🌶|•IN THE MIDDLE OF THE NIGHT•|🔥

Рекомендуется к прослушиванию: Woodkid — Run, Boy, Run Он сбежал из Выручай-комнаты. Трусливо и внезапно для самого себя. Как только длинные ресницы на лице Малфоя дёрнулись в намёке на пробуждение, Поттер непроизвольно попятился к выходу, наткнулся спиной на проявившуюся дверь позади себя и выволок непослушное тело наружу, подавляя чувство подступившей к горлу дурноты, щедро приправленной смятением. Несколько коридорных пролётов он преодолел на автопилоте, а когда за следующим послышался надвигающийся прямо на него звон знакомых бубенцов, испугался не на шутку и набросил на себя мантию-невидимку, которую ему повезло не забыть и не выронить из рук от увиденного в зачарованной комнате. Пролетевший мимо Пивз, слишком довольный собой, напевал под нос очевидно новый стишок про каких-то несчастных влюблённых, решивших, как и Гарри, нарушить школьный устав этой ночью. А ещё достаточно невезучих, чтобы умудриться попасть на глаза приставучему и изобретательному в рифмоплётстве полтергейсту:

Кэти и Минни — плохие девчонки, Они целовались друг с другом в каморке, Но Пивз их заметил и всё разузнал, А завтра узнает и весь Большой зал!

Мерзкий куплет въелся в сознание Гарри и не хотел покидать его даже тогда, когда Пивз скрылся позади него за крутым поворотом. Гриффиндорец резко затормозил, сдирая с головы мантию, показавшуюся ему тяжёлой и удушающей. Причиной нехватки кислорода стало внезапное осознание того, что коварное создание пело про двух девушек, а не обычную парочку, решившую выбраться на полуночное свидание. Лицо Поттера приобрело нездоровый сероватый оттенок, который мог посоперничать с цветом каменной кладки родных стен Хогвартса, о которые парень пару раз приложился лбом от отчаяния. Он всего на секунду представил, что Пивз каким-то волшебным образом прознал о том, как директор школы и Малфой в его личине проводят жаркие ночи вместе. И его накрыло новым приступом тошноты. Зажав рукой рот, Гарри издал мучительный стон и прикрыл глаза, стараясь медленно дышать через нос, чтобы поскорее успокоиться и выбросить из головы невыносимые картинки поначалу шокированных, а затем искажающихся в диком и неестественно громком смехе студентов после того, как несносный полтергейст противно заголосил бы за завтраком:

Поттер и Снейп очень устали, В кровати они до утра отжигали, Избранный вёл себя как жеребец, Вражде их пришёл долгожданный конец!

Вот только конец бы пришёл не столько их вражде, подумалось Поттеру, сколько всей его богатой на приключения и необъяснимые события жизни. Если хоть одна живая или неживая в случае с Пивзом душа прознала бы о его новом секрете, он точно сиганул бы с Астрономической башни. Или Снейп повторил бы свой «героический подвиг», убив ещё одного «великого волшебника» на том же месте. Масштаб трагедии сложно было представить. Гриффиндорец впервые не знал, что ему делать. И пока в Выручай-комнате Малфой приходил в себя, наверняка недоумевая и теряясь в догадках о том, кто же осмелился напасть на него и оглушить подлым заклинанием в спину, Поттер сгорал изнутри и не возрождался заново из пепла, как отважный феникс. Он скорее ощущал себя горсткой золы, которая осталась после того, как он признал в своём двойнике Драко. Гарри захотел спрятаться в самый тёмный уголок замка и не покидать его до тех пор, пока седьмой курс не ознаменует себя грандиозным выпуском. Парень так и сделал, высмотрев потайное местечко за одной из громоздких статуй в конце коридора, где он нашёл временное укрытие. Сидя на стылом полу, впитывая в себя его холод и размышляя о том, когда же он успел докатиться до жизни такой, мысли о неестественности происходящего снова настигли Мальчика-который-выжил-чтобы-страдать и вынудили задуматься о том, почему же его не пугают образы двух мужчин, занимающихся сексом, хотя, наверное, должны? Гриффиндорец попытался вспомнить, когда в последний раз видел геев или слышал что-либо о них из слов своего окружения, и сознание тут же подкинуло ему картинку из неприятного детства. Всё семейство Дурсль, начиная от консервативной Петуньи и заканчивая беспардонной тётушкой Мардж, любившей поливать грязью всех в своей отвратительной болтовне, отрицали само существование однополых пар. По всей видимости, им так было проще и спокойнее жить. Лишь однажды Гарри слышал, как Вернон резко высказался насчёт молодых парней, пытавшихся снять дом в аренду в конце их улицы: — Дадли, закрой-ка уши, дорогой. Вы помните тех двух сумасшедших, заявившихся к Джо на показ, держась за руки и даже не скрывая этого? — голос Дурсля на этом моменте, кажется, взял самую высокую ноту из всех ему доступных. — Так вот, он отказал им, и поделом! Этому отродью не место в наших краях! Как вспомню их мерзкие лица, так сразу блевать тянет! Петунья тут же возразила, поощряя послушание сына тёплыми материнскими объятиями: — Вернон, не за столом же! Поттер тогда запомнил лишь три слова, с которыми однополые отношения ассоциировались у его дяди: сумасшествие, отродье и мерзость. Но уже тогда, будучи всего лишь подростком, не знавшим, что на самом деле могут скрывать за собой эти выражения, он не испытал чувство неприятия или отвращения. Парень для себя решил сразу, что не станет осуждать ни друзей, ни врагов за их выбор, даже если он не совпадает с его собственным. Гарри всегда нравились девушки. Их округлые формы, манящий парфюм и яркий цвет помады на губах, привлекающий взгляд и будоражащий сознание всякими пошлыми фантазиями, которые становились всё смелее и смелее по мере его взросления. Чжо на четвертом году обучения чуть с ума его не свела тем, что оставляла на щеках Седрика персиковый отпечаток своих поцелуев, а Джинни буквально очаровывала его своим весенним ароматом духов, цветочных и приторно-сладких. Этот запах стал его любимым и спасал по ночам, когда Поттер, лёжа в палатке и вслушиваясь в тихие рыдания Гермионы, пытался хоть как-то отвлечься от