Prizma

Что чувствуют люди, когда просыпаются? Наверное, совсем не то, что почувствовал я. Не знаю, как объяснить пробуждение «ничто». Темнота, и вдруг, ты открываешь глаза, а перед тобой неизвестность. Мне кажется, каждый сквозь это прошел, когда родился. Но тогда наш мозг не был приучен воспринимать информацию такой, как мы ее воспринимаем уже взрослыми. Или как назвать эти первые минуты жизни? Я смотрю прямо перед собой, и мой взгляд упирается в пепельные облака. Они мягкими волнами медленно плывут по такому недосягаемому и безграничному небу, которое расчерчивают тонкие ветви голых деревьев, рисуя черными линиями причудливые узоры. Невероятно. Я вижу это впервые, но знаю всему названия. Значит, я когда-то жил… Я.… Хм. Почему же так легко не отыскивается ответа на вопрос: кем я являюсь? Я попытался ощутить себя, чтобы понять это. Вроде бы могу даже двигаться, но с большим трудом. Тело совсем меня не слушается, и я понятия не имею внутри чего нахожусь. Клетка? Нет. Я связан? Похоже, но не совсем. Чувство, что я в каком-то мешке…. Нет. Я и есть мешок?! Все такое блеклое и размытое, будто я смотрю сквозь плотную серую ткань, но все же мне удалось рассмотреть каменные плиты, окружавшие меня. Я, что, на кладбище? Прекрасно. Я был мертв? Или меня посчитали мертвым? Вокруг одни только надгробия и стелы, тонущие в высокой траве, а между ними, кое-где, растут деревья, как возле моей могилы. Моей могилы. Как звучит. Ну-ка, ну-ка, на что же я похож? Я вижу лишь очертания чего-то, эм, плюшевого? Это мои... Лапки? Я что, игрушка?! Какого черта?! Нет, такого не бывает. Игрушки не бывают живыми, хоть какими бы они плюшевыми не были. Я ведь могу думать, худо-бедно что-то ощущать. Я уверен, что когда-то был человеком. Но, кажется, теперь моя душа почему-то находится в этом мягком тельце. Надеюсь, я не милая розовая зверушка. Хм, цвета. Либо кладбище действительно настолько серое, либо я и, правда, не могу различать цвета. Все же я в состоянии немного пошевелиться, но это больше похоже на предсмертные конвульсии. О том, чтобы куда-то пойти или хотя бы выбраться из этого места, даже думать не стоит. Жизнь удалась. Как меня угораздило так? И да, кого меня? Нужно хотя бы имя себе придумать, пока не вспомню своей предыдущей реинкарнации. Хм, реинкарнация. Какое удачное слово мне пришло на ум. Буду Реинкарнацией. Нет, слишком длинно. И душа моя вроде мужского пола. Значит, Реинкар... Реинкор! Да! Мне нравится. 30 октября, вторник. Она шла по такой знакомой, но когда-то забытой улице. Каждый забор, каждый домик, деревья и кусты были такими родными, хоть и прошло двенадцать лет с момента отъезда. Девушка подошла к своему забору. Когда-то ярко оранжевая краска, выгорела и почти вся облупилась. «М-да, кажется, отец совсем забил на уход за двором». Она дернула калитку. Закрыто. «Кто бы сомневался. Неужели придется лезть через забор, как последний воришка?». Хоть и высота забора была небольшой, всего-то чуть больше двух метров, но для девчонки ростом в полтора, показалась недосягаемой. Постояв с минуту и уверившись, что по улице никто не идет, девушка разбежалась и, упершись ногами в металлическое полотнище, подскочила, чтобы зацепится за верхний край. Недолет. Забор лишь гулко отозвался на ее попытки забраться. У кого-то залаяла собака. Вторая попытка. Третья. Успех. Девчонка ухватилась за край и, с трудом подтянувшись, залезла наверх, оседлав злосчастную изгородь. «Таки с задницей нужно что-то делать. Сладенькое сказывается», – лишь успела она подумать, как сзади раздался чей-то оклик: – Эй, девушка! Я бы на вашем месте не стал лезть во двор к полицейскому, – отозвался насмешливый мужской голос, на что девчонке пришлось оглянуться. Внизу стоял русоволосый высокий парень, спортивного телосложения. Его руки лежали на руле скоростного желто-черного велосипеда. – Да я просто... – пробубнила она и, не придумав ничего другого, слезла с забора снова на улицу. Точнее чуть не свалилась, когда отцеплялась руками от края. – Тише, – засмеялся парень, поддерживая за спину падающую девушку. – Саша?! Это ты что ли?! – удивился он, узнавая смуглую кожу мулатки и темные длинные кудри. Она посмотрела на него снизу-вверх и, увидев знакомые глаза, тут же радостно улыбнулась. – Макс?! Правда, ты?! – воскликнула Саша и, не успев опомниться, как попала в крепкие объятия парня. – Сашка! Сколько же мы не виделись! – веселясь, сжал тот девчонку, бросив велосипед у из-городи. – Задушишь, – простонала она и вмиг оказалась