Не разрушай

      Под утро Аню совсем извело назойливым ощущением, что что-то было не так.       Она даже затруднялась объяснить самой себе, что именно. Но её царапало и скребло изнутри, и спокойствием это не было назвать.       — Женя? — негромко позвала Аня. У неё уже вошло в назойливую привычку все свои сомнения и тревоги обсуждать с фамильяром. Порой он знал, в чём дело, ещё чаще — мог просто успокоить горячими обещаниями, что он будет рядом, защитит и ничего плохого не допустит, и без него Аня уже чувствовала себя в каком-то смысле как без руки.       В этот раз её привычно-тихий зов неожиданно утонул в тишине.       Ничего.       Никто не откликнулся.       И шагов по комнате слышно больше не было.       Жени рядом не было.       Аню вышвырнуло из кровати, как только она осознала, что не так и в чём дело. Ей разом стало холодно под одеялом, и просто она не могла там оставаться, когда явно случилось что-то плохое. Возможно, даже ужасное. Женя не мог вот так просто уйти и бросить её, он обещал быть рядом, он говорил, что в этом суть!..       Аня позвала его ещё несколько раз, с каждым разом всё громче. Но так и не дозвалась. Её голос падал в тишину, растворялся в ней бесследно, не находя никакого отклика, и с каждой новой попыткой Ане становилось всё холоднее, а ужас в ней колотился всё отчётливее.       Близкая к тому, чтобы окончательно сорваться в панику, она вылетела в коридор как есть, в пижаме и бросилась к соседней двери.       — Лиза! — закричала она и замолотила ладонями по дереву. — Лиза, проснись! Пожалуйста, Лиза!       Поначалу на её крики и здесь никто не откликался. Потом дверь всё же приоткрылась, и в коридоре показалась заспанная Лиза, поочерёдно моргающая то одним, то другим глазом.       — Ну? Что у тебя за пожар? — чуть невнятно спросила она и зевнула.       — Женя. Мой фамильяр. Его нет, — сбивчиво сказала Аня. Её трясло. — Он пропал, Лиза! Совсем пропал, понимаешь? Не отвечает мне!       Взгляд Лизы мгновенно стал твёрже, собраннее. Она взяла Аню за руку и затащила в комнату.       — Только без нервов, пожалуйста, — попросила она. — Чем спокойнее ты будешь, тем проще нам будет найти твоего фамильяра.       — Ты думаешь, его ещё можно найти? — с надеждой уточнила Аня.       — Попробуем, — сказала Лиза. Она усадила Аню в кресло у окна и наклонилась над ней, внимательно вгляделась в лицо, в глаза. — Давай-ка начнём вот с чего. Скажи, как ты себя чувствуешь?       — Плохо! — сердито сказала Аня. — Я боюсь за него! Вот думаю: уже начинать паниковать или подождать ещё немножко? Ну что за вопрос, Лиз?       — Я не это имею в виду, — терпеливо сказала Лиза. — Ты чувствовала что-нибудь странное? Например, внезапную резкую боль, которой не найти объяснения? Или странный приток сил, который почему-то ощущается горьким?       Аня честно задумалась.       — Нет, наверное. Ничего такого вроде не было, — сказала она. — Я проснулась от того, что мне стало тревожно. Позвала Женю и поняла, что его нет. А вот то, что ты описываешь… нет, этого не было.       Лиза кивнула.       — Ну, тогда твой фамильяр ещё есть. Просто шляется где-то, — решила она.       — Что значит «шляется»? — удивлённо уточнила Аня. — Разве он так может? Нет, ведь… он же знает, как он для меня важен! Куда он мог уйти вот так, почему не предупредил?       — Он защищает тебя, — сказала Лиза. — Нет, не спорь! Поверь, я достаточно его рассмотрела. Он на этом зациклен как дурной и не мог просто эту задачу бросить. Его магия ему бы не позволила. Значит, по какой-то причине он считает, что там, где его носит сейчас, он эту задачу выполняет лучше, чем рядом с тобой. Будем надеяться, что разберётся с тем, что сдёрнуло его невесть куда, и вернётся, и нам за ним бегать не понадобится.       — И что теперь, просто сидеть и ждать? — недоверчиво спросила Аня. — Лиз, я не смогу просто сидеть, я же волнуюсь, да я с ума сойду…       — Цыц! — перебила её Лиза. И глаза страшные сделала: — Вот что ты за наказание, с фамильяром твоим вместе! За что мне это и зачем я сюда ввязалась? Ох, ладно, будем разбираться. Хорошо, а перед тем, как твой горе-охранник от тебя сбежал? Было что-нибудь примечательное? Может, он вёл себя как-то странно или что-то такое сказал?       — Он хороший, правда. Он старается, — возразила Аня. Даже сейчас ей не хотелось, чтобы Лиза ругала Женю. Вообще не хотелось, чтобы его кто-то ругал. Аня в эти мгновения была готова сама перечеркнуть и забыть все упрёки, которые в ней зрели из-за его исчезновения. Только бы он вернулся и не пропадал больше вот так.       Лиза легонько коснулась её щеки.       — Да уж, вижу я, как он старается. Ты же тут сейчас разрыдаешься у меня, — проворчала она. И мягко напомнила: — Соберись, пожалуйста. Что-нибудь ты заметила перед тем, как он пропал?       Аня шмыгнула носом и кивнула, торопливо собирая скомканные вечерние воспоминания, чтобы вычленить из них важное.       — Он волновался вечером. Всё по комнате бегал, успокоиться не мог, — припомнила она. — Сказал, что что-то такое чувствует, но не сказал, что именно. Обещал меня не оставлять, и… вот. — Она опечаленно сникла, вспомнив, как горячо Женя вчера клялся, что будет рядом. Да что же должно было случиться, чтобы он после всех этих обещаний вот так исчез, ничего не сказав?       Лиза фыркнула. Ей явно не понравилось то, что она услышала.       — Вот и оставался бы рядом, беспокойное хозяйство. Куда его понесло? — покачала она головой. — Ладно, если я его буду ругать, от этого толку не будет. Придётся тебе.       — Что? Зачем? — растерялась Аня. — Я не хочу! Я хочу, чтобы он вернулся, вот и всё.       — Надо, — веско сказала Лиза. — Послушай, нам надо выцепить его обратно. По расплывчатому «что-то случилось, фиг его знает, что именно» я его не найду. И могу хоть обругаться, твой фамильяр на мои чувства обратит внимания не больше, чем на воробья в кустах. А вот твои ему важны. На этом и попробуем сыграть, чтобы выманить его обратно. Так что сейчас сосредоточься на нём, пожалуйста. Думай о нём — по-всякому. Ругай, тоскуй, размышляй о том, как он тебя подводит, как ты хочешь, чтобы он вернулся. Что угодно, лишь бы это было эмоционально. И не забывай слушать. Если вдруг почувствуешь отклик — цепляйся и не отпускай. Он будет такой, как лёгкое искажённое эхо. Тебе надо будет его не пропустить, вслушаться, каждое слово разобрать, втянуть его в себя так, будто важнее ничего нет.       Аня жадно слушала, кивала так, что шея заболела. Конечно. Звучало просто. Она справится.       — И если у меня получится, что тогда? — уточнила она.       — Тогда между вами натянется связь, — сказала Лиза. — Она, в принципе, и сейчас есть, но вяленькая. Наша задача — её как следует пришпорить. Тогда либо фамильяра шибанёт твоими эмоциями и он прискачет обратно выяснять, в чём дело и почему тебя здесь так колотит, — либо ты начнёшь сама чувствовать его и мы сможем что-то понять о том, где он.       Аня кивнула ещё раз. И задала, пожалуй, самый неприятный и тревожный вопрос: — А если у меня ничего не выйдет?       — Я почти уверена, что выйдет, — обнадёжила её Лиза. — Но если вдруг нет — перейдём к плану «бэ» и пойдём топить тебя в бассейне.       Аня растянула губы в вежливой улыбке: — Ага. Смешно.       — Да нет же. Я серьёзно, — настойчиво возразила Лиза. — Запасной план реально примерно такой. Просто я не хотела бы к нему прибегать. Но вообще, идея в том, чтобы искусственно создать для тебя опасность здесь, вот прямо вплоть до смертельной. Тогда твой фамильяр откуда угодно прискачет тебя выручать. Но сама понимаешь, затея такая себе. Как прямо следует из идеи, опасная. Давай попробуем до этого не доходить.       Некая логика в этом была. И в самой идее, и в Лизином нежелании ею пользоваться. Аня согласилась: — Я поняла. Действительно, давай оставим это на крайний случай, — и свернулась в кресле клубочком, прикрыла глаза и позволила себе утонуть в мыслях о Жене.       