Я пьян, учитель, или История зрелищных искусств

Закатное солнце, проникающее сквозь высокие окна аудитории, превращало тонкие стёкла очков в подобие леденцов, которые так и хотелось попробовать на язык. Вэй Усянь в который раз замер на мгновение, прежде чем продолжить говорить. Лань Ванцзи, сидевший в первом ряду, едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было слишком много от обещания. Вэй Усянь осознал, что просто не может продолжать работать в университете. *** Когда он поддался в первый раз, где-то глубоко внутри зрело спасительное — это ведь не отношения. Нет, просто очень красивый, очень соблазнительный и такой невинный одновременно студент ищет разрядки. Это не может быть серьёзным! Вэй Усянь прежде не стремился к интрижкам или сексу на одну ночь, но не смог остановиться и отказаться, когда ему так отчаянно предлагали себя. Не смог потому, что привык не лгать себе. Он давно обратил внимание и давно испытывал тягу. Если у двух человек желания совпадают, отчего же не дать друг другу то, чего так хочется? Однако он понадеялся, что за этим ничего не последует. В конце концов, он умел отодвигать собственные чувства в дальний угол и забывать о них достаточно, чтобы только изредка ощущать пустоту и ноющую боль. Он пережил бы. Он совершенно точно смог бы перешагнуть и пойти дальше. Без продолжения — в холодном свете утра они расстанутся, и Лань Ванцзи больше не обратит на него внимания. Может, немного печально, но не слишком больно. А главное — никаких последствий. Отчего же он не вызвал такси и не отправил Лань Ванцзи домой после того, как они полностью выдохлись? Отчего позволил ему оставаться в своей постели?.. Почему утром, прежде чем выпустить его из квартиры, поцеловал его первым?.. *** Пришёл ноябрь, удивительно солнечный и светлый, точно в противовес угрюмым дням конца октября. Вэй Усянь, всерьёз рассчитывавший, что интерес к нему со стороны Лань Ванцзи угаснет, вынужден был признать, что ничего подобного не произошло. Хоть тот появлялся теперь исключительно на тех занятиях, что были в его собственном расписании, но всё равно не сводил взгляда и всем своим видом демонстрировал… затаённое предвкушение. После проведённой вместе ночи Вэй Усянь постарался восстановить границы и целую неделю никак не выделял Лань Ванцзи среди прочих студентов, умело избегая разговоров с глазу на глаз. Он рассчитывал, что и тот тоже, удовлетворившись, оставит его в покое, но в среду, седьмого ноября, когда история зрелищных искусств стояла последней парой в расписании и на третьем этаже университета практически никого не осталось после этой лекции, Лань Ванзци остановился в дверном проёме аудитории. Он вытащил из сумки банку алкогольного коктейля. Он сделал глоток прежде, чем Вэй Усянь сказал ему хоть что-то, что способно было его остановить. — Когда я пьян, я нравлюсь вам больше, учитель Вэй? — спросил он и приблизился обманчиво плавной походкой. Так подходит тигр, когда собирается напасть и растерзать. Вэй Усянь мысленно сразу признал себя проигравшим. Никакие границы не способны были выдержать этого природного магнетизма, который, казалось, расцветал внутри Ванцзи в тот самый момент, когда алкоголь попадал в кровь. — Ванцзи, — начал он, всё ещё пытаясь избежать неотвратимого, — мы не… — Лань Чжань, — поправил тот, перебив его. — Зови меня Лань Чжанем, Вэй Ин, — точно приглашал его снова переступить черту и погрузиться в мир, где у них оказалось гораздо больше общего, чем должно быть у преподавателя и студента. — Мы должны остановиться, пока не поздно, — попытался настоять Вэй Усянь, а голос сам собой стал ниже, выдавая, что на самом деле он заинтересован в другом. — Преподаватель не может встречаться со студентом. Это… недопустимо. В ответ Лань Ванцзи сделал ещё один глоток и усмехнулся: — Я слышал это от дяди — недопустим алкоголь, недопустим смех, нельзя говорить громким голосом, нельзя впускать в себя дурные помыслы, нельзя-нельзя-нельзя, — он был уже пугающе близко. — Никогда нельзя пересекать установленных границ, недопустимо студенту мечтать о преподавателе. Но, Вэй Ин, ты — единственный, от кого я не хочу отказываться. И готов преступить все правила, только чтобы… — и вместо того чтобы обозначить словом, он коснулся губ Вэй Усяня робким поцелуем. Желание вырвалось