Ты пахнешь домом

Пьяный Юнги — это Юнги ласковый. Он в принципе ласковый, но когда в его горло попадает что-то крепче чая, происходит превращение в липучку и коалу в одном лице. Вот сейчас он выпил бокал вина и уверенно, хоть и пьяно, лезет на руки к Чимину, тот теряется всегда в такие моменты. Не привык, что кто-то его замечает. Бета же. Кому нужен такой? Но Юнги капризно дует губы и упрямо садится к нему на колени, оплетая шею руками и пьяно хихикая при этом. Чимину бы возмутиться, но он немного тает, когда в его руках столь хрупкое сокровище находится. Юнги — нежный омега с запахом зеленого чая. Надышаться уютным ароматом — что-то из разряда невозможного. И пока Юнги сидит у него на руках, Чимин не может не воспользоваться моментом. Он наклоняется ближе к ароматной шее, вдыхает запах. В ответ на его действия звучит прелестное хихиканье. Чимин тает, растворяется в ласковом омеге. Юнги носом тычется в шею, вызывая дрожь и панику. Беты ничем не пахнут, зачем ему это? Но на все метания Чимина звучит теплое, немного пьяное: — Мне нравится, как ты пахнешь. — У меня нет запаха, — говорит растерянно Чимин. Он поправляет волосы Юнги, открывая его подернутые дымкой алкоголя глаза. — Ты пахнешь домом. Юнги немного сгибается, чтобы поместиться в руках полностью, жмется к груди, а Чимин даже слова выдавить из себя не может, лишь аккуратно обнимает тонкую талию и узкую спину. Он прикрывает веки, вдыхает запах чая, расслабляющий его, размягчающий. Чимин откидывается спиной на спинку дивана, давая больше места Юнги, чтобы ему было удобно. Через несколько минут до его слуха долетает тихое сопение. Пьяный Юнги — Юнги, быстро засыпающий. И лишь Тэхен смотрит слишком внимательно играет бровями. Он часто призывает Чимина начать действовать, чтобы тот смог забрать себе нежного омегу с запахом чая, но трусость мешает сделать первый шаг, а статус «друзья» не так уж и обижает, если быть совсем откровенным. Хотя ладно, зачем врать? Юнги хочется себе присвоить, чтобы иметь возможность брать за руку, целовать и обнимать, чтобы иметь возможность шептать по ночам признания в любви. Если быть еще откровеннее и честнее, то Чимин не делает ни шага навстречу, потому что Юнги ждет истинность. Зачем ему отношения с бетой, если где-то гуляет подготовленный природой для него альфа? Идеально подходящий и обеспечивающий счастье. Чимин улыбается, глядя на спящего Юнги, больше всего на свете он желает видеть его счастливым. И если счастье — быть с истинным, то Чимин просто будет наблюдать за ним. Привык. Всю жизнь так живет. Привык быть наблюдателем и второстепенным персонажем. Возможно, именно эта привычка не позволяла ему понять робкие попытки Юнги сделать первый шаг, поэтому когда утром Чимин слышит грустное: — Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? Он удивляется. Очень удивляется и пытается посмотреть в глаза Юнги, но тот их отводит в сторону упорно, терзает нижнюю губу зубами. — Кому ты вообще можешь не нравиться? — растерянно шепчет Чимин. — Тебе?.. — нервно усмехается Юнги. — Или я тебе нравлюсь только, как друг? Ты бы смог увидеть во мне пару? Юнги тараторит, смущенно поправляет волосы и упрямо избегает зрительного контакта. Он краснеет, прячет лицо в руках и улыбается неуверенно дрожащими губами. Вчера, когда забирался на колени, был куда более уверенным, но сейчас… слишком тревожно и страшно. У него нет привычки самому привлекать внимание, говорить о чем-то личном и важном тоже не привык, но быть в подвешенном состоянии сил больше нет. Его тянет к Чимину, ему нужно отдать себя и свою нежность, которой слишком много в сердце. Она кипит океаном, стоит пухлым губам растянуться в улыбке и красивым глазам-полумесяцам сузиться от смеха. Она спирает дыхание, стоит медовому, сладкому голосу начать рассказывать что-то увлеченно. Юнги жизненно необходимо отдать себя прямо в заботливые руки, но прыгать не будучи уверенным, что его поймают — страшно. — Я бы хотел