страшной реальности и вспомнить, как прекрасно пахнут волосы младшей Уизли, если зарыться в них носом при долгожданном объятии. Все эти дивные образы вдруг потускнели и обесцветились, когда точёная фигура надвигающегося на него Снейпа, запахнутого наглухо в чёрную мантию, предстала перед глазами. Мужчина не обладал пышной грудью, полными губами или же притягательным одеколоном с пленительным вкусом. Зельевар представлял собой диаметральную противоположность всему тому, что так нравилось Гарри в девушках: его тонкое, почти тощее телосложение могло оставить ушибы и синяки своими острыми углами на чьей-то коже, если кто-либо по несчастью или неосторожности умудрялся наткнуться на директора в узких коридорах; его тонкие губы всегда были вытянуты в одну сплошную и недовольную этим миром линию, авансом намекая на то, что даже дивный солнечный день не способен изменить извечно хмурого настроения; его присутствие рядом всегда ознаменовалось горьким запахом пустырника и стойкой перечной мяты, которые являлись неизменными ингредиентами успокаивающей настойки. Поттер не отказался бы заполучить её в руки для приведения в норму расшатавшейся в край нервной системы. В отличие от Снейпа, Малфой младший казался гриффиндорцу почти эталоном мужской красоты. Драко мог бы сражать наповал любые сердца, женские или же мужские, если бы не предпочитал круглосуточно носить на лице едкую ухмылку, открыто заявлявшую каждому о том, что на самом деле думает о своём окружении её хозяин. Гарри не припоминал, чтобы слизеринец хотя бы раз на его памяти улыбнулся искреннее и без дерзкого оскала, кардинально искажавшего красивое лицо. Но одно знал точно, если бы его влекло к мужчинам, он наверняка пал бы жертвой привлекательной внешности Малфоя. И потому парень абсолютно не понимал, почему вдруг симпатичный Драко решил примерить на себя кожу совершенно не симпатичного Гарри Потера. Его совершенно не возмутило бы, если, пробравшись в ночи в кабинет директора, он увидел под Снейпом Драко или любого другого студента, отличного от себя. Флитвик, щебечущий о необходимости освободить его из захвата пут, вызвал бы кучу вопросов, а Филч — наверняка отвращение. Но его собственный образ, распростёртый на кровати под неестественно худым и жилистым телом, выбивал почву из-под ног, а дыхание — из лёгких. Раньше на такое был способен только бладжер. Сейчас же Гарри мог лишь мечтать о тех временах, когда он ничего не знал об этом грязном секрете, боялся умереть до того, как победит Волдеморта, и быть сбитым с метлы лихим мячом во время финала по квиддичу. Стройный поток мыслей переключился на грядущую игру и вызвал у гриффиндорца желание провалиться сквозь пол, на котором он сидел уже больше часа, почти не шелохнувшись, ведь ранним утром его ждала очередная утренняя пробежка вокруг Чёрного озера. Наверняка Джинни лично явится за ним, чтобы отчитать за пропущенную тренировку и погнать нарезать круги, одаривая тем самым цветочным ароматом, который на этот раз будет удушливым шлейфом напоминать Поттеру о непрошенных сравнениях, роящихся в его голове словно рассерженные пчёлы. Наколдовав Темпус, парень тяжело вздохнул, нехотя поднялся на ноги и поплёлся в Гриффиндорскую башню, чтобы попытаться провести два оставшихся часа до рассвета в своей кровати. Он незаметной тенью прокрался в спальню, позавидовав белой завистью крепости сна своих беспечных друзей, и приземлился на постель, истощённый, измученный и истерзанный собственным разумом. Остаток ночи Гарри провёл в беспокойной дрёме, а на утро, как и предполагал, столкнулся с рыжей фурией во всей её воинственной красе. Джинни уже успела вытолкать сонного Рона из-под тёпленького одеяла и погнать в ванную в числе первых. Глядя на нездоровые синяки под глазами Избранного, девушка сжалилась в своём гневе, милостиво понизив его градус, и разочарованно проронила: — Выглядишь паршиво. Поттер не сомневался в том, что после почти бессонной ночи он будет точной копией ожившего инфернала, поэтому лишь кивнул, давая понять, что её слова приняты к сведению. Младшая Уизли задорно хмыкнула, заметив, как он спрятался за пологом для того, чтобы одеться, а затем покинула комнату со словами: — Жду вас в гостиной через двадцать минут. И с нескрываемым весельем добавила: — Не подпускайте Рона к кровати, а то он проспит всё на свете. Недовольное бурчание друга из ванной немного подняло нулевую отметку настроения, и Гарри, натянув потрёпанные частыми приключениями кроссовки, отправился совершать ежедневный утренний ритуал. Джинни их знатно погоняла вдоль озера, а позже и на поле, полностью оправдав звание грозного капитана Гриффиндорской сборной. Поттеру, как ловцу, досталось больше всех за то, что он опрометчиво прогулял вчерашнюю тренировку. Преследуя снитч в пятый раз, парень, буквально повисший на метле от усталости и недосыпа, мысленно проклял тот день, когда снова согласился сесть на неё после победы. Долгое время он отказывался даже притрагиваться к Нимбусу, навевавшему тяжёлые воспоминания о побеге из Выручай-комнаты, охваченной адским огнём. Ему казалось настоящим преступлением наслаждаться жизнью и продолжать играть в квиддич после всего того, что они пережили в жестокой войне против Волдеморта. Но в один особенно тёплый сентябрьский день его прекрасные друзья, объединив усилия, устроили Гарри засаду в гостиной, и Гермиона внесла новые коррективы в, казалось, стойкие убеждения парня: — Гарри, послушай, ты абсолютно прав в том, что отказом от квиддича чтишь память о погибших, — чем вызвала возмущённый гул всех, кто собирался озвучить очевидно обратное. — Но если ты действительно хочет уважить мёртвых, то не должен забывать о жизни и о возможностях, которые они тебе подарили ценой своих. В наступившей тишине Рон приобнял мудрую не по годам девушку за плечи, грустно улыбнувшись ей. В его голубых глазах всё ещё теплилась скорбь по Фреду. Однако, несмотря на горе от потери родного брата, он