Ты суслика видишь? А он есть!

В зале таверны было душно и темно, но немногочисленные посетители приходили сюда не для разглядывания лиц друг друга. Чем непригляднее помещение, тем менее вероятно, что сюда будут заходить люди с улицы. Вот и сейчас в зале у дальнего стола, в тени, сидели двое мужчин, мрачно сверля взглядом тарелку со сладостями. - И что теперь делать? Вопрошаемый нахмурился и недовольно цыкнул языком – с тех пор как в Безночный город заявилась почти вся младшая ветвь клана, поставки продовольствия пришлось срочно прекращать, с целителями предпочитали не шутить. А уж с целителями Вэнь шутить было вообще опасно, так как клятву лечить они трактовали к своему удобству, а не в пользу абстрактного блага. Но что делать с уже имеющимся товаром? Его делали в небольших количествах, но теперь, после новостей о казни одной из наложниц со всей прислугой, хранить что-либо у себя было вообще опасно, если найдут, о быстрой смерти можно будет только мечтать. Свидетели говорят, что за казнью наблюдала сама младшая госпожа Вэнь, Вэнь Дэйю, и сжигаемая была в сознании даже когда с костей обгорела вся плоть, оставив одни кости. Мастерство Темного Нефрита клана Вэнь внушало ужас. Между тем вопрос уничтожения опасных конфет оставался актуальным. Выкинуть их было нельзя – остаточный след темной энергии не развеется сразу, а разведка донесла, что соглядатаи ордена близко и могут оказаться в городе в ближайшее время. А у Чан Цяна, главы небольшого клана Чан, жена на сносях, лекари обещают мальчика. Он так рисковать не может себе позволить. - Единственный шанс – скормить их кому-нибудь! – пришел к единственному возможному решению проблемы мужчина. – Иди и хоть раздай их попрошайкам! - Я?! – возмутился Чан Цян, - да если я начну на улице конфеты раздавать, меня местные мало того, что узнают, так еще и запомнят! Никогда такого не делал и не буду начинать! Ты меня во все это втянул, ты и раздавай! - Я здесь чужак! Из моих рук местная нищета даже воду не рискнет брать! - Так возьми в дорогу и там найди кому всучить, - настаивал на своем будущий отец, который понял, что это его шанс соскочить. Других доказательств, кроме огульных, его участия в этом странном деле по начинению темной начинкой разных сладостей, не было, а значит надо побыстрее сплавить подельника из города и забыть об их знакомстве. Поняв, что добиться от соучастника помощи не получится, мужчина злобно прошипел: - Я тебе это припомню, трус! – и, смахнув содержимое тарелки в сумку, быстрым шагом покинул помещение под облегченный выдох собеседника. Вставать на меч, чтобы как можно быстрее оказаться подальше от города в черте городских стен означало однозначно запомниться местным, поэтому ему пришлось, делая непринужденный вид, быстрым прогулочным шагом пересечь площадь и, не сбавляя скорость, выйти за ворота. Преодолев некоторое расстояние, заклинатель встал на меч и, не поднимаясь вверх, чтобы не быть заметным в небе, направил его движение через лес, петляя между ветвей. Подобные маневры требовали особого внимания, которым, увы, не каждый мог похвастать. Поэтому достаточно быстро мужчина не вписался в поворот и на скорости налетел на ветку, в результате столкновения заклинатель с хрипом полетел в одну сторону, а меч в другую. Пока он пытался набрать воздуха в легкие, на шум появился крестьянин в одежде дровосека. Он с добродушной улыбкой помог пострадавшему подняться. - Как вы, господин? – поддерживая все еще не пришедшего в себя заклинателя, обратился к нему дровосек. - Благодарю за помощь, - хватая ртом воздух и морщась от боли в ушибленных ребрах, вымолвил тот. - Что же вы так низко-то летели, господин, - покачал головой крестьянин, - опасно же! - Устал сильно, - сквозь зубы процедил мужчина, стараясь звучать устало, а не раздраженно. Вот только этого чурбана ему рядом не хватало! Хотя… - Ваша помощь оказалась как нельзя кстати, я слишком выложился на охоте и еще не восстановил свои силы. - Может отдохнете у меня дома? – моментально среагировал добросердечный дровосек, - Жена вам чаю сготовит, она у меня на сносях, но до срока еще далеко, ей не в тягость будет. - Если вам