. Он продолжал бомбить Чена сообщениями и вызовами всю неделю, не давая тому и шанса уходить со своего рабочего места вовремя и без боли во всем теле. В предпоследний день своего пребывания на Nemesis он явно решил напоследок попытаться побить все рекорды по бесячему поведению, так что Нейтан сдался и впервые ушёл со своего рабочего места вовремя, не задержавшись ни на минуту и заблокировав личные сообщения посла. Часть работы всё равно пришлось доделывать в одной на двоих каюте, но оказалось, что не так уж это и плохо. Не так уж и плохо заканчивать работу в "домашней" обстановке, не так уж это отвлекает, даже наоборот, вполне комфортно и даже полезно, видимо, периодически так делать, тем более, что рядом в случае Нейтана точно будет тот, кто поддержит. Нейтан помнит, как со спокойной совестью закончил заполнение всех рапортов, резким ударом по кнопкам выключил технику, откинулся на спинку кресла за рабочим столом, и как сильно хрустнула его шея при этом. Но он был свободен! Несколько минут тогда он позволил себе просто с закрытыми глазами сидеть на одном месте, думая только о том, что совсем скоро это закончится, и жизнь на корабле войдёт в привычный режим. Задумавшись и уйдя в себя так глубоко, Нейтан даже забыл, что не был в каюте один. Руки, внезапно опустившиеся на его плечи, напомнили об этом и заставили практически подскочить над креслом от неожиданности. — Я могу помочь, Нейтан. На Вулкане распространены различные практики массажа. Это не то, о чём Нейтан думал или мечтал, то но, что он был рад и удивлён получить. И теперь точно не перестанет думать и мечтать. Причина быстрого сердцебиения быстро сменилась с испуга на невероятно расслабляющие тело и возбуждающе сознание движения. Нейтан знал, что Юдзуру сильный, что его руки крепкие, и что он никогда не врёт, в том числе об умении делать массаж, но он не знал, что это поможет ему настолько, что его конечности откажутся двигаться в самом хорошем смысле этого слова. Усталость и напряжение ушли, зато голову заполнили кричащие мысли. Это замечательно, что на Вулкане популярна тема массажа, но разве вулканцы не сводят к минимуму физические контакты? С другой стороны, кажется, там речь идёт о прямом контакте, кожа к коже, тогда как между ними было два слоя нейтановой формы. Нейтан, кстати, во время всего процесса несколько раз ловил самого себя на том, что наклонял голову в одну определенную сторону, словно подставляя другую, и вообще он соврёт, если скажет, что не хотел бы, чтобы Юдзуру в тот момент не мешала его одежда. Мысли об этом и о том, что Юдзуру сделал так много очень личного в плане особенностей его культуры для Нейтана заставила тогда Чена поскорее лечь в кровать и зажмуриться, чтобы поскорее заснуть и не дать своим мыслям взбудоражить и его тело. Если так подумать, то абсолютно любое действие со стороны Ханю могло свести Чена с ума, если тот уже мыслями был далеко за пределами приличия. Старпому достаточно вскинуть одну бровь, слегка улыбнуться или сделать любую другую обычную вещь, но так, что она будет выглядеть ненормально привлекательно, чтобы капитан вновь осознавал, как сильно он влип, что уж говорить о любых прикосновениях, особенно таких неожиданных. Нейтан в нашей реальности закидывает голову, пиля взглядом потолок над собой, словно уговаривая его упасть на него, потому что при воспоминаниях о том вечере по плечам и спине начинают расползаться фантомные ощущения чужих давящих, гладящих, ласкающих рук, что вовсе не помогает выйти из состояния, вызванного изначально сном. Система оповещений снова пищит, давая узнать о ещё одном сообщении и напоминая о работе и капитанском долге быть собранным. На самом деле нахождение на рабочем месте Нейтана всегда спасает. На работе чаще всего он думает о работе, лишь изредка (обычно в начале смены, если до этого ночью смотрел новую серию сериала с рейтингом на всё том же Нейтан ТВ) заглядываясь на идеально ровную спину своего первого помощника, сидящего за свой панелью, и представляя его лежащим на этой самой панели. Даже удивительно, как в целом это не мешает его работоспособности. Зато служит поводом для шуток со стороны главного судового врача. Нейтан предпочитает игнорировать абсолютно всё, что тот говорит на эту тему. Он не озабоченный, в конце-концов, он не думает о Юдзуру только в таком контексте двадцать четыре часа стандартных суток, он видит в нём на самом деле близкого человека. Или получеловека. Это неважно. Важно то, что Нейтан всё ещё капитан и должен быть на рабочем месте уже очень скоро, так что ему приходится вставать и готовиться к смене как можно быстрее.