нашёл в себе силы жить дальше и даже согласился снова встать на ворота. После такого героического поступка Гарри ничего не оставалось, кроме как схватить метлу и отправиться следом за своей командой мечты на поле, которое на его же глазах было сожжено дотла и отстроено заново. А спустя неделю он узнал, что Малфой тоже был восстановлен на позиции ловца слизеринский сборной. Вспомнив, кого именно он вытянул за руку из груды горящего хлама, Поттер не на шутку разозлился, поймав-таки вечно ускользающий золотой мячик с мыслью о том, что надо было бросить подлого слизеринца погибать в Выручай-комнате. И тут же отругал себя за неподобающие и жутковатые мысли. Любая жизнь была бесценной в глазах гриффиндорца, и он бы многое отдал, чтобы спасти как можно больше волшебников и волшебниц из пасти смерти. Ему явно стоило поработать над контролем собственных эмоций и навыком абстрагироваться от тяжёлого груза знаний о Малфое, Снейпе и о Малфое под Снейпом в его обличие. Однако скромного терпения Гарри хватило лишь до завтрака. Избранный незаметно для остальных нашёл лучшую точку обзора за гриффиндорским столом, которая позволяла на этот раз следить за обоими: и директором, и слизеринским любимчиком. Последний, к слову, не выглядел как волшебник, знатно приложившийся лицом к каменному полу после оглушающего заклинания. Поттер мог поклясться, что видел наливающийся синяк на правой стороне холёной морды Хорька после падения. Наверняка, слизеринское достояние успело свести его или искусно сокрыть от посторонних глаз чарами гламура. Не станет же в самом деле Малфой разгуливать по Хогвартсу с боевым ранением и рассказывать направо и налево, при каких обстоятельствах он его получил. Кстати, об обстоятельствах. Снейп не подавал ни малейших признаков волнения или же осведомлённости о повторном ночном визите Гарри, прожигая недовольным взглядом овсянку перед собой. Гриффиндорца внезапно рассмешила столь странная реакция на еду, и он попытался замаскировать истерический смешок под вдруг налетевшим на него кашлем. Чёрные глаза тут же взметнулись вверх и наткнулись на Поттера, на этот раз реально подавившегося слюной. В попытках отвести свой испуганный взгляд от прищурившегося зельевара, гриффиндорец напоролся на острый как бритва взор Драко, и его рука тут же непроизвольно сжалась в кулак, сгибая пополам ни в чём не повинную вилку, зажатую в тисках. Заприметив неладное, Невилл в шутку бросил: — Кажется Гарри опять следит за Малфоем. И по незнанию попал в самую болезненную точку. — Чёрт возьми, дружище, только не говори, что этот слизеринзкий лизоблюд снова чинит шкафы и переправляет Пожирателей смерти в Хогвартс, — устало воскликнул Рон, чем насмешил присутствующих на завтраке гриффиндорцев. Гарри шикнул на него не хуже разозлённой мантикоры и этим ещё больше раззадорил однокурсников вокруг себя. Тем не менее боковым зрением он не упустил шанс проверить реакцию Драко на слова друга, но тот, кажется, не услышал ни слова, вернувшись к поглощению своего завтрака. — Мне уже стоит волноваться? — мягко вклинилась Джинни, подхватив общую волну веселья. — Ты только скажи, и мы спеленаем его для тебя, герой. — Это всего лишь попытка оценить готовность противника перед грядущим матчем, — прошипел сквозь зубы словно на парселтанге Поттер, пытаясь хоть как-то выкрутиться и уже жалея о том, что вообще спустился на завтрак, а не отдал предпочтение холодному и отрезвляющему душу после тренировки. — Ещё немного, и эта попытка перерастёт в очередную паранойю, — не остался в стороне Симус, и доведённый до предела гриффиндорец подорвался с места со словами: — Как же я всех вас ненавижу. Он двинулся к выходу, ловя стройных хор голосов за спиной: — Мы тоже любим тебя, Гарри. Его и без того паршивое настроение снова вернулось к отметке ноль целых, ноль десятых, однако ситуация резко ухудшилась, когда Малфой собственной персоной нагнал его у выхода из Большого зала и огорошил насмешливым: — Всеобщая любовь не поможет одержать победу в квиддиче, Поттер. Парень, не ожидавший, что слизеринец подкрадётся к нему столь незаметно, отшатнулся от незваного гостя, как от прокажённого, чем только насмешил поганца. — Да ты боишься меня! Узрите, великий победитель Тёмного лорда струсил перед Драко Малфоем! Закатив глаза, Гарри попытался продолжить свой путь молча и затолкал поглубже неприятную мысль о том, что его невнимательность наверняка обошлась ему в один волос, который будет использован против него же в оборотном зелье для очередного ночного рандеву, но упрямый как гиппогриф слизеринец преградил ему дорогу с возгласом: — Эй, очкастый, я с тобой разговариваю! И Поттера словно подменили. Толкнув в грудь нависшего словно грозовая туча Малфоя, он рявкнул: — Струсил явно ты, если до сих пор не можешь назвать Волдеморта по имени, — яд его в голосе за секунду стёр самодовольную ухмылку с лица Драко. Слизеринец больно толкнулся плечом, проследовал мимо и зло бросил: — Ну и козёл же ты, Поттер. Гарри ничего не осталось кроме как проводить своего извечного «врага» угрюмым взглядом, неосознанно растерев место удара ладонью, и осознать, что он действительно перегнул палку. Но догонять Малфоя и приносить ему свои извинения было чертовски плохой идеей, поэтому с настроением, достигнувшим таки отметки в минус сто градусов по Цельсию, гриффиндорец отправился на занятия, размышляя о том, что никакой адский огонь не способен изменить гадливый характер слизеринского одиночки. После возвращения в Хогвартс на седьмой курс обучения, Драко с истинным духом аристократа и несвойственной ему героической самоотверженностью отдалился от своего излюбленного окружения, предпочитая проводить время в полной изоляции ото всех. Смерть Крэбба очевидно подкосила его, но Малфой был слишком горд и самолюбив, чтобы признаться в этом или поделиться своими переживаниями с оставшимися в живых друзьями. А после неприятного инцидента с Панси, невольными