🌶|•IN THE MIDDLE OF THE NIGHT•|🔥

Рекомендуется к прослушиванию: Elley Duhe - In The Middle Of The Night Бессонница грозилась свести Гарри с ума. Это был далеко не первый случай, когда он просыпался посреди ночи в холодном, липком поту от своих самых тёмных, жутких и непроходимых кошмаров. И даже не сотый... Как оказалось, победа над самым опасным волшебником столетия сопровождалась не только пожизненным Орденом Мерлина первой степени, безграничной благодарностью мирных жителей магической Британии, особенно маглорожденных, восторженными взглядами, преследовавшими неестественно прямую спину Поттера на улицах, и онемевшими от бесконечных рукопожатий пальцами на правой руке, но и навязчивыми до тошноты, кровавыми и мучительно страшными снами. Да, новоиспечённый герой смог спасти многих от незавидной участи пополнить ряды Пожирателей смерти или же пойти им же на растерзанье и потеху, но вот своё право на мирный сон после войны не сберёг. По ночам к Мальчику-который-снова-выжил-и-не-мог-спокойно-спать наведывались покойники, трагически погибшие в битве за Хогвартс или внезапно почившие до неё, а также просто безликие жертвы, до смерти истерзанные Круцио в лабиринтоподобных подвалах Малфой-мэнора. Иногда по очереди, а порой, вот как сегодня, все вместе. Образы умерших товарищей и знакомые до боли в сердце лица волшебников и волшебниц вырастали из мрачных теней, взывая к Гарри так отчаянно и громко, что он тут же пробуждался и терял всякую надежду на то, что сможет снова когда-либо уснуть. Благо, его кровать находилась под защитой мощнейших заглушающих чар, иначе Рон и Невилл давно бы проводили друга прямиком в кабинет Снейпа под персональным конвоем. Именно острое нежелание обращаться к директору за чудодейственным снотворным зельем вынудило Гарри достичь превосходного мастерства в накладывании заклинаний на полог. Порой он даже испытывал мимолётное чувство сожаления, ведь никто не мог оценить по достоинству его новообретённые навыки. Абсурдность ситуации завершалась невесёлыми мыслями по поводу ожившего балдахина, гаркающего: «Поттер, Вы – идиот!». А вот задумываться, почему это вдруг кусок ткани, напичканный чрезмерным количеством магии, выражается в его голове слишком знакомым бархатным голосом, юному волшебнику совсем не хотелось. Тяжело вздохнув и поёжившись от пропитавшейся насквозь его же потом футболки, Гарри повернулся на бок и уставился пустыми, почти выцветшими глазами в стену. Непослушная ткань липла к спине, неприятно холодила кожу и тем самым запускала непроизвольный мыслительный процесс на тему того, а как же он умудрился докатиться до такой бесславной жизни?! Многое изменилось после смерти Волдеморта, в том числе и отношение Снейпа к нему. Однако Поттер ни за какие галлеоны не смог бы объяснить самому себе, почему так долго тянул с такой простой на первый взгляд просьбой, как приготовление парочки пузырьков с зельем сна без сновидений, и продолжал избегать встреч с новым директором Хогвартса. Липкая футболка навевала ещё более безрадостные мысли. Например о том, что он может довольно быстро подхватить простуду от юркого сквозняка, которым после восстановления обзавелась башня Гриффиндора, поэтому Гарри стянул её и зло отшвырнул куда-то в угол. Для «полного счастья» ему не хватало только, чтобы зоркая Гермиона на завтраке сочла его лёгкий насморк за угрозу вселенского масштаба и отправила горе-героя в больничное крыло к Поппи на профилактическое лечение, которое, в конечном итоге, вылилось бы в попадание Поттера в ОД. Отряд Дозозависимых, именно так семикурсники в шутку прозвали особый список Северуса Снейпа, в котором мужчина лично вёл строгий и бескомпромиссный учёт всех несчастных и выделяемых им зелий, а также следил за тем, чтобы ни одно из них не вызвало привыкания, легко перерастающего в зависимость. Эта бредовая на первый взгляд тенденция поголовно косила выживших после войны студентов старших курсов, совсем неожиданно подсевших на снотворное и успокоительное. Попечительский совет чуть ли не довёл бывшего первоклассного шпиона Тёмного лорда до нервного срыва своими бесконечными жалобами на сонливость и невнимательность несчастных отпрысков, после чего в Хогвартсе и появилась новая версия старой аббревиатуры. Конечно, Поттеру могло в очередной раз небывало повезти, ведь Поппи, простившая Снейпу абсолютно всё взамен на пополнение кладовой запасами зелий до отказа, взяла часть нагрузки на себя. Но эту лотерею ещё нужно было выиграть, а с везением