Я пьян, учитель, или История зрелищных искусств

Вэй Усянь давно должен был отправиться домой. В конце концов сегодня у него был день рождения. Однако ему нужно было отыскать проклятую флешку с презентациями, потому он методично обходил все аудитории, где проводил сегодня лекции. В одной из них он и обнаружил его — на полу у преподавательской кафедры, сидящим в столь незащищённой, уязвимой позе, что сердце невольно забилось быстрее. — Что случилось, Ванцзи? — не удержался он от вопроса, моментально забыв о флешке. Лань Ванцзи вздрогнул и перевёл на него взгляд, губы его приоткрылись. С обезоруживающей честностью он произнёс: — Я пьян, учитель. *** Вэй Усянь никогда не думал, что однажды войдёт под своды университета Гусу Лань не как один из студентов, а как уважаемый учитель. Несмотря на то, что в своё время у него получилось защитить диплом с отличием, ректор университета, Лань Цижэнь, прямо на вручении объявил: «…И я никогда не позволю вам, господин Вэй, преподавать здесь». Напыщенный старик не выносил Вэй Усяня. А Вэй Усянь не выносил его в ответ. Он выбрал другое учебное заведение, чтобы продолжить карьеру в науке, и был немало удивлён приглашению на работу в Гусу Лань. Оказалось, ректор сменился, и вместо чрезмерно строгого Лань Цижэня главным стал Лань Сичэнь, начинавший преподавательскую карьеру как раз когда сам Вэй Усянь был на втором курсе. Лань Сичэня он, конечно, помнил, а уж приглашение стало таким соблазном, от которого он не сумел отказаться. Это определённо была победа в давнем споре, поднимаясь по лестнице к главному входу, Вэй Усянь чувствовал себя так, точно собственноручно сбросил с трона тирана и растоптал его корону. Ему предстояло вести занимательный предмет «История зрелищных искусств», и Вэй Усянь загодя приготовил немало увлекательных презентаций и интересных тестов. Он очень надеялся, что увлечёт студентов своими лекциями. Скучная подача материала — это было не про него. Он собирался обрушить на юные умы шквал знаний, да так, чтобы они не в силах были отказаться. Он как раз направлялся к аудитории, полностью утонув в предвкушении, когда на него налетел студент в голубой рубашке и выгодно подчёркивающих стройность фигуры брюках. Красивое лицо показалось Усяню смутно знакомым. — Прошу прощения, — поклонился студент. Ему невероятно шла узкая металлическая оправа, крупные очки делали его настолько привлекательным, что Вэй Усянь мимолётно попечалился — всё же он на работе, а значит, нельзя пригласить этого юношу выпить кофе вместе. Не то чтобы Вэй Усянь увлекался юношами такого возраста, но конкретно этот… Отбросив непотребные мысли, он кивнул студенту с благосклонностью и направился дальше по коридору. До начала занятий было достаточно времени, но он предпочёл прийти заранее, настроить проектор и подготовиться к лекции как следует. Втайне он ещё опасался, что внезапно войдёт Лань Цижэнь и выбросит его за пределы университета, а нарисовавшаяся в мыслях победа обернётся сокрушительным поражением. Когда же началось занятие, Вэй Усянь с удивлением увидел, что юноша в голубой рубашке сидит в первом ряду. И тогда у него появилось подозрение, что жизнь готовит ему проблемы совершенно в другом месте. Действительно, согласившись работать в Гусу Лань, он зря решил, что это будет легко. *** Во взгляде Лань Ванцзи было отчаяние и печаль, Вэй Усянь не мог не отозваться на эти чувства. Он протянул руку: — Поднимайтесь, я отвезу вас домой. Хоть Лань Ванцзи сразу же уцепился за его ладонь, его красивое лицо стало ещё печальнее: — Мне нельзя, нельзя домой, — торопливо зашептал он. — Учитель Вэй, мне… пожалуйста, не прогоняйте меня, прошу вас, я… — он сбился и всё же поднялся на ноги. Вэй Усянь второй раз в жизни оказался так близко от него. Они были почти одного роста, но Лань Ванцзи, пусть и был младше него на десяток лет, оказался немногим шире в плечах. Он ощущался иначе, не как обычно на занятиях, словно алкоголь высвободил что-то внутри. Вэй Усянь запоздало осознал, что это плохо, очень и очень плохо. Таким Лань Ванцзи привлекал его ещё сильнее. *** С начала учебного года Вэй Усянь узнал сразу несколько интересных вещей. Во-первых, юношей, что так неосторожно налетел на него, поколебав его убеждённость, что он не западает на тех, кто моложе, оказался