To Confess and Repent

Годжо Сатору получает всё, чего хочет. Каждый раз, целиком и полностью, он неизбежно присваивает себе всё, чего бы ни пожелал. Какими словами его только не описывали, и негодяем, и тщеславным, и жадным, и самовлюблённым… Но он получает всё это, потому что заслуживает, верно? Так почему же тогда самый могущественный маг во всём мире стоит перед кинотеатром, его великолепное лицо блестит от слёз, а ладони отчаянно зудят в желании убивать? Всё потому что рядом нет того, кого он так отчаянно желает? Итадори Юджи. Итадори Юджи — тот, в ком Годжо Сатору так сильно нуждается, и кого, черт возьми, не позволил себе заполучить. Он старался быть «хорошим взрослым». Именно так подобное поведение интерпретировал Нанами около трех месяцев назад, когда он пришел к нему за советом в полном отчаянии. Нанами убедил его, что Юджи просто «чересчур впечатлительный», что он «слишком сильно восхищается» Сатору, и проявления любых романтических чувств, испытываемых им к мальчишке, являются «злоупотреблением властью». Но Годжо Сатору и есть сама власть, разве не так? Он обладает огромной силой и уверенностью в том, что может позаботиться о Юджи, сделать всё что угодно, чтобы Юджи был счастлив, любим и избалован так, как, по мнению Сатору, он того заслуживает. С каких это пор злоупотребление такой чудесной вещью, как его власть, стало чем-то плохим? С каких пор его любовь к Юджи стала такой… сложной?

*

Юджи — это свет. Искрящийся и чистый, сияющий мальчик, озаряющий любое пространство, где бы ни находился. Для своих друзей он источник позитива, веселья и вдохновения, причина продолжать двигаться вперёд в достижении своей главной цели — победы над проклятием, использовавшим Итадори в качестве своего сосуда. Преподаватели, обучающие его, видели в нём неукротимую силу природы, отличного ученика с восхитительной страстью к развитию и достижению своих целей, и, в целом, отраду от того, что он является частью магического сообщества. Даже несмотря на то, что высшие чины считают совершенно иначе. Сатору хотел бы поглотить свет Юджи, украсть его лишь для себя, греясь в его тепле и никогда больше не зная без него ни мгновения. Два месяца, которые он провел с Юджи в своём подвале, за совместным просмотром фильмов и тренировками, были лучшими месяцами его жизни. Он был свидетелем, как мальчишка день за днём становился всё сильнее, как он, словно губка, впитывал технику и теорию и почти безупречно применял их во время спаррингов. На него было приятно смотреть, ведь он был, несомненно, радостью и гордостью Сатору, и пусть его возвращение обратно в команду было, в целом, к лучшему, он чувствовал, как кислая волна ревности обжигает его горло каждый раз, когда тепло Юджи было направлено на кого-то ещё. Сатору до сих пор снятся ночи, которые они проводили вместе, узнавая друг друга. Юджи всегда задорно смеялся, пока не засыпал, а призрак их разговора оставался на его губах в виде мягкой улыбки. От этого зрелища Сатору готов был пасть к его ногам. Когда ему приходилось относить спящего мальчика к своей кровати, он боролся с каждым животным инстинктом, закипающим в его груди, чтобы не склониться и не поцеловать его. Хотя бы раз. Хотя бы раз. Но вместо этого он лишь присаживался на край постели, навсегда запечатлевая в своей памяти спящее личико Юджи, наслаждаясь тем, как тот вздыхает и причмокивает губами время от времени. Иногда он позволял себе сделать пару фотографий, упрямо топча глубоко внутри себя нарастающее чувство вины. Оно гложило его каждый раз, когда он занимался подобным, и Сатору столько же раз напоминал себе, что поступать так гораздо лучше, что это гораздо менее неуместно, чем идти на поводу других своих грязных желаний. Юджи понятия не имеет, что его фотографии хранятся в глубинах его телефона, в той самой тайной папке, защищенной паролем, и Сатору был намерен продолжать хранить свой секрет. Однако теперь между ними всё усложнилось, и даже самый сильный в мире маг не знает, как это исправить. Он никогда не использовал Бесконечность на Юджи. На других — да, постоянно. На самом деле, теми немногими, кто мог хоть иногда прикасаться к нему, были Сёко и Мегуми, но, несмотря на это, они прекрасно понимали, что любой контакт с ним разрешен только по необходимости. Мегуми был его учеником, которого он уважал, а Сёко знала Сатору дольше, чем кто бы то ни был. Они были достаточно безопасны, чтобы подпускать их близко. Но Юджи был единственным, кого он никогда не держал на расстоянии, всегда разрешая ему прикасаться к себе. Ему было позволено обниматься, прислоняться к его телу, опираться на плечо Сатору, будучи сонным или уставшим после миссии. Существовал лишь один возможный сценарий, в котором Бесконечность никогда не касалась Итадори. И вот однажды это случилось. Три месяца тому назад, после того, как Нанами сказал Сатору, что хоть и его чувства, может быть, искренние и благонамеренные, но их следует держать при себе ради Юджи. В тот день Сатору впервые использовал Бесконечность на Юджи и тем самым разбил собственное сердце.

*

Итадори не мог уснуть ночами, гадая, что он сделал не так. Почему Сенсей оттолкнул меня? Неужели я слишком большая обуза? Он…он ненавидит меня? Ему всегда разрешалось прикасаться к Годжо-сенсею, было позволено обнимать его или же подходить ближе, чем кому бы то ни было. А теперь всё это исчезло. И Юджи ощущает, как что-то в его груди сжимается от беспокойства и тревоги всякий раз, когда он находится рядом с этим человеком. Ему кажется, что он умирает, но он не знает почему. Нобара и Мегуми успокаивают его, но, на самом деле, легче не становится. Они говорят ему, что чувства, которые он испытывает — не более чем уважение и восхищение, зашедшие слишком далеко. Мегуми убеждён, что Годжо-сенсей, возможно, даже не способен испытывать искренние чувства, в то время как Нобара считает, что, по её мнению, его не достоин «этот раздражающий слизняк». Юджи не согласен ни с тем, ни с другим утверждением, но понимает, что они просто-напросто беспокоятся за него. Видит это в том, как они обмениваются взглядами, когда Юджи особенно угрюм во время тренировок или совместного ужина. Слышит это в том, как они говорят о нём вполголоса, всегда, когда думают, что он их не слышит. Но он слышит их, и каждый раз его всё сильнее душит мысль о том, что, возможно, его чувствам всегда было суждено быть отвергнутыми, и это был способ судьбы смягчить удар. Возможно, было к лучшему, что Годжо-сенсей оттолкнул его, прежде чем они успели пересечь невидимую грань дозволенного. Поэтому, жить дальше стало…легче. По крайней мере, Юджи попытался убедить себя в этом, когда рассказывал Мегуми и Нобаре, что у него будет свидание. — У тебя? У тебя свидание, Итадори? — Нобара неверяще фыркнула, втайне немного завидуя, что женщина её калибра, как она любила выражаться, не нашла никого, с кем можно было бы провести время, с тех пор, как приехала в Токио, а он нашёл. — Да! Я познакомился с ним, когда ходил на фильм ужасов в прошлые выходные с Инумаки-семпай! Его зовут Кайто. Я думал привести его к нам, чтобы… — Ты уверен, что хочешь этого, Юджи? — Мегуми перебивает его, а его обычно монотонный тон теперь сквозит беспокойством, — Если это только для того, чтобы… ну, знаешь, если ты собираешься встречаться с этим парнем только для того, чтобы забыть его, я не думаю, что приводить его сюда — хорошая идея, — проговорил он, отводя взгляд от журнала в своих руках, продолжая бездумно перелистывать страницы. Юджи неловко ведёт плечами, притворяясь, будто бы не понимает, о чём говорит ему Мегуми, и теребит рукав собственной красной толстовки, которую Годжо-сенсей подарил ему, когда он впервые переступил порог колледжа. Он носит её почти каждый день, и края манжета начинают изнашиваться. Он не уверен теперь, что ему нужна ещё одна такая, и надеется, что сможет поговорить с директором Ягой о совершенно другом стиле униформы, не желая больше носить ту, что выбрал для него Годжо-сенсей. — Я думаю… Годжо-сенсею всё равно, что я буду делать, и я могу видеться с кем захочу. Кроме того, он не может выбирать, с кем мне встречаться или общаться, я ему не принадлежу, — Нобара закатывает глаза на его слова, бросая недовольный взгляд в сторону Мегуми. Фушигуро только тяжко вздыхает, обращая взгляд на Юджи, прежде чем снова заговорить. — Юджи, я скажу это только один раз. Он может этого и не говорить, но ему небезразлично, чем ты занимаешься. Ты его любимый ученик, и он к тебе неравнодушен. Даже если он не показывает этого теперь, по неизвестной никому причине, но он зациклен на тебе. Ты должен быть осторожным в своих поступках, и если ты делаешь это просто назло, ты должен понимать, что это может плохо кончиться для того человека, которого ты собираешься в это втянуть. Просто…просто подумай об этом, — отрезает Мегуми, сворачивая свой журнал и жестом приглашая Кугисаки следовать за ним. Она вздыхает, кладет необычайно нежную руку Юджи на плечо и выходит из его комнаты вслед за Фушигуро, оставляя его наедине со своими мыслями. Разнервничавшись, он не замечает, как ещё сильнее начинает теребить рукава, нахмурив брови и задумавшись над словами своих друзей. Зациклен? На мне? Юджи никогда не думал, что его сенсей может быть зациклен на ком-либо, а тем более на нём, учитывая его отношение к нему в последнее время. Впрочем, это уже не важно, у меня всё равно сегодня свидание.

