Остров райского наслаждения и земля сложного выбора

Питер сошёлся с Баки ещё год назад. Ему было, очевидно, не очень комфортно среди Мстителей, но он был очевидно влюблён в Старка, и его просто как магнитом тянуло в Башню. Нет, Наташа его любила и опекала, и Беннер был всегда рад пообсуждать с ним научные проблемы, но Роджерс был слишком серьёзен и не особо обращал внимание на Паучка вне рабочего контекста, Бартон слишком взрослый и занудный, а Старк... Старк был Старком со всем его пафосом и самомнением. Слишком крут, чтобы замечать маленького Паучка. Паучок подошёл к Баки с восхищением в глазах: — Ваша рука всё-таки великолепна, мистер Барнс, а можно я её посмотрю? И Баки почему-то проникся сочувствием к мелкому. Все вокруг были слишком умные и серьёзные. Поэтому он с самым невозмутимым видом сказал: — Псс, парень, пойдем наверх, у меня есть для тебя кое-что интересное… — и устроил ему акробатический баттл на крыше Башни. То есть они ржали и по очереди выдавали что-то вроде: «А вот так можешь?» Отлично провели время, между прочим. Баки давно так не развлекался. Так они и подружились. Баки приходил в гостиную, видел его уныние и тоску при взгляде на гения-блять-плейбоя-и-филантропа и утаскивал спасать — поить пивом («Давай проверим, как на тебя действует?»), рассказывать байки про вторую мировую, учить новым трюкам... все, что угодно, благо, Питер был благодарным и отзывчивым зрителем и слушателем, буквально пятнадцать минут «благотворительного аниматорства» как тогда называл это Барнс, и глаза Паркера сияли от любопытства и/или восхищения, в зависимости от того, что в этот раз выдумывал Зимний. На худой конец, всегда можно было спросить Паучка, чем он сейчас занимается в Университете: это срабатывало на «ура» практически в любой ситуации, и дальше можно было часами слушать Питера. Иногда он даже особо не слушал, было достаточно кивать раз в пять минут. Но профессиональной концентрации внимания и памяти хватало, чтобы удерживать в голове течение мысли и вовремя задавать уточняющие вопросы. Не то, что бы его сильно интересовала квантовая физика, но ему нравилось воодушевление Паркера, который её просто обожал. В какой-то момент это вошло у него в привычку. Тем более, сам он не спешил слишком вовлекаться в земную суету. Нет, по мере необходимости он принимал участие в каких-то процессах. Вопрос с работой решился довольно легко: Фьюри быстро взял его в оборот, зачислив в группу экстренного реагирования, и особая ценность для него была в том, что работа, в основном, была по сменам, там ценили его профессиональные навыки, а ещё там не нужно было особенно включаться - сильно погружаться куда-то Зимний пока был не готов. А Питер был очень живым, искренним и отзывчивым. Он не заметил сам, как привык к нему, к их болтовне и совместным тренировкам по акробатике и паркуру. Через пару месяцев он первый раз вытирал слёзы Питера по Старку, который опять проигнорировал научную работу Паркера. Между прочим, выигравшую конкурс. Вот что, млять, мешало человеку просто сказать «Отличная работа, мелкий» и потрепать по голове? Питеру бы хватило, Барнс знал это. Он ужасно сочувствовал Паучку, потому что его наблюдательности хватало, чтобы подмечать ВСЕ нюансы взаимоотношений Мстителей. А ещё он знал, что такое сохнуть по одному чёрствому болвану. Тогда он первый раз потащил его в клуб, и они оторвались на танцполе. И он первый раз пожаловался ему на Роджерса, который в упор не хотел замечать его чувств. А ещё через месяц они переспали. Просто Питер ныл, что Барнсу, наверняка, проще, потому что у него были девушки, а у него, Питера, никого не