***

Дневник капитана. Звёздная дата: 2270.189. По приказу командования Nemesis прибыл к планете Сенте-8 для спуска на поверхность и личной встречи с представителями местного населения и подписания нового экономического договора. Мы вышли на орбиту планеты и менее, чем через тридцать минут спустим десант. Нейтан сидит в капитанском кресле, закинув одну догу на другую, и улыбается сам себе и проплывающим мимо их огромного корабля звёздам, приветливо сияющим из огромной панели мостика. В самом деле, какая бы трагедия ни происходила в его сознании, в реальности всё вокруг наконец вернулось на круги своя, без всяких послов и других проблем. Только короткие высадки на планетах с не просто разумными, а адекватными видами, исследовательские миссии, на которых можно увидеть нечто необыкновенное и новое и, конечно, родная рутина, общение с друзьями и множество ситуаций, не стоящих отчётов, зато достойных анекдотов, которые будут ещё долго пересказываться со слезами на глазах. Предстоящая высадка не должна доставить им проблемы, ведь планета, к которой они летят, по рассказам невероятно красива, особенно небо, имеющее обычно фиолетово-розовый цвет, чарующий всегда землян, напоминая о закате, а населяющие её существа приветливы и гостеприимны, хоть и несколько своеобразны для человеческого восприятия. Кажется, они телепаты или вроде того. Нейтан не стал слишком глубоко вникать, ведь ему и не нужно будет спускаться на планету. Представители местного правительства рекомендовали для десанта членов экипажа со способностями к телепатии для более продуктивного общения, а на борту Nemesis таких только двое. Это, конечно, вулканцы мистер Ханю и мистер Ча, так что у Нейтана нет необходимости спускаться тоже, тем более, что оставить корабль без двух глав и рулевого сразу было бы слишком. Да и Чен не телепат, вроде как. Ему даже немного грустно, что легендарное небо над планетой он не увидит лично, так что он изо всех сил старается не забыть на уже совсем скором сборе попросить этот сверхлогичный десант вернуться с подробным фотоотчётом. Стоит только подумать об этом, как звук открывающейся автоматической двери позади оповещает о ещё одном человеке на мостике. Спустя несколько секунд рядом с Ченом оказывается фигура их главного судового врача. — Капитан, — врач, переходя сразу к делу, суёт Нейтану в руки планшет, — ознакомьтесь, пожалуйста, с рекомендованным для десанта списком членов экипажа, чтобы выбрать подходящих кандидатов. — Кого выбирать? — усмехается Нейтан, — и так ясно же всё. — Я напоминаю, что не так давно весь экипаж проходил тест, специально разработанный для выявления способностей к телепатии, как раз из-за грядущей высадки. — Ладно, — соглашается Чен и быстро просматривает относительно длинный список с отчётом об этом проведённом тесте, в виде имён и каких-то оценок, в самом начале которого зелёным цветом выделены, очевидно, наиболее способные члены экипажа. Конечно, Юдзуру и Джунхван стоят на первом месте, а дальше, сразу за ними... — Это что, — Нейтан поднимает взгляд на Стефана, на лице которого какое-то злорадное выражение, — я? — Тест выявил у вас телепатические способности, слаборазвитые, но вполне способные удовлетворить запросы сентианцев, чье общение построено одновременно на вербальном и ментальном контакте. За спиной доктора Ламбьеля появляется мистер Ханю, как всегда вовремя. Хотя, скорее всего, он просто услышал начало диалога своими невероятно чувствительными острыми ушами. А вот Нейтан своим ушам совершенно не верит. Какого чёрта? Он не может читать мысли! Никогда не умел! — Я не телепат! — просто выдаёт капитан так громко, что на него оборачивается посмотреть половина мостика. — Данные достоверны, капитан, — непреклонно отрезает полувулканец, а Стефан поддерживает его какой-то заигрывающей улыбкой. — Ладно, неважно, всё равно я третий в этом списке, и вы сами сказали, что у меня это плохо развито, так что просто отправим туда вас, мистер Ханю, и мистера Ча, — Джунхван тут же оборачивается на своё имя, высвобождая одно зелёное ухо из-под гарнитуры. Чен жалеет, что назвал его фамилию, потому что теперь тот будет подслушивать до самого конца разговора, а не отвернётся сразу же, как сделали это все, чью работу умудрился потревожить капитан. — Дело в том, что, — начинает врач и одновременно с этим косится на Ханю, замечая его выразительный взгляд, — лучше пусть он тебе расскажет. Нейтан кашляет и кивает, переводя взгляд и всё своё внимание на своего друга. — Капитан, — просто говорит тот и, наверное, где-то в глубине, где хранятся вулканские эмоции, удивляется тому, как лицо этого самого капитана мгновенно становится красным, ведь, разумеется, он совершенно не подозревает о вызванной обращением ассоциацией с далеко не бессмысленным сном, — вулканцы являются особым видом телепатов. Мы контактные телепаты, то есть для ментального контакта нам необходим физический. — Спасибо, я догадался, — не может удержаться Нейтан и получает несколько осуждающий взгляд, — извините, продолжайте. — Было бы странно и, вообще-то, неудобно для мистера Ханю при каждом разговоре на планете держаться со всеми за ручку, — перебивает