из-под контроля в ту же секунду. Невинность, сплетающаяся с откровенностью, буквально вышибала у Вэй Усяня почву из-под ног. Он обнял Лань Ванцзи и притянул к себе, подсадил на ближайший стол и принялся целовать с жадностью. Их могли застукать в любую секунду. *** Прошло ещё две недели, прежде чем Вэй Усянь признал, что не желает отказываться от отношений. Не только от секса, но от самого Лань Ванцзи, открывавшегося ему медленно и осторожно. Ему хотелось проводить время вместе, отправляться на свидания, творить какие-нибудь романтичные безумства. И прежде Вэй Усянь ни к кому не испытывал подобной тяги. Вот только это было несовместимо с карьерой преподавателя в конкретном университете. Не тогда, когда Лань Ванцзи — родной брат ректора. Нужно было сделать выбор и чем-то пожертвовать. Вэй Усянь решил пожертвовать собой. *** Субботнего обеда Лань Ванцзи избежать не мог. Дядя требовал, чтобы они с Сичэнем обязательно приезжали в семейный коттедж и не меньше четырёх часов проводили с ним — сначала ели практически безвкусную вегетарианскую пищу, потом выслушивали наставления и пили горьковатый травяной чай. Несмотря на то, что пришлось занять привычное место за столом, мыслями Лань Ванцзи был ещё в пятничном вечере, когда Вэй Ин отобрал у него вино, не дав даже открыть бутылку, и сказал, что он и без того не способен отвести взгляд. Можно было считать это за признание?.. — Ванцзи, — окликнул, похоже, уже второй раз дядя. По крайней мере голос его достиг именно той степени твёрдости. — Витаешь в облаках? — Думаю об учёбе, — нашёлся он, хотя лгать было ужасающе непривычно. Он смело встретил взгляд дяди и даже не отвёл глаза. — Вот как? — дядя, в свою очередь, смотрел на него, не мигая, будто бы мог таким образом прочесть его мысли. В детстве это ужасно пугало. — И какой же предмет так тебя увлёк? — История зрелищных искусств, — Лань Ванцзи коротко взглянул на брата, но тот сохранял спокойное молчание. — Это… очень интересный курс. — Надеюсь, ты будешь успевать не только там, — дядя наконец посмотрел в сторону. — Сичэнь, ты говорил, что пришлось пополнить штат преподавателей? — Я нашёл пару молодых талантов, — отозвался тот с мягкой улыбкой. — Пунктуальных, творческих и всячески преданных уставу университета, конечно. Ванцзи опустил взгляд в тарелку. Он ещё ничего не съел. То, что с ним происходило, требовалось… выплеснуть из себя. Он должен был поделиться хотя бы с братом. После обеда он ускользнул в продрогший ноябрьский сад, не ожидая, что кто-то направится следом. Как бы хотелось сейчас оказаться в объятиях Вэй Ина и забыть о неприятном взгляде дяди. Кажется, в последние дни он способен жить лишь от поцелуя до поцелуя… — Ванцзи, — всё же Сичэнь нагнал его. — Что с тобой происходит?.. — Я… пьян, — нашёлся тот, не сумев никак иначе объяснить свои чувства. — Нет, не из-за… вина. Я… пьян из-за него. Лань Сичэнь не уточнил, о ком он, только опустил ладонь ему на плечо. В глазах его была строгость и вместе с тем забота. — Ты уверен, что он не обидит тебя? Что ты для него — не просто связь на одну ночь? Ванцзи вспыхнул, едва до конца осознал, о чём спрашивает брат. Он всегда был слишком проницательным, и теперь у Ванцзи даже не возникло желания спросить, как его так быстро раскусили. И, конечно, он ни в чём не был уверен до конца. — Он… всё время пытается сбежать от меня, — признал он. — Но наша тяга друг к другу совершенно… взаимна. Был холодный ноябрьский вечер, но от воспоминаний жар охватывал тело. Лань Сичэнь смерил его взглядом и вздохнул: — Вы уже зашли слишком далеко? Ванцзи всё же покраснел. *** Солнечный блик особенно соблазнительно скатился по стеклу, и Вэй Усянь мотнул головой, чтобы избавиться от картины, что тут же нарисовалась под веками. Вот он пересекает аудиторию и подходит к Ванцзи, тянет за воротник, вынуждая приподняться, и проводит языком по стеклу. К счастью, раздался звонок, студенты зашумели, вскакивая с мест, а он, подхватив свои вещи, едва ли не бегом покинул аудиторию и устремился к лифту. Прямо сейчас он сообщит ректору Лань Сичэню о своём решении, отработает положенное время, пока ему не подберут замену, и наконец будет свободен. Будет свободен сказать Лань Ванцзи, что хочет чего-то серьёзного. И тогда останется только с замиранием сердца ждать, что