не кто иной как Лань Ванцзи, младший брат нынешнего ректора и племянник Лань Цижэня. Во-вторых, он был ровно на десять лет моложе Вэй Усяня, потому совершенно нельзя было думать о нём в романтическом смысле. Даже если не вспоминать, что Усянь его преподаватель. И в-третьих, проклятый Лань Ванцзи совершенно не хотел покидать его мысли. Вэй Усянь старательно не замечал его. Практически не задавал ему вопросов во время семинарских занятий. Старался не смотреть в его сторону во время перерывов, в кафетерии или на территории университета. И, конечно, всё это помогало мало. Да признаться честно, это не помогало вообще. Лань Ванцзи оказался старательным и умным юношей, внешне он отдалённо напоминал брата, но красота его казалась более утончённой и изысканной. И — что досаждало Вэй Усяню сильнее прочего — он был весьма заинтересован в предмете. Некогда Усянь, безусловно, пытался представить человека, с которым хотел бы завести отношения. И все качества придуманного им образа собрались в одном юном Лане. А эта проклятая разница в возрасте добавляла пикантности и остроты, от которой Вэй Усяню хотелось взвыть прямо посреди лекции. За первый месяц Лань Ванцзи не пропустил ни одного его занятия, ни одного семинара! К тому же он побывал на нескольких, которые проводились у других потоков. А ещё он постоянно норовил задать вопрос Вэй Усяню вне занятий. Прирастал к кафедре и вытаскивал какую-нибудь такую тему для обсуждений, которая, во-первых, нравилась самому Усяню, а во-вторых, совершенно точно не предполагала односложный ответ. Прежде Усянь руководствовался принципом, что если студент жаждет знаний, нужно дать ему их. Но он никогда и не задумывался, что сам может увлечься студентом. И когда Лань Ванцзи подходил к нему, у него перехватывало дыхание и сердце начинало биться чаще. Неподобающе для преподавателя! Потому Вэй Усянь впервые нарушил собственные правила, постаравшись свести контакт с Лань Ванцзи к минимуму. Кажется, у него почти получалось. По крайней мере, он думал так ровно до октября. *** Взгляд Лань Ванцзи ощутимо потяжелел. Он всё ещё не выпустил ладони Вэй Усяня и теперь вдруг дёрнул его на себя, тут же поймав в объятия. Куда только исчезла беспомощность и хрупкость, на которые Усянь поймался, как рыбка на блесну. — Учитель Вэй, — произнёс низким голосом Лань Ванцзи. — Отчего вы так меня ненавидите?.. Вэй Усянь не нашёлся с ответом. Ненавидит?.. О, если бы Лань Ванцзи понял, что вынуждало его держаться в стороне. Впрочем, они стояли так близко, что тело немедленно и неудержимо раскрыло тайну. Глаза Ванцзи, оказавшиеся так близко, чуть расширились, золотистую радужку стремительно заполнила чернота зрачка. — Учитель Вэй… *** Лань Ванцзи был замкнутым, и за школьные годы у него так и не появилось никаких друзей. Несмотря на то, что он был близок с братом, тот был настолько старше, что невозможно было и помыслить об обычных детских проделках. К началу учёбы в университете Лань Ванцзи подошёл без столь необходимого любому мальчишке опыта — он никогда не влюблялся, не приходил домой за полночь, не напивался, не оставался в клубе, не… Этот список можно было продолжать бесконечно. Он умел только учиться, быть правильным и послушным и радовать дядю успехами. И если прежде брат старался сделать хоть что-то — брал с собой в туристические поездки, водил на концерты и прочее, и прочее, то с момента поступления он сам оказался слишком занят. Ведь теперь заботиться о Гусу Лань предстояло ему. Лань Ванцзи ничего не ждал от этого года, его жизнь не расцвечивалась яркими красками, и он даже не предполагал, что такие бывают… ровно до того самого момента, когда столкнулся в коридоре с потрясающе красивым человеком. В книгах это описывают, как «утонул в его глазах», но Лань Ванцзи не просто утонул, он захлебнулся лёгкой улыбкой вдобавок, а заметив родинку у нижней губы, ещё и сгорел напоследок. Поклонившись с извинениями, он так и остался стоять на месте, глядя вслед самому большому потрясению в его жизни, а потом двинулся за ним как привязанный. И только войдя в аудиторию, сообразил, что это — не студент со старших курсов, а преподаватель. Лань Ванцзи, ещё не поступив в университет, прекрасно знал всех преподавателей, так часто приходилось видеть их на приёмах, которые устраивал