освобождена. – Ого ты вырос! – удивилась девушка, сравнивая рост. Навскидку парень был метр восемьдесят, может больше, ведь при объятии Саша упиралась ему в грудь. – Чего не скажешь о тебе, – молвил Макс, наблюдая перед собой кроху, которую помнил еще шестилетней малявкой. – Эй! – возмутилась Александра и, не раздумывая, зарядила кулаком парню в живот. Тот скрутился от боли, не ожидая удара. – Ты чего?! – А нечего мне тут... – ответила девушка, но, осознав, что, по сути, ударила старого друга не за что, тут же спохватилась: – Прости! Сильно больно? – Мелкая-мелкая, а дерешься, дай боже! – сказал парень, разгибаясь и готовясь к новому удару, который, к его счастью, не последовал. Не нужно было много мозгов, чтобы догадаться – обсуждение роста девушки было для нее больной темой. – Прости, годы тренировок. – Бокс что ли? – Так заметно? – Мой живот ощутил, – улыбнулся парень шире. – Ты отца приехала навестить или насовсем? – Пока, думаю, на год, а там видно будет. Я ведь только школу закончила. Понятия не имею, куда поступать. Взяла gap year, чтобы определится и заодно вернуться в Вечный, – рассказала Саша. – Если что, у нас есть ключи от вашего двора и дома. Но я их тебе не дам, пока не зайдешь к нам на чай, – молвил Макс, приглашая к себе во двор по соседству. Александра была не против, ведь ей было приятно общество старого друга. В детстве он стал для нее первым приятелем, защитником и чуть ли не братом, хотя дружили они всего год. Зайдя на кухню, их встретила мама Макса, которая радостно и тоже с объятиями встретила девочку, так надолго пропавшую из Вечного. Она приготовила всем чай и поставила на стол вазу с конфетами. Общаясь с мамой, Саша украдкой тянула конфетку за конфеткой, пока Макс, не выдержав, поставил вазу у самого носа девушки. – Все такая же сладкоежка, – подстегнул ее парень и засмеялся. Сашка смутилась, но отказаться от сладкого действительно не могла. Просидев так до вечера в дружной компании, девушка пошла домой. С момента ее переезда в Америку в доме ничего не изменилось. Те же обои, уже отстававшие в некоторых местах, та же мебель, пропахшая пылью, и те же рамки с фотографиями, на которых она вместе с мамой, папой и сестренкой радостно проводили досуг. Александра только взяла фото, как дверь в гостиную резко отворилась, ударившись об стену. Девушка подпрыгнула на месте и обернулась. В дверном проеме появилось дуло пистолета, от чего Саша замерла и громко сглотнула. За пистолетом появились руки, а за ними и фигура мужчины в форме лейтенанта полиции. – Па-а-ап? – протянула девчонка, глядя на ствол, направленный на нее. – Санька?! – мужчина, разглядев свою дочь в вечерней полутьме, сразу же убрал оружие в кобуру. – Ты как тут оказалась?! – воскликнул он и, подбежав к девчонке, сгреб ее в объятия. – Приехала к тебе, папуль, – промямлила та, крепко обнимая отца. Он был коренастым и широкоплечим и, несмотря на свой возраст, имел очень развитую мускулатуру. Девушка практически утонула в нем. – Как ты выросла, солнышко, – отпустив дочь, отец начал ее рассматривать. Непослушные каштановые кудряшки спускались до самой поясницы, а глаза цвета янтаря сияли неподдельной радостью. Вся смуглая мордашка была усыпана веснушками, а под правым глазом, у виска, красовалось родимое пятнышко в виде маленького сердечка. Даже при своем скромном росте, девчонка не выглядела ребенком, ведь имела вполне женственные изгибы, особенно выдающиеся в районе бедер. Плечи же, наоборот, были узкими, а руки худыми, но жилистыми. Грудь, конечно же, куда-то подевалась, видимо, обделив своим вниманием подростковое тело. Одета она была явно не по погоде. Конец октября точно не располагал к коротким джинсовым шортам, майке и подстреленной курточке. Из тёплого на ней была лишь оранжевая косынка, завязанная на шее и полосатые трикотажные чулки, натянутые до середины бедра. – Но мы ведь недавно общались по видеосвязи, – сказала Саша, тоже видя впервые отца вживую, спустя столько лет. Он заметно постарел. В уголках глаз солнечными лучами расползлись морщинки, не забыв также расписать продольными волнами лоб. Некогда темно русые волосы, всегда подстриженные ежиком по моде, изрядно поседели. Зато полицейская форма сидела на его теле также хорошо, как и двенадцать лет назад. – Надеюсь, ты приехала просто в гости? На пару дней? – тревожно спросил папа, нахмурившись. – Вообще, на год планировала, – тоже помрачнев, ответила девушка, видя его грустное лицо. – Лучше не надо, малышка, – сказал тот и, отвернувшись, пошