🌶|•IN THE MIDDLE OF THE NIGHT•|🔥

Рекомендуется к прослушиванию: David Kushner — Daylight Каким-то шестым чувством он знал, что встретиться с Малфоем грядущей ночью ему не суждено. Можно было списать это тайное знание на развившуюся в процессе поиска крестражей интуицию или же просто несчастливую случайность. Поттер так торопился в Выручай-комнату, что опрометчиво попался в одну из ловушек Филча, расставленных по углам почти каждого коридора. Наверняка старый хрыч сделал это с подачи их «великодушного» директора, который уж точно не собирался облегчать старшим курсам жизнь после войны. Снейп, кажется, обзавёлся целью улучшить дисциплину Хогвартса до небывалых высот. И именно Гарри собственной персоной, а не двойник, стал бы его главным гостем этой ночью, если бы старый сквиб вдруг не проявил к Избранному неожиданную симпатию, скрепя сердце пробурчав: — Мистер Поттер, мы все обязаны Вам за мирную жизнь в стенах родного замка, но гулять после отбоя нельзя даже Вам. А затем подтолкнул его в спину и недобро усмехнулся: — Я провожу Вас в Вашу спальню, чтобы не заблудились по дороге. Гарри хотелось выть на луну от отчаяния, но уговорить неприступного Филча отпустить его так и не получилось. Поэтому не удивительно, что на следующем занятии Хорёк метал громы и молнии. На сдвоенном зельеварении, на котором гриффиндорец и без того чувствовал себя не в своей тарелке, ведь так и не нашёл времени, чтобы извиниться перед Слизнортом, упрямо игнорировавшим его котёл на протяжении всего занятия и ловко обходившим стороной, Малфой тыкнул больно пальцем в плечо, привлекая к своей донельзя возмущённой персоне внимание, и, окинув гневным взглядом, прошипел змеёй: — Какого лешего ты творишь? Гриффиндорец не менее зло вернул ответ: — Филч выследил меня. — Ты точно волшебник, Лошарри? — Слизеринский принц и дальше продолжал бы глумиться, если бы на горизонте не замаячил профессор. Они оба пригнули головы, делая вид, что очень заинтересованы тем, что происходит в их котлах, когда Гораций проплыл рядом, а как только тучное тело, облизывая собой края столов, удалилось на безопасное расстояние, Драко ультимативно заявил: — Сегодня в полночь, Поттер. И научись уже накладывать чары отвлечения внимания. Тоже мне Избранный, — последнее предложение он почти выплюнул, чем заставил гриффиндорца закатить глаза, осознавая, что легко с Малфоем уж точно не будет. — И не смей ничего рассказывать зазнайке и рыжему недоразумению! Гарри ухмыльнулся, заметив, что нехотя, но слизеринский засранец всё же заменил «грязнокровку» на «зазнайку», а «нищеброда» на «рыжее недоразумение» в своей пламенной речи. Проговорив про себя: — Пошёл ты, — а через небольшую паузу сквозь зубы процедив. — Я буду, Малфой, — он вернул всё своё внимание к зелью, за считанные секунды покрывшемуся пеной, которой в рецепте уж точно не должно было быть. Испуганными зелёными глазами найдя Слизнорта в конце класса, пока ещё не обратившего внимания на приближающуюся катастрофу, Поттер взволнованно принялся искать решение новой проблемы в учебнике, значительно уступающем в детализации шедевральной книге Принца-полукровки. Ему очень не хотелось начинать разговор с Горацием по причине его очередного неудавшегося варева, а не банального «Профессор, я хотел бы извиниться перед Вами за прошлое занятие». — Кора дуба, — из-за плеча донёсся привычный манерный голос. Видя, что Гарри так и не сдвинулся с места, Малфой не на шутку разозлился: — Быстрее, идиот! Это стандартный нейтрализатор! И чему только тебя Снейп учил? — Не быть высокомерным, бессердечным и равнодушным слизеринским гадом, — хотелось буркнуть Поттеру, но он, прикусив свой резвый на колкости язык, всё же сдержался, бросая наконец в разбушевавшееся зелье нужный реагент. Ему честно хотелось поблагодарить Хорька за помощь, но тот уже отвернулся, как ни в чём не бывало делая вид, что его не волнует чужое зелье. Гриффиндорец тяжело вздохнул, остаток занятия проведя как на иголках. В конце урока он таки набрался храбрости и подошёл к Слизнорту, который явно не искал с ним встречи, принося глубочайшие извинения за своё вопиющее поведение на предыдущем занятии. Гораций поначалу выглядел мало впечатлённым его словами и даже немного насупился, очевидно лелея затаённую обиду, но после полного сожаления геройского признания: — Простите, сэр, я правда не знаю, что на меня нашло, — оттаял и даже искренне улыбнулся Гарри. Профессор грузно сел на стул, позволяя уставшему телу отдохнуть после занятия, проведённого на ногах и как будто высосавшего из него все силы. — Мой мальчик, всем нам тяжело, но тебе особенно. Эта война забрала у нас многое. Мне очень жаль, что именно на твою долю выпала столь жестокая и несправедливая роль, но ни в коем случае не думай, что ты одинок в ней. Ты всегда можешь прийти ко мне, Минерве или Северусу за помощью. Хочешь, я обсужу с ним то, что случилось здесь в прошлый раз, и мы решим, как помочь тебе? — О, нет-нет! — ладони Поттера стремительно взлетели вверх. — Не стоит тревожить директора моими глупыми поступками. Он и без этого слишком долго, ну, знаете, спасал мою задницу. Натянутая улыбка и алый румянец, едва окрасивший истончённые скулы, не смогли очаровать Горация на этот раз. — Гарри, я не держу на тебя зла и действую исключительно из лучших побуждений, поверь мне. Студенты твоего возраста выглядят пышущими и довольными жизнью, ходят на свидания в Хогсмид, выбирают карьеру, а не бросаются в глаза недосыпами, усталостью и равнодушием ко всему, что касается их будущего. Может, всё же следует запросить у Северуса индивидуальный курс из успокоительных, восстанавливающих и снотворных зелий. — Скорее, смазывающих, растягивающих и болеутоляющих, — подумал про себя гриффиндорец, давя на выдохе нервный смешок. — Обо мне уже позаботилась Гермиона, не переживайте, профессор. — О, мисс Грейнджер! Чудесная девушка! Как жаль, что она отдала своё предпочтение мистеру Уизли. — Они чудесная пара, сэр! — Поттер мастерски проигнорировал очередную провокацию от Слизнорта, намеренно оглядываясь на дверь позади себя. — Что ж, надеюсь, ты очень скоро найдёшь своё счастье! — Или оно меня, — саркастично подумал гриффиндорец, почему-то мыслями снова возвращаясь к Снейпу и Малфою. — До свидания, сэр. — До встречи, мой мальчик! И, Гарри, не забудь рассмотреть возможность сделать зельеварение своей будущей профессией. От такого предложения парень и вовсе опешил, остановившись в пол-оборота на пути к выходу. — Не смотри на меня так! У твоей матери были уникальные способности, которые передались и тебе. При должном усердии и терпении, а также при правильном наставнике, твои врождённые навыки заиграют новыми красками. Я с радостью возьму на себя наши дополнительные занятия, если ты захочешь. Поттер мысленно рассмеялся в голос. Он не знал, то ли ему благодарить Слизнорта за то, что тот не предложил ему выйти с инициативой наставничества на Снейпа, то ли ругаться благим матом. Гарри и зельеварение были такими же несовместимыми категориями, как Гермиона и лень, Рон и диета, Малфой и вежливость, Снейп и розовое. Он мог слепо следовать строгим наставлениям Принца-Полукровки, но не создавать зелья с нуля без инструкций и подсказок. Конечно же, вместо озвучивания всего этого он лишь мило улыбнулся и формально пообещал: — Хорошо, сэр, я подумаю. А после галопом помчался на следующее занятие по Прорицанию, которое прошло довольно скучно и обыденно. За это время парень успел продумать, как именно будет добираться до Выручай-комнаты, что будет говорить и каким образом поведёт себя с Малфоем. Он про себя репетировал чёртову речь, тренировал не поддающуюся контролю мимику и старался следить за пальцами, сжимавшимися в кулаки каждый раз, когда его эмоции особенно зашкаливали. Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы почувствовать себя по-настоящему готовым, когда Поттер, под покровом ночи становясь невидимым благодаря одному из даров смерти, стоял прямо перед массивной дверью в зачарованные покои и никак не мог набраться решимости, чтобы войти в неё. Малфой был внутри, он точно знал это по проявившейся ручке в форме небольшой змеи. Подавив в себе желание пнуть ни в чём не повинную дверь и поддаться низменному желанию уйти, желательно прямиком из магического мира в магловский, где его бы никто не смог найти, Гарри коснулся гладких латунных боков и с трудом проглотил накопившуюся слюну, когда одно его касание распахнуло перед ним волшебную дверь настежь. Слизеринец, нервно меривший шагами комнату до его появления, встал как вкопанный и не удержал вздох облегчения: — Ты пришёл. Поттер не нашёлся, что ответить, и лишь неуверенно пожал плечами, пряча за спиной мантию-невидимку. — Это то, о чём я думаю? — заинтересованно протянул Малфой. — Да, — он словно слышал их разговор со стороны. — А воскрешающий камень и бузинная палочка? Гарри была понятна природа любопытства Драко, и в любой другой ситуации она бы даже импонировала ему, но парень пришёл поговорить не о дарах Госпожи смерти, чёрт возьми. Поттер осмотрелся по сторонам, узнавая интерьер слизеринской гостиной, и ему стало ещё более неуютно в этой полной горьких воспоминаний комнате, принявшей чужой облик. — Воскрешающий камень потерялся в Запретном лесу. Я оставил его где-то там перед тем, как твоя мать спасла мне жизнь. А бузинную палочку сломал и выбросил с моста сразу же после битвы. «Чтобы никто не стал убийцей ради неё» повисло между ними невысказанной правдой. — Ты ещё больший идиот, чем я думал, Поттер. — Возможно, — гриффиндорец дико удивился своему голосу, никогда раньше не слыша его таких хриплым и взволнованным. Слова Малфоя звучали ничем не лучше. Казалось, весь аристократичный лоск и хвалёную выдержку он растерял по дороге в Выручай-комнату, выглядя неуверенным в себе и уязвимым, если судить по тому, как непривычно сгорбился и обнял себя руками. — Я не знаю, с чего начать, помоги мне! — Помочь? — искренне удивился Гарри. — Помочь?! Градус его голоса постепенно повышался, выдавая неподдельное возмущение своего хозяина, которое передалось и собеседнику тоже. — Да, чёрт подери! Я, знаешь ли, не каждый день пытаюсь утаить низзла в мешке. Поттер горько усмехнулся, возвращаясь воспоминаниями к истории с Исчезательным шкафом. — О, я знаю этот взгляд! Да, как видишь, лжец из меня никудышний, если даже такой шрамоголовой гриффиндурок как ты всё понял и сел мне на хвост тогда. — Ты можешь хоть раз быть не собой и не оскорблять меня при каждом удобном случае?! — Гарри взорвался, удерживая себя от желания броситься вперёд и разукрасить лицо напротив ало-красным. — Ещё чего! — огрызнулся Малфой, развернулся на пятках и тем самым спрятал от собеседника свои порозовевшие щёки, уперевшись ладонью о каминную полку. Минуту они провели в гнетущей тишине, давая друг другу спасительную передышку, а затем прозвучал первый вопрос, вызвавший настоящую бурю внутри Гарри. — Как ты узнал? — А тебе не кажется, что здесь вопросы должен задавать я? — Нет, не кажется! — Тогда до встречи на Прорицаниях, Хорёк! Может, в кофейной гуще ты найдешь ответы на свои неуёмные вопросы. Поттер уверенно направился к двери, когда его с силой припечатали к её поверхности и зашипели в самое ухо: — Уйдёшь, когда я разрешу, понял меня, ты… — проглотив замысловатое ругательство, застрявшее на языке, Малфой гневно продолжил, до хруста выворачивая руку Гарри своей. — Я не позволю тебе всё разрушить и навредить ему своей гриффиндорской тупостью! Он и так настрадался из-за тебя! Мальчик-который-совсем-потерял-нить-разговора толкнулся всем корпусом назад и вывернулся из стального захвата, дико проорав: — Твою мать, Малфой! Что ты вообще несёшь?! Истерический смех, очень похожий на тот, что терзал его тело на полу туалета плаксы Миртл, заполнил огромную комнату, отскакивая пугающим эхом от зеленовато-серых стен. — Ты правда ничего не понимаешь или прикидываешься дурачком, Поттер? — Да что я должен понять?! Лицо Избранного неестественно побледнело несмотря на то, что в комнате было очень жарко от растопленного до красноты камина. Слизеринский принц, узрев что-то лишь ему понятное в мимике напротив, вдруг успокоился и шокировано выпалил: — Он ведь любит тебя! — Кто, Малфой? О ком т… — Северус, — его слова больше походили на горячечный бред. Гарри был свидетелем подобного бессмысленного лепета в больничном крыле, когда эпидемия гриппа косила всех без разбору, изводя студентов Хогвартса высокой температурой тела на протяжении неполной недели. Его квиддичные матчи частенько заканчивались довольно трагично, и парень привык каждый год делить палату с теми, кто в полном помешательстве выдавал такие финты, что он падал с койки от смеха, нарушая положенный всем покой, из-за чего мадам Помфри нещадно ругалась на утро, пока поила своих пациентов невкусными зельями. — Ты болен, Малфой! — выдавил из себя Гарри, округлив глаза от шока. — Он любит тебя! — оглушительный крик оставил в ушах гриффиндорца лишь звенящий шум, заставляя поморщится. — Тебя, не способного понять и принять это! — Это не любовь! — в неверии прошептал Поттер, даже не пытаясь хоть как-то оправдать то, что видел своими глазами. — А грязная похоть! — Ты ничего не знаешь о нём! — Драко рычал не хуже зверя, преданного только одному хозяину. — Так расскажи мне! Давай, поведай всю правду очкастому придурку, которого вы ненавидите так сильно, что готовы измываться не только над его внешностью, поведением и статусом! Вы даже моё тело не пожалели, используя его во все дыры в своих ночных игрищах! От грозного выпада слизеринец весь сжался, не ожидая от Избранного столь ослепительной ярости, способной в данный момент испепелить ещё одного Тёмного лорда. — Угомонись, Поттер! Ты не прав! — Да что ты?! Я слышу это каждый божий день! Скажи мне что-нибудь новое, Малфой, и, может, я тебе поверю! — Ладно, упёртый ты осёл! Сядь уже и остынь, — рявкнул Драко, всплеснув руками. — Видимо, нам понадобится что-то покрепче, чтобы выдержать эту ночь и не навредить друг другу при этом. Он исподлобья окинул Гарри рассерженным взглядом и призвал родового эльфа, отдавая чёткий приказ: — Огневиски сорок седьмого года из личной коллекции отца, — а когда услышал дрожащий всхлип напуганного создания, решившего напомнить о запрете на спиртное в стенах школы, рявкнул. — Быстро! Тинки, так, кажется, звали нового слугу семьи Малфой, со скоростью Нимбуса выполнил поручение, передавая в руки наследника древнейшего рода увесистую бутылку и гранёные стаканы, хотя о последних его не просили. Видимо, подобные просьбы звучали слишком часто в стенах Малфой-мэнора и не требовали уточнений, подумалось Гарри. Слизеринец сорвал пломбу, выкрутил пробку зубами, сплюнул её на пол, а затем приложился к горлу и сделал парочку жадных глотков, игнорируя удивлённый взгляд со стороны. А после сделал и вовсе немыслимое для аристократа — вытер губы белоснежным рукавом своей рубашки. Наткнувшись на горящие недоумением зелёные глаза он поморщился и выдал: — Хватит на меня глазеть, Поттер! На, возьми, — он протянул почти полный стакан с огневиски гриффиндорцу и приказал. — Пей, разговор не будет лёгким, уж поверь мне на слово. Гарри приходилось пить раньше. После смерти Сириуса он налакался до кровавых пикси под веками, а когда ждал новостей от Сметвика о состоянии здоровья Снейпа, прикладывался к горлу спасительной бутылки с янтарной жидкостью почти каждый час, но делал это всегда в одиночестве. Распитие столь непредсказуемого и крепкого спиртного напитка в компании, да ещё и со своим недругом, попахивало последствиями похлеще, чем обычное похмелье на утро. Парень придвинул стакан к носу и с подозрением принюхался, чем вызвал ироничный смешок со стороны. — Оно не отравлено. Хотя, буду честным, твоя смерть от яда значительно упростила бы всем нам жизнь. Поттер уверенно оттолкнул от себя стакан, который проехался по стеклу стола с противным скрежетом, оставляя лужицы огневиски по бокам, и уже собирался послать несносного Малфоя туда, где ему было самое место, но его опередили: — Особенно Северусу, ведь тогда он бы не мучился из-за того, что я сделал, и ушёл вслед за тобой. Пока Драко очередным глотком смачивал пересохшее горло, гриффиндорец в бессилии откинулся на спинку кресла, в которое его без разрешения усадили ощутимым толчком в грудь ранее, и простонал: — Я не понимаю тебя! Я ничего не понимаю… — Ты и не должен. А после того, что услышишь сегодня, начнёшь ненавидеть меня ещё больше, поэтому пообещай… Пообещай, Поттер, что хотя бы выслушаешь и постараешься понять, не включая на каждом звуке моего голоса свой супергеройский занудный режим, договорились? Гарри пытливо всматривался в глаза напротив, полные потемневшего жидкого серебра, и пытался понять, с чего вдруг он удостоился обращения, не приправленного оскорблениями и обвинениями во всех грехах смертных. Малфой же осушил до дна свой стакан и занял кресло напротив, тут же отправив свой взгляд навстречу пламени, обманчиво мирно плескавшегося в недрах камина. — Вижу, что ты не готов. Как был и я, когда несколько месяцев назад пришёл к Снейпу, чтобы отблагодарить за всё. Мной двигало чувство неоплатного долга, по сравнению с которым Непреложный обет — всего лишь забава. Я должен был сказать, как много он сделал для меня и моих родителей. Ты, Поттер, был на передовой, и не мог знать, как именно Тёмный лорд любил наказывать тех Пожирателей смерти, которые провинились перед ним. А я не справился с самым главным и приоритетным заданием. Поручением, должным стать моим боевым крещением. Я так и не смог убить великого Альбуса Дамблдора. А вот Северус, не моргнув и глазом, взвалил на себя эту ношу и протащил её на своих несгибаемых плечах до самого конца. Да ты и сам всё видел, поэтому не вижу смысла будоражить память о том роковом для всех нас вечере, но я расскажу тебе то, о чём ещё никому не рассказывал. О том, что ждало меня в стенах родного дома, которое это мерзкое существо облюбовало для своих кровавых игрищ. Слизеринский принц скрыл покрасневшие от полопавшихся капилляр белки за ровным строем густых ресниц, нехотя погружаясь в кошмарные воспоминания минувших дней: — Обычная провинность наказывалась щедрой порцией Круцио. Это заклинание могло заставить любого кричать уже на второй секунде от дикой боли в каждой клеточке тела, которое становилось для… Драко кротко смирился с тем, что безносого монстра всё же придётся назвать по имени, и продолжил могильным голосом: — … Волдеморта лишь мишенью ради очередного раунда истязаний. Он всегда был виртуозно изобретателен в пытках. Последнее слово прозвучало слишком вымучено, и впервые за время их совместного пребывания в Выручай-комнате Гарри почуял неладное. — Эта тварь могла отрезать любую конечность без причины и скормить её Нагини на глазах у всех с таким фальшивым смехом, словно перед ним выступал цирк, только не обычный, а таких же уродцев, какими и являлись по своей сути почти все Пожиратели смерти. И ты можешь заткнуть меня сейчас громкими словами, что мы заслужили это, и будешь чертовски прав, если вспомнить мою чокнутую на всю голову тётушку Беллу, её мужа, Сивого, Долохова, Макнейера, Яксли, Крауча младшего, но, знаешь, что, Поттер, ни я, ни моя семья не выбирали такой путь, в отличие от всей этой падали, поэтому я панически боялся его. Каждый раз, когда он вынуждал меня смотреть в его кроваво-красные глаза, мне казалось, что он всё знает обо мне, видит изнутри мою неспособность убить даже домового эльфа. Но, несмотря на это, Волдеморт долгое время не трогал меня. Пока мы не вернулись к нему на поклон с новостью о том, что директор Хогвартса, наконец, мёртв, но не благодаря мне. И тогда… Длинные пальцы Малфоя впились в ручки кресла так сильно, как если бы они служили спасением от липкого ужаса, прокравшегося под его шёлковую рубашку и холодившего кожу табуном мурашек. — …он захотел наказать меня по-особенному. Ничего связанного с похотью или жаждой воспользоваться моим телом для собственной разрядки. Нет, конечно. Всего лишь мерзкое желание лицезреть, как я окончательно сломаюсь и