Стефан, подходя ближе и наклоняясь так, чтобы никто не слышал их разговор. По крайней мере, никто, кроме Джунхвана. — И? Для чего именно в десанте нужен обычный телепат, хотя я всё ещё не согласен с тем, что это я, как это поможет мистеру Ханю? — интересно, как они выясняют все причины, почему же Нейтан должен быть в десанте при том, что кандидатура Юдзуру под сомнение не ставится. Джунхвана эти двое явно решили оставить сидеть в его кресле. — Чтобы быть проводником, — снова говорит Юдзуру. "Каким ещё проводником?", — думает Нейтан, а потом до него удивительно быстро доходит. Так же удивительно он умудряется сдержать очередной возглас. — Ага, — вздыхает он, чувствуя , как его внутренности переворачиваются от странного волнения, — то есть держать за ручку мистер Ханю будет меня, я правильно вас понял? — Да, — с видом учителя, дожавшего ученика, подтверждает Стефан, — не думаю, что у вас будут проблемы с этим. Реплика явно была лишней, потому что Нейтан чувствует, как его кожа на лице становится ещё ярче. — Я имел в виду, что вы знакомы, давно работаете вместе, это явно лучше, — по хитрющему лицу врача капитан прекрасно понимает, что вообще не это тот имел в виду. По крайней мере понятно, почему напарником самого сильного из очень таких себе телепатов должен стать именно Юдзуру, а не Джунхван. Джунхван точно не согласится на такое, и этот факт лишний раз доказывает, что доктор на самом деле имел в виду именно то, что Нейтан понял. — Ну, хорошо, — капитан поджимает губы, надевая маску серьёзности и профессионализма, не желая больше веселить всех, кто вдруг решит подслушать разговор, — мистер Ханю, я так понимаю, что вы не против всего этого? — Это была его идея, — тут же вставляет Ламбьель и явно наслаждается видом слегка зеленеющего первого помощника капитана. — Данный план позволит наладить контакт с местным населением наилучшим образом. С наименьшим ущербом. Нейтан не совсем понимает, о каком именно ущербе идёт речь, но снова кивает. — Мисс Сакамото, передайте данные о десанте на планету, — громко говорит капитан, снова привлекая всеобщее внимание, — спустится мистер Ханю. И я. Мистер Ча, примите пост. Связистка отвечает кивком и возвращается к своей панели, чтобы отправить нужную информацию, а Джунхван послушно идёт к капитанскому креслу. Его глаза бегают от Чена к Ханю. Ну, он ведь не сплетник, да? — Я так понимаю, что нам уже нужно идти, — полувопросом кряхтит Нейтан, вставая и слегка разминаясь. Стефан отвечает быстрым "ага", но почему-то остаётся стоять на месте, как будто пропуская капитана и первого помощника не просто пройти к лифту первыми, а пройти к нему единственными. Чен решает это не комментировать. Хочет — пусть ждёт и едет после них тогда. Нейтан и Юдзуру далеко не первый раз заходят в лифт вдвоём, но сейчас это особенно волнующе для первого, потому что у них редко бывают миссии, когда они наедине. На новые планеты всегда спускается многочисленный десант, а для новых договоров с ними обязательно отправляются несколько охранников. В этой миссии им не нужно ни то, ни другое, даже оружие было бы неуместно брать на планету, которая уже долгое время является дружественной, но Нейтан, как уже совсем опытный капитан, не позволяет себе спуски без фазера, даже если на этом настаивают. Так вот, в лифте их только двое, и Нейтан думает, что даже рад этому. Всё это внезапно придаёт какой-то свежести и в то же время приятного напряжения. Он не думает ни о чём, кроме того, что они вместе проведут некоторое время на красивой планете и подпишут договор, он не думает даже о предстоящем опыте телепатии, словно всего разговора на мостике и не было. Хотя его первый помощник выглядит, в плохом смысле, напряжённо по какой-то причине, и Чен не может не уточнить. — Тебе точно будет нормально так долго за руки держаться? — Нейтан внутренне кричит от того, как странно и неловко это звучит. — Да, Нейтан, всё в порядке. Это была моя идея. Нейтан не сомневается. Жертвовать своим комфортом ради миссии — черта капитана, а бывших капитанов не бывает. Но Ханю ответил на прямой вопрос уверенно, а вулканцы, как известно, не лгут, так что по крайней мере не будет явного дискомфорта. К тому же они встречаются. Это, правда, может выбрать другую проблему — неловкость. Нейтан надеется, что его профессионализм его не подведёт и всё время на планете он будет думать исключительно о задании. — Я хотел уточнить, — вдруг добавляет Ханю после нескольких секунд молчания, — так как нашей целью является установление контакта с сентианцами, мои способности будут направлены на улавливание их сигналов через тебя. Нейтан хмурится. Эту задумку он понял ещё на мостике. — Я имею в виду, что тебе не нужно переживать насчёт того, что я буду постоянно читать твои мысли. Это не так. Я буду сосредоточен на сигналах сентианцев. Чен вскидывает брови. Так Юдзуру переживает, что Нейтану будет некомфортно от этого? Это и есть причина его напряжения? На самом деле тот не хочет врать и говорить что-то вроде "да это херня, тебе я доверяю все свои мысли и ты можешь забраться в мой мозг в любое время", потому что это, во-первых, кринжово, а во-вторых неправда. Понимать, что кто-то будет постоянно иметь возможность услышать, что ты думаешь, стрёмно в любом случае, даже если это Юдзуру, которому он доверяет. И именно из-за доверия Нейтан переживает насчёт него намного меньше, чем насчёт незнакомых ему существ. Не то чтобы совсем нет, но намного меньше,в принципе последнее из списка для переживаний на эту миссию, он даже не особо думал об этом, пока Юдзуру не сказал всё это. Просто вся эта телепатия — не то, к чему можно привыкнуть за один или даже несколько раз, это должно быть частью вашей культуры, чтобы ощущаться комфортно. Тем не менее, Нейтан не врёт ни себе, ни Юдзуру, когда отвечает. — Пустить в свою голову тебя или сентианцев? — Чен делает вид, что задумался, — а ты не такой плохой вариант. Юдзуру чуть заметно улыбается и наклоняет голову вбок. — Ты действительно не знал, что являешься телепатом? — интересуется он с ощутимым любопытством. — Я действительно уверен, что вы меня разыгрываете, — Чен добавляет в голос столько шутливой агрессии, сколько вообще способен добавить, — я не телепат. — Тест с тобой не согласен, — Ханю не сдаётся, — и я тоже. — Ты? Нейтану действительно интересно, что тот имеет в виду. Замечал за Нейтаном чтение чьих-то мыслей? Может, своих собственных? Точно нет. Нейтану потребовалось много времени, чтобы даже невидимую стену безэмоциональности сломать и научиться понимать настроение Юдзуру. — Ты не замечал, что можешь легко понимать, что думают другие? — Я не читаю мысли. Если бы я читал, то сошёл бы с ума, — Нейтану вполне достаточно его собственных, особенно в последнее время. — Телепатия не работает так. Телепаты не слышат автоматически мысли всех, находящихся рядом с ними. Это связь, требующая концентрации и знания цели. — Знания цели? — Особенно сильные телепаты могут принимать сразу несколько каналов, но в таком случае это так же сложно, как одновременно общаться вербально с несколькими собеседниками из-за возможного рассеивания внимания. Но это редкость. Обычно телепаты способны прочитать мысли или даже вступить в одностороннюю или двустороннюю связь с кем-то конкретным, например, с другим телепатом, если это будет нужно, или с другим существом, не обладающим способностями, которое не заметит воздействия. Если это будет нужно. Нейтан вспоминает, как мысленно постоянно договаривает фразы за своими коллегами и друзьями или угадывает их реакции при внешнем спокойствии. — Иногда я... предполагаю, что человек мог бы сказать, — задумчиво тянет Нейтан, — я могу понять, что человек что-то от меня скрывает, даже могу понять, что именно. Но ведь это потому, что я вас всех знаю. Разве не все так могут? Первый помощник качает головой. — Нет, Нейтан. В твоём случае это больше, чем проницательность, — он замечает, что Нейтан молчит, переваривая новую информацию о самом себе, и решает сменить фокус темы телепатии с капитана, пока они выходят из остановившегося лифта и направляются к транспортаторной, — сентианцы являются невероятно сильными телепатами, они способны передавать и получать практически любые сигналы, обращая их в словесную форму, так что даже тому, чьи способности не слишком сильны, эти сообщения будут передаваться. Это дополнительный канал связи. Вулканцы, например, отличаются тем, что мы видим скорее более простые образы. Нейтан кивает, теперь уже начиная переживать из-за сентианцев. При этом капитан вдруг понимает, что последнее предложение, сказанное чуть быстрее, было добавлено Ханю для того, чтобы ещё раз успокоить вообще-то не переживающегося из-за телепатии своего друга Чена. Тот даже находит это невероятно милым. — Хорошо, мастер Ханю, — так как они теперь не наедине, им придётся вернуться к обращениям, — мне нужно что-то ещё знать о сентианцах? Понимание ли, я не готовился к этой высадке. Ханю дарит ему взгляд, который почему-то кажется успокаивающим, хоть и слегка насмешливым. По типу "знаю я, что ты опять ничего не прочитал из отчётов". — Ничего, к чему следовало бы специально готовиться. Сентианцы считаются гостеприимной расой, а стандарт для них стал официальным языком, вам не о чем переживать, — "кроме телепатии", да, — их ритуалы приветствия, однако, могут показаться необычными. Нейтан не успевает уточнить, что это за ритуалы, потому что они уже заходят в транспортаторную, и приходится включать режим капитана. — Представители планеты получили данные о десанте? — спрашивает он, быстро нажав кнопку на панели связи. — Да, капитан. Вас ждут. Чен кивает управляющему транспортатором, а потом — мистеру Ханю, и главы корабля направляются к платформе, вставая на отдельные кружочки. — Запускайте. Управляющий за пультом тянет за рычажки. Несколько мгновений, и всё перед глазами уже привычно начинает искрить атомами, чтобы так же быстро сложиться в совершенно новую картинку. Нейтан восхищённо вздыхает и закидывает голову, когда адаптируется, а его глаза видят новое окружение, и понимает, почему все так восхищаются этой планетой. Небо над их головами окрашено в самые разные оттенки розового, оранжевого и сиреневого, как если бы это был закат на Земле, только во всё небо и в несколько раз ярче. Это похоже на то, как закат рисуется на детских рисунках землян. Наверное, для