увидеть в тебе пару, — тихо говорит Чимин. Он кончиками пальцев поднимает подбородок Юнги, ловит его взгляд. — Хотел бы, но не видишь, так? — Юнги дергается в сторону от обжигающих лаской прикосновений. — Юнги, — начинает Чимин. Юнги слышит в его голосе сожалеющие интонации, гордость в нем поднимается волной. Он уверенно смотрит в глаза, давит глупую усмешку. — Жалость мне не нужна. Не переживай, все в порядке, — спокойно поизносит, — я пойду домой, спасибо, что позаботился обо мне, пока я был пьяным. Чимин растеряно наблюдает за происходящим. Он не успевает даже отреагировать, когда Юнги поднимается с дивана и уверенным шагом направляется к двери на выход. Ему остается только наблюдать за тем, как Юнги уходит. Внутри все тянется остановить, схватить в охапку, но Чимин сдерживает все порывы. У него в голове не укладывается, как бета может быть с омегой. Тем более, истинность в любой момент готова обрушиться на Юнги, забрать его у Чимина. Ему сейчас-то тяжело наблюдать за тем, как Юнги уходит, а когда в голове будут тысячи моментов, проведенных вместе, разделенных на двоих, как отпустить? Через несколько дней, в течение которых Тэхен на Чимина смотрит осуждающе, а Юнги общается слишком спокойно и как-то равнодушно, новость облетает всех знакомых Юнги. Его нашел истинный. И пока все радуются, Чимин пытается подавить позорный скулеж и всхлипы. Он сам отказался от него, но сердце все равно сжимается болезненно, когда он видит, как Юнги разговаривает с высоким альфой с красивой яркой улыбкой. Альфу зовут Чон Хосок. Чон Хосок — танцор, подающий большие надежды. Тэхен неожиданно много о нем узнает. И неожиданно часто о нем говорит. Чимин с подозрением косится на друга, который, к слову, альфа, но это не мешает ему засматриваться на Хосока и вздыхать каждый раз, когда он видит Юнги с его истинным. Чимин не вздыхает. Он вообще стоически терпит, хотя порою желание забрать Юнги себе одерживает уверенную победу над страхом. Хосок становится частью компании, в которую входят Юнги, Чимин, Тэхен и Намджун с Сокджином. Когда-то давно с ними был Чонгук, но он расстался с Тэхеном и гордо покинул всех друзей. Юнги тогда злился безумно, называл его идиотом, а Чимин понимал Чонгука. Он бы тоже не смог общаться с теми, кто напоминает о прошлой любви и сильных чувствах. Чонгук ведь не виноват в том, что он человек страсти и любить долго не способен, ему нужен ураган, новые люди и знакомства. Если появляется статичность, он остывает. Чонгук любил Тэхена, просто они слишком разные, чтобы чувства сохранились. Тэхен — умиротворение и спокойствие. Чонгук — экстрим и драйв. Их любовь яркая, построенная на безумии и страсти, на скандалах, любви и ненависти, закончилась болью и тишиной. Чимин понимает Чонгука, не винит его, но Юнги тогда злился жутко. Говорил, что одинаково ценит и Тэхена и Чонгука, не хотел терять друга. Чимин и его понимает поэтому молчал и молчит в этой теме. И сейчас, когда Хосок спрашивает, кто на фото рядом с Тэхеном, в их студии, Чимин только глаза закатывает и выходит вслед за Тэхеном. Юнги и остальные пытаются объяснить без деталей, кто такой Чонгук. Чимин же предпочитает поддержать все еще тяжело переживающего расставание друга. Они садятся прямо на ступеньки в подъезде, и Тэхен обессиленно тычется в плечо Чимина лбом. Он вздыхает. Слез нет, они давно закончились. Столько истерик было в прошлом, сейчас на них нет сил, после боли осталась пустота и желание спрятаться от воспоминаний. Тэхен привык к тому, что именно Чимин в такие моменты оказывается рядом. Они стали друг для друга опорой и поддержкой, теми, к кому всегда можно прийти, чтобы пожаловаться на жизнь и поплакать. — Ты ведь забыл его, — тихо говорит Чимин. — Забыл. Но мне все еще паршиво, — Тэхен прикрывает глаза. Тишина, полна спокойствия, но Чимину сейчас хочется чем-то ее наполнить, чтобы не думать, как там Юнги и его истинный. Запах Хосока для многих кажется специфичным. Он пахнет лимоном, но