потеряю себя, нанизанный на его изуродованный, как и он сам, член. Скулящий от боли и умоляющий сохранить мою жалкую жизнь. Серебро глаз подёрнулось пеленой слёз, переливающихся в вечернем свете и тяжёлых достаточно, чтобы оросить собой аккуратно изогнутые ресницы. Гарри испытал дрожь по всему телу, когда одна из них всё же прорвалась сквозь рубеж и нырнула вниз, прожигая собой нежную кожу щеки, а затем и острой скулы. — После такого я хотел вспороть себе вены, Поттер, и тебе бы не пришлось терпеть моё общество этой дивной ночью. Клянусь, я бы так и сделал, если бы не Северус. Не знаю, как, но он всё понял и выторговал меня у Волдеморта. Увы, не бесплатно. Эта поганая нежить изгалялась над ним всю ночь. Когда на утро отец на руках вынес из зала того, в ком с трудом можно было опознать Северуса Снейпа, я окончательно расклеился. До сих пор помню, как его чёрная мантия, которая, казалось, уже не могла стать темнее, взмокла от багряной, густой крови, оставляя на белоснежной мраморной плитке бесконечные кровавые разводы. Я как мог подавлял тошноту и глотал горькие слёзы, пока оттирал их собственными руками, чтобы ни одна дрянь не стала свидетелем моей минутной слабости и не доложила о ней подонку, возомнившему себя великим волшебником. Вся ночь прошла в молитвах, чтобы Волдеморт не вызвал меня к себе, пока Снейп был не способен даже дышать нормально, не то, чтобы спасти от страшной участи быть истерзанным и изнасилованным до неузнаваемости. Ни отец, ни мать не смогли бы защитить меня, погибнув у его грязных ног напрасно. Я это точно знал. Как и то, что эта ночь станет моим самым худшим кошмаром. Приступ подкатившей к глотке рвоты побудил гриффиндорца прикрыть рот ладонью, отводя больной взгляд от Малфоя, похожего больше на восковую куклу, чем на себя прежнего. — Тебе противно, Потти? — безжизненный голос разорвал невыносимую для обоих паузу. — О, не волнуйся, он не тронул меня. Слизеринец проигнорировал всхлип, полный облегчения и непрошенной радости, принадлежавшей не ему. — И если ты думаешь, что это счастливый конец ужасной сказки, то глубоко ошибаешься. Ублюдок не попользовался мной сам, ведь рядом находился тот самый верный шпион, с которого он стребовал доказательства моей экзекуции, полностью удовлетворяющие его низменные желания. Северусу ничего не оставалось, кроме как отловить какого-то несчастного бездомного магла, напоить его оборотным зельем с моим волосом и измываться над ним достаточно долго, чтобы позже через сеанс легилименции показать всё в мельчайших подробностях оставшемуся довольным извергу. Наверное, не стоит ранить твоё геройское сердце и дальше. Так уж и быть, выдохни спокойно и не мучай себя пустыми сожалениями — магл тоже выжил благодаря Снейпу. Он лично выходил его своими чудотворными зельями и даже помог обустроиться в одной из магловских деревушек где-то очень далеко отсюда. После этих слов Драко выпрямился в кресле и уложил голову на скрещенные пальцы, походя на ядовитую кобру, готовую к прыжку, если потребуется нападать. — А теперь минута честности переходит к нашей новой знаменитости. Скажи-ка мне, Поттер, какого лешего ты забыл в спальне Северуса? Малфой вперил требовательный взгляд в Гарри, не давая тому право уйти от ответа и достаточно времени, чтобы искренне порадоваться за везучего магла. — Я плохо сплю с тех пор, как… — лицо гриффиндорца искривилось от того, как жалко прозвучали его слова на фоне услышанного, но тем не менее под несговорчивым взглядом Слизеринского принца продолжил. — В общем, мне каждую ночь снятся кошмары с участием тех, кто погиб на войне. Летом и первые недели в Хогвартсе я ещё пытался бороться с ними, но они становились всё красочнее и невыносимее, поэтому я решил незаметно пробраться в кабинет директора, чтобы взять из его запасов парочку зелий сна без сновидений. Гермиона за завтраком поделилась, что Снейпу удалось разработать новую формулу, помогающую не только избавиться от навязчивых снов, но и помочь подсознанию выработать защиту от них. Гриффиндорец стал свидетелем резкой смены настроения Драко, но так и не понял её причины, пока не услышал сердитое: — И ты решил, что можешь как самый настоящий вор прокрасться в святая святых и своими загребущими ручонками безнаказанно присвоить чужие труды? — А что мне оставалось делать?! Снейп ненавидит меня всем своим естеством и не станет помогать по доброте душевной вечно попадающему в неприятности сыну Джеймса Поттера! Теперь настала очередь Гарри пропустить мимо ушей циничный смех Слизеринского принца. — Снадобья Помфри слишком слабые, поверь, я перепробовал их все! Гермиона знает о моей проблеме, но не может понять, как именно добиться такого же эффекта в своих зельях! А Снейп укажет на дверь ещё до того, как я открою рот, чтобы попросить о помощи! — Ты даже не пытался объясниться с ним, Поттер! — Не смей делать вид, что всё знаешь обо мне, Малфой! Он на дух меня не переносит и смотрит так, как будто я для него пустое… — А знаешь, почему?! — тело слизеринца подалось