Ты умрёшь после 18

— Как же скучно! — Денки лениво растянулся на зелёном диване слегка пиная Сэро в бедро, намекая тому отодвинуться ещё чуть дальше, уступая место Электрозуму.       Было уже довольно поздно. Вечер медленно перетекал в ночь. Через большие окна, лунный свет попадал в комнату. В общем зале общежития, на первом этаже, не было никого, кроме двух подростков, которым так и не удалось заснуть.       Сэро и Каминари сдружились сразу после того, как попали в один класс. Денки, конечно, был более общительным и имел довольно большой круг знакомых, как в UA, так и за пределами академии, но всё же, с Ханто Электрозуму нравилось общаться больше всего. Эти двое и правда дополняли друг друга. Денки активный и энергичный, в то время как Сэро спокойный и рассудительный. Прекрасный дуэт с идеальным равновесием эмоций и здравого смысла. — И что ты предлагаешь? — Ханто откинул голову на спинку дивана и ждал, пока его желтоволосый друг предложит очередную глупую, но при этом довольно весёлую идею. За столь долгое общение с Электрозумом, Сэро уже наизусть запомнил, что после фразы «Как же скучно» следует предложение заняться какой-нибудь ерундой. — Дай подумать… — Денки прикрыл глаза и в голове блондина начались сложные мыслительные процессы, которые, впрочем, были быстро прерваны.       Хлопнула дверь парадного входа, и оба парня повернулись на источник звука. Даже Денки бодро поднял голову, которая до этого блаженно покоилась на диванной подушке.       Это был Тодороки. Он всегда приходил позднее всех. Всё из-за походов к матери. Он ходил к ней каждый день и сидел в больнице довольно долго, до самого вечера, не желая расставаться с Рэй. — Тодороки! — Денки радостно позвал своего одноклассника, привлекая к своей персоне внимание Шото.       Двуликий разулся и подошёл к подросткам, сидящим на диване. Заглядывая в разноцветные глаза, Денки прищурился и улыбнулся своей хитрой улыбкой не предвещающей ничего хорошего. Сэро сразу заприметил хищный оскал своего друга, но пока что не предпринимал никаких действий. — Шото, а ты знал, что люди с гетерохромией умирают после восемнадцати лет? — Слова Каминари, словно гром среди ясного неба.       Сэро незаметно, но довольно сильно, пихнул Денки в плечо, обращая на себя внимание. Во взгляде брюнета отчётливо читалась фраза: «Ты что творишь?» Каминари на это лишь пожал плечами и кивнул головой в сторону Шото, в надежде, что Сэро всё-же ему подыграет.       Пока друзья на диване переглядывались и сигнализировали друг другу, Тодороки, кажется, мысленно улетел куда-то в небытие. После полученной информации, Шото нахмурился и открыл рот в попытке что-то сказать или спросить, но так и застыл на месте не в силах вымолвить и слово. Тодороки завис прямо на месте. Разноцветные глаза смотрели в пустоту и почти не моргали.       После пары подмигиваний, Сэро всё же согласился сыграть в эту «игру». — Прости, Тодороки, но это действительно так. Люди с разным цветом глаз не живут дольше восемнадцати лет. — Ханто жалостливо пожал плечами. Он не любил врать, тем более друзьям, но это ведь, всего лишь шутка, верно? — На самом деле мы вообще удивлены, что ты всё ещё жив. Большинство не доживают и до пятнадцати лет, так что тебе ещё повезло.       Тодороки переводил взгляд с блондина на брюнета и наоборот. Кажется, Шото совсем не понимал, что над ним просто шутят. Подросток рос взаперти от внешнего мира и до пятнадцати лет не общался ни с кем, кроме собственных родителей. Парень был социальнонеадаптированным. Тодороки не знал сарказма, шуток, образных выражений и даже не всегда мог понять, когда люди ему врали. Он всё воспринимал серьёзно и за чистую правду. Это и был его главный недостаток. — Что? Почему? — Это всё, что Тодороки смог из себя выдавить. — Ну так гетерохромия - это болезнь. Если не начать лечить её хотя бы с пяти