Куда не ступала нога человека

***

Руки и лицо Нейтана липкие, а щеки красные, горящие. — Ещё? Юдзуру перед ним сияет тёмными и хитрыми вулканскими глазами. Нейтану точно не надо ещё. Он чувствует себя переполненным. — Да, — всё равно отвечает он, чувствуя, что пожалеет об этом, но ведь это будет потом, — давай.

***

Почти триста шестьдесят пять дней в бескрайнем космосе — много или мало? Много, если считать по скучшейшим часам смен, тянущимся словно вечность каждая, однообразным будням, которые могут надоесть даже самым заядлым поклонникам космической "эстетики" и бесконечным рапортам. Ужасно много, если смотреть в иллюминатор и видеть холод и мрак сияющей черноты неизвестности и думать "и столько впереди терпеть ещё три раза". Мало, если считать по высадкам, опасным и захватывающим, по общению с коллегами, которые давно уже стали друзьями, и нескончаемому потоку шуток, понятных лишь вам. Ужасно мало, если смотреть в иллюминатор и видеть ослепляющую красоту скоплений и галактик, манящих к открытиям, и думать "неужели прошёл целый год, почему время так летит?". А время и правда летит, как минимум, на пятом варпе по ощущениям, и Нейтан Чен определенно считает, что такое количество дней ну никак не могло пройти так быстро. Во время его первой миссии всё прошло, едва успев начаться, но здесь всё иначе. Здесь этот год — лишь четверть всех приключений, которые ждут впереди экипаж корабля Nemesis. Удивительно, как пролетая сквозь пространство и время, теряя ощущение течения дней и подстраиваясь под изменения дат в связи с перелётами, весь человеческий экипаж разом при приближении отметки в триста шестьдесят пять дней по внутреннему корабельному отсчёту начал чувствовать острую необходимость в празднике. И не каком-то, ведь вечеринок в принципе вполне хватает, а в очень даже конкретном празднике — том самом, во время которого верится в чудо и хочется жгучих от специй пряников, елового аромата и тепла. Новый год — всего лишь рубеж, уникальный на каждой планете, всего лишь полный оборот вокруг местного Солнца, а землянам иррационально хочется вкусных конфет и волшебных огоньков. Как будто тех, что за бортом мало. Мало ведь! Всего мало! Не было никакого общего решения, по которому определилась необходимость в праздновании, просто незаметной сетью по коллективу расползлись вязаные носки и свитеры под цвет формы и вместо неё, и и без того расслабленная атмосфера стала ещё более расслабленной, а противостоять всему этому не представлялось возможным. Да никто, собственно, и не пытался спорить и пытаться остановить праздничное мракобесие, представители других планет быстро заразились тем же настроением, и даже рациональные вулканцы почему-то не возражали: Джунхван много позволял себе улыбаться во весь рот (возможно, от него стоит спрятать шоколадные конфеты), а от первого помощника, мистера Ханю, и вовсе подозрительно пахло мандаринами. От капитана, кстати, тоже, потому что отказываться от уже почищенных кем-то другим мандаринок — страшный грех. Их общая каюта на данный напоминает ад аллергика, но Нейтан собирается и дальше выменивать что угодно на эти самые мандарины у всех пролетающих мимо торговых кораблей, потому что настоящие выращенные на базах фрукты всё равно были лучше, чем произведенные репликаторами, а выращенных ботаниками на борту просто не хватает на всех желающих. Хотя, самыми активными потребителями всё же остаются главы корабля. — Да. Давай. Нейтан продолжает соглашаться на почищенные мандарины даже тогда, когда в него уже, кажется, ничего не влезет. Но мандарины мандаринами, вечеринки вечеринками, а у приближающегося внутреннего праздника есть ещё один очень важный пункт — подарки. И это настоящая проблема. Как найти подарки на корабле, где все вещи, кроме личных, переписаны, а все новые проходят контроль? Не то чтобы он был настолько строгим, у всех ведь есть личные вещи, все приобретают что-то на торговых базах, но когда большая часть состава отправляется за покупками и вместе поднимается обратно на борт, как спрятать всё друг от друга при транспортировке? Глобально эта проблема была решена довольно просто. Было договорено, что подарки будут попадать на корабль в специальных коробках, и только глава охраны будет проверять содержимое (на безопасность — в том числе) и знать, что там внутри. Мисс Ю поклялась, что никто ни о чём не узнает, и что всё будет занесено в засекреченный список. Нейтан, как капитан, разумеется имел к нему доступ в любом случае, но пообещал