вперёд всем корпусом, грубо перебивая и давя на гриффиндорца одним лишь своим воинственным видом. — Потому что Северусу проще сделать вид, что ты — никто для него, чем признаться, что ты ему небезразличен. И мальчишка, который вырос у него на глазах, стал ему кем-то большим, чем просто сыном бывшей возлюбленной и извечного врага. А в его сердце поселилось это разрушающее, съедающее его изнутри чувство под названием любовь к человеку, который никогда не ответит ему взаимностью. Гарри вспыхнул как спичка в ответ на очередную порцию бреда, приправленную невыносимым пафосом и аморальным поведением наследника древнего рода. — Ты опять за своё, Малфой?! Думаешь, я куплюсь на лживую историю про несуществующие чувства директора ко мне и твою попытку обелить ваши гнусные инсинуации? — Инсинуации? Тебе мозг не натирает, Поттер? Хотя одно умное слово в твоём арсенале не должно привести к столь плачевным последствиям, как взрыв черепной коробки, так что расслабься. — Пошёл ты знаешь куда?! — Ты слишком туп для того, чтобы принять всю правду о Северусе, даже если я выложу её сейчас на блюдечке с золотой каёмочкой. Всего лишь недалёкий герой, который красит всё вокруг в белое и чёрное, не понимая своей пустой как предсказания Трелони головой, что цветовая гамма происходящего вокруг намного шире той, на которую тебя изначально запрограммировали. Гарри испытал целый шквал эмоций, начиная от гнетущей ярости и заканчивая полным бессилием, с превеликим сожалением понимая, что даже если он бросится с кулаками на зарвавшегося слизеринца, это не поможет исправить его истинного мнения о себе. — Вы мне оба омерзительны! Бьюсь об заклад, идея одевать тебя в костюмчик Гарри Поттера принадлежит Снейпу. Наверняка, ему стало скучно с такой высокомерной подстилкой, как ты, и он решил хотя бы так разнообразить свой досуг. На твоём месте, Малфой, я бы уже начал искать замену любовничку, ведь если он с таким удовольствием трахает сына ненавистному ему всеми фибрами души Джеймса Поттера, то не далёк тот день, когда тебя попросят выметаться из кровати. — Ошибаешься, Потти. Идея поставить Избранного раком принадлежит полностью мне. Этого хватило, чтобы Гарри потерял крохи самообладания и набросился-таки на Драко с искромётным желанием прикончить засранца. Они сцепились в кресле, в котором Слизеринский принц вольготно восседал до этого, а после повалились на пол, переворачивая стеклянный столик и превращая его в море осколков, отражавших в своих хрупких гранях агонию битвы. Гриффиндорец вцепился в тонкую шею, давя двумя большими пальцами на ходуном ходящий от накипевшей злости кадык, и пропустил меткий удар справа, прилетевший аккурат в его челюсть. Малфой спихнул с себя дезориентированное в пространстве тело и, откашлявшись, поднялся на ноги. — Тебе не задушить правду, Поттер. Не убежать от неё и не скрыться. Она, в отличие от крестража, будет разъедать тебя изнутри до конца твоих дней. — Заткнись! Ты — лжец, Малфой! И всегда им был! Поймать изворотливого слизеринского гада помешало кресло, выросшее у него на пути. — Хочешь узнать, как такое убожество как ты попало в кровать к Снейпу? Увернувшись от летящего в него невербального «Силенцио», Драко достал палочку и приготовился защищаться, извергая жгучие слова как дракон огненное пламя. — О, я всё расскажу тебе, герой недоделанный! Зловещая «Бомбарда максима» пролетела в опасной близости от левого уха Гарри и разнесла в щепки стену позади него. — Твоя память не должна быть настолько дырявой, чтобы забыть начало моей дивной истории, где я пытался поблагодарить Северуса за то, что он спас меня от верной гибели, но не сказал главного — наш директор оказался настолько пьян, что не сразу узнал меня. — Сколько раз мне просить тебя захлопнуть твою поганую пасть, чтобы ты наконец сделал это? Глаза Слизеринского принца сузились в нехорошем прищуре и он, уклонившись от очередного летящего в него атакующего заклинания, внезапно приблизился к Гарри и в ответ на его несгибаемое: — Экспеллиа… Выкрикнул, опережая на доли секунды: — Легилименс! Поттер вдруг почувствовал себя так, как если бы в него на всей скорости врезался Хогвартс-экспресс, протащив по закоулкам памяти Малфоя быстро и безжалостно, и он не сразу понял, что именно с ним произошло. Попытка выставить хоть какое-то подобие щита против непрошенного вторжения осталась безуспешной, чем слизеринец откровенно наслаждался, мучая Гарри потоком своих хаотичных видений, последовательно перетекающих из одного разума в другой. Гадёныш пару раз приложил Поттера об образы закрытых намертво дверей в комнаты с воспоминаниями, которые Избранному не суждено было увидеть, а затем швырнул в то событие, о котором тщетно пытался рассказать минутой ранее. Гриффиндорец медленно поднял резко закружившуюся голову и увидел словно со стороны спальню директора, в которую ворвался непривычно собранный и решительный Малфой. Взгляд Гарри тут же невольно натолкнулся на мужчину, сидевшего в неудобной и неестественно изогнутой позе в