местных это обыденность, а вот для людей, особенно таких впечатлительных, как Нейтан, — сон наяву, тем более, после долго пребывания в замкнутом пространстве из серых стен, где из захватывающе красивого разве что виды скоплений в иллюминаторах и сияющие отражения этих самых скоплений в прекрасных вулканских глазах мистера Ханю. Нейтан трясёт головой. Ему надо сосредоточиться, так ведь хорошо всё шло всё начало смены, почти никаких постыдных и компрометирующих мыслей. Зато теперь, когда они окружены теми, кто может так просто залезть в голову, контролировать себя вдруг становится в разы сложнее. Стоит сказать самому себе: "Не думай о Юдзуру" и, конечно, будешь думать только о Юдзуру. Тот факт, что и Ханю сможет, пусть и без конкретных формулировок, но увидеть мысли Чена теперь начинает... Нет, не пугать. Волновать. Поэтому Чен просто решает думать всём подряд, продолжая осматриваться и крутить головой. Он и мистер Ханю стоят на платформе из камня, по бокам которой возвышаются тонкие деревья, лишенные листьев, которые выглядят так, словно созданы чьей-то рукой, а не природой, настолько симметрично сами они расположены и настолько изящно направлены вверх их тонкие длинные ветви. К возвышению, на котором стоят главы корабля Nemesis ведёт лестница, у ступеней которой Нейтан только теперь замечает небольшую группу жителей планеты, очевидно, встречающих их. Они похожи на людей, буквально неотличимы внешне, но Нейтан помнит, настолько они на самом деле отличаются. Он осознаёт, что всё недолгое время, что они как-то неловко стоят на этой платформе, он слышал отдалённый неясный говор нескольких голосов, хотя существа в нескольких метрах ниже стоят, не раскрывая рты. Наконец, и Нейтан, и Юдзуру переглядываются, обмениваются кивками и спускаются вниз по лестнице. Сентианцы, видя их приближение, широко и приветливо улыбаются. Нейтану почему-то эти улыбки кажутся какими-то пугающими, но он решает игнорировать это чувство. Среди всех он узнаёт одного из представителей планеты, с которым им и нужно подписать новый договор. Это ведь неправда, что он совсем не читает отчёты, он хороший капитан, просто он расставляет приоритеты в зависимости от ситуации. — Добро пожаловать, дорогие гости! — один из представителей делает шаг вперёд. Мы рады приветствовать вас на нашей прекрасной планете! Нейтан вздрагивает всем телом, когда слышит не свой внутренний голос у себя в голове. Это странно. Как будто у него в ухе маленький наушник. — Капитан Чен, мы чрезвычайно рады, что именно вы решили спуститься к нам. Какая удача, что у вас есть дар телепатии! И вы, мистер Ханю, тоже телепат и очень сильный, судя от отчёту, который нам отправило ваше командование. Мы очень многое слышали о вас и вашей блистательной карьере! С этими словами говорящий подходит ещё ближе, протягивает руку, но вовсе не для рукопожатия, как успевает подумать Нейтан, потому что рука вдруг взлетает вверх. Концами пальцев существо внезапно касается середины лба Чена, который от неожиданности едва не теряет равновесие, как от удара. Это и есть та самая необычная форма приветствия? Почему Юдзуру не уточнил об этом? Нейтан словно в замедленной съёмке видит, как рука от его лба перемещается к лицу его первого помощника. — Извините, мистер Ронил, — он очень надеется, что не перепутал имя представителя, он же всё ещё хороший капитан, — вам не стоит этого делать. Мистер Ханю вулканец, физические контакты для них в большинстве случаев неприемлемы. Рука существа замирает в нескольких сантиметрах от лица Юдзуру, который даже не шелохнулся. Почему? Та самая жертва собственным комфортном ради вежливости? Мистер Ронил недоуменно смотрит на Нейтана. — Вулканец? Мы впервые видим представителя этой расы. — Вот почему он так отличается от вас внешне. Мы успели подумать, что с его ушами что-то не так. Нейтан широко распахивает глаза. "И этих существ описывали во всех отчётах, как приветливых и вежливых? Следовало внимательнее прочитать о десанте, который спустится, или хотя бы оставить мнение о внешности при себе!", — раздражённо думает Чен, а сентианцы перед ними вдруг отходят на пару шагов и начинают размахивать руками. — Разве мы сделали что-то не так? Извините нас, мы не подумали, что это покажется грубым! Нейтан смотрит на шумно извиняющихся представителей планеты без малейшего понимания происходящего, пока до него не доходит, что его мысли здесь не принадлежат ему одному. Его упрёк слышали все. — Позвольте загладить нашу вину, пригласив вас на наш пир, где мы как раз сможем подписать договор. Данная ситуация ведь никак не повлияет на это? Нейтан изо всех сил старается не позволить мыслям оформиться в слова. Была бы его воля, он бы ответил или хотя бы подумал "всего хорошего" и ушёл, но они всё ещё на миссии, которую нужно выполнить. — У нас график, мистер Ронил, но, конечно, мы не можем не уважать ваше гостеприимство. Нейтан прекрасно понимает, что все почувствовали уровень его агрессивного сарказма. Сентианцы несколько раз кивают головами, а некоторые даже кланяются и тут же отходят назад, разворачиваясь. Следуйте за нами, пожалуйста! Нейтан, однако, дожидается, чтобы существа отошли на такое расстояние, чтобы можно было перестать слышать их слова и мысли, и надеется, что те так же перестанут слышать их. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего первого помощника, который на первый взгляд кажется таким же спокойным, как и всегда, однако Чен чувствует невероятно сильное напряжение. — Всё в порядке, мистер Ханю? — интересуется он осторожно. — Да, капитан, — вулканец смотрит на него в ответ, и, вообще-то, это всё, что нужно было знать Нейтану на данный момент, ведь Юдзуру не станет врать в ответ на прямой вопрос, — позвольте узнать, чем было вызвано недопонимание между вами и сентианцами? Чен недоуменно моргает, а потом издаёт короткое "а". Точно, его друг ведь не мог ничего слышать всё это время. — Не сейчас, мистер Ханю, думаю, теперь нам нужно следовать за представителями, — Нейтану не очень хочется пересказывать слова о вулканских ушах. Теперь он думает, осознают ли сентианцы, что Юдзуру не мог их слышать, ведь если ответ положительный, то они сказали это за спиной, а если отрицательный, то они явно ничего не знают о вежливости. Зато, похоже, много знают о лицемерии и притворстве. Нейтан понимает, что сам пользуется этой неспособностью Ханю, чтобы сейчас скрыть от него всё. Позже он расскажет. Возможно. А пока что он просто упорно смотрит в тёмные глаза, не моргая. Юдзуру поджимает губы как-то обиженно, явно понимая, что от него что-то пытаются утаить, но кивает. Нейтан обещает себе позже убедиться, что тот не был задет. Оба мужчины смотрят перед собой и направляются туда, куда ушла группа правительства — к огромному зданию. А огромное оно в ширину, но не в высоту, на вид в нём не более одного стандартного этажа. Нейтан предполагает, что этажи могут идти вниз. Когда они подходят ко входу здания — тяжёлым воротам из чёрного металла — двери открываются перед ними, и Нейтан понимает, что был прав. Перед ними предстала развилка из нескольких проходов и лестниц, ведущих вперёд и вниз, и Чен понятия не имеет, куда им идти, и при этом не имеет ни малейшего желания обращаться к проходящим мимо них с, возможно, даже слишком приветливым выражением на лицах, сентианцам. — Капитан, пожалуйста, дайте мне руку, — вдруг говорит Ханю, и сердце Нейтана почему-то начинает биться в несколько раз быстрее. Это совершенно не интимный момент, это просто очень некомфортная ситуация, но мысль о том, чтобы взять Юдзуру за руку, волнует и, наверное, даже хорошо, что от этого волнения Нейтан тут же перестаёт думать о недавнем происшествии. Пусть лучше Юдзуру будет слышать мысли о самом себе, чем злость на местных жителей. Чен протягивает руку, и первый помощник тут же сцепляет их пальцы в замок, как будто показывая, что в ближайшее время он руку капитана не отпустит ни при каких обстоятельствах. Капитан чувствует, как нагревается его лицо. — Нам сюда, — сразу же находит верный путь Ханю и утягивает шокированного Чена в сторону одной из лестниц. — Почему сюда? — уточняет Нейтан, но не потому что не доверяет, а потому что надеется услышать объяснения всему происходящему. Юдзуру не подводит его, возможно, считывая волнение капитана, и переходит в режим лектора, пока они минуют пролёты вниз и переходы. — Телепатия, с помощью которой общаются сентианцы, основывается на особых волнах, которые они могут посылать друг другу. Как я уже говорил, эти сигналы достаточно сильные, чтобы их мог уловить даже человек с низким уровнем способностей, например, такой, как вы, капитан. Однако вы не способны уловить их в полной мере, что проявляется, например, в потере связи с растущим расстоянием, несмотря на то, что сообщения всё ещё поступают. Телепатические способности вулканцев в среднем сильнее ваших, и так как сейчас между нами есть физический контакт, необходимый для этой телепатии, я могу получить те сигналы, когда получаете вы, но не можете считать. Группа представителей находится на несколько пролетов ниже нас, их "голоса" мне хорошо слышны. Нейтан задумчиво смотрит на их сцепленные руки и чувствует головокружение, во-первых, из-за количества информации, во-вторых, из-за того, что всё это время они продолжают спускаться по лестнице, минуя этажи и развилки. Это укачивает даже прошедшего тренировки для вестибулярного аппарата офицера Звёздного флота. "И как такие умные сентианцы до изобретения лифта не додумались?", — думает Нейтан, пытаясь одновременно с этим переварить сказанное его первым помощником. — Очень хороший вопрос, капитан, — тут же реагирует Ханю, а Нейтан спотыкается, промахиваясь мимо ступеньки, — осторожнее. Нам на этот этаж. Чен издаёт гудящий звук, подразумевающий, что он постарается быть аккуратнее со своими собственными ногами, и оба выходят на нужный этаж, представляющий собой невероятно просторное помещение, в центре которого расположен огромный круглый стол с таким количеством странного вида еды, что Нейтан, как и все офицеры Звёздного флота привыкший к меню из репликатора, хлопает глазами. Что ж, теперь он прекрасно понимает, почему об этой планете так хорошо отзываются. Чересчур вежливые местные и много еды, которую они готовы предлагать на любой вопрос и любое недопонимание. Резкий голод от всего вида, однако, не