дядя. Но этот — этот был ему незнаком. Однако на память Лань Ванцзи никогда не жаловался, и она тут же услужливо подсказала — тот самый Вэй Усянь, которого брат пригласил на работу сразу после того, как получил свой пост. Не составило труда получить полное расписание Вэй Усяня и выстроить собственное так, чтобы попадать на все его лекции, какие возможно, включая даже те, что проводились для других курсов и направлений. Лань Ванцзи мог думать только о нём, и к середине октября его успехи по всем остальным предметам стали совершенно не такими блестящими, как то бывало обычно. Потому в понедельник, как раз пятнадцатого октября Лань Ванцзи стоял перед собственным братом в кабинете ректора и меланхолично смотрел в окно на золотое дерево гинкго, которому было уже четыреста лет. Листья трепетали в пальцах ветра, золотые блики от них расцвечивали весь кабинет, точно день был солнечным, но лицо брата отчего-то всё равно не улыбалось. — Что с тобой происходит, Ванцзи? — спросил он наконец. — Никогда прежде ты не был так небрежен в учёбе. И уж точно не пропускал занятий… Как это вышло? — Я не пропускаю занятий, — поправил Лань Ванцзи, — я посещаю не те, что стоят в моём расписании. Он не умел лгать. Ещё одно «не» из того самого бесконечного списка. Лань Сичэнь потёр переносицу, пытаясь осознать, что только что услышал. — И какие тогда ты посещаешь? — уточнил он. — «Историю зрелищных искусств», — отозвался Лань Ванцзи, но уже с опаской. Лань Сичэнь смотрел на него, не мигая. Он словно бы собирался спросить почему, но в последний момент передумал. — Ступай, — сказал он. — Тебе нужно закрыть все долги к сессии. Если твоя успеваемость упадёт, дядя будет очень рассержен. Не в твоих интересах выводить его из себя. Я помогу, чем получится. Кивнув, Лань Ванцзи покинул кабинет и… нос к носу столкнулся с Вэй Усянем. В последнее время тот больше не улыбался ему, вот и теперь взгляд его мгновенно стал таким холодным, что в душе отдалось болью. — Ректор у себя? — уточнил он. — Да, учитель Вэй, — выдохнул Лань Ванцзи. И конечно, дверь тотчас отделила их друг от друга. *** Когда Лань Ванцзи коснулся его губ, в этом было столько желания и столько неуверенности разом, что Вэй Усянь одновременно успокоился и возбудился до крайности. Он не удержался от соблазна и запустил ладонь ему в волосы, притягивая к себе, чтобы углубить поцелуй, но затем всё же попытался отстраниться. — Мы всё ещё в университете, — напомнил он. — Это… недопустимо. — Вы ведь хотите меня, учитель Вэй? — обезоруживающая честность, похоже, нисколько не пряталась за тактом. Лань Ванцзи смотрел на него с вызовом, но при том умудрялся оставаться уязвимым. Вэй Усянь закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Ванцзи… — Я запер все двери, ведущие на этот этаж, и отключил лифт, — отозвался Лань Ванцзи и внезапно опустился перед ним на колени. — Учитель Вэй… — его пальцы легли на недвусмысленно выпирающий бугор на его брюках. — Вы на самом деле меня хотите. Это был не вопрос. *** Переступив порог кабинета ректора, Вэй Усянь испытал всё тот же призрачный страх — когда-то он часто тут бывал. Беседы с Лань Цижэнем проходили регулярно. Усянь любил поспорить с преподавателями, и многие терпеть его не могли за то, что он оказывался прав в этих дискуссиях. Естественно, он прекрасно помнил, сколько раз ему здесь говорилось о почтительности к старшим и прочем, и прочем. На миг он оказался всё тем же студентом с легкомысленно скреплённым резинкой хвостом и в драных джинсах. Но теперь за массивным столом находился другой человек. И сам Вэй Усянь, пусть сохранив длинные волосы, закреплял их элегантной лентой с традиционной вышивкой, а вместо джинсов носил стильный костюм. К тому же пришёл он отнюдь не потому, что ректор решил отчитать его за провинность. Едва Вэй Усянь поздоровался, как Лань Сичэнь поднялся ему навстречу и предложил разместиться на диване в углу. — Что-то случилось, господин Вэй? — спросил он сразу. — Есть какие-то вопросы?.. Как вы вливаетесь в коллектив? — Нет, никаких проблем, всё просто прекрасно, — вздохнул Вэй Усянь. — Меня настораживает только одно… Один из моих студентов, кажется… — он не знал, как это объяснить, а потому замялся и замолчал. «Кажется, ваш младший брат преследует меня?» — Ванцзи, — угадал