было, а ведь ему всего двадцать, и ужасно хочется что-то такое… Баки ведь понимает? — Конечно, понимаю. Хочешь — будет, — как всегда с невозмутимым покерфейсом сказал Баки, притягивая и прижимая его к себе и глядя в глаза: он никогда не стеснялся пользоваться своей харизмой и бьющей через край сексуальностью, когда ему этого хотелось. Другое дело, что после того, как он осознал свои чувства к Роджерсу, на девушек у него не стояло. — Чёрт, Баки... — Питер растерялся. — Ты очень классный... и рука твоя офигенная, — он нервно хохотнул, — но я бы не хотел потерять тебя как друга. — А ты не потеряешь. Просто почему бы мне не помочь моему бро с опытом? У вас так не делают? В моё время это никому не мешало. Питеру хватило нескольких секунд для принятия решения. В постели они идеально подходили друг другу, просто потому что Баки научил его всему сам. А Питер очень любил учиться. Поэтому секс у них был крышесносный. И на крыше тоже был, конечно. Там их впервые застукал Роджерс. Баки, в своей обычной кожаной куртке и почти полном обмундировании, придерживающий за бёдра и трахающий стонущего Питера со спущенными до щиколоток штанами, откинувшего назад голову с закрытыми глазами, даже не изменил выражения лица и темпа движений бёдрами. Зато Роджерс почти побледнел. Они играли в гляделки, наверное, секунд тридцать, из которых все тридцать Баки методично двигался — медленно и с оттяжечкой, под хрипловатое подростковое «Ох да, Баки, вот так». А потом Стив развернулся и молча ушёл. И Барнс никогда не рассказывал о об этом Питеру. Ещё он никогда не говорил Питеру, что отлично понимал, что его чувства к нему давно вышли за пределы дружеских. Просто продолжал опекать его: встречать после университетских мероприятий, поддерживать на экзаменах, подставлять своё плечо, чтобы поплакаться о Старке. Быть незаметной поддержкой везде, где можно. А также таскать по клубам, когда надо было отвлечься, и трахать — так, чтобы Питер чувствовал себя самым залюбленным. — Ты офигенный бро, Баки. — А то, — хмыкал Баки, когда они отсыхали после секса в мансарде, где жил тогда Зимний. Он снял её возле Университета Питера — а где ещё? — Но, Баки... — растерялся тогда Питер, — ты из-за меня выбрал этот район? Ты не хочешь снять в Бруклине, ближе к Стиву? — Нет. Я тусовался рядом с ним последние три года. Не помогает. Хочешь получить новые результаты — делай новые действия, — Барнс налил колы и протянул Питеру. — Воу, ты просто этот... лайф-коуч, сессии можешь проводить, — восхитился Питер. — Я могу. Тебе провести? — поиграл бровями Баки. Питер заржал и кинул в него подушкой. Баки поймал её, не глядя, и отфутболил обратно, прыгнув вслед за ней на матрац королевского размера, лежащий у них на полу. Да, практически «у них», потому что после Университета Питер шёл к нему и проводил у него обычно от восьми до двадцати четырёх часов в сутки. И ключи от квартиры у него тоже были, — Зимний небрежно кинул ему их на следующей неделе после въезда: «Хэй, у меня завтра смена, лови ключи, зайдёшь, пообедаешь, передохнёшь и всё такое. Если хочешь - оставайся, я приду послезавтра в семь». Не то, что бы Барнс совсем перестал тосковать по Роджерсу, который вроде бы любил его, а вроде бы «Но-это-же-так-неправильно-Баки». Но к Питеру он прирос всем сердцем и иногда с отчаянной тоской думал о том, что в какой-то момент ему придётся отпустить его к Старку. Ну не век же этот придурок будет таким слепым, игнорируя это сокровище? И когда приходили такие мысли, он всегда думал о том, что он справится. Вначале отправит парня к Старку, а потом уже найдёт способ справиться с этим. И