возникает, наверное, напряжение всё-таки сильнее. На самом деле если бы Нейтан не помнил, что они находятся глубоко под землёй, то чувствовал бы себя комфортнее, однако, слегка кружащаяся голова прекрасно напоминала о количестве поворотов и ступенек, которые пришлось преодолеть, и, соответственно, о глубине, которая почему-то давит. Хотя, может быть, дело на самом деле в том, что теперь Нейтан словно ждёт подвоха от сентианцев и чувствует себя странно из-за этого. Посмотрите! Они всё же не потерялись! Нейтан снова слышит чужие мысли, когда они снова видят представителей, и почти цокает. Действительно, они не потерялись, какая удача! — Капитан, похоже, вы всё ещё обижены на нас. Очевидно, вас задели наши слова о близком вам существе, нам очень жаль. Нейтан почти успевает упрекнуть ещё разок, пока до него не доходит вторая половина сказанного. Что ещё значит "близкое существо"? — Простите, капитан, мы снова неправильно поняли? Вы сказали, что для вулканцев неприемлем физический контакт, и по пути мы успели наверстать упущенное, сверившись с цифровой библиотекой и уточнив, что контакт возможен для близких. Нейтан чувствует, как горит его лицо, в меньшей степени от смущения и в большей от негодования. А ещё он почти что кожей ощущает намерение Ханю начать объяснять сентианцам всё то, что он объяснял Чену во время спуска по лестнице, то есть всё о необходимости данного контакта и их по истине идеальному сочетанию возможностей. Так или иначе, если те нашли информацию об интимности прикосновений, то наверняка нашли и об особенностях вида телепатии вулканцев. Должны же они понять схему. Неужели просто издеваются? Он успевает остановить Юдзуру до того, как тот успевает даже вдохнуть побольше воздуха в грудь. — Вам не должно быть никакого дела до наших отношений, — твердо произносит Чен, — вне зависимости от степени их близости. В первую очередь вы едва не оскорбили служащего Звёздного флота и просто мирное существо, вашего гостя. Действительно, Нейтан точно так же разозлился бы, если бы подобное было сказано (или лучше — подумано?) о любом его подчинённом. — Мы ещё раз приносим свои извинения, — Чен видит их взгляды, направленные, наконец, на Юдзуру, которого большую часть времени словно игнорируют, — пройдёмте за стол, просим вас! — При всём уважении, мистер Ронил, у нас всё ещё график, — после всего этого еда является последним, чего хочется Нейтану. — Конечно, мистер Чен, мы сейчас вернёмся со всем необходимым для этого. Но, просим вас, присядьте хотя бы для удобства! Нейтан остаётся стоять на месте, а Юдзуру рядом точно так же не делает ни малейшего движения в сторону стола. Сентианцы, на вид, вообще никак на игнорирование не реагируют, только мысленно бубнят что-то неразборчивое и уходят к небольшому проходу в конце комнаты, скрываясь в соседнем помещении. — Нам ведь необязательно оставаться тут, да? — сглатывая, спрашивает Нейтан. — Мы сможем уйти после подписания договора, капитан. Чен не успевает ничего ответить, потому что члены правительства планеты снова появляются в комнате, возвращаясь к ним с планшетами. Рука Юдзуру на секунду сжимает руку Нейтана почти до боли сильно, а потом вдруг отпускает. Капитан недоуменно смотрит на первого помощника, когда его ладони становится нестерпимо холодно без контакта. Конечно, ему же нужно будет оставить подпись. Он всё понимает. — Вот договор, согласованный обеими сторонами, капитан. Оставьте вашу подпись, чтобы мы оставили наши, — с широкой улыбкой мистер Ронил передаёт Чену планшет, в котором тот тут же оставляет свою подпись, быстро пробежавшись глазами по документу, передает планшет обратно и сразу же тянется рукой к руке мистера Ханю, цепляясь за его пальцы, как за какое-то спасение. Двое из представителей так же подписывают договор, а Нейтан разбирает в неразборчивом бормотании насмешливое "они продолжают держаться за руки!". — Всё готово! Мы рады, что отношения между вашей Федерацией и нами остаются дружественными и крепкими! Кстати, о крепком. Может быть, теперь вы захотите присоединиться к нашему столу? У нас есть знакомые вам блюда и напитки, вот, посмотрите, — саурианский бренди! Представители начинают галдеть всеми возможными для них способами и размахивать руками, показывая на богатый стол, а у Нейтана начинает трещать голова от невозможности уйти от всего этого. — Нет, мистер Ронил, нам уже пора, — отрезает Чен и начинает пятиться назад, утягивая за собой своего первого помощника. — Но позвольте хотя бы проводить вас, вы ведь можете потеряться! — Мы справимся, до свидания— одновременно и вплоть до интонации одинаково отвечают Чен и Ханю, переглядываются, разворачиваются и почти бегом направляются к выходу из комнаты, игнорируя ответное прощание позади. Им наверняка попадёт потом от командования за недостаточное проявление вежливости при заключении нового договора, но какая разница? Когда они бегут вверх по всё той же ужасной лестнице, с каждым шагом перескакивая через несколько ступеней, Нейтан всё-таки уточняет с нервным смехом. — Пожалуйста, скажи, что помнишь дорогу назад. Юдзуру не отвечает словами, просто с ощутимой уверенностью сжимая ладонь Нейтана сильнее.