Что с ним? Где он, как он? Куда делся, почему ушёл после того, как обещал быть рядом и беречь? Неужели его обещания на самом деле значили так мало? Аня думала об этом, и то волновалась, то расстраивалась — но больше всего, конечно, хотела, чтобы Женя вернулся. И объяснил, где его носило, и тогда Аня постучала бы ему по лбу, по невозможной глупой голове, и велела бы никогда её так больше не пугать, и всё простила бы.       Ей казалось, что она очень старается. Но той самой связи, о которой говорила Лиза, так и не появилось, Аня её не ощутила. Лишь один раз что-то затрепетало в ответ на самом краю слуха, что-то смазанное, невнятное, тише шепота, тише шелеста травы. И распалось прежде, чем Аня успела не то что как следует вслушаться — вообще понять, что нужно слушать, и больше не возвращалось.       — Не получается, — растерянно сказала Аня, открывая глаза. — Я не слышу. Он не отвечает. Это… очень плохо?       — Болит что-нибудь? — деловито спросила Лиза вместо ответа.       Аня прислушалась к себе.       — Нет. Нет, ничего не болит, по-моему, — неуверенно сказала она. И ещё неувереннее добавила: — Хотя когда ты вот так спрашиваешь, мне сразу начинает казаться, что всё потихоньку болит. И голова, и живот, и сердце, и вообще всё.       — Если потихонечку, тогда не считается, — махнула рукой Лиза. — Если вот прямо отчётливой сильной боли нет, значит, не переживаем. Значит, всё в порядке с твоим фамильяром.       — А если всё-таки заболит? — спросила Аня.       Лиза вздохнула.       — Ну, тогда будем паниковать, — чуть устало сказала она. — Но ты себя не накручивай раньше времени, ладно? Такая угроза, чтобы фамильяр пошёл и убился об неё, с ничего не возникает, это более простое что-то. Должен вернуться. Ты продолжай о нём периодически думать. Вдруг откликнется. И если что, вариант с бассейном всё ещё при нас.       В бассейн с головой Ане не хотелось, это и впрямь звучало как большая крайность.       — Я буду думать, — пообещала она. — Ну, тогда я пойду в свой номер? Попробуем ещё поспать часок, пока время есть?       Лиза задумалась. И неожиданно покачала головой.       — Нет. Давай-ка ты никуда ходить не будешь. Хочешь попробовать ещё поспать — пробуй здесь, — заявила она. — Если мы исходим из того, что где-то для тебя есть какая-то опасность и твой фамильяр сейчас пытается с ней разобраться… а я всё-таки здесь за тебя отвечаю… короче, пока твой олух не вернулся, не ходи лучше никуда. Будь рядом. На всякий случай.       Аня не решилась признаться вслух, но ей нравилось, как Лиза об этом говорила. Как о чём-то решённом. Так, словно Женя должен вернуться, не может не, ни в коем случае не пропадёт. Эта уверенность подкупала и успокаивала.       — Хорошо. Я останусь, — согласилась Аня. И заворочалась, стараясь устроиться поудобнее: — Я тогда вот тут на кресле, да?..       — Не выдумывай, — сказала Лиза. И согнала Аню на кровать, и одеялом заставила укрыться. Правда, уснуть у Ани всё равно так и не получилось. Она лежала, прислушивалась к тому, что рядом делает Лиза — ничего она, похоже, не делала, сидела тихо, и это создавало ещё один контраст с тем, как вечером по комнате беспокойно бродил Женя, только сильнее подчёркивало, что его больше нет рядом, — и то и дело снова проваливалась в мысли о Жене. где ты, что с тобой, почему ты не возвращаешься, отзовись, пожалуйста, она тонула в этом беспокойстве снова и снова и никак не умела выплыть. Лишь на то и была надежда, что всё это, как пообещала Лиза, действительно подтолкнёт Женю к тому, чтобы вернуться. Или хотя бы отозваться.       Не возвращался.       И не отзывался.       