большом кресле с почти прямой спинкой, не позволявшей своим небольшим наклоном назад скатиться на пол потерявшему сознание хозяину. Драко плавно присел на корточки перед Снейпом, а в том, что это был именно он, не оставалось никаких сомнений, ведь каскад длинных и чёрных как аспиды волос и безвольно свисавших по обеим сторонам ручек тонких как прутья пальцев нельзя было спутать с чужими. Гарри испытал не поддающийся объяснению страх, когда заметил, что директор не откликнулся на достаточно громкое обращение слизеринца. Он не стал терзаться сомнениями, его ли это мысли или же Малфой коварно навязал их ему, ведь образ бесчувственного Снейпа и без чужого вмешательства вызывал у парня оправданное волнение. Драко же обхватил обеими ладонями бледное лицо мужчины и, чуть не опрокинув непослушное тело на себя, взмолился: — Ну же, Северус, посмотри на меня! Тихое шевеление на кресле вызвало у обоих чувство облегчения и мимолётную улыбку на губах. — Гарри, — невнятный стон сорвался с губ Северуса, но гриффиндорец всё же распознал своё имя, которое ещё ни разу не звучало так нежно и колюче одновременно. Мужчина, окинул вздрогнувшего от услышанного Малфоя мутным взглядом, а затем попытался с силой оттолкнуть его от себя со словами: — Ты — не он. На лице Снейпа отразилась вселенская мука, на пару с безграничной усталостью завершившей образ глубоко несчастного человека, прошептавшего: — Уходи, Драко. — И не подумаю, пока ты не придёшь в себя! Упёртый слизеринец с отвращением на лице отпихнул в сторону почти пустую бутылку с Огневиски, а затем снова потянулся к бывшему декану, чтобы помочь тому перебраться в место поудобнее. — Я сказал, убирайся, непослушный мальчишка! — Сейчас я подниму тебя и помогу дойти до кровати, а завтра ты примешь антипохмельное, и мы поговорим, хорошо? Взвалив на себя тяжёлое тело, Малфой не без труда дотащил Снейпа до постели, аккуратно перекладывая на мягкое покрывало, и, не позволяя мужчине окончательно отключиться, принялся снова мельтешить у него перед глазами, чтобы выпытать, где же тот прячет зелье от алкогольного помутнения. Северус простонал в ответ нечто сложно интерпретируемое, и Драко отправился на поиски без его помощи. Осмотр ящиков соседней тумбочки, массивного шкафа с книгами и полки в прилегающей к спальне ванной комнате не принесли никаких успехов, и слизеринец с тяжёлым вздохом опустился в кресло, из которого ранее выудил невменяемого Снейпа. Искать вход в лабораторию, располагавшуюся где-то поблизости и искусно спрятанную от посторонних глаз, было бесполезно. В отличие от Поттера, который сунулся в первую ночь к директору с намерением утащить усовершенствованное зелье сна без сновидений, Малфой точно знал, что вход в тщательно охраняемую святыню не откроется без пароля, которым владел только Снейп, поэтому, не теряя времени даром, слизеринец ногой подкатил к себе бутылку с мизерным количеством спиртного на дне и приготовился сделать прощальный глоток перед тем, как покинуть покои директора, вздыхая о том, что ему не удалось выполнить главную миссию — поблагодарить Северуса за спасение своей жизни и его родителей. Но как только горлышко бутылки коснулось его губ, рука тут же замерла в воздухе, не шевелясь ни на миллиметр дальше. Гарри, плохо соображая, что именно внезапно обездвижило Малфоя, слеповато прищурился, сетуя на своё никудышнее зрение. До него не сразу дошло, что с его восприятием происходящего всё было в порядке. Драко медленно поднёс Огневиски к носу и жадно втянул в себя его запах, успокаивая переполошившегося Поттера, который не на шутку испугался, что дурацкий слизеринец что-то сломал в его голове проклятущей легилименцией. Но оказалось, что та мимолётная эмоция страха была лишь жалкой пародией на ужас, бесконтрольно охвативший всё его тело всего за мгновение, когда зрачки Малфоя расширились от понимания. Он сорвался с места, подлетел к кровати и принялся приводить в сознание глубоко спящего мужчину хлёсткими ударами по лицу. — Северус! — паника слизеринца возрастала в геометрической прогрессии по мере того, как Снейп с каждой уходящей секундой оставался равнодушным к любым попыткам разбудить его. — Северус, очнись, прошу тебя! — Что же ты наделал, — надрывный шёпот и катившиеся градом слёзы по лицу Малфоя подстегнули Гарри рвануть вперёд. Им завладело непоколебимое желание во что бы то ни стало помочь Драко, упавшему на колени перед Снейпом, кожа лица которого стала мертвенно бледной, но чужое воспоминание удержало его на месте, ограничивая в действиях. Истошный крик заставил кровь заледенеть в жилах, и руки Поттера заломились в отчаянии. От так до конца и не понял, кому именно он принадлежал — ему или отчаявшемуся слизеринцу, собиравшемуся поставить на уши весь замок, если бы не портрет, в котором, к счастью, появился Дамблдор, чем не на шутку напугал обоих парней. — Мистер Малфой, надеюсь, Вы не натворите глупостей. Лишнее внимание Северусу ни к чему. — Да как Вы смеете?! — Драко задыхался от возмущения, готовый на этот