свидетелями которого стали почти все в школе, даже слизеринцы начали обходить Драко стороной. Паркинсон, явно не думая, перегнула палку с излишней заботой и показной жалостью, которую сын Люциуса попросту не смог вытерпеть, публично заявив, что лучше поцелует мёртвую жабу Невилла, чем будет и дальше продолжать встречаться с такой капризной, глупой и никчёмной девчонкой, как Панси. Горькие слёзы девушки поставили окончательную точку в сомнениях Гарри — Малфой ни на йоту не изменился. Очевидно, ждать от слизеринца искренних благодарностей за спасение жизни из объятой пламенем Выручай-комнаты или же простого человеческого «спасибо» за его показания, спасшие всю их семью от поцелуя дементора на суде, уж точно не стоило. И потому Поттер приложил максимум усилий, чтобы не думать о Драко и его ночных похождениях в покои директора в качестве… Впрочем, о том, кем Малфой младший приходился Снейпу, парень тоже старался не думать, но тщетно. Слизеринский принц попадался ему на глаза буквально на каждом шагу. На сдвоенном зельеварении Гарри испортил очередное лечебное снадобье, которое требовало особенной внимательности и правильной последовательности помешиваний. Он всего на несколько секунд отвлёкся на лёгкие и отточенные движения ладоней слизеринца, беззаботно сваривших своё зелье на «Превосходно», и этого хватило, чтобы запустить цепочку из непозволительных ошибок, губительно повлиявших на скрутившееся варево. Слизнорт настолько же поразился скорости и впечатляющему результату Драко, насколько и разочаровался в способностях Поттера, которые волшебным образом испарились после того, как учебник Принца-полукровки сгорел в Выручай-комнате. — Ох, мой дорогой, — скривил нос Гораций над дурно пахнувшим зельем, — Вам впредь стоит быть повнимательней. Слащавые интонации Слизнорта вызывали желание огрызнуться, но Гарри стиснул зубы так сильно, чтобы не дать лишним эмоциям выплеснуться на профессора. Достаточно было уже того, что несколько капель его испорченного зелья прожгли подол коричневой мантии преподавателя насквозь. — Но не стоит так волноваться! Я всё понимаю, — Гораций наклонился к уху Поттера, однако его шёпот был недостаточно тихим и лишь создавал иллюзию секретности. — Молодые годы, бурлящая кровь, море поклонниц, жаждущих внимания героя, не так ли, Гарри? Последние слова мужчины, произнесённые насмешливо и довольно вызывающе, запустили неприятные шепотки среди студентов Слизерина и привлекли ненужное внимание к Избранному, всю жизнь бегущему от последнего, как от огня. Гриффиндорец за семь лет обучения в Хогвартсе успел привыкнуть к тому, что за считанные секунды становился открытой мишенью для чьих-либо насмешек или же главной темой пустых разговоров, и даже, как ему казалось, нарастил железную броню. Приобрёл некое подобие стойкого иммунитета к подобному поведению окружающих. Но стоило ему заметить надменную ухмылку на губах Малфоя, презрительным взглядом окинувшего содержимое его котла, и терпение иссякло. — Нет, сэр. Боюсь, у меня просто нет таланта к такой тонкой науке как зельеварение, ведь меня растили как свинью на убой, и времени на то, чтобы учиться разливать по бутылкам известность, заваривать славу и закупоривать смерть, у меня не было. Проигнорировав попытки Гермионы успокоить его и стряхнув руку Рона со своего плеча, Поттер гневно добавил, распаляясь с каждым словом всё больше и больше: — Знаете, не у всех была возможность расти в семье холёных аристократов и впитывать знания о волшебном мире с детства. Возможно, Вам бы больше понравилось зелье, приготовленное моей матерью, но она мертва. — Гарри, остановись, — тихий, испуганный шёпот Невилла наверняка бы отрезвил его в любой другой ситуации, ну а если бы на месте округлившего глаза Слизнорта стоял бы Снейп… Образ мужчины предстал перед глазами на обратной стороне век, закрытых от бессилия и клокочущего внутри чувства несправедливости. Он в недовольстве скрестил руки на груди, прожёг Поттера презрительным взглядом и грозным свистом «Убирайтесь вон» погасил возмутительный, по его мнению, протест. Должен был погасить. Но вместо этого непрошенные мысли о бывшем слизеринском декане лишь усугубили и без того разбушевавшийся эмоциональный шторм внутри Гарри, и он произнёс то, о чём сразу же пожалел: — Может Вы расскажете всем здесь, профессор, почему моя мать мертва? Слизнорт выглядел так, как если бы его отстегали кнутом, обездвижив перед экзекуцией. На его старом, морщинистом лице мелькнула нестерпимая боль за содеянное, а руки нервно подрагивали, выдавая нарастающий страх. Поттеру этого оказалось достаточно, чтобы осознать, где он находится и что творит. Гриффиндорец, побледневший и не менее испуганный подступившей истерикой, воровато огляделся по сторонам, сталкиваясь с недоумевающими и шокированными происходящим взглядами однокурсников. Невидимая сила толкнула его назад, к выходу из класса, и он, не глядя на друзей и стыдливо пряча потемневшие и подозрительно заблестевшие глаза, ушёл, переходя на бег по мере удаления от места, где не смог сдержать себя в руках. Он мчался, не разбирая дороги и пытаясь избавиться рукавами выцветшей местами клетчатой рубашки от мешавшей видеть пелены слёз. Дыхания хватило лишь на пару пролётов, а загнанное словно в тиски сердце отбивало неведомый по скорости ритм, вынуждая остановиться и перевести дух. Уткнувшись ладонями в ставшие ватными колени, Гарри поднял разлохматившуюся от хаотичных движений голову и осмотрелся. Для полноты трагедии ему не хватало нарваться на МакГоннагалл с её нравоучениями или же… Нет! Не думать о нём сейчас! Только не о нём! С безмолвным стоном на губах, Поттер помчался в сторону единственного помещения, которое находилось неподалёку и могло быстро избавить его от любопытных глаз студентов и преподавателей. Ворвавшись в туалет Плаксы Миртл и спугнув плаксивого призрака одним своим видом сбрендившего героя, гриффиндорец обхватил побелевшими пальцами края