ответит его соблазнительный ученик. Вэй Усяня не раз и не два посещала мысль, что, возможно, он привлекает Лань Ванцзи потому, что остаётся за гранью запрета. Только лишь из-за того, что являет собой олицетворение нарушения правил. Но если так… Если так, он всего лишь останется один и избавится от наваждения. Это всегда мучительно, но в конечном счёте на пользу, разве нет? Вэй Усянь остановился перед дверью в приёмную ректора, попробовал представить предстоящий разговор, сдался и постучал, а затем приоткрыл дверь. Привлекательный секретарь — на вид ровесник Вэй Усяня — мягко улыбнулся, продемонстрировав очаровательные ямочки. — Господин Вэй, если не ошибаюсь? — уточнил он. — Вы — к ректору?.. — Конечно, время он выбрал неподходящее. Наверняка Лань Сичэнь уже собирался уходить. Вэй Усянь едва сдержался, чтобы не выругаться на себя вслух, но секретарь, заметив его смятение, тут же добавил: — Господин Лань ещё у себя, проходите, он будет рад вас принять. *** Во второй раз Вэй Усянь сумел остановиться прежде, чем всё зашло слишком далеко. Прежде, чем горячие ладони Ванцзи разобрались с ремнём на брюках, прежде, чем он сам стянул с него рубашку. Как раз вовремя, чтобы обозначить свои желания, но не дать им торжествовать раньше времени. — Лань Чжань, Лань Чжань, — прошептал он в податливые губы. — Не здесь. — Не здесь, — откликнулся тот, выдохнув. — Но где? В твоей машине? У тебя?.. — он смотрел так жаждуще, что Вэй Усяню пришлось собрать всю свою выдержку. — У меня, — решил он, тем самым растаптывая всякое «без последствий». Они покинули университет вместе. *** Как и в прошлый раз, едва Вэй Усянь поздоровался, как Лань Сичэнь поднялся ему навстречу и предложил сесть на уже знакомый диван. Даже следующая его фраза заставила вздрогнуть от дежавю. — Что-то случилось, господин Вэй? Есть какие-то вопросы?.. Вэй Усянь вздохнул. Неприятно перехватило горло. Он и не представлял, что окажется так сложно. — Полагаю, я должен написать заявление об уходе, — наконец сказал он. — Это… из-за Ванцзи? — тут же угадал Лань Сичэнь. Его красивое лицо оставалось непроницаемо любезным, но вместе с тем в голосе прозвучало что-то… похожее на робкую неуверенность, даже слишком напомнившую о том, каким одновременно дерзким и невинным был с Вэй Усянем Ванцзи. Воспоминания тут же бросились жаром к скулам. *** Во второй раз с трудом собранные остатки выдержки полностью покинули его, едва они переступили порог его квартиры. Вэй Усянь прижал Лань Ванцзи к двери, целуя требовательно и вместе с тем многообещающе, а в ответ получил дерзкий укус. — Ты всю неделю избегал меня, Вэй Ин, — раздался плавящий шёпот. — Мне пришлось… заниматься самостоятельно. Эта фраза буквально разожгла в нём пожар, и он ухватил зубами металлическую оправу очков и стащил её с Лань Ванцзи, словно был намерен перекусить. — Самостоятельно? — отозвался он в ответ, отправив очки на кстати подвернувшуюся полку. — И готов показать, чему научился?.. Глаза Лань Ванцзи потемнели — мгновенно расширившийся зрачок едва ли не целиком заполнил золотистую радужку. — Да, — выдохнул он. В какой именно момент Вэй Усянь сам оказался прижат к створке двери, он уже не запомнил. Лань Ванцзи действовал отчаянно быстро. Его пальцы ловко разобрались с брюками и бельём, а потом горячие губы охватили сначала головку члена, затем позволили погрузиться глубже, и весь мир перестал иметь значение. В некоторых областях у Лань Ванцзи определённо был врождённый талант. *** — Это из-за Ванцзи, — признал Вэй Усянь под внимательным взглядом Лань Сичэня. — Я… — и замер, не зная, как продолжить. Может, Ванцзи уже рассказывал о нём старшему брату? Может, они беседовали?.. Чёрт его знает, как глубоко их доверие друг к другу. — Ванцзи — непростой ребёнок, — качнул головой Лань Сичэнь, посмотрев в сторону. — Когда моя мать умерла и отец, спустя два года, нашёл новую супругу, я, признаться, не был в восторге. Но когда у них родился Ванцзи, они оба преобразились. Ванцзи стал маленьким солнцем для нашей семьи. К сожалению… — он вздохнул, — к сожалению, автокатастрофа уничтожила наше счастье. Ванцзи очень похож на свою мать, хоть понятия об этом не имеет. Вряд ли он вообще помнит родителей… Вэй Усяню вовсе не помогало это. Совсем даже нет! Он рискнул оборвать этот момент