***

Нейтан лежит в своей кровати, просматривая фото, которые всё-таки успел сделать на планете, пока они с неё сбегали. И почему вообще сентианцы решили жить под землёй, когда поверхность их планеты так красива? Чтобы сохранить её? Или просто не замечая всего вокруг? Небо даже на снимках такое прекрасное своей яркостью и узором облаков, что ему хочется плакать. Он помнит, как сделал эти кадры, уже стоя на платформе перед тем, как связаться с кораблём, чтобы их подняли. Это было не очень удобно, ведь в распоряжении была только одна рука. Да, даже вне необходимости связи для ментального контакта руки Нейтан и Юдзуру разъединили только в последний момент перед подъёмом. С огромным нежеланием. Нейтан прикрепляет несколько фото к отчёту, откладывает планшет, переворачивается на спину и глупо смотрит на свою собственную руку, которой вдруг так сильно не хватает ощущения чужой кожи. Пожалуй, единственный приятный момент из всей высадки — это присутствие Ханю. Чен не может перестать думать о том, как сильно скучает по нему рядом после рабочих смен, тем более сейчас, когда он дорабатывал все рапорты в каюте, а не на мостике, как подсказал ему делать вулканец. Они провели рядом так много времени сегодня, включая и время на планете, и время в мед отсеке, (потому что голова Нейтана разболелась ненормально сильно, а Юдзуру, конечно, пошёл с ним за компанию), и время на мостике, что можно было бы устать от общения, но нет. Нейтан тянется снова к планшету до того, как осознаёт это. Пальцы сами переходят в раздел сообщений, затем — в один определенный чат и нажимают на аудиовызов. Проходит несколько тихих гудков. — Капитан Чен, слушаю вас, — звучит голос Юдзуру из динамика, и лицо Нейтана тут же расплывается в улыбке. — Привет, Юдзуру, — тихо отвечает он. Это ведь не общий канал, никто не подслушано их разговор, так к чему же эти обращения? — Да, привет снова, Нейтан, — после паузы отвечает вулканец, и Нейтан представляет, как тот переключается со своего официального режима на дружеский. Специально для него, — как ты себя чувствуешь? — Всё супер, — не врёт Чен, — Стефан сказал, что у меня просто мозг перегрелся от волн сентианцев, поэтому мне нужно отдохнуть. Попросил написать ему снова через час. — Я помню, Нейтан. Точно, он же тоже был там. Нейтан смеётся над самим собой, а потом смеётся, когда вспоминает выражение лица доктора, когда тот увидел их вдвоём, как родителя с ребёнком или старую женатую пару. — А, ну, да. Извини. — Тебе нельзя покидать твою каюту? — вдруг спрашивает Юдзуру, и Нейтан хлопает глазами в потолок. — Стефан этого не говорил, вроде? — уточняет Нейтан, а Юдзуру в ответ издаёт звук, выражающий подтверждение, — и он ничего больше не писал мне пока, но, наверное, это подразумевалось? Юдзуру молчит и заставляет Нейтана потерять нить их диалога. Почему Ханю спросил о деталях разговора, при котором сам присутствовал? Забыть не мог, а нелогичность — не про него. Значит, к чему-то клонит, намекает на что-то. — Может быть, придёшь ко мне? Или я могу прийти, — тихо предлагает Юдзуру со странной интонацией в голосе. Лицо Нейтана в одно мгновение становится ужасно горячим. Это предложение такое типичное для них, они постоянно приходят друг к другу, чтобы поговорить, в этом нет абсолютно ничего необычного. Но, как говорят, если весь день отталкивать свои мысли, потом, как только вы проявите слабость и незанятость, они нападут на вас с новой силой. Напряжение Нейтана вовсе не покинуло его, лишь затаившись, выжидая момент, когда все новые впечатления можно было бы добавить в самый компрометирующий контекст и ещё напомнить о всех старых мыслях и, конечно, снах. Нейтан не надеялся, что забудет это, он просто не думал, что вспомнит об этом так быстро, после такого тяжёлого дня, да ещё и во время разговора с Юдзуру. Он представляет, что Юдзуру уже рядом с ним, как и на протяжении всей смены, и ему достаточно сделать лишь небольшое движение, чтобы коснуться снова его руки. — Нейтан? Нейтан слышит голос из динамика, напоминающий о том, что он не дал ответ на предложение. Он трясёт головой. Ему надо или успокоиться и перестать сводить всё к этой теме и просто пойти поговорить, как обычно, о дне, пожаловаться и посмеяться, или собраться с мыслями и со всей решимостью, наконец, перестать скрывать то, что так сильно не даёт ему покоя. Просто честно поговорить. Он ведь всё равно ещё не заснёт, да и ещё нужно будет их врачу написать, что всё в порядке, так что разговор по душам с Юдзуру не станет лишним, никогда не бывает. Вне зависимости от его темы. — Я приду к тебе, Юдзуру.