Какие после этого у Ани могли быть тренировки, в её-то состоянии? Естественно, никаких. Ей оставался день до прокатов, и она на тренировке развалила всё. Вообще. Несмотря на то, что Лиза пообещала быть рядом и в какой-то степени подменить фамильяра, но спокойствия это не добавляло. Аня тревожилась, и ощущала себя уязвимой, и с трудом понимала, что делают её ноги, и держалась только на какой-то мышечной памяти. Да и то, это помогало далеко не в полной мере. Аня развалила добрую половину прыжков, а потом, когда её погнали перекатывать, исправлять ошибки и добиваться идеального результата, стало только хуже. И вместо того, чтобы к идеалу потянуться, Аня покатилась совсем в другую сторону, начала спотыкаться чаще и ошибаться сильнее. Показать хороший прокат, который устроил бы тренеров, у неё так и не получилось. Она только сильно сбила ноги, пока падала снова и снова, и заныла рука от того, как во время очередного падения Аня неудачно ударилась запястьем об лёд, и в финале её сверх того ещё знатно отругали за то, как она «очевидно собралась завалить этап». Аня послушно кивала, как болванчик, но слова до неё доходили плохо. И вообще она переживала в основном за другое. В её голове всё было предельно просто: если к утру Женя вернётся, то она сможет собраться и откатать всё нормально. А если нет, то никакие выволочки, никакие ругательства ей не помогут.       Когда Аня думала про это «а если нет», у неё внутри всё сжималось и она начинала неистово надеяться, что до этого всё-таки не дойдёт.       Если бы в такой ситуации она осталась наедине с собой в своей комнате, она бы точно свела себя с ума, извелась бы вся. Но по счастью, рядом была Лиза, которая её, во-первых, не оставила, а во-вторых, потащила на прогулку.       — Ну-ка, пойдём. Надо тебя развеять, — заявила она тоном, не терпящим возражений. Почти что запихнула Аню в куртку и кроссовки и выволокла из отеля. — Пойдём-пойдём! У нас есть дела.       Аня в упор не понимала, какие у них могут быть «дела». В её представлении, у неё было только одно дело сейчас — ждать и надеяться на лучше. Но Лизе она доверяла, пренебрегать её советами не хотела, всё ещё рассчитывала получить от неё некоторое количество дельных уроков — хотя сейчас это, конечно, отходило на второй план, — а потому пошла за Лизой относительно легко.       Лиза шагала по узким улочкам уверенно, но совершенно не спешила делиться тем, куда они идут. Поначалу Аня не придала этому значения: куда бы ни шли, всё равно скоро придут, так чего об этом лишний раз думать. Но потом она обратила внимание, что дорога как-то подозрительно затягивалась. Что Лиза как будто скорее петляла по городу, чем целенаправленно куда-то шла. Иногда их выносило туда, где они уже были, на те же самые перекрёстки или площади. Тогда Лиза хмурилась, поглядывала на небо, разглядывала что-то в кармане — выглядело так, будто она пыталась сориентироваться перед тем, как продолжить путь.       — Куда мы идём? — уточнила наконец Аня, когда этот беспорядочный поход по городу стал ощущаться уже не просто странным, а неприятно бесконечным. — Мы же не просто бегаем по городу, пока не выдохнемся? Ты говорила, есть какое-то дело?       — Ну да. Дело есть, — расплывчато согласилась Лиза и снова сверилась с чем-то в кармане. — Добраться бы ещё до этих дел, было бы отлично. Куда же тут, блин… Так, давай-ка попробуем направо, — и она снова зашагала вперёд.       Аня вцепилась в рукав её куртки, пытаясь хоть немного притормозить разогнавшуюся девушку.       — Нет, стой, стой! Погоди хоть немножко! — потребовала она. — Объясни мне, что происходит? Куда мы несёмся? Что за тайны на ровном месте? Лиза, мне неприятно.       Лиза качнула головой.       — Извини. Я сейчас ничего не могу тебе рассказать. Иначе дело потеряет смысл, и можем сразу разворачиваться и идти обратно в отель, потому что ни черта не получится, — возразила она. — Могу только сказать, что мне нужно, чтобы ты шла со мной. И торжественно поклясться, что замышляю… ну, давай назовём это «интригой». И ничего кроме.       