вот, этот момент настал. — Господи, какой он мудак, — Баки зашвырнул сумки в угол и обнял Питера. — Что, так и сказал? — Угу, — Питер стоял посреди прихожей, уткнувшись Баки в в грудь. «Будем иногда встречаться, ты же понимаешь, я слишком занят». Баки гладил его по спине и ужасно сожалел, что его мальчика угораздило влюбиться в этого Железного Придурка, привычно задвигая своё сожаление о том, что Питер не может влюбиться в него, куда подальше. Он просто будет поддерживать его столько, сколько нужно. — Но он не мудак, — продолжал Питер, как всегда защищая Старка, — просто... просто у него отношений нормальных не было. — Вот оно теперь как называется, — ехидно отозвался Барнс. — А я-то думал «Мудак обыкновенный» А это просто у него отношений нормальных не было. Ну тогда ладно, — он всегда был остёр на язык и рядом с Паучком оставался таким же, какой он есть. — А как твои дела? — вдруг поднял голову Паркер, — Как Кэп? Вы же тоже вместе провели это время. — Как обычно, малыш, — Баки потрепал его по голове. — Как обычно. Ты же знаешь, я уже забил. И он немного покривил душой. На самом деле они с Роджерсом разругались в хлам. Кэп считал, что Баки «портит мальчику жизнь», и очередной раз попытался прочитать на эту тему Баки нотации. Зимний смерил Роджерса взглядом и сказал, что если Кэп так хочет поопекать Паучка, вперёд, Баки с удовольствием посмотрит, как он объясняет одному из Мстителей, что он ещё маленький и за себя не отвечает. — И да, кстати, заботливый ты наш. Ты знаешь, чем Питер планирует заниматься после Университета? Сколько у него предметов в семестре? И какого хрена ты лезешь со своими нотациями, если ты вообще ничего не знаешь о его жизни? Хочешь ему своё христианское благочестие навязать? Так может тебя не Питер волнует, а твоя лицемерная мораль? — лицо Баки выражало ярость и презрение. На покрасневшем лице Роджерса ходили желваки. Между ними протиснулась Романофф с безмятежным: — Мальчики, харэ наскакивать друг на друга петухами. Приземляемся, готовность номер один. И если быть честным, Зимний злился на него не из-за Питера, а из-за себя. Он был готов терпеть очень долго, пока думал, что Стив относится к нему чисто по-дружески. Терпение вообще было его сильной стороной. Но после того вечера, когда он они случайно столкнулись в душевой после тренировки в общем зале, и не смогли друг от друга отлипнуть... секса у них не получилось, потому что «Баки, это же неправильно», но Роджерсу пришлось признать, что Барнс для него больше, чем друг. На друзей не встает. К друзьям не прижимаются так, словно они самая большая драгоценность в мире. Друзей не целуют так бережно и неуклюже, захлёбываясь нежностью. Вот именно после этого простить Роджерсу его «Это неправильно» Барнс не мог. Питер, конечно же, был в курсе. Баки не то, что бы слишком долго изливал душу... так, высказал пару раз всё, что он думает о Роджерсе, а всё остальное вымещал на тренировочных боксёрских грушах. Но и Паучок, и Баки, глядя друг на друга на ринге, могли много сказать о настроении и состоянии друг друга. И о причинах этого настроения тоже. Всё-таки практически год вместе изо дня в день. Когда Питер поехал на месяц с Тони на остров, Баки пришлось собрать все свои сопли и переживания в кулак, чтобы хлопая по плечу, искренне сказать: — Давай, удачи тебе там, малыш. И весь месяц ждать, когда тормознутый Тони Старк, наконец, разует глаза. Но Питер в редкие их разговоры говорил вещи, от которых у него глаза на лоб лезли: — Он попросил не мешать ему. — Он сказал, что это просто взаимопомощь. А ещё он думал, что я девственник. — Он обычно занят, но иногда он