искренности, кажущийся слишком неуместным прямо сейчас, когда он, с одной стороны, не мог выбросить из памяти то, как Лань Ванцзи стонет, а с другой — не мог найти слов, чтобы объяснить, что именно их связывает. — Всё же Ванцзи — совсем уже не ребёнок, — сказал он резко. — Да… — и снова Лань Сичэнь пронзил его взглядом. — Но я, — «всё равно пекусь о его благополучии, как старший брат?» — всё равно не поверю, что он способен на конфликт с преподавателем. Что же случилось? Он оскорбил вас, господин Вэй? Вэй Усянь на миг закрыл глаза. Что случилось? Непростой ребёнок Ванцзи напился и явился в университет, чтобы соблазнить его. Непростой ребёнок Ванцзи не желает останавливаться. И он сам точно не может отказаться от него. Как это описать? Как рассказать, что буквально вчера непростой ребёнок Ванцзи нагнал его в лифте и успел получить поцелуй прежде, чем створки открылись, пропуская внутрь почтенного профессора Лян? — Наши отношения… нарушают устав университета, — нашёл он максимально обтекаемый вариант. Лань Сичэнь смотрел на него удивлённо. В его глазах на миг явственно проступил вопрос: «И что в этом такого?» Если бы на его месте сейчас сидел Лань Цижэнь, он уже испепелил бы Вэй Усяня взглядом, но вот эта реакция была совершенно неожиданной. — Как сильно? — уточнил Лань Сичэнь наконец. Точно на самом деле хотел спросить: «Вас уже кто-нибудь застукал?» Вэй Усянь вспомнил сброшенную как попало одежду на полу собственной спальни, горячие губы и пальцы, умоляющие стоны, кожу, расцветающую румянцем смущения, мурашки на бёдрах… — Чрезмерно, — обозначил он. — Даже если это не очевидно, — добавил на всякий случай. Лань Сичэнь на миг показался строгим: — И вы намерены бросить университет потому, что?.. — Потому что преподаватель не может встречаться со студентом, — сжёг последний мост Вэй Усянь. — А я не хочу… — и замолчал снова. Не хочу рвать с ним отношения? Желаю каждый день видеть его в своей постели? Хочу, чтобы он остался со мной?.. Да он сам ещё не определился. — Пока ваши отношения не влияют на учебный процесс, — расслабленно выдохнул Лань Сичэнь, то есть «пока вас не застукали прямо в аудитории», — вам вовсе необязательно оставлять рабочее место, — «не забывайте замыкать двери и не маячить у окон», так, что ли? Вэй Усянь нахмурился, но ему нечего было сказать. — Благодарю, — выдохнул он. Оставалось только подняться, поклониться и выйти. Он не успел ещё закрыть дверь, когда услышал: — А-Яо, зайди ко мне. Секретарь тут же встал из-за стола. Вэй Усянь проводил его взглядом, всё ещё переваривая это «А-Яо». Не слишком ли… не слишком ли интимно оно прозвучало? Что за трансформации происходили в университете, стоило только седовласому профессору Лань Цижэню покинуть ректорское кресло? *** Сгущались сумерки, а Лань Сичэнь всё медлил, всё молчал. Ванцзи рассматривал носки собственных ботинок, вспоминая, как с досадой высвобождался из них, когда в пятницу переступил порог квартиры Вэй Ина. — Меньше всего я хочу причинять тебе боль, — вдруг сказал Сичэнь. — К тому же этот Вэй Усянь, как мне кажется, очень тебе подходит. — Брат?.. — Ванцзи ошеломлённо посмотрел на него. — Только всё-таки не увлекайся ещё и алкоголем, — продолжил тот невозмутимо. — Ты ведь знаешь, наша семья его не переносит. Ванцзи ещё долго смотрел ему вслед, пытаясь понять, с какого момента Сичэню всё было совершенно очевидно и что ещё он узнал. Например, в курсе ли он о тех посылках, что приходили Ванцзи последние две недели. *** Едва Вэй Усянь свернул к лифтам от кабинета ректора, как заметил Лань Ванцзи. Тот стоял, опираясь на стену, и смотрел на него сосредоточенным взглядом. Солнечный блик снова превращал стёкла его очков в тончайшую карамель. — Учитель Вэй, — прошелестело в коридоре. Вэй Усянь оглянулся, но никого поблизости не было. — Что ты здесь делаешь, Лань… Лань Чжань? — спросил он тихо. — О чём ты говорил с моим братом, Вэй Ин? — не уступил тот. Вместо ответа Вэй Усянь подошёл ближе и всё же коснулся самым кончиком языка стёкол очков. На вкус они оказались совсем не такими карамельными, к тому же мгновенно запотели, и Ванцзи немедленно отстранился, чтобы снять их — и сразу после того наконец поцеловать его. — Отправимся в ресторан, Лань Чжань? — предложил Вэй Усянь после. — Нам нужно серьёзно поговорить.