Аню этот ответ совершенно не устроил. Лиза нагнала туману и ничего не прояснила, ни на вот столечко. Наоборот, только хуже сделала. Теперь Аня ещё и понимала, что у неё в этом неназванном «деле» есть какая-то роль — которая невесть в чём заключается, и из-за этого будет невозможно её сыграть как следует, и это, конечно, тревожило лишь сильнее.       — Ну ты хоть намекни! Намекнуть-то можешь? Чуть-чуть? — упёрлась Аня. — Иначе я никуда не пойду, уж извини, пожалуйста. Вот прямо сейчас развернусь и вернусь в отель, и ни в каких твоих делах участвовать не буду. Не сердись.       Лиза вздохнула. И посмотрела раздражённо.       — Ох уж мне эта молодёжь. Одни проблемы с вами, — проворчала она. Но в её голосе Ане всё же послышались шутливые нотки, и она понадеялась, что не всё так плохо. Что они с Лизой не устроят некрасивую ссору прямо здесь и сейчас. Лиза в это время смерила её ещё одним взглядом, по-прежнему не слишком тёплым. Но всё же продолжила: — Ладно. Намекнуть постараюсь. Сейчас, дай-ка подумать, как бы это лучше сформулировать… — Она нахмурилась. И с минуту, наверное, молчала, сверлила отсутствующим взглядом кирпичи в стене ближайшего дома. После чего медленно сказала: — Ну давай попробуем так, чтобы без больших спойлеров. Мне за время тренировки пришёл в голову ещё один способ, которым можно попробовать разыскать твоего блудного фамильяра. Собственно, сейчас мы и идём туда, где сможем этот способ реализовать. Вернее, пытаемся дойти. Есть тут нюансы… Всё, ничего больше не могу сказать. Честное слово.       Но и этого было достаточно. Аргумент Лиза выбрала верный, с безупречной точностью. Стоило Ане услышать слово «фамильяр», и внутри у неё немедленно всё всколыхнулось. Ох, да. Она очень хотела снова увидеть Женю, убедиться, что с ним всё в порядке, и даже немедленно ему всё простить, лишь бы он опять был рядом и не исчезал больше. Поэтому стоило Лизе посулить, что они могут в конце этого запутанного пути Женю всё же найти, и Аня немедленно почувствовала себя готовой на что угодно. Хоть слепо идти за Лизой в любом направлении, хоть вполне зряче прыгать куда-нибудь в омут и там топиться. Если это вернёт ей Женю — пусть. Аня с энтузиазмом кивнула: — Я поняла! Хорошо, тогда пойдём скорее! Я готова.       Видимо, её энтузиазм отпечатался на её лице как-то не так, потому что Лиза вдруг хмыкнула с сомнением.       — Ну ты так сильно не заводись-то, — сказала она и потрепала Аню по плечу. — Ничего эдакого драматического не будет. Я рассчитываю, что мы всё сделаем спокойно. Без шума и пыли. Да? Договорились? Ну и пойдём тогда.       Аню в её словах что-то царапнуло, но она не смогла понять, что именно. И пошла за Лизой, тихонько озадачиваясь этим вопросом. Впрочем, её озадаченность долго не продлилась, быстро стёрлась мыслями о предстоящей встрече с Женей.       Хотя, строго говоря, Лиза этой встречи не пообещала. Только обозначила, что можно на неё надеяться. Но Аню и это ужасно завело — если можно было так сказать, — завело и зарядило на дальнейшие поиски. И дальше за Лизой она мчалась, сгорая от с трудом сдерживаемого нетерпения.Ну скорее бы уже.       — А что у тебя в кармане? — спросила она, улучив момент. — На что ты всё время смотришь?       — Это? Артефакт из миражей, — сказала Лиза. И показала что-то круглое, зеленовато-розоватое, чуть более ярко окрашенное с одного бока. — У него есть какое-то настоящее, заумное название. Миша помнит, можешь у него спросить при случае, а у меня из головы всё время вылетает. Да и не только у меня, если честно. Мы между собой для простоты обзываем его ложная роза. Мол, он как роза ветров, только не совсем. Вместо сторон света показывает… другие направления, короче, потом объясню подробнее, если захочешь.       Аню царапнуло и здесь. Но объяснение Лизы не показалось ей враньём. Скорее, в нём была какая-то недоговорка — хотя почему «скорее», она там была со всей очевидностью, — но сейчас Аня позволила себе отпустить её. Неважно. Она потом разберётся, если это покажется всё-таки значимым. Сейчас важнее было другое.       