находит на меня время. Но я понимаю, что мне не надо на него рассчитывать, кажется, он воспринимает меня просто как партнёра по сексу. И контрольное «Будем иногда встречаться». Каким надо быть придурком, чтобы трахнуть влюблённого в тебя подростка, с которым вы в одной команде, думая, что он девственник, да ещё и предложить периодические перепихоны на своих условиях? Баки считал, что звание «Мудака номер один» в команде Мстителей уже нашло своего обладателя. «Даже Роджерс не сравнится» — Бак… — Ммм? — Давай, если я до тридцати не разберусь со Старком, выйдем друг за друга замуж. Я не хочу остаться один. А ты всё равно самый лучший, — Питер шмыгнул носом где-то рядом с подмышкой. — А то, мелкий. Ты от меня просто так не избавишься. Я ещё буду таскаться за Старком, когда вы будете ссориться через двадцать лет совместной жизни. Знаешь, буду таким стариканом уже, с тростью и в обшарпанных штанах, буду ходить за ним и гундеть, что он нихрена не понимает, и кидаться в него пончиками, которые мне в столовке в доме престарелых будут выдавать. А то если он меня сейчас так бесит, то не представляю, что будет, когда я буду ворчливым дедом. Питер улыбнулся. Нет, он был, конечно, по уши влюблён в Старка, но это не мешало ему видеть все недостатки его характера и трезво оценивать перспективы. Поэтому ему с самого начала на острове было понятно, что ему ничего, по большому счёту, не светит. Но он решил использовать этот шанс хоть так. Урвать хоть небольшой кусочек счастья. И оно было там, это счастье, было. Питер отлично видел, насколько у Тони стоит на него. И было таким кайфом вместе с ним смотреть фильмы и спорить обо всём подряд после них. Он видел, что не ему одному было хорошо. Только вот... только вот Старку не нужны были отношения. И когда Баки прилетел, он был рад видеть его, человека, которому очевидно не по барабану на него, Питера Паркера, с которым всегда было просто и хорошо, и который, Питер точно знал, поймёт и посочувствует его дурацкой ситуации со Старком. Тони Старку не нужны отношения. Ну и ладно. Питер не маленький мальчик. У него есть учёба, подработки, его работа «Доброжелательным соседом» — и Баки. Он давно отдавал себе отчёт, что их отношения больше похожи на партнёрские отношения, чем дружеские. И был ужасно благодарен Баки за поддержку. Он не собирался сходить по Старку с ума всю жизнь. Да, ему было сложно, ему было больно, да, пока Старк всё ещё казался лучшим на планете... но Паркер понимал, что это путь в никуда. И он не собирался за него цепляться. Не всем людям нужны отношения. Тони не нужны. И кажется, он уже достаточно большой мальчик, чтобы принять это. — Я включу Леди Гагу? — Понятия не имею, что это за Леди, но если ты так хочешь, то давай, — они в голос заржали, потому что шутка про Леди Гагу была их старым локальным мемом. — Есть что поесть? — Пицца. — Давай. Я настолько голодный, что слона готов съесть. — Слона не дам, только пол-пиццы. И том ям ещё. — Ммм, том ям. Баки, я тебе говорил, что ты ангел? — Сто раз, а что? — Это сто первый. Только ангел мог припасти для меня том ям, — жизнь входила в привычную колею. До Мэй он доедет позже. Да Мэй и привыкла уже, что он почти живёт у Баки. А где-то на другом конце Нью-Йорка Тони Старк пил виски, задумчиво пересматривая кадры, запрошенные у Джарвиса, на которых он раз за разом видел уходящих в обнимку Баки и Питера, стоящих в обнимку Баки и Питера, садящихся на один мотоцикл Баки и Питера, смеющихся Баки и Питера, целующихся Баки и Питера и даже трахающихся на крыше Баки и Питера. Как он умудрился пропустить? Как? И главное — почему его это так задевает?