себе не смотреть в него ни при каких обстоятельствах. Сюрпризы портить не хотелось, к тому же... он надеялся тоже получить подарки, он тоже любит сюрпризы! Он любит получать их, очень любит, но намного сильнее он обожает дарить. Выбрать подарки для земных товарищей не было так уж сложно, он знал, кто и что любит, кому чего не хватает для полного счастья, так что всё давно было выбрано. Сложнее было с подарком для помощника, соседа по комнате и бойфренда в одном лице. Что вообще подарить вулканцу? С Джунхваном просто — ему шоколад. Но что подарить конкретно мистеру Ханю? Что-то нужное и практичное? Всё необходимое вулканцы и так носят с собой, и Юдзуру не исключение. Что-то милое, типа игрушек? Нейтан не уверен, что это "логично", дарить Юдзуру какого-нибудь плюшевого медведя, хотя мысль заманчива. Какую-нибудь сладость, вроде шоколада? Шоколад и вулканцы являются спорным сочетанием, и для Ча это подарок из разряда "подстебать друга", но с Юдзуру немного сложнее. Конечно, он всё ещё друг, и не то чтобы Нейтану не было бы интересно посмотреть на реакцию, это определенно закончилось бы чем-нибудь... интересным. Но нет, всё это казалось не тем. Было кое-что, что не давало Нейтану покоя — уши Юдзуру. Его слух. Конечно, он был вулканцем, его уши были невероятно чувствительны, намного чувствительнее человеческих. Он мог слышать любой подозрительный треск в корабле, что помогало определить поломку, любое странное и потенциально опасное шипение на планетах, что не раз предупреждало нападения. От него так же не скрывались разговоры шёпотом за его спиной, в основном, со стороны кадетов-практикантов, но он никогда не давал об этом знать. Он не упоминал и о сложностях проживания в одной комнате с шумным человеком. Нейтан не считает себя совсем уж неряхой или кем-то чересчур громким, но он определенно был источником всяких шумов, которые не могли не раздражать вулканца. Чен видел маленькие знаки нервозности, когда Юдзуру работал ночью, а он спал. Точнее, укладывался спать или ворочался, шурша одеялом или постоянно вставая, если сон долго не шёл. Это не было часто, потому что обычно он уставал так, что сразу же вырубался, но иногда он просто не мог замереть на месте, чтобы позволить коллеге спокойно заполнять отчёты. Юдзуру никогда не скажет, что ему это мешает, даже если это и правда так. Он слишком вежлив. Нейтан обожает его за это в том числе, но ему хочется решить кажущуюся ему очевидной проблему. В один прекрасный день его осенило. Однажды капитан заметил, как его сдержанный помощник во время небольшого сбора в комнате отдыха начал стучать ногой и покачивать головой в такт тихо играющей музыке, думая, что никто этого не заметит. Нейтан заметил. Юдзуру определённо любил музыку, он сам об этом говорил, но Чен никогда не замечал его слушающим её. Может быть, вулканец не хотел тревожить коллег, не хотел тревожить Нейтана после смен? Но что если дать ему возможность отвлекаться от суеты с помощью любимых мелодий и при этом спасти от посторонних звуков? Наушники. Решение было таким простым, что Нейтан едва не подпрыгнул на собственном капитанском кресле, когда гениальная мысль пришла ему в голову. У Юдзуру не было наушников, а с ними он, возможно, смог бы найти больший комфорт за работой и просто во время отдыха. Нейтан был счастлив и надеялся, что подарок сделает Юдзуру счастливым тоже.

***

— Нафига мне тапки?! — кричит Нейтан сквозь смех, прижимая к себе плюшевые тапки в виде двух хлебных батонов. Это так бессмысленно мило, что ему хочется плакать,такой жанр рандомных подарков однозначно является его любимым. Зная этот факт о своём капитане, экипаж от души постарался, и теперь у Нейтана есть не только хлебные тапки (или тапочные хлебы? Нейтан ещё не решил), но и набор наклеек на ногти, чайник в виде лягушки, носки с обзывательствами и анатомический справочник. Последнее было от главного врача, и, разумеется, справочник был по анатомии вулканцев. Нейтан тоже не отстал и раздал товарищам будильник (он точно необходим мистеру Уно) в форме злого кота, шоколадного зайца, массажёр для ног и коробку мармелада. Подарков было ещё много, так много, что Нейтан ещё несколько часов после вечеринки будет сидеть в каюте и рассматривать вещи разной степени полезности и милоты и надеяться, что и его подарки будут радовать друзей. В тот момент, когда счётчик дней на корабле перешёл отметку в триста шестьдесят пять, со всех сторон комнаты отдыха полились крики радости, хлопки и топот ног, некоторые