не трудно, - почтительно склонил голову заклинатель. В небольшой хижине он провел ночь, покинув ее наутро и оставив в подарок семейной паре Сун немного конфет, в знак благодарности для их старшего сына, маленького Цзыченя. Попрощавшись с заклинателем, мальчик повернулся к родителям: - Мамочка, скушай конфетку! - Ну что ты малыш, - улыбнулась маленькая хрупкая женщина, - это же для тебя оставили. - Я хочу с братиком поделиться, - настаивал А-Чэнь и протянул на ладошке одну конфетку, - скушай, пусть и он попробует! Родители рассмеялись, их маленькая драгоценность, с самого объявления о том, что он будет старшим братиком, с нетерпением ждал пополнения. - Хорошо, дорогой, я съем конфетку, но только вечером, когда папа вернется, - согласилась госпожа Сун, обняв сына. Она проводила супруга в лес, отправила сына покормить кур, а сама принялась убираться в доме. День незаметно прошел в хлопотах, но, когда стемнело, ее муж не вернулся. Встревоженная женщина уложила огорченного сына спать, а сама зажгла уличный светильник и всю ночь напряженно всматривалась в темноту, молясь богам, чтобы ее супруг нашел пристанище и был осторожен. К сожалению, ни на утро, ни днем, супруг домой так и не вернулся. Прождав еще один день, госпожа Сун решила сходить в город, надеясь встретить кого-нибудь из знакомых и попросить помощи в поисках пропавшего мужа. На дороге не было путников, но быстро идти уставшая женщина, которая не спала нормально две ночи, не могла. Да и двухлетний Цзычень не мог долго идти на своих ножках и, как он не храбрился, очень скоро устал и мама устроила его на своей спине. Скорости это матери с сыном не прибавило. Только к вечеру они добрались до городских ворот, но те были уже закрыты. На стук выглянул охранник. - Откройте нам, пожалуйста! - Иди откуда пришла, - ругнулся тот, - не видишь – ворота закрыты, утром откроем, тогда и приходи. - Да еще же светло! – испуганно возразила женщина. - У нас приказ, никого после наступления часа собаки (кит. «час Собаки» с 19:00 до 21:00) не пускать! – окошко захлопнулось, оставив женщину снаружи. На спине сонно заворочался сын, ноги подкашивали, а руки гудели. До дома добраться засветло она никак не успевала. На глаза бедной женщины навернулись слезы, но она сдержала их, чтобы не разбудить мальчика. Растерянно оглядевшись, она неверным шагом двинулась в обратном направлении, надеясь хотя бы встретить кого-нибудь на дороге. Ей повезло – не успев отойти от города, она ей навстречу показалась фигура в монашеском одеянии. С надеждой она обратилась к мужчине: - Вечер добрый, даоджан! Прошу вашей защиты, позвольте быть рядом до утра! - Конечно, достопочтенная госпожа, - склонил голову монах и с готовностью развернулся в обратную сторону, - Что же вы делаете за воротами в вечернее время? - Увы мне, не успела до закрытия ворот в город, - пояснила госпожа Сун, приноравливаясь к степенному шагу монаха. Обратив внимание на ее спящую ношу, он предложил понести мальчика, на что женщина с радостью согласилась. – Мой муж, он дровосек, уже два дня не возвращается домой, его сменщик приедет только через пять дней, я не могла больше ждать и направилась в город, чтобы обратиться за помощью, но ворота стали закрывать раньше. Монах задумчиво покивал, укачивая спящего ребенка. В последнее время по Поднебесной прокатилось колесо перемен: В Юньмэн Цзян Глава со скандалом выгнал наложницу, притворявшуюся женой, и воспитывает детей и племянника, не давая спуску сплетникам. В Гусу Лань из затвора вышел Глава Лань, поговаривают, что его младший брат тоже привел себе невесту, да еще и вместе с ребенком, какой скандал, и тоже скоро наденет красные брачные одеяния. Орден Не недавно отпраздновал первую луну младших Не, мальчика и девочки, причем посмотреть на малышей можно было только пройдя заслон из трех старших братьев, которые ревниво охраняли малышей под довольными взорами отца и матерей. В Ланьлин Цзинь вновь все вопросы проходят через Совет старейшин, Глава находится в затворе, поговаривают, что его решения вызвали много недовольства со стороны старшего поколения и потому все надежды возложены на единственного