заржавевшей от времени раковины и стойко встретил взгляд незнакомого ему парня в отражении грязного и местами побитого зеркала. Скулы его заходились желваками, с трудом сдерживая подступившие рыдания, а цвет кожи мог посоперничать с голубовато-серым оттенком Миртл, с противным визгом нырнувшей в унитаз. Гарри приказал себя внутренне собраться и успокоиться, но получалось чертовски плохо. Его сознание прошивало насквозь каждым словом, в гневе брошенным им же Слизнорту в лицо, и от этого становилось физически больно. Открутив непослушными пальцами скрипучий вентиль, парень сунул голову под холодную струю воды, но не почувствовал облегчения ни на йоту. Хуже и быть не могло, пока Мальчик-который-не-смог-взять-верх-над-эмоциями не поднял голову и не увидел в отражении Малфоя. — История повторяется, не так ли, Поттер? Его манерный голос и самодовольный вид сорвали последнюю невидимую пломбу, с трудом удерживавшую Избранного от форменного безумия. Развернувшись всем корпусом и достав волшебную палочку за доли секунды, гриффиндорец прорычал: — Остолбеней. — Протего, — донеслось в ответ. Заклинания достигли друг друга и рассыпались снопом разноцветных искр. Слизеринский принц наверняка хотел озвучить что-то едкое и провокационное, ведь его губы слегка дрогнули и приоткрылись, но Гарри не предоставил ему такого удовольствия, посылая следующее проклятье: — Эверте Статум. Драко мастерски увернулся от атаки, не заставляя себя долго ждать: — Петрификус тоталус. Поттер отбил обездвиживающее невербальным «Протего» и обрушил на не ожидающего такой мощи Драко весь свой арсенал боевых чар: — Импедимента, Инкарцеро, Баубиллиус. Парень так и не понял, каким чудом Малфой умудрился справиться с собственной защитой, но злорадно отметил про себя, как резко сократилось расстояние между ними, что давало ему некое преимущество. Так он думал, пока слизеринец не ударил по нему незнакомым заклинанием, вынуждая отступить на безопасное расстояние и поморщиться от лишней влаги, попавшей на очки. Гарри стёр капли пота, проступившие на лбу, и прошипел: — Убирайся, Малфой. — А не то что? — Драко театрально развёл руки в стороны, но недостаточно далеко друг от друга, чтобы сохранить способность отразить нападение в случае, если Поттер совсем слетит с катушек. — Применишь ко мне свой коронный «Экспеллиармус»? — Силенцио, — вылетело из рта разъярённого гриффиндорца быстрее, чем он успел осмыслить услышанное. Его противник, не теряя времени даром, нырнул под пролетевший мимо луч заклятия и, сделав рывок, сбил парня с ног, вцепился в его руки, выбил палочку из захвата и прошипел не хуже змеи: — Или снова приласкаешь меня «Сектумсемпрой», герой? Последнее заклинание подействовало лучше любого успокоительного зелья, и Гарри, замерев в чужой хватке и уставившись в недоумении на Малфоя, вдруг зашёлся истерическим хохотом. Слизеринец, не убирая рук и продолжая искать подвох в действиях своего противника, всматривался в извивающееся под ним тело с неподдельным отвращением. — Да что с тобой не так, Поттер? — выплюнул он, чем вызвал новый приступ лающего смеха у Избранного. Что он должен был ответить? Что не проходит и дня, чтобы он не сожалел о том, как бездумно пустил неизвестное ему убивающее проклятье в Драко? Что теперь к списку его глупых поступков и грехов добавится сегодняшнее грандиозное выступление перед Слизнортом. Или, может, совсем добить Малфоя и выплюнуть в его бесстыжее и наглое лицо, что он знает, кого именно Северус Снейп трахает по ночам, а затем с упоением наблюдать, как оно вытянется и покроется некрасивыми пятнами румянца, который Слизеринскому принцу никогда не шёл. И, наконец, выблевать на его начищенные до блеска лакированные туфли весь свой завтрак, чтобы поставить финальную точку в сюрреалистичной картине под названием «Никчёмная жизнь Гарри Поттера»? Он бы так и сделал, только начиная с конца, если бы в туалет не ворвались запыхавшиеся Рон с Гермионой. Расстроенное: — Дьявол, Гарри! — от Уизли. И предупреждающее: — Малфой, отпусти его! — от Грейнджер насмешили Избранного ещё больше, и он согнулся пополам, чем непроизвольно оттолкнул от себя слизеринца. С еле слышными словами: — Мы закончили. Разбирайтесь со своим чокнутым сами, — Драко поднялся на ноги и мгновенно скрылся из виду за массивной дверью. Гермиона, проводив его странным взглядом, вернула всё своё внимание другу и окатила его потоком ледяной воды из своей палочки, чтобы хоть как-то помочь остановить приступ непрекращающегося хохота, больше походившего на вой побитой собаки, но это не помогло. Тогда Рон встряхнул его как тряпичную куклу, неистово восклицая: — Чем он тебя проклял, Гарри? — Это не заклинание, — взволнованно ответила умница-Гермиона. — А стресс, Рон. Я читала о таком в маггловской литературе. Она присела возле Поттера на одно колено и не сводя с него глаз принялась объяснять так, как если бы разговаривала с трёхлетним ребёнком. — Нервная система настолько перегружена, что начинает сбоить и вынуждает носителя сбросить напряжение любым возможным способом. У каждого это происходит по-разному. Кто-то находит успокоение в вредных привычках, другие страдают от панических атак, а Гарри… Заходится в смехе, который медленно, но верно превращается в неудержимую солёную воду, прокладывающую себе жгучие дорожки на щеках. Рону ничего не оставалось, кроме как присесть рядом с ничком лежащим на полу лучшим другом и ждать, пока тот придёт в относительную норму. Вот только Поттеру не хотелось снова становиться всесильным героем, способным по щелчку пальцев подняться с колен, отряхнуться после внезапной дуэли с человеком, ненавидевшем его с первого курса, и с улыбкой на лице вернуться к занятиям. Он больше ничего не хотел, позволяя пустоте внутри расползтись и захватить собой безвольное тело. Гермиона понимающе переложила его голову к себе на колени и принялась без лишних вопросов успокаивающе поглаживать по взмокшим волосам, не