начали прыгать, а кто-то — обниматься. Нейтану обниматься тоже хотелось, но он стойко дотерпел до конца празднования и до возвращения в каюту, общую с тем, с кем подарками они договорились обменяться наедине. Вообще-то это была идея Ханю, и сначала это заставило Нейтана напрячься, потому что... что такое может подарить ему вулканец, что никто не должен этого видеть? Но с другой стороны, Юдзуру ведь просто мог хотеть уединения, как и многие, как и сам Нейтан часто, так что Чен быстро успокоился и согласился. Наедине — значит наедине. В их каюте тепло, даже очень, и Нейтану приходится стянуть неонового цвета свитер, который ему тоже подарили, чтобы в нём не свариться. — Убавить? — спрашивает Юдзуру у пульта управления параметрами, на что человек качает головой. — Нормально, — отвечает он и замечает, что вулканец всё-таки снижает температуру, — ну, правда нормально было! Юдзуру улыбается ему уголками губ. — Я не хочу, чтобы тебе стало слишком жарко раньше времени. Нейтан не знает, как ему это трактовать. Юдзуру, представитель расы, которая отличается тщательным подбором слов для точной передачи смысла без всяких дополнительных значений, откуда-то взял привычку выбирать слова таким образом, чтобы они как раз имели больше одного значения. Это совершенно нелогично по мнению Нейтана, щеки которого и правда загорелись. На самом деле его немного трясёт от нетерпения с того момента, как они оказались в каюте. — Я первый! — заявляет он и достает из-за кресла припрятанную заранее коробочку, — садись! Ханю слушается и садится на кровать Нейтана, пару раз по-детски качнув ногами, тут же выдав этим своё волнение. Чен передаёт ему коробку и устраивается рядом. — Открывать? — вулканец быстро моргает. — Ну, если тебе нравится закрытая коробка, то можешь и так оставить, — не удерживается Нейтан и получает шутливо-осуждающий взгляд, — открывай уже. Юдзуру кивает, тянет за ленточку, развязывая кривоватый бантик, открывает коробку. Он молча смотрит в неё несколько секунд, изучая содержимое. С каждой это секундой тишины Нейтан всё более отчётливо слышит бешеный стук своего сердца и фоновый поток не своих мыслей, которые не может разобрать. — Это наушники, — тихо объясняет он, — я подумал... ты же любишь музыку, но ты её почти не слушаешь, может быть, с ними будет удобнее делать это? Юдзуру, наконец, поворачивается к нему лицом, и Нейтан видит, как подрагивают светлые губы. Вулканец едва сдерживает улыбку. — Это в высшей степени очаровательно, Нейтан, — говорит он очень тихо и поднимает два пальца на уровень их солнечных сплетений, — спасибо. Человек отвечает на вулканский поцелуй, выдыхая. — М, — Юдзуру хмурится и наклоняет голову вбок, — есть ли ещё какая-то причина, по которой ты подарил мне именно наушники? — Ты обещал не читать мои мысли, эй, — вразрез с этими словами Чен хватает всю ладонь Ханю, переплетая их пальцы крепче, вместо того, чтобы лишить вулканца возможности использовать телепатию. — Нейтан, ты очень громко думаешь, — со сдержанной усмешкой оправдывается Юдзуру, — и ты не ответил на мой вопрос. Нейтан закатывает глаза и вздыхает. — Ладно, — сдаётся, — мне показалось, что тебя могут раздражать или отвлекать определенные звуки, и я подумал, что наушники могут с этим помочь. Например, ты мог бы использовать их ночью, когда работаешь, чтобы не слышать меня. Выгнутые брови тут же взлетают вверх. — Ты думаешь, что мешаешь мне? Чен моргает. — Разве нет? — Не настолько, насколько ты, похоже, думал, — медленно отвечает Ханю, — я думал, что это я доставляю неудобства, когда работаю ночью и не даю тебе этим заснуть. Нейтан давится воздухом, а потом — смехом. Он с хрипом бьётся головой о плечо Юдзуру. — Мы идеальная пара, разве нет? — вырывается у него. — Определённо, — соглашается вулканец, — думаю, мой подарок тебе понравится. Первая его часть похожа на твой. "Первая часть? Подарок из двух частей?", — Нейтан ёрзает на кровати, когда Юдзуру встаёт и отходит куда-то за спину. Спустя минуту Нейтану уже хочется обернуться и посмотреть, но его останавливают. — Закрой, пожалуйста, глаза, — просит вулканец, и Чен остаётся на месте. Глаза, как и попросили, тоже закрывает. Почти сразу же после этого он чувствует руки на плечах и вздрагивает от неожиданности. Он слышит звук, который идентифицирует как тихий смех или попытку его сдержать, вроде потока воздуха, который резко выдохнули. Руки пропадают с плеч, но быстро возвращаются, правда, не на прежнее место. На голову Нейтана надевается какая-то