раз совершить то, чего не смог при жизни, а именно применить убивающее заклинание к портрету бывшего директора Хогвартса за вопиющее равнодушие к происходящему. Но Гарри знал старика чуточку лучше, чем Слизеринский принц, поэтому не удивился, когда тот полушутливым, полузагадочным тоном молвил: — Потайную лабораторию Вы найдёте вон за тем шкафом. Думаю, пароль отгадать будет не так сложно, как покажется на первый взгляд. Малфой, способный убивать одним лишь взглядом, проследил за уходом великого волшебника всех времён, так же быстро исчезнувшего из рамы, как и появившегося в ней. Пока слизеринец торопился к нужному месту, Поттер успел наслушаться изощрённых ругательств и новых проклятий, которыми наверняка пополнил бы собственный арсенал, если бы сохранил способность трезво мыслить. Один лишь взгляд на кровать давал понять, что ничего, кроме пробуждения Снейпа, готового по всей видимости отправиться по ту сторону с минуты на минуту, его не волновало. Отвлечённое внимание снова вернулось к Драко, успевшему отодвинуть массивный шкаф в сторону и теперь прожигавшему пустую стену глазами, выражение которых трудно поддавалось описанию. В них было намешано всё, выдавая его истинное отношение к Северусу. — Ну же! — прошептал гриффиндорец, когда Малфой медлил от неспособности разгадать пароль. — Придумай хоть что-нибудь! Парень не узнавал свой голос. Его ладони вспотели, а сердце, готовое выпрыгнуть из груди, опустилось в пятки, и, скорее всего, укатилось по скрипящим половицам туда, где на слизеринца снизошло настоящее озарение, пробормотавшего в каменную кладку: — Гарри Поттер. Первые несколько секунд ничего не происходило, а затем на неподвижном полотне проявились мерцающие серебристые очертания двери, в которую они оба вломились. Только Слизеринский принц ворвался внутрь для поиска спасения от медленного действующего яда в теле Снейпа, а Избранный — сбегая от правды, которую пока не готов был принять. В очередной раз лицезреть растерянность на лице Драко не было никаких сил, и Гарри забегал глазами по стройному ряду зелий на полках в поисках чего-то, что могло бы им помочь. Хотелось бы верить, что это он натолкнул Малфоя на мысль о безоаре, но на самом деле гриффиндорец находился в чужом воспоминании, заполнившим его разум, и ему ничего не оставалось, кроме как покорно наблюдать за тем, как его недруг сгребает в кулак небольшой плотный камень, а затем со скоростью света проносится мимо и с видимым трудом заталкивает его в глотку Снейпа. Гарри понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем мужчина на кровати задышал полной грудью. Он, наверное, и сам не вдыхал спасительный воздух всё это время, как и чёртов Малфой, который тут же начал приводить в сознание бывшего слизеринского декана. Парень вдруг почувствовал ту самую дрожь в коленях, ставших ватными от осознания, что Хогвартс чуть не лишился ещё одного директора. Поттер приказал себе не думать о том, как бы он жил дальше после шокирующей новости о скоропостижной смерти Северуса Снейпа в собственных покоях, и переключился на более важные мысли о тайном отравителе, успевшим каким-то непостижимым образом подмешать яд в бутылку директора. История имела свойство повторяться, и она не обошла стороной знаменитого на всю Британию мастера зелий. Не успев оценить очередную иронию судьбы, Мальчик-который-чуть-не-умер-в-третий-раз начал прислушиваться к тихому разговору Драко и наконец-то очнувшегося Снейпа. — Северус, ты живой! — слизеринец едва сдерживал накатившие слёзы и не переставал трястись над почти пришедшим в себя мужчиной. — Драко, — прохрипел директор, с тщательно скрытым нежеланием укладываясь повыше на подушку, которую подоткнул под его спину Малфой. — Что ты здесь делаешь? — Спасаю, как видишь. Кто-то собирался отравить тебя! Если бы не помощь Дамблдора и безоара, ты бы умер. Поверить не могу! Об этом нужно немедленно заявить в Аврорат! Покушение на директора Хогвартса в мирное время! Это просто… Снейп вдруг сделал то, на что был не способен по мнению Гарри — стыдливо отвёл глаза в сторону, пытаясь спрятать от проницательного юноши страшную правду на дне потухших зрачков. — Невероятно, — выдохнул Поттер слово, которое Драко не смог озвучить вслух, но его никто не услышал, ведь он был всего лишь заточённым в чужом воспоминании заложником без права голоса. — Нет, этого не может быть! — неверяще пролепетал Малфой, а затем, забывшись, принялся трясти неокрепшего мужчину как тряпичную куклу. — Северус, умоляю, скажи, что это неправда! Снейп поморщился от нежелательных телодвижений, и слизеринец опустился ему на грудь, тихо завывая. Директор с заметным усилием поднял ладонь и вплёл её в платину волос, поглаживая, успокаивая и давая немое обещание, что хотя бы сегодня он не сделает того, что намеревался совершить. Гарри недвижимо стоял и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, ведь человек, которого он спас из догорающей Визжащей хижины только что на его глазах пытался покончить жизнь самоубийством.