Ты пахнешь домом

Пьяный Юнги — всё ещё Юнги тактильный. Ничего не меняется. Они с Чимином в отношениях уже несколько месяцев, а липнут друг к другу так, будто только-только познакомились. Юнги, совершенно не стесняясь, залезает на руки к Чимину, ставит колени по бокам от его бёдер, нависает сверху. Улыбается так приторно-нежно, что Тэхён не выдерживает, отводит взгляд в сторону и замечает Хосока, которого весь вечер пытаются победить в танцевальном батле. Хотя никто из соперников не верит в свою победу, скорее просто стараются привлечь внимание к себе. Мол: «Я такой уверенный и яркий, не боюсь проиграть». И ведь работает же, после отчаянной попытки выделиться многие приобретают парочку фанатов. Это кажется чем-то забавным, но Тэхён от части тоже восхищается смельчаками. Отсутствие страха проиграть о многом говорит. Даже если вызвать на танцевальное сражение помог алкоголь. Хосок дышит каждым движением, прикрывает глаза, отдаваясь музыке и танцу. В нём любовь горит ярко, почти ослепляет. Наверное, она и управляет им, указывает нужную волну. Его движения плавные, хотя танец дерзкий с мощными движениями бёдер, и оторвать взгляд от гибкого тела — что-то из разряда «невероятное». И Тэхён бы зажмурился, чтобы не показывать своё восхищение и обожание так явно, но тяга к прекрасному слишком сильна. Впрочем, он не один кому сдерживать себя трудно. Хосока окружают фанаты. Они жадно ловят каждое движение, мимолётную победную ухмылку или лёгкую улыбку наслаждения. Впитывают в себя любовь, которой пропитанно пространство вокруг. После завершения батла практически вешаются на своего кумира. Особо смелые умудряются заискивающе провести ладонью по груди, и Тэхён давит в себе желание подойти и отогнать назойливых особей, показать кому принадлежит столь прекрасный и талантливый человек. Его трясёт от желания прижать к себе, демонстративно обвив талию руками, вдохнуть терпкий лимон, раствориться в нём. Но. Всегда есть одно чёртово «но». Они оба альфы. Нельзя просто взять и забрать то, что принадлежит ему по праву. По праву тихого: «Я люблю тебя», — сказанного в ночи, когда он с рыком прижимал к себе далеко не хрупкое тело, которое всё равно ощущалось в руках таким ранимым, нежным, таким хрустальным. Голову заполняют воспоминания этой ночи. Тэхён боялся отпустить себя и просто утонуть в страсти, навредить, но Хосок с ума сводил умелыми движениями сам разрывал цепи из самообладания. Он кусал плечи, сам опрокидывал на спину, позволяя любоваться собой в свете жёлтого месяца. Не говорил, что не сломается от грубых движений, а показывал это, самолично добавляя бешенной страсти и скорости. Хосок вырывается из круга фанатов, падает рядом на диван. Его грудь тяжёло вздымается из-за сбитого дыхания. На нём осталась пара сладких запахов от прилипал. И Тэхён неосознанно сжимает кулаки, чтобы не дать себе по-собственнически притянуть ближе и закрыть своим запахом чужие. Он взглядом прожигает подошедшего миловидного парня, который стеснительно мяукает приглашение на танец, и либо не слышит отказа, либо пугает взглядом, поэтому немного удивляется, когда тот уходит, дёргается от "хватит" сказанного на ухо обжигающим шёпотом. Хосок смотрит так внимательно и чарующе, что Тэхён затихает, рассматривает тьму в его глазах, теряется в блеске. Он опускает взгляд, с трудом разорвав зрительный контакт, и бурчит под нос что-то о наглых омегах. Хосок пальцем поднимает подбородок, приближается к губам, но не касается поцелуем, а наклоняет голову вправо, произносит едва слышно из-за музыки: — Какое мне дело до них, когда тут сидит один очень-очень горячий альфа? Тэхён шумно сглатывает, подаётся вперёд, чтобы слиться в поцелуе, но от него, смеясь, уклоняются, а тонкий палец становится непреодолимой преградой между ним и Хосоком. — Поехали домой? — читает он с губ напротив и кивает тут же. Ему никогда не нравились шумные и душные клубы, пропитанные тошнотворными запахами, но противиться любимым глазам было слишком трудно. Пока Чимин поддерживал его идею остаться на студии, всё шло более или менее хорошо, но потом появился Юнги со своим «почему нет?», и закончилось противостояние проигрышем. Повезло только с утешительным призом. С нежным поцелуем. Тэхён ищет взглядом Чимина и Юнги, чтобы предупредить об уходе, но те уже в своём уютном мирке танцуют вдали (настолько это вообще возможно в забитом танцполе) от людей, поэтому плюёт на гиблое дело и просто переплетает пальцы с Хосоком перед тем, как потащить его наружу из душного помещения. Пробившись сквозь толпу пьяных и весёлых, они выбираются на улицу. Холодный ветер щекочет кожу, и Тэхён совершенно не думает, когда торопливо снимает с себя джинсовку и накидывает на взмокшего после танцев Хосока. И тот кутается в неё, незаметно втягивает запах, расслабляясь. Он становится таким безмятежным, таким расслабленным, каким становится только тогда, когда рядом Тэхён. Взгляд на него наполняет теплом и уютом. Такси едет долго. Приходится ждать долгие тридцать минут, за которые