вещь, очень мягкая и почти пушистая, как повязка для волос, но она остаётся на глазах. — Это маска для сна, — тихо-тихо, почти шепотом звучит прямо над левым ухом, и Нейтан снова вздрагивает, — так тебе не будет мешать свет от моей лампы ночью. Вторая часть звучит уже с правой стороны, и по затылку начинают бегать мурашки. Это странно, но приятно. Нейтану вдруг кажется, что без возможности видеть его уши стали чувствительнее. Он прочищает горло. — Это очень мило, — он и правда считает это милым. Тот факт, что Юдзуру всё это время тоже переживал, что мешает, заставляет Чена упасть в яму умиления без шансов вылезти в адекватное состояние. Они оба думали, что бесят друг друга! И это не было так! Он тянется руками к маске, чтобы снять её, смотреть на Юдзуру и, наконец, крепко обнять его. Но его руки осторожно и ласково ловят за запястья, останавливают. — Это не весь подарок, Нейтан. Пока оставь маску. Нейтан внутренне кричит. Он уверен, что мелькающие в голове мысли совершенно неуместны в данной ситуации, пока они дарят друг другу вместе милые штуки, но он же не может просто перестать думать... Юдзуру удерживает его запястья некоторое время. Подслушивает, конечно же, чтобы потом использовать мысли Нейтана "против" него же. Затем он снова отходит за спину Чена, а тот напрягает слух, как только может. Он слышит открывающуюся дверь встроенного шкафа, слышит скрип картона и затем — шаги. Нейтан понимает, что Юдзуру обходит кровать и встаёт напротив него. Он не понимает, насколько близко, пока не чувствует, как соприкасаются их колени. — Вытяни руки вперёд, но не сильно, — просит мягкий голос, и Нейтан выполняет, чувствуя слабость в конечностях от волнения. Практически сразу он ощущает вес сначала на руках, потом на коленях. Это что-то прохладное и гладкое. Деревянное? Нейтан сжимает пальцы, и его сердце заходится, когда он понимает, что это такое. Юдзуру аккуратно сдвигает маску с его глаз на лоб. Человек смотрит на вулканца, быстро моргая. Может быть, чтобы заново адаптироваться к свету. Может быть, чтобы не заплакать. Он опускает взгляд, чтобы увидеть подарок. — Гитара. Голос срывается, и получается какой-то хрип. — Тебе нравится? Нейтан снова поднимает голову и непонимающе смотрит на вулканца. Как на дурака, если честно, смотрит, и выдаёт громкое и односложное, но очень искреннее: — Да! Человек аккуратно перемещает гитару на кровать, встаёт на ноги и, наконец, делает то, о чём думал почти весь праздник — крепко прижимается к Юдзуру, сжимает его в объятиях. — Температура твоего тела повысилась, — сообщает вулканец, отвечая на объятия, — как всегда бывает из-за сильных эмоций. Нейтану и правда стало так жарко, словно он и не снимал свитер, словно он всё ещё в двух, как минимум. Он поднимает руку, чтобы потрогать свою же горящую щёку. — Спасибо, — просто говорит он. — И тебе спасибо, Нейтан. Чен хихикает. — Ты спасибо уже говорил, — напоминает, — кстати, давай попробуй наушники. У них разная степень подавления шума и громкость отдельных звуков регулируется, если музыку слушать! Нейтан берет коробку с наушниками, доставая их. — Можно? — спрашивает он. Щёки вулканца слегка зеленеют, и тот кивает, давая разрешение на прикосновение к ушам. Нейтан осторожно вкладывает наушники, но, не выдерживая, проводит подушечками пальцев по острым концам ушей, прежде чем опустить руки. "Нейтан!" в голове звучит несколько протестующе, но, на самом деле, совсем не недовольно. — Прикосновением можно переключать подавление и регулировать громкость, — объясняет Чен, — можно управлять с планшета, оттуда же подключить музыку. Юдзуру кивает и нажимает на выступающие части наушников. Потом он нажимает ещё раз. Нейтан знает, что теперь Юдзуру не должен слышать его. — Эй, милашка, — говорит он, не сдерживая улыбку. Вулканец хмурится, следя за движением губ человека, чтобы понять. — Я не уверен, но, кажется, ты назвал меня милашкой. Чен показывает большой палец. Потом он говорит ещё кое-что. То, что сказал за сегодня уже раз двести точно. Юдзуру снова понимает. — "С новым годом"? От улыбки у Нейтана уже болит лицо. Зеленоватые щеки Юдзуру такие прекрасные, а от мыслей о подарках, сделанных и полученных, снова быстро бьётся сердце. Чен подаётся вперёд. Ему срочно нужно поцеловать своего вулканца по-человечески. Но тот вдруг мягко останавливает его, только чтобы улыбнуться в ответ, напоследок, перед тем, как опустить пушистую маску, кажется, жёлтого цвета, обратно на глаза Чена и... ... конечно же, поцеловать.