*

Кто, черт возьми, этот парень? Сатору не удержался. Он подслушал разговор Мегуми и Нобары. Они говорили о Юджи и…о свидании. Сначала Сатору подумал, что, скорее всего, какой-то студент совершил роковую ошибку, пригласив его Юджи на свидание, не осознавая, что тем самым подвергает свою жизнь непосредственной опасности. Даже если сейчас он и держал дистанцию между ними двумя, это не означало, что Итадори не принадлежит ему и что он не признается в своих чувствах, когда придет подходящее время. Но нет, очевидно, у Юджи было назначено свидание с кем-то совершенно другим. А этого просто не должно было случиться. Но это произошло, и прежде чем Сатору смог одернуть себя или снова обратиться за советом к Нанами, он телепортировался к кинотеатру, затаившись в переулке рядом с кирпичным зданием, чтобы мельком увидеть эту пару. И он возненавидел то, что увидел. Юджи, его Юджи, улыбающийся, смеющийся, стоящий непозволительно близко к какому-то парню. Он выглядел…счастливым. А Сатору чувствовал, как его немедленно охватывает ярость, как вмиг вспотели его ладони, когда он рассматривал этого парня, которого Юджи, должно быть, считал достойным своего времени. Он не очень-то высокий, всего на несколько сантиметров выше Юджи. Один-ноль в мою пользу, ха! У него светло-русые волосы, которые выглядят так, будто их небрежно уложили перед тем, как выйти из дома. Как самонадеянно. Ты обязан выглядеть на все сто, если собираешься на свидание с Итадори Юджи. А ещё на нём самая обычная одежда, пара простых на вид джинс и бледно-желтый свитер. Юджи, ты заслуживаешь быть с тем, кто будет делать тебе комплименты...а не с этим сопляком. Но Юджи здесь, с этим парнем, смеется, разговаривает с ним и…и теперь держит его за руку. Желчь закипает глубоко в желудке, а руки дрожат и судорожно сжимаются в кулаки, когда Сатору понимает, чем дольше он смотрит на них, тем меньше самоконтроля у него остаётся. Он может запросто убить этого пацана прямо сейчас. Он задумывается, ощущая, как медленно наворачиваются слёзы, похожи ли его ощущения на те, когда умирает собственная душа. Потому что он не уверен, что когда-нибудь оправится от потери Юджи. Он успевает заметить, как они покупают билеты и заходят внутрь, прежде чем чувствует сильнейшее желание зарыдать. В нём необъятным пожаром вспыхивает ненависть, но он знает, что сам виноват в том, что теперь стоит здесь и жалеет, что не позволял себе приближаться к Юджи.