Лань Сичэнь, обнажив не только заинтересованность в брате, но и осведомлённость о его похождениях. — Кажется, он увлёкся вашим предметом. — Всерьёз обеспокоен… его успеваемостью, — нашёлся Вэй Ин. Не мог же он прямым текстом сказать, что волнует его собственная реакция на старательного студента! Лань Сичэнь смотрел на него чересчур пристально, как некогда прожигал взглядом Лань Цижэнь. От этого стало не по себе. — Я уже говорил с ним сегодня, — сказал он наконец. — Ванцзи возьмётся за ум. А что вы вообще думаете о нём?.. Вэй Ин сглотнул, чувствуя ловушку в этом вопросе. Что он должен был ответить? На языке вертелось только: «Он слишком сексуально притягателен для студента-ботаника». *** В последний момент Вэй Усянь отстранился и решительным жестом поднял Ванцзи с колен. — Чего бы я ни хотел, ты остаёшься моим студентом, — сказал он со всей строгостью, на какую был способен. — И я не стану очередным пунктиком в череде твоих побед. — Что? — теперь у Ванцзи вид был виновато-удивлённым. Стремительный румянец захватил кончики его ушей, словно пролился на шею и наконец запылал на скулах. — Я не… Учитель Вэй, я… у меня не… никого… — он отступил, и то опасное, что Вэй Усянь уже успел заметить, будто бы спряталось. — Тем более, — выдохнул он. — Первый раз уж точно не должен проходить вот так. — А как должен? — обезоружил его Лань Ванцзи и опять оказался рядом. — Я пьян, учитель, — повторил он зачем-то. — Я не могу остановиться. *** — В каком смысле? — наконец сумел уточнить Вэй Усянь. Лань Сичэнь едва заметно усмехнулся и добавил: — Прежде у Ванцзи не было определённых предпочтений, — туманно пояснил он. — Возможно, стоит с первого курса ориентироваться на то, что так запало ему в душу. История зрелищных искусств, значит? Проекты, диплом, вы должны понимать, верно? Может, он выберет ту же стезю, что и вы… Вэй Усянь почувствовал, как у него пересыхает во рту. Лань Сичэнь как будто бы говорил совершенно обыкновенные вещи, но в каждом слове чудился определённый подтекст. И было крайне сложно отделаться от него. — Я… приму это к сведенью, — сказал он. И так и не решился объяснить, что внимание младшего Ланя заставляет его испытывать настоящие мучения. *** — Ванцзи, — попробовал достучаться до отуманенного желанием и алкоголем младшего Ланя Вэй Усянь, старательно игнорируя собственное тело, от напряжения в котором хотелось кричать, — жизнь сильно отличается от порно, ничего… в первый раз не происходит быстро или безболезненно. Это не тот опыт, который стоит получать в аудитории университета… с кем-то… с кем-то… — он не знал, как описать себя! — С кем-то, от кого меня ведёт, как от наркотика? — любезно предложил свой вариант Ванцзи. — С кем-то, кто так холоден со мной, что, кажется, кончить можно только от благосклонной улыбки? С кем-то, кто на самом деле хочет меня, но изо всех сил цепляется за десять никчёмных лет, что нас разделяют?.. — он снова был слишком близко, и его ладонь накрыла член Усяня через ткань, пальцы слегка сжались, и приятная дрожь тут же прошила всё тело. — Я изучил вопрос, я готов. Вэй Усянь поперхнулся этим «готов», а пальцы уже потянули вниз молнию. — Могу… я… постараюсь, — теперь уже не так уверенно предложил Ванцзи. Определённо, алкоголь превращал его во что-то невообразимое. — Это, конечно, не… не отрепетируешь, но я могу… — Ванцзи! — Вэй Ин удержал его за плечи, хотя сама мысль о том, как он опускается на колени и неумело, но старательно делает ему минет, едва не заставила его кончить. — Что значит… что значит «готов»?! Речь, в конце концов, о сексе, а не о семинарском занятии! Лань Ванцзи медленно моргнул и снова залился краской. *** У Лань Ванцзи не было такого друга, что был бы способен просветить в определённых нюансах. Со своими чувствами он остался один на один, и пришлось спешно искать информацию, что происходит с ним, с его телом, с его желаниями. Во время разговора с братом ему даже хотелось задать нужный вопрос, но в конечном итоге он отказался от этой мысли. Он не интересовался порно, не обращал внимания на эту часть жизни и только теперь признал, что это необходимый аспект познания. К сожалению, заглянув в эту сферу, он обнаружил себя среди оформившихся грёз, среди утомляющих и развратных снов. Он осознал до конца, что желает и как именно