наследника, вследствие чего ему уже сосватали невесту, а Цзинь Гуаньшаня обязали в ближайшее время заделать запасного легитимного наследника жене, к обоюдному неудовольствию супругов. В Цишане вскрыли готовящийся заговор, в связи с чем идут повсеместные проверки, возглавляемые суровыми целителями Вэнь, уже вскрылось множество неприятных моментов, утаиваемых небольшими подчиненными кланами. Для обычных людей всё вместе, как ни странно, только пошло к лучшему - на дорогах стало безопаснее, в отдаленных областях стало появляться больше клановых заклинателей, местечковые властители стали ответственнее относиться к своим обязанностям. Вдвоем пара добралась до лесного домика не в пример быстрее, где их встретила тревожная тишина во дворе: не квохтали голодные куры, даже ветер стих, из-за чего скрип открывающейся двери прозвучал особенно громко. Мигом всунув женщине в руки ребенка, монах будто из воздуха выхватил посох, которым встретил нападавшего лютого мертвеца. Госпожа Сун с болью узнала в обратившемся чудовище пропавшего супруга. Прижимая к себе проснувшегося сына, она отступила в тень деревьев, наблюдая за скорой расправой боевого монаха с нежитью и думая, что, похоже, разминулась с вернувшимся мужем совсем ненадолго, спася этим свою и сына жизни. Упокоив разбушевавшийся труп, монах вернулся к плачущей спутнице. - Это мой супруг, - сквозь тихие слезы вымолвила она, - как же так? Что же теперь с нами будет? - Вам есть к кому пойти, госпожа? – монах неловко помялся. - Нет, - всхлипнула женщина, - мы оба сироты, родителей мужа похоронили в прошлом году, зимой оба скончались. Ох! – она схватилась за живот, - что же с маленьким будет?! Как же я… - и она вночь горько зарыдала. - Мамочка, не плачь, я буду помогать, - маленький Цзычень размазывал ладошками слезы. Монах тяжело вздохнул и прошел во двор, чтобы вынести тело. Внезапно он замер, внимательно осмотрел двор, метнулся в дом и выскочил наружу, держа в руке кулек из-под конфет: - Госпожа, откуда это у вас? - Это дяденька дал, папа его из лесу привел, - пояснил мальчик. - Да, - подтвердила госпожа Сун, - муж три дня назад привел заклинателя, тот так устал, что упал с меча в лесу, мы его оставили переночевать, он перед уходом А-Ченю оставил конфет. - Малыш, - обратился к мальчику мужчина, - а ты ел конфеты? - Нет, мы хотели вечером с мамой вместе скушать, чтобы братик тоже попробовал, но папа не вернулся, и мы не стали есть. - А папа твой пробовал? – продолжал допытываться монах. - Я ему с собой пару штук положила, вместе с обедом, - кивнула головой женщина. Монах нахмурился. Как ему сказать жене, что из-за темной энергии в подаренных конфетах, которые, скорее всего, съел отец семейства, незащищенный золотым ядром, и произошло превращение? Он уточнил: - А как звали того заклинателя, он представился? Из какого он клана? - Он странствующий заклинатель, назвался Ван Лэй, - припомнила госпожа Сун, все еще тревожно держась за живот. Монах покачал головой, скорее всего имя выдуманное, а, вспоминая обыски в ближайших городах, можно было предположить и причины его спешки и почему он так оригинально избавился от улик. Но оставлять женщину в положении без помощи было недостойно послушника храма Байсюэ и он предложил ей отправиться с ним: - В нашем храме о вас позаботятся, мальчика мы выучим заклинательству, а вам дадим место и работу, у нас хорошие лекари, они присмотрят за вами. Госпожа Сун, прижала сына к груди и посмотрела в глаза своему спасителю: - Спасибо вам, даоджан, и за то, что отпустили душу мужа, и за помощь. Но не будем ли мы вам в тягость? - Что вы, не думаете же вы, что храм Байсюэ – это монастырь, - улыбнулся мужчина, - наша обитель находится в отдалении от большинства торговых путей, но мы не отшельники. Мы принимаем к обучению всех, у кого есть талант. А вокруг обители расположен небольшой городок, в котором живут те, кому хочется быть подальше от распрей больших орденов, но под защитой. Они остались в хижине только на один день, похоронив господина Сун, очистив двор от растерзанных куриц и, оставив сообщение тому, кто придет сменить погибшего товарища, двинулись в путь.