лет, то дольше восемнадцати точно не протянешь. — Денки смотрел в наивные цветные глаза и врал без зазрения совести. — А тебе об этом не говорили? — Сэро прижал ладонь к груди и состроил самое невинное выражение лица, на которое только был способен. — Ох, прости что тебе пришлось узнать это таким образом, но тебе уже семнадцать, верно? На твоём месте я бы начал закупать цветы на могилу. — Пока Сэро вешал Тодороки лапшу на уши и мысленно сгорал от стыда, Денки кивал головой и всеми силами пытался сдерживать улыбку на своём лице. — Я… я пожалуй пойду… — От слов Сэро у Шото закружилась голова, а в глазах потемнело. Двуликий приложил ладонь ко лбу и начал идти в сторону своей комнаты. Мир начал кружиться, а перед разноцветными глазами поплыли звёздочки. — Смотри куда прёшь, Двумордый!       Из-за головной боли Тодороки даже не сразу понял с кем столкнулся в коридоре. Проморгавшись, подросток оторвал взгляд от пола и посмотрел на источник шума и ругательств. — Двумордый, что с тобой? Выглядишь хреново. — Несмотря на агрессивное и пофигистичное отношение ко всему живому, Бакуго был достаточно внимателен по отношению к близким его людям. Конечно, Кацуки никогда бы не назвал Шото своим другом, но блондин был одним из немногих, кто, каким-то образом, мог различать истинные эмоции и чувства Тодороки, что, на самом деле, было довольно странно, ведь они почти не общались. — Все в порядке. Прости, я должен идти. — Не желая вступать в конфликт, Тодороки обошёл одноклассника и продолжил идти в свою комнату.       Бакуго остался стоять на месте. Он бы так и продолжил смотреть в след Шото, если бы не услышал знакомый смех за спиной.       Уж смех Каминари, Кацуки мог узнать из тысячи. Многие называли его «заразительным», но Бакуго дал ему определение: «бесячий». — Эй, придурки! — Услышав знакомый голос, подростки перестали смеяться и переглянулись. — Что с Двумордым? Он бледный как привидение! Я уверен, что это ваша заслуга! Выкладывайте! — Тодороки? Я уверен, с ним всё в порядке. — Сэро пожал плечами, словно понятия не имел, почему Бакуго вообще задал подобный вопрос. — В самом деле? Что-то я сомневаюсь в правдивости твоих слов. Идиоты, вздумали мне врать?! — На ладонях Бакуго показались небольшие искры. Кажется, Ханто совсем забыл, что Кацуки один из немногих людей, кто на генетическом уровне способен чувствовать ложь. — Не злись! Эта была всего лишь безобидная шутка! — Сэро замахал руками. Ему совсем не хотелось разжигать конфликт. — Ну? И что вы наговорили ему?       Ханто покосился на Денки. Пришло время Электрозуму вклиниться в разговор. — Мы сказали ему, что он умрёт после восемнадцати, потому что у него глаза разного цвета. — Каминари зажмурится и начал ждать реакции Бакуго. У блондина не было сомнения в том, что на него наорут, а в худшем случае — изобьют. — Чт… — Кацуки замолчал на полуслове. Он уже привык к тупым шуткам Каминари и, казалось, не должен был удивляться, но все его розыгрыши и приколы были безобидны и не затрагивали темы смертей и болезней, но судя по всему Денки и сам не заметил, как переборщил. — ТЫ ИДИОТ! — Кулак прилетела Электрозуму ровно по голове, в копну жёлтых волос. — Бакуго, не злись! Да, эта довольно жестокая штука, но это ведь всё ещё просто шутка! — Ханто прикрыл своего друга рукой, в попытке защитить и оправдать Каминари. — СЭРО! — злость красных глаз сменилась на хладнокровную серьёзность. — Тодороки не знает, что такое «шутка». — Слова Кацуки были холодными и строгими. Сказанное отрезвило подростков и заставило их почувствовать вину за содеянное.       Ненадолго в комнате повисло молчание. Тишина ещё больше давила на совесть парней. Конечно, они прекрасно знали, что Тодороки воспринимает всё в серьёз, но, кажется, совсем позабыли об этом. — Идёмте. — Куда? — в унисон спросили подростки, сидящие на диване. — Будете извиняться.