позволяя Уизли задавать лишних вопросов. В полной тишине они, наверное, провели больше часа, пока девушка тихим, осторожным голосом не попросила: — Гарри, выговорись, и тебе станет легче, вот увидишь. — Да, дружище, мы рядом, — вторил ей взволнованно Рон. Трогательная поддержка друзей вызвала у гриффиндорца смятение и стыд. Как он мог рассказать им, свидетелем чего стал глубокой ночью в кабинете директора Хогвартса? Как Снейп развлекался с Малфоем в его теле? Каким этот непостижимый мужчина может быть с ним? Чувственным. Жадным. Другим. Или не с ним? А что, если это всего лишь грязный фетиш бывшего Пожирателя смерти, который никогда не должен был всплыть наружу? Но всё тайное всегда становится явным, если поблизости оказывается непрошенный Гарри Поттер. Нет, он не мог ничего из этого рассказать своим лучшим друзьям. Они наверняка бы поняли его и тактично промолчали или же слишком активно поддержали, посочувствовав его текущему положению, а затем без сомнений отловили бы Малфоя в коридорах Хогвартса и вытащили миром или же третьей магической войной настоящую правду, но Гарри этого было не нужно. Вот, что действительно требовалось Избранному, так это откровенный разговор со Снейпом, но он не мог позволить себе такой роскоши, поэтому с тяжёлым вздохом повернул голову на коленях Гермионы так, чтобы видеть лица обоих друзей, и охрипшим голосом сказал: — Я стал свидетелем одной тайны, но не могу рассказать, какой, потому что она теперь не только моя. — Гарри, — встревоженно начала Грейнджер, — это же не… Договорить она не успела. Гриффиндорец тут же замотал головой в отрицании, понимая с полуслова, что могло вызвать излишние переживания у подруги. — Нет, это никак не связано с Волдемортом, войной или Пожирателями смерти. А внутри всё похолодело, ведь два представителя последней категории волшебников как раз таки являлись виновниками его нестабильного душевного состояния. — Эта тайна, она… — пауза помогла парню собраться с мыслями и продолжить. — Слишком необычная и личная. О ней нельзя вот тако просто взять и рассказать, понимаете? Гарри в надежде заглянул по очереди сначала в голубые глаза, а затем в потеплевшие карие, и с большим облегчением нашёл там понимание и поддержку вместо обиды и разочарования. Он лишний раз убедился в том, что у него самые лучшие друзья на свете. Рон тряхнул рыжими волосами и с явным облегчением выдохнул: — Ну, дружище, ты нас чертовски напугал! Мы уж думали, что ты влюбился, и тебе разбили сердце. После лёгкого тычка локтем Гермионы в предплечье, рыжик поспешил пояснить свою позицию: — Нет, правда, ты начал пропадать ночами из спальни, а по возвращении делал вид, что спишь, хотя я уже и не вспомню, когда видел тебя хорошенько выспавшимся в последний раз. Уизли и дальше мог продолжать длинный список своих проницательных заметок о странном поведении Поттера, если бы не наткнулся на искренне изумлённый взгляд последнего. — Ты думал, я ничего не замечаю? — хмыкнул Рон, взлохматив тёмные волосы Гарри ещё больше своей ставшей огромной ладонью. — Извини, я явно недооценил твою внимательность к деталям, — чистосердечно признался Поттер. — Эта война всё изменила. И научила многому, — грустные нотки в родном голосе всколыхнули те воспоминания, к которым они не любили возвращаться. — Например, заботиться о самых дорогих мне людях. Уизли скромно потупил глаза и нещадно покраснел, когда уверенно сказал: — У меня это вы оба, — и в ответ заслужил крепкие объятия Грейнджер и полный благодарности взгляд Гарри. — Поэтому если ты ещё не готов поделиться чем-то необычным и личным, то мы, так уж и быть, подождём, да, Гермиона? Девушка кивнула, улыбнувшись, а затем, не сдержавшись, воскликнула: — Он так повзрослел, не правда ли? — Не то слово, — улыбка, наконец, дёрнула губы Поттера вверх, как и его руку Рон, когда все поднялись на ноги, кроме него, но уходить из туалета плаксы Миртл никто не торопился. Лицо Гермионы стало вдруг серьёзным и немного виноватым за то, что ей приходится нарушать их дружескую идиллию. — Гарри, я думаю, тебе следует извиниться перед Слизнортом. Поттер устало кивнул головой, боясь издавать лишние звуки. — Навряд ли он пойдет жаловаться на тебя Снейпу, но всё же то, что ты сказал ему, неприемлемо. — И откуда в тебе столько пафоса, друг мой? Как ты там сказал: разлить по бутылкам славу, закупорить смерть? Ты вещал как вылитый Снейп! — мягко поддел его Рон, похлопав по спине. Гарри и сам не понял, что на него нашло. А точнее, ему пришлось сделать вид, что не понял, ведь глубоко внутри он знал, кто именно и каким образом подтолкнул его к краю. Но признаваться себе в этом совсем не хотелось, а друзьям тем более. — Будем считать, что он оставил неизгладимой след на моей памяти, — буркнул Поттер совершенно откровенно, предусмотрительно умолчав лишь о том, что след этот отпечатался ещё чётче две ночи назад. — Идём в Выручай-комнату, я сварю тебе успокоительное и зелье сна без сновидений. Мерлин, храни Грейнджер, подумалось Гарри, и он засеменил следом за широкой спиной Рона к выходу.

***

Первая игра сезона пришлась на дождливый и холодный день осени, хотя вечная борьба Гриффиндора против Слизерина в квиддиче обещала быть очень жаркой. Поттер уже занял привычную ему позицию, хмурым взглядом окидывая трибуны и присутствовавших на ней сегодня болельщиков. Дин и Симус, кажется, пригнали на стадион всех представителей четырёх факультетов, принимая ставки и продавая угощения из Сладкого королевства с приличной наценкой. Но студенты Хогвартса, познав на себе, что такое плеть войны, давно перестали обращать внимание на подобные мелочи и разбирали медовые ириски и плитки шоколада со скоростью снитча. Сёстры Патил, заприметив Гарри, тут же принялись приветливо махать ему обеими руками, привлекая его внимание к огромному постеру, который готовился тайно от него гриффиндорцами в ночь перед матчем в гостиной.

Гарри Поттер наш герой! Не поймает снитч Малфой!