оба успевают замёрзнуть, но согреть друг друга хотя бы объятьями не могут. Слишком много людей вокруг. Слишком страшно. Остаётся только мечтать о ласковых прикосновениях. Но наконец-то они дожидаются машину и едут домой, робко переплетя пальцы на заднем сидении. Хосок сидит спиной к двери и лицом к Тэхёну. Он ласково улыбается, рассматривает каждую черту лица напротив, находит в нём усталость и любовь. И первое надеется исправить дома. *** Стоит входной двери в квартиру закрыться, как Тэхён тут же прижимается губами к губам Хосока, целует жадно, терзая их зубами. Он прижимает к себе за талию одной рукой и проводит тонкими пальцами по щеке так трепетно, будто боится сломать. На каждое его движение ответом служит не менее страстное действие. Хосок вжимает его в дверь грудью, прикрывает глаза, гладит ладонями по рёбрам. Тихий стон срывает голову, и он целует уже не губы, а доверчиво обнажённую шею, ставит засос на медовой коже, довольно урчит, вылизывая красное пятно и собирается стянуть футболку, чтобы было больше места для ласк, но Тэхён слабо отстраняет его от себя, мутным взглядом смотрит в глаза, пьяно улыбается, выглядит таким уязвимым, что страшно становится даже шевелиться. — Давай, — говорит неуверенно, — давай, просто полежим в ванной, я устал. Ему в ответ кивают, растягивая губы в нежной улыбке, от которой кровь приливает к щекам. Тэхён обнимает его за талию, тычется носом в шею, дышит лимоном жадно, сдерживая желание вылизывать кожу. — Я люблю тебя, — вплетает робкое признает в тишину. — Я тебя тоже, Тэхён~и. *** Минута раздумия над тем, стоит ли добавлять бомбочку для ванны прерывается ворчанием, и Тэхён всё-таки бросает мятный комочек в воду, лезет в любимые руки. Хосок обнимает его со спины, не позволяя воде отделить их друг от друга. Он оставляет лёгкие поцелуи на плечах и шее, гладит живот, довольно урчит в ответ на тихие рваные выдохи, сражается с виной за то, что уговорил, почти заставил Тэхёна идти в клуб сегодня, хотя знает о его нелюбви к шумным местам, ему так хотелось побыть вместе, потанцевать. Хосок извиняется нежностью за усталость от шума и запахов. Тэхён разворачивается в его руках, садится на бёдра, кладёт ладони на широкие плечи, оглаживает их подушечками пальцев и оставляет невесомый поцелуй на кончике носа. Хосок искренне понять не может, как он умудряется одновременно возбуждать и сжигать страсть невинной нежностью. Но, наверное, это и приручает к его рукам. Тэхён ласково целует, перемещает ладони на лицо, оглаживает пальцами. Отстраняется, когда лёгкие начинает жечь. Хосок влюблённо улыбается опухшими губами, ласкает спину пальцами, проводя по всем изгибам. Он вспоминает день, в который они начали сближаться, становится горько. Чимин тогда попросил найти Тэхёна, потому что тот встретился случайно со своим бывшим и даже поговорил с ним. Пусть беседа была без ругани и яда, но она всё равно оказалась достаточно болезненной. Чонгук неловко жался к возлюбленному, искал покой в его руках, а вот Тэхён просто ушёл в попытке спастись от воспоминаний и устранить дрожь. Хосок молча выслушал быстрый пересказ произошедшего, пару минут подоставал Чимина, потому что был не уверен в себе. И отправился на поиски. Он нашёл Тэхёна в слезах, но улыбающимся, просто молча встал рядом и предложил сигарету жестом. Не проронил ни слова, пока сигаретный дым не начал жечь лёгкие. Хотелось заменить жжение табака на жжение от долгого поцелуя, но было слишком страшно напугать или вызвать отвращение, поэтому оставалось неловко переминаться с ноги на ногу и бросать робкие взгляды на точёный профиль. — Он счастлив, — выдавил из себя Тэхён после долгого молчания. И что-то было в этих словах такое, от чего Хосок без лишних реплик обнял его, скрыл руками дрожащую спину. Ему почему-то стало так невыносимо больно от чужой тоски. Он чувствовал потребность в избавлении Тэхёна от гадкого чувства. — Ты тоже будешь, — сказал тогда, пытаясь не дать голосу сорваться. — Я помогу тебе в этом. — Как? — звучит насмешливое фырканье. — Я буду любить тебя. Я сделаю тебя счастливым, если ты позволишь. Позволь... Позволь сделать тебя счастливым. Тэхён тогда лишь кивнул, провёл носом по шее, собирая запах с кожи. И сейчас Хосок, вспомнив их разговор, неловко спрашивает: — Ты счастлив? Тэхён улыбается широко, и от его улыбки сердце в груди заходится в рваном, влюблённом ритме. Лёгкий страх перед ответом растворился, оставляя после себя покой, а тихое «безумно», наполняет воздушной нежностью и сладким счастьем. От той тоски, что их свела, не осталось и следа. Хосок был уверен в своей неправильности, когда у него ничего не получилось с его истинным. Он часто думал, чего в нём не хватило омеге, что тот не чувствовал себя дома рядом с ним. Но ещё куда странней было отсутствие ревности, когда Юнги рассказал о своих чувствах к Чимину. Хосок хотел пойти к врачам, но побоялся разрушить чужое счастье своими поисками ответов. А потом выяснилось, что он тоже может быть счастлив. Без истинности. С Тэхёном.