Повинуясь указаниям ложной розы, они заложили ещё пару петель по городу. Всё вместе это создавало впечатление, что они идут за кем-то по пятам, на кого-то охотятся. Сначала Аня подумала, что в таком случае она совсем не понимает, зачем она нужна Лизе здесь. От неё же никакого толку, она ничего не умеет. Вот если бы рядом был Женя… В этом месте Анины мысли совершили предсказуемый кульбит и потекли совсем в другом направлении. Так, может, они за Женей и шли, может, эта ложная роза указывала на него? Нет, это выходила ерунда какая-то. В таком случае Лиза, имея под рукой настолько простое решение, вытащила бы его из рукава сразу, а не вспоминала бы о нём с таким опозданием, спустя полдня. Значит, дело всё-таки было в чём-то другом. Но Ане не хватало ни знаний, ни фантазии, чтобы представить, в чём именно. Ей поневоле пришлось вернуться к своей первой догадке, но та была лишь немногим лучше и всё так же мало что объясняла.       Им пришлось ещё немного попетлять по городу перед тем, как Лиза остановилась на небольшой, плохо освещённой площади. Судя по всему, отсюда её ложная роза больше никуда не вела, показывала на эту площадь как на конечную точку маршрута. Лиза перестала поглядывать в карман и огляделась.       — Должно быть здесь, — сказала она напряжённо. — Ну теперь, похоже, нам придётся какое-то время здесь погулять. Можем для начала… осторожно!       Плиты вдруг вздыбились у Ани почти под ногами. Лиза мигом подскочила, оттолкнула её плечом, что-то выкрикнула, такое, что стёкла в ближайшей витрине зазвенели. Аня отлетела на несколько шагов, ударилась и без того сбитым бедром о стену, ухватилась за водосточную трубу, чтобы не упасть. Совсем рядом прямо из земли над Лизой выросла большая тень, кажущаяся вязкой, как нефть, и немедленно вся перетекла в когти, в оскаленные клыки. На миг показалось, что первым же яростным укусом Лизе снесёт голову. Но прежде, чем Аня успела по-настоящему испугаться, этот укус разбился об укрывавшую Лизу тонкую плёнку, проявившуюся при столкновении со страшными зубами, прозрачную и переливчатую, как мыльный пузырь. И в ответ у Лизы в руке возник веер — она раскрыла его ловким щелчком запястья, в несколько быстрых движений располосовала нависшую над ней тень поперёк, так, что вязкие чёрные капли полетели в разные стороны. Со стороны казалось, что она справится легко, что поводов беспокоиться и бояться не было вообще…       Аню вдруг обдало колючим холодом со спины.       Она торопливо обернулась и увидела, как рядом с ней из окна ближайшего дома вытягивалась ещё одна тень. Не такая густая, как первая, более прозрачная — но вместе с тем она отчётливо ощущалась более опасной. И Ане лицо закололо холодом, и в груди вдруг тоже всё похолодело, и колени начали слабеть. Аня попятилась, не зная, как ей себя защитить. Своими силами? Никак. Бежать? Звать Лизу?       В голове вдруг мелькнула рискованная, но очень соблазнительная мысль.       Лиза ведь сказала, что если Аня окажется в опасности — в большой-большой опасности, — то Женя вернётся, чтобы защитить её, где бы он ни был. Так? Сейчас, это ведь будет… достаточно большая опасность, да?       Аня задержала дыхание, зажмурилась и наоборот, шагнула навстречу потянувшейся к ней ледяной тени.       На неё обрушился страшный удар, который ощущался так, словно ей раскроило грудь. Аня рухнула на колени, задыхаясь, обхватила себя руками, пытаясь зажать развороченные рёбра. Но на ощупь — ничего там разворочено не было, даже куртка не порвалась. Только боль вгрызалась в грудь, и Аню сдавливало ужасным, пугающим ощущением, что из неё медленно вытекает кровь сквозь вскрытые рёбра, что её тело с каждой секундой остывает всё отчётливее.       Она не то что кожей — всем нутром почувствовала новый замах, нависающий над ней новый удар, который обещал быть ещё страшнее и болезненнее прежнего, и съёжилась.       Пожалуйста, приходи за мной       Я же пропаду без тебя       Возвращайся ко мне       Пожалуйста       Удара не последовало. У Ани над головой что-то капустно захрустело, словно рвалось, и послышался жуткий звериный вой, и холод отступил, перестал так ужасно впиваться в кожу. Только охватившая её слабость уже никуда не делась, и сил подняться не было. Аня окончательно осела на землю, легла щекой на каменные плиты, и её хватило только на то, чтобы вяло подумать: кажется, всё обошлось, всё в порядке.       Постепенно вой и хруст рядом смолкли. И Аню обхватили за плечи жёсткие руки, оторвали её от земли, и вместо холодного камня она уткнулась лицом в крепкое плечо, пышущее теплом.       — Не уходи! — отчаянно попросил совсем рядом знакомый голос, от звука которого на Аню накатило облегчение. — Нет, только не уходи, пожалуйста!       Женя. Он снова был здесь. План Лизы сработал.       — Ты вернулся, — пробормотала Аня, безвольно растекаясь по Жениному плечу.       — Я здесь, — эхом отозвался Женя. И горько повторил: — Не уходи, умоляю. Я же здесь, я всё сделал, неужели я… я что, пришёл слишком поздно? — Его голос дрогнул, рассыпаясь каменной крошкой, и он обнял Аню крепче прежнего, осыпал торопливыми поцелуями её лоб и щёки. Странно, но от его рук, от прикосновений его губ становилось легче. Совсем немного, словно силы восстанавливались по капле, по крошке, но всё же.       — Ну-ка, подвинься, — сказала рядом Лиза. Женя в ответ заворчал глухо и недружелюбно.       — Это ты виновата, — предъявил он и ещё теснее прижал Аню к себе. — Ты привела её сюда! Зачем?       — С себя начни. Она искала тебя вообще-то, — невозмутимо возразила Лиза. — Да подвинься ты, блин! — Кажется, в этом месте она толкнула Женю, и Ане на лоб легла её прохладная ладонь. — Так, нельзя её тут оставлять. Поднимай и пошли.       Женя продолжил глухо ворчать, но подчинился. Аня всё так же лежала головой у него на плече, плавала в обессиленной беспомощности и была не в состоянии даже глаз открыть. Женя держал её на руках, пока шёл за Лизой; потом, кажется, он где-то сел, бережно устроил Аню у себя на коленях. Лиза велела ему сидеть и, кажется, отошла; потом вернулась, зазвенела посудой. Женя вдруг обеспокоенно задёргался. Лиза недовольно фыркнула: — Ну на, на, давай сам! Дёрганый какой, не фамильяр, а наказание.       Женя промолчал, проглотил этот упрёк. И следом Аниных губ коснулась то ли чашка, то ли стакан, и Женин голос обеспокоенно зашептал: — Выпей, пожалуйста, это надо выпить. Только осторожно. Осторожнее.       Аня послушно глотнула, не открывая глаз. Потом ещё и ещё — она так и не поняла на вкус, что это было, но непонятный напиток приятно взбодрил. И вскоре ресницы перестали казаться неподъёмными, и Аня смогла наконец открыть глаза.       — Ну ты даёшь. Всех напугала, — ласково сказала ей Лиза и покачала головой. — Хорошо хоть, что живая. Чего ты мне не крикнула, что там второй?       — Я не успела, — скромно сказала Аня. И не стала упоминать, что сама практически прыгнула на жуткую тень. — Кто это был? Что за существа?       — Тоже своего рода проглоты. Просто немного другие, большие и особенно голодные, — объяснила Лиза. — Я подумала: если поищем, какая опасность тебе грозит, и попробуем её устранить, то, может, так твой фамильяр успокоится и вернётся. Только важно было, чтобы ты не знала, что мы идём искать. Иначе проглоты просекли бы, что их добыча сама собирается на них охотиться, и не вылезли бы. Но я не подрассчитала, что их двое будет. Прости.       — Ничего. Главное, что всё хорошо кончилось, — заверила её Аня. И совсем уж покраснела: ну вот, ошибка-то её, а извинялась теперь Лиза. Ужас какой. Спеша переключить тему, Аня оглянулась на Женю, легонько ткнула его кулаком и спросила: — Ну, а ты? Где ты был? Ты вообще знаешь, как я волновалась? Да я чуть с ума не сошла!       Женя стыдливо ткнулся лбом ей в плечо, пряча лицо. И промолчал.