Мальчик-который-в-этот-момент-понял-что-зря-согласился-вернуться-к-квиддичу недовольно выдохнул облачко пара, покачав головой. Что-то в этом мире не менялось, как бы ему не было стыдно при этом. Он с удовольствием пронёсся бы на метле мимо трибуны родного факультета и списал на несчастный случай совсем случайно зацепившийся за прутья баннер с вызывающей кричалкой, разорванный надвое не вписавшимся в поворот Избранным, если бы не Драко, не сводивший с него пристального взгляда с того самого момента, как была дана команда на взлёт. После их дуэли в туалете плаксы Миртл Слизеринский принц стал ещё более невыносимым. Он и раньше вёл себя вызывающее и разного рода провокациями пытался вывести Гарри на эмоции, но последняя неделя буквально вскипятила Поттеру кровь. Драко огрызался ему при любом удобном случае на сдвоенных занятиях, обзывал совсем сбрендившим и слепым героем, когда в тесных коридорах Хогвартса они мимолётно сталкивались плечами, буравил недовольным взглядом за завтраками, обедами и ужинами, а ещё, кажется, начал преследовать его. Гриффиндорец легко списал бы это на месть за ту историю с Исчезательным шкафом, если бы прямо в лоб в один из дней на Прорицаниях, когда его совсем достало надоедливое дыхание Малфоя в затылок, не повернулся и не рявкнул: — Следишь за мной, Драко? От непривычного звучания своего имени на устах недруга слизеринец взрогнул, на что Гарри и рассчитывал, недобро ухмыльнувшись. — Советую тебе смотреть в чашку, Потти, хотя ты и так там ничего не увидишь с такими-то очками. Парень сжал зубы, уговаривая себя не реагировать на банальные издёвки, поэтому впервые за всё время своего существования в магическом мире обрадовался, когда приставучая Трелони коснулась его руки и заговорила потусторонним голосом: — О, мой дорогой, я вижу, грядёт новое испытание! Как по команде весь класс притих. Когда дело касалось пророчеств о знаменитом Гарри Поттере, следовало внимательно слушать и, желательно, записывать, а потом сжигать пергамент и молиться всем почившим и существующим великим волшебникам и волшебницам, чтобы оно не сбылось. Измученный жизнью гриффиндорец уже приготовился услышать нечто устрашающее и фатальное о себе, когда Сибилла, мечтательно улыбнувшись, почти пропела: — И зовётся оно любовью. Все студенты, в том числе и Рон с Гермионой, выдохнули спокойно и как-то слишком довольно, что ли. И лишь Малфой за спиной хмыкнул так, как если бы читал мысли самого Гарри в данный момент. — Что за бред? — подумалось Поттеру, но вслух озвучить такое означало бы неминуемое свидание с директором в его кабинете, поэтому он терпеливо молчал и старался не двигаться, чтобы лишний раз не провоцировать на смех особенно приободрившихся однокурсников. Трелони, поправив огромные очки на переносице, поймала профессионально бегающий от неё взгляд Поттера своим и, приподняв его лицо за подбородок, загадочно пробормотала: — Не веришь мне, мальчишка! Ну что ж, твоё право. А затем резко дёрнула его на себя и прошептала в ухо так тихо, чтобы услышал только он: — Личина врага непременно спадёт, и вера в любовь несомненно умрёт, но ты всё узришь, когда время придёт, и новое чувство внутри зацветёт. И Малфой, который, увы, находился слишком близко, чтобы остаться в блаженном неведении об очередной пророческой байке про Избранного. Гарри ожидал от него чего угодно, но не того, что слизеринский паршивец уйдёт в глухое подполье и будет с того злопамятного урока недопрорицаний лишь сверлить его нечитаемым взглядом и стараться обходить стороной, как ожидалось после схватки в туалете плаксы Миртл. Вот и сейчас, паря над полем и считая секунды до старта игры, Малфой одаривал его подозрительно пристальным вниманием, как если бы замышлял что-то. Хуже него ощущались только жгучие глаза Снейпа, сканирующие Поттера подобно лазеру для магловских штрихкодов. Директор, появившийся на поле в паре с МакГоннагалл, занял своё почётное место на балконе для преподавателей и теперь не сводил с него немигающего взгляда. Кожа Гарри покрылась мурашками от новой волны мыслей о мужчине, который имел полный доступ к его телу по ночам. Он молча отругал себя за несдержанность и приказал своему внутреннему «я» собраться, выбросить из головы все лишние воспоминания о Снейпе, Малфое, их общем секрете и настроиться только на честную и важную для его факультета игру в квиддич. Прозвучавший сигнал старта немного отвлёк его от творившегося в голове бардака, но, к сожалению, ненадолго. Снитч, словно заколдованный, мелькал то и дело перед трибуной преподавателей, сталкивая Поттера и Снейпа взглядами каждый раз, когда ловец гриффиндорской сборной пытался отследить юркий крылатый мяч. Гарри настолько пришёл в смятение от происходящего, что чуть не упустил момент, когда Малфой, сделав его же фирменный финт Вронского, сел на хвост золотому недоразумению. Увернувшись от просвистевшего всего лишь в сантиметре от его головы бладжера, вызвавшего протяжные охи у толпы гриффиндорских фанатов, Поттер бросился в погоню за снитчем. Больно толкнув плечом Слизеринского принца и заняв место рядом с ним, он пригнулся поближе к метле, чтобы избежать хлёстких порывов леденящего кожу ветра. Малфой сделал то же самое, азартно рыкнув и поддав скорости. Их гонка продолжалась до тех пор, пока шустрый мячик не пропал из виду, нырнув в небольшую щель под трибуной. Гарри сбавил скорость, убедился, что в него не несётся отбитый слизеринским защитником бладжер, и поёжился от холода, стискивая древко метлы непослушными пальцами. — Замёрз, Потти? Зря расслабился, Гарри, подумалось ему. Ещё ни одна игра не обходилась без обмена любезностями с одной привычной занозой в заднице. — Отвянь, Малфой. — Ну а как же та самая всеобщая любовь, которая должна согревать нашего спасителя не только по ночам, а? Он даже не успел подумать, прежде чем выпалил горячо: — С той, которая согревает по ночам тебя, она уж точно не сравнится. Малфой резко затормозил метлу и, вперив неверящий взгляд в гриффиндорца, который в данный момент времени костерил себя на всякий лад за то, что не умел держать язык за зубами, когда требовалось, прокричал: — Что ты сказал, Поттер?! Именно этот