этого желает. Вот только учитель Вэй с каждым днём становился всё холоднее. Конец октября выдался таким туманным и сумрачным, как и настроение Ванцзи. Он прекрасно знал, что тридцать первого октября учитель Вэй празднует день рождения. Он очень хотел сделать подарок, но только что он мог подарить, кроме самого себя?.. Лань Ванцзи был в отчаянии. Утром тридцать первого октября он впервые выпил вина, и это позволило ему решиться на ряд других, не менее отчаянных и столь мало ему свойственных действий… *** — Это… — прошептал Лань Ванцзи и расстегнул собственный ремень, брюки скользнули вниз по его стройной фигуре, и оказалось, что на нём нет никакого белья. Вэй Усянь сгорел ровно в тот момент, все его силы к сопротивлению кончились, когда он увидел овеществлённое чужое желание. Ему отчаянно захотелось прикоснуться или почувствовать языком, провести по бархатистой влажной коже губами, осознать вкус. Но Ванцзи собирался ему показать отнюдь не крупный член, на головке которого выступила капля, он развернулся спиной, опёрся о ближайший стол, и Вэй Усянь сгорел во второй раз. Не отдавая себе отчёта, он приблизился, провёл ладонями по идеальной формы ягодицам, коснулся пальцами выступающего гладкого кончика анальной пробки, даже качнул её, отчего Ванцзи сдавленно простонал. — Что это… значит? — последний раз напомнив себе, что он преподаватель, а Ванцзи — студент, спросил Усянь. — Хотел… сделать вам… подарок на день рождения, — отозвался Ванцзи, и Вэй Ин с обрушившимся восторгом осознал, что у того мурашки появились на бёдрах, — пожалуйста, учитель… — Вэй Ин, — поставил точку для себя Усянь. — Никаких больше учителей. — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи и застонал в голос, потому что Усянь потянул из него то, что определённо слишком долго пробыло внутри. Дерзкая откровенность, балансирующая на грани пошлости — история зрелищных искусств знала немало примеров подобного. Вэй Усянь мог бы оправдать своей страстью к предмету то, что не удержался и оставил поцелуй на пояснице Ванцзи, проник в него пальцами, ощутив жар стенок, влажных и откровенно жаждущих, поймал второй ладонью член и сжал у основания. Где-то глубоко внутри он всё ещё цеплялся за что-то, всё ещё пытался уговорить себя остановиться. Можно ведь просто снять… сексуальное напряжение беспечной юности, а с собой разобраться позже, но, когда оказалось, что он трахает Ванцзи уже тремя пальцами, ни о какой остановке уже и речи быть не могло. Он сдался, услышав: — Вэй Ин!.. Собственные брюки упали вниз вместе с бельём, он хотел войти медленно и аккуратно, но, едва ощутив его, изголодавшийся, отчаянный, глупый и слишком захмелевший Ванцзи резко подался назад, насаживаясь сразу и целиком. Он вскрикнул явно от боли, но не отстранился, только замер, тяжело дыша. Усянь обнял его, обхватил член пальцами, чтобы отвлечь от неприятного ощущения, двинулся самую малость и, кажется, попал в нужную точку, потому что по спине Ванцзи пробежала дрожь, и он застонал. Усянь двинулся ещё раз, пока вдруг не услышал короткое и повелительное: «Больше». И вместе с этим внутри назрела потребность в глубоких и жарких толчках, когда он почти выходил и снова врывался, а жаркие стенки сдавливали так, что он всякий раз балансировал на грани оргазма. Такого подарка никто ему ещё не дарил. И вместе с тем никого ещё он не желал сильнее. *** Ванцзи поправил брюки, превратившись в идеального студента. Только расфокусированный взгляд и сбившееся дыхание выдавали, что совсем недавно он кончил, вскрикнув так, что в аудитории звук унёсся даже к самым верхним рядам. Усянь, одевшийся немногим раньше, заметил на полу флешку, из-за которой, собственно, и попал сюда. Едва он поднял её, как Ванцзи смущённо кашлянул. — Правильно я понимаю, что это было… подстроено? — уточнил Усянь, опуская флешку в карман и выпрямляясь. — Учитель Вэй… — в глазах Ванцзи он не видел никакого раскаяния. — Вэй Ин… Он точно не собирался оправдываться. Вэй Усянь коротко вздохнул. Вся его жизнь, похоже, начала превращаться в историю зрелищных искусств… но не сказать, что он был против. — Господин Лань, — сказал он, хищно улыбнувшись, — я не до конца оценил вашу подготовку. Полагаю, нам следует продолжить. Взгляд Лань Ванцзи засиял, и они покинули аудиторию вместе.