у Гарри наблюдались явные проблемы, если оценивать всю его недолгую жизнь в волшебном мире, а не единичные дары госпожи Удачи. К горлу гриффиндорца подступала тошнота от одной только мысли о том, что он должен будет каждый вечер лично подниматься в кабинет директора, упорно игнорировать портрет встревоженного его состоянием Дамблдора, сохранившего уникальную способность внимательно наблюдать за всем происходящим в Хогвартсе своими пронзительно голубыми глазами, отчитываться о качестве сна, самочувствии, любых отклонениях от нормы и гадать не хуже Трелони, применят ли к нему легилименцию или всё же поверят на слово и отпустят с новой порцией свежесваренной спасительной жидкости на все четыре стороны. И всё бы ничего, если бы не чёртов Снейп с его смертоносным: «Мистер Поттер, я думаю, мы поняли друг друга и больше не будем возвращаться к этому бессмысленному и неприятному для нас обоих разговору». Наверное, впервые в жизни слова, произнесённые холодным, почти безразличным тоном на двадцать седьмой день пробуждения от длительной магической комы, так долго эхом раздавались в черепной коробке Гарри, то успокаивая его, то терзая сознание ещё больше бессонными ночами. Юный волшебник с того памятного дня поклялся самому себе в трёх заветных НЕ: - ни в коем случае НЕ перечить бывшему декану Слизерина; - взяться наконец за учёбу, чтобы НЕ вызывать раздражение и гнев у волшебника, которому он обязан собственной жизнью; - ни при каких обстоятельствах НЕ давать лишнего повода для встреч с новым директором Хогвартса, чтобы, упаси Мерлин, гениальному во всех смыслах Северусу Тобиасу Снейпу не пришлось больше положенного терпеть отвратное общество Гарри Джеймса, мать его Лили, Поттера. На месте Лили подчеркнуть трижды. Нет, четырежды! Для надёжности. Гарри мог поклясться трагически почившей жабой Невилла, что всё шло по чётко оговоренному с самим собой плану. Ровно пять месяцев, три недели и один день. Или же ему померещилось, что измученное безумными кошмарами сознание всё ещё было способно ориентироваться в пространстве?! Даже если и так, то это было очень-очень-очень давно. В те счастливые деньки, когда гриффиндорец умудрялся высыпаться и приходить на занятия бодрым и полным сил. Теперь же покой ему казался сладким миражом. Единственное, что Поттер знал наверняка, беспокойно ворочаясь в медленно остывающей кровати, так это то, что дальше так продолжаться не могло. Настало время претворить в жизнь самый безумный его план. А именно – обчистить Северуса Снейпа! Парень долгое время уговаривал своё второе «я», что это только звучит ужасно, а по факту является всего лишь маленькой шалостью, не более. Для дела ему требовался актуальный пароль к кабинету директора, который он успел подслушать, мантия невидимости, карта мародёров и чуточка везения. Как никогда пригодился бы Феликс Фелицис, но приготовить столь сложное зелье без полезных подсказок Принца-Полукровки Гарри, увы, не смог бы. Идея попросить об этом лучшую подругу тоже отпала сама собой. Хватало и того, что теперь-то Снейп был в курсе, кто на самом деле стащил у него из кладовой рог двурога и шкуру бумсланга. От этих мыслей на Поттера напал истерический смешок, который сопровождал его на протяжении всего времени, пока он тихо одевался и крадучись выбирался из-под полога, чтобы никого не разбудить по соседству. Залипнув взглядом на карте и убедившись, что Снейп находится в своей спальне, гриффиндорец чуть не навернулся на мокрой футболке и не растянулся на полу. Он тут же замер на месте, прислушиваясь к размеренному храпу Рона, и продолжил претворять в жизнь свой безрассудный план только тогда, когда убедился, что никого не разбудил своей неуклюжей поступью. На то, чтобы вытянуть из сундука мантию-невидимку и покинуть родные стены башни Гриффиндора, у него ушло не более пяти минут. А на лёгкую пробежку до кабинета директора по пустынным коридорам - ещё меньше. Каменная горгулья с лёгкостью пропустила Гарри на винтовую лестницу. В этом не было ничего удивительного, учитывая то количество магии, которое он лично потратил на охранные чары в процессе восстановления Хогвартса. Теперь каждый уголок волшебного замка чуть ли не подмигивал новообретённому герою и защитнику многовековых стен. Больше всего Поттер боялся, что шум от движения лестницы разбудит Снейпа, который, наверняка, чутко спал даже в мирное время. Но, кажется, капелька зелья удачи сохранилась в его ядрёном составе крови, ведь когда он оказался в кабинете, директор