момент снитч выбрал, чтобы снова замелькать на горизонте своими блестящими боками, поэтому гриффиндорец сделал лучшее, что мог в данной ситуации — сбежал, погнавшись за заветным мячом. — А ну стой, — ударило хлёстко ему в спину, но он не обернулся. Душивший горло страх не давал ему этого сделать. Только сейчас Гарри вдруг понял, по какому тонкому льду он ходил, дразня Малфоя своими громкими высказываниями. Если Малфой узнает, что он знает… А после и Снейп… Мерлин, что с ним будет тогда? Не успев обдумать, на какое изобилие ингредиентов пустит его тушку бывший декан Слизерина, когда всё тайное станет явным, парень в буквальном смысле этого слова налетел на снитч и тут же потерял его в недрах своей мантии. И пока он сражался с непослушным мячом, вторая рука, которая должна была задавать направление метле, непроизвольно присоединилась к первой, быстро прощупывающей непослушную скользкую ткань. Нимбус, оставшись без управления, понёс своего хозяина прямиков вниз, к земле. Гарри только успел вновь вцепиться в древко, как на него налетел невовремя подоспевший Малфой, точным и довольно прицельным ударом выбивая из метлы. Поттер, уже в полёте нащупал в одной из складок мантии запутавшийся мяч, крепко зажал его в руке с победной улыбкой на лице, а уже потом понял, что безостановочно летит вниз под громкие испуганные крики, долетавшие до его слуха словно сквозь толщу воды с трибун. Но радость как ветром сдуло, когда гриффиндорец стал свидетелем того, что шокировало его не меньше, чем увиденное в спальне директора Хогвартса. За секунду до того, как Снейп вскочил с своего места и заклинанием снизил скорость его падения, Малфой не на шутку испугался и уже почти дёрнулся его спасать. Его! Гарри Поттера! Своего извечного врага!!! Да что было не так с этим послевоенным миром?! Может, он не выжил в смертельной схватке с Волдемортом, и всё происходящее — это всего лишь плод его больного и повреждённого Авадой воображения, и он находится в психиатрическом отделении Святого Мунго в палате для особо буйных?! Тело Гарри ударилось о квиддичное поле больно, но не смертельно. Директор постарался на славу, не тратя при этом силы на то, чтобы еще больше смягчить его падение, и парень в очередной раз засомневался, что Снейп к нему хоть как-то лоялен. Его гриффиндорская команда уже спикировала на землю и, облепив Поттера со всех сторон, ликовала, вовсю празднуя победу несдержанными криками и оглушающими воплями. Джинни на радостях кинулась ему на грудь, обнимая так крепко, что стало трудно дышать, о чем он ей тут же поведал, но капитан сборной Гриффиндора лишь отмахнулась и ещё сильнее стиснула кольцом своих рук, вынуждая зарыться носом в ворох её растрёпанных рыжих волос. Убрав щекочущие ноздри волоски в сторону, Гарри приобнял перевозбуждённую победой девушку, настороженно следя за тем, кого сейчас боялся больше, чем Снейпа. Малфой спрыгнул со своей метлы и двинулся прямиком к нему. Нагло оттолкнув с пути ойкнувшего Маклаггена и набычившегося Рона, Слизеринский принц окинул Джинни пренебрежительным взглядом и процедил: — Отойдём, Поттер. — Так и не научился достойно проигрывать, Малфой?! — возмутилась младшая Уизли, но Избранный словно в замедленной сьёмке выпустил её талию из своего захвата и мягко подтолкнул девушку в спину со словами: — Всё в порядке, Джин, нам действительно есть, что обсудить. Кивком указав на заброшенный чулан для мётел, расположенный к ним ближе всего, Драко широкими шагами преодолел пару метров и в буквальном смысле этого слова запихнул несопротивляющегося Поттера в деревянный ветхий проём. Оказавшись внутри, слизеринец повёл себя ещё более странно, бросив в пространство все виды чар конфиденциальности, а затем вперил злой взгляд в Поттера. — Что ты знаешь? — разъярённое рычание хлестнуло по слуху гриффиндорца, но не испугало его. Даже когда Малфой пошёл на него, всем своим телом наступая, давя немаленьким ростом и не самым приятным выражением исковерканного в гримасе лица, Гарри не шелохнулся. Он, истощённый отсутствием нормального сна, беспокойной жизнью и позорным падением с метлы, вдруг почувствовал, что устал. Вселенски и непомерно устал. Поэтому когда он открыл рот и сказал простое: — Всё, — ему вдруг показалось, что земля уходит у него из-под ног. — Я знаю всё, Малфой. Про тебя и Снейпа, — зачем-то добавил он. Как будто первого признания, принудившего слизеринца прирасти к месту, оказалось недостаточно. Он словно со стороны наблюдал за скоростью мыслей, пробегавших по лицу волшебника напротив. Драко всё же нашёл в себе силы, чтобы выплеснуть скопившееся внутри напряжение в истошный, надрывный крик, пнув попавшееся на пути дырявое ведро: — Что б тебя, Поттер! Пространство вокруг них заискрилось, создавая магический резонанс витавшим в воздухе флюидам. Гарри ещё никогда не видел своего недруга таким растерянным, расстроенным и отчаявшимся одновременно. Даже тогда, когда он застал Малфоя плачущим в заброшенном туалете, он был всего лишь жалким и испуганным мальчишкой. Этот же рано повзрослевший, как и Поттер, мужчина пытался найти выход из патово сложившейся ситуации, но явно не справлялся. — Ты не должен был узнать, дьявол, я столько сил убил на… — лихорадочное бормотание привело Поттера в чувства, и он начал жадно впитывать те крохи информации, которые могли хоть немного пролить свет на всю эту непонятную ему историю с подменой тел. Кто-то чертовски их напугал громким стуком в дверь, и Драко, засуетившись, бросил через плечо: — В полночь я буду ждать тебя у Выручай-комнаты. А затем, подошёл вплотную к выпрямившемуся Гарри, и, почти касаясь кончиком розового от холода носа другого такого же, угрожающе пообещал: — И не дай Мерлин тебя там не будет, Поттер! А затем так же стремительно, как и делал практически всё в своей жизни, слизеринец исчез, оставив дверь настежь открытой. В дверной проём тут же ринулась толпа студентов, возглавляемая Роном и Джинни. — Ты в порядке, Гарри? — Что он от тебя хотел? — Почему ты весь дрожишь? Целый ворох вопросов облепил несчастного гриффиндорца со всех сторон, и он еле нашёл в себе силы, чтобы нацепить ответную улыбку и оставить почти каждый без ответа.