зеленый чай делает его более нежным. Чимин ненавидит это, но осознает, что вместе Юнги и Хосок сочетаются прекрасно. За роем мыслей Чимин не замечает, как рядом с ними мостится Юнги. Он улыбается легко Тэхену и щелкает насмешливо его по носу. — Хватит грустить, дурашка. Он был опытом, болезненным, но опытом, — говорит ободряюще. — В конце концов, ты можешь быть счастливым. Это же не конец света. — Ты просто в отношениях, поэтому так говоришь, — бурчит обиженно Тэхен. — Кто тебе сказал, что я в отношениях? — грустно улыбается Юнги. Он бросает беглый взгляд на Чимина, и в его глазах так много тоски, что сам Чимин не выдерживает зрительный контакт. — Вы же с Хосоком истинные. — Ну и что? Нам хорошо вместе, мы быстро сблизились с ним, — Юнги говорит, не замечая, как мрачнеет Чимин, — мы понимаем друг друга с полуслова, и Хосок заряжает меня силой и энергией. Мы всего лишь друзья. Пытались встречаться, но ничего не вышло. Как друг он меня привлекает куда сильнее. — Но вы же предназначены судьбой друг другу, — несмело спорит Тэхен. — Бред это все. Почему мы должны любить друг друга просто потому что у нас запахи, психологические и физиологические особенности совпадают? Хосок — чудесный альфа, но я не вижу в нем свою пару. — Может ты аромантик? — пускает смешок Тэхен. — Если бы, — тоскливо шепчет Юнги. — Я вас оставлю, наверное, — Тэхен улыбается неловко, незаметно и несильно ударяет Чимина в плечо и встает, возвращаясь в студию-квартиру. Некоторое время молчат. Юнги рассматривает пальцы, ковыряет кутикулу, Чимин робко глядит на него, разглядывает круги под глазами и бледный тон кожи. Завернуть бы его в плед и заставить хорошо поспать. — Так значит вы с Хосоком… — говорит неловко. — Просто друзья, — вздыхает Юнги, — а тебе-то что? — Я… — Чимин нервно вздрагивает, — я жалею о том, что все так вышло. Юнги неожиданно смеется. Искренне, не безумно, так, как смеется, когда слышит плохую, но забавную шутку. — Я серьезно, Юнги. Все это время мне хотелось вернуться в тот день и сказать, что я только в тебе пару и вижу. Просто трус. Боюсь, что не смогу тебя счастливым сделать, боюсь… — Не ври мне, — спокойно говорит Юнги, — ты не за меня боялся, а за себя. Не хочешь потом один оставаться, когда я встречу альфу, которого полюблю. Потому что не веришь, что бета с омегой могут быть вместе. — Юнги, — Чимин пододвигается к нему ближе, заглядывает к грустные глаза, — позволь мне… позволь все исправить. Юнги сглатывает судорожно, но не отстраняется, зрительный контакт выдерживает. — Позволь мне вернуть тебя и забрать тебя себе, — продолжает Чимин, его магнитом тянет к Юнги, — позволь. — Я, — Юнги обрывается из-за комка в горле. Он практически вжимается спиной в стену. Его поведение противоречиво. Вроде, хочет уйти от контакта, отстраниться, но пальцами цепляется за плечи, даже не замечая этого жеста. Чимин замирает в нескольких сантиметрах от его губ, дышит рвано, едва удерживая себя от поцелуя. Он смотрит в глаза Юнги, боясь увидеть страх, но видит в них только туман из надежды и тоски, туман желания и робости. — Оттолкни меня, — просит Чимин шепотом в губы, — оттолкни меня, иначе я не сдержусь. Юнги прикрывает глаза, носом утыкается сбоку носа Чимина. Его губы так близко, в нескольких миллиметрах, поцелуя уже не избежать. Неизвестно, кто начал целовать, но это и не волнует никого, волнует только тягучая медовая нежность, постепенно перерастающая в страсть. Чимин пальцами гладит скулы Юнги, трепетно обводит линию челюсти. Он вжимает собой в стену, бережно придерживая талию. Тихий стон от легкого укуса прогоняет всякое самообладание, руки будто сами пересаживают хрупкое тело к себе на колени. Юнги перемещает ладони на плечи. Он отстраняется первым, глядит в глаза, неуверенно улыбается и также неуверенно берет лицо Чимина в руки. — Не отпускай меня больше, — просит Юнги. — Не отпущу, — обещает Чимин. И он уже сейчас понимает, что обещание дается не только Юнги.