не вылетел ему навстречу с гневной тирадой. И только тогда гриффиндорец позволил сделать себе временную передышку, без удивления обнаружив, что почти не дышал и ничего не слышал за диким гулом, издаваемым его лживым, подлым и трусливым сердцем. Да-да, самым что ни на есть трусливым. В критический момент память решила подбросить Гарри не самое приятное воспоминание о том, как он стоял всего лишь в нескольких метрах от хижины Хагрида и кричал Снейпу в спину: «Трус». С беззвучным возгласом: - Ну и кто тут теперь трус, профессор?! – он заозирался по сторонам в поисках кладовой, которая наверняка была хорошенько замаскирована и спрятана от чужих глаз. Гарри успешно обогнул портрет с мирно спящим Дамблдором и даже не наткнулся ни разу на какой-нибудь древний антиквариат времён Морганы, когда тихий, еле различимый шёпот донёсся до него из соседней комнаты. Целая минута ушла у Поттера на то, чтобы осознать, что ранее скрытое от него помещение являлось ничем другим, как спальней директора Хогвартса. Ухудшал ситуацию мягкий, приглушённый свет, который причудливым зигзагом ложился на пол от края приоткрытой двери. Холодок пробежался по телу застывшего на месте гриффиндорца. Прислушавшись к еле слышному разговору, Гарри понял, что Снейп не спал. Он узнал бы его голос из тысячи других, даже если бы вдруг оглох или потерял ухо, как Джордж. Более того, директор был не один в столь поздний час! Что ж, Поттер поминал своё фантастическое везение многоэтажной и непечатной руганью в своей кровати часом ранее, так почему бы сейчас не воспользоваться ёмким словечком, но про себя, и не начать пятиться к выходу, например?! Видит Мерлин, он так и сделал, пока на полпути его не догнал непроизвольно протяжный и отчаянно сладкий стон удовольствия. Перед глазами тут же всплыли позабытые воспоминания одного из самых весёлых и смелых вечеров семикурсников: - Ты спятил! Снейп не может быть геем! Да он… Он же герой! - задыхаясь, вещал на всю комнату изрядно захмелевший Дин Томас, безуспешно пытавшийся что-либо доказать Финнигану, спрятавшему свою всезнающую улыбку в изгибе локтя. Симус в тот вечер тоже знатно налакался огневиски. Не удержав голову в вертикальном положении, юный волшебник с ювелирной осторожностью уложил её на свою руку и пробормотал в ответ: - Много ты знаешь о таких, как Снейп?! Возмущением, взыгравшим на лице Дина, можно было поднимать десятибалльные штормовые волны в океане. - Да в нём мужественности побольше будет, чем в нашем Гарри! Без обид, друг! – добавил Томас, махнув рукой в сторону Поттера, которому ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и дать понять, что спорить с этим утверждением он уж точно не станет. После всего того, что слизеринский гад для него сделал, он заслуживал считаться самым смелым, самым храбрым, самым мужвест… Нет, мувежест… К сожалению, от большого количества выпитого, Гарри не смог выговорить это слово полностью даже в своей голове. - Чтобы кому-то доверить свой зад, нужно иметь толику мужественности, - парировал со смешком Финниган, отмахиваясь от чересчур воодушевленного Томаса, кружившего вокруг него коршуном и вызывавшего этим действием приступ непрошенной тошноты. - Да ну тбя! – икнул Дин и повалился в кресло, в котором уютно устроилась Парвати. Девушка тут же возмутилась, попытавшись спихнуть с себя тяжеленное тело вымахавшего не по годам Томаса, отчего почти никто не услышал Гермиону, мягко упрекнувшую всю их компанию, взбудораженную нескромными рассуждениями: - Мальчишки такие мальчишки. - Не согласен! – возразил Рон, являясь, наверное, единственным в комнате, кто внимал каждому её слову. – Этот вопрос волнует не только нас! Джинни тоже пару раз высказывалась на этот счёт! - Эй! - воскликнула рыжая бестия. – Даже не вздумай приплетать меня в этот бессмысленный спор, братец. - Почему это он бессмысленный? - А потому, - Джинни лихо щёлкнула Рона по носу сведёнными вместе пальцами и прощебетала. – Что никто и никогда не узнает, кого на самом деле предпочитает видеть в постели профессор Снейп: волшебников или волшебниц. - Директор, - это было первое слово Гарри за вечер, которое он произнёс без ошибок после того, как они решили скоротать вечер за четырьмя бутылочками Огденского на восьмерых. - Не важно, - младшая Уизли ухватилась за свой длинный локон и принялась накручивать его на указательный палец, подмигивая Поттеру. – Думаю, его вкусы специфичны и хорошо охраняемы от любопытных носов. - Спорим, - голова Симуса взлетела вверх с подозрительно быстрой скоростью для захмелевшего волшебника. – Гарри узнает его секрет в течение недели, если захочет. - Ну почему всегда я? – попытался возмутиться Поттер, уже заранее зная ответ. - Хватит строить из себя обычного волшебника! Ты – Избранный! И все тайны для тебя становятся явью по мановению бузинной палочки! Дружный хохот и слова одобрения посыпались на перебравшую голову Гарри со всех сторон. Он хотел что-либо возразить, но вовремя остановил себя, осознав, что на утро никто и не вспомнит об их детском лепете, по неосторожности оброненном в пьяном угаре. И он был чертовски прав! На следующий день большую часть семикурсников Гриффиндора мучили вполне себе обыденные вопросы наподобие тех, где же им раздобыть антипохмельное зелье не получив при этом строжайший выговор, и данный инцидент навсегда остался позабытым всеми. Кроме Поттера, конечно! Он бы тоже не вспомнил о споре Дина и Симуса, если бы прямо сейчас не стоял в центре кабинета директора и не слышал тихие стоны, томные вздохи и бархатную одобряющую хрипотцу, доносившуюся из соседней комнаты. Гриффиндорец знал, что завтра его будут терзать муки совести за то, что он собирался сделать. Поттер понимал, что его маленькая затея позаимствовать парочку флаконов с кисло-сладким зельем, может дорого ему обойтись. И что наказание рано или поздно настигнет его. А за то, что он всего лишь немного приоткроет дверь и лично убедится в том, что Финниган был прав, и вовсе будет гореть в аду на пару с Тёмным лордом. Но парень уже всё для себя решил, и ноги сами понесли его по неверной дорожке. Одним глазком, и сразу же на выход, успокаивал он предательски громко стучавшее сердце! Гарри знал, что никому не расскажет о том, что увидит по ту сторону двери даже под прицелом Авады. Не хватало ещё, чтобы Симус растрепал об ориентации директора всей школе! Но к тому, что его ожидало, Поттера жизнь уж точно не готовила. Первым, что попалось ему на глаза, когда он осторожно толкнул дверь вперёд, это поджарые ягодицы Снейпа, которые в бешеном темпе вколачивались в узкие и не менее подтянутые бёдра парня, руки и ноги которого были натянуты и зафиксированы верёвками в форме звезды. Колени партнёра уже давно разъехались бы от такой лавины страсти, обрушившейся на его хрупкие на первый взгляд плечи, если бы не крепкие ладони директора, удерживавшие его за щиколотки в удобной позиции и прижимавшие влажное от пота тело к своему так, чтобы они слились воедино. Звук не сразу достиг ушей Гарри, потрясённо замершего взглядом на длинных волосах цвета каменноугольной смолы, вольно гулявших по плечам мужчины, облизывавших его лопатки при каждом движении гибкого, стройного тела и прикрывавших собой лицо принимающего партнёра. - Скажи это, - яростный рык Снейпа заставил гриффиндорца вздрогнуть и тем самым запустил по венам где-то явно затерявшийся инстинкт самосохранения. На Поттера ливнем обрушилось осознание того, что несмотря на слишком увлечённую друг другом парочку, которая никого и ничего не замечала вокруг, бесконечно стоять и наглым образом глазеть на акт любви, непредназначенный для его глаз и больше походивший на танец диких зверей, нельзя. Он уже почти развернулся в сторону выхода, когда слишком знакомый ему голос в буквальном смысле пригвоздил его к полу. - Умоляю, сэр, мне так нужно… Аааргх… Гарри вдруг вспомнилось, как тётя Петунья каждый раз, когда он начинал пустые попытки оправдать одну из очередных безнадёжных ситуаций своей прошлой магловской жизни со слов «Кажется…», зло перебивала его, цедя: «Когда кажется, креститься надо». Поттер был волшебником и в человеческих богов не верил. Честно признаться, он и в существовании прародителей магии сомневался, свято и по-детски веря, что магия была всегда, как солнце на небе. Но когда он своими ушами услышал, как парень, которого так самозабвенно трахал в данную минуту директор Хогвартса, умоляя дать ему кончить голосом, как две капли воды схожим с собственным, разум невольно выдал: - Какого Мерлина тут происходит? Гриффиндорец так и не смог понять, выдал ли он своё присутствие несдержанным удивлением, или же оно потонуло в обоюдном оргазме неуслышанным, потому что то, что он увидел следующим, повергло его в самый настоящий шок и ужас. Откинув голову на плечо Северуса Снейпа в попытке глотнуть спасительный воздух после феерического завершения самого бешеного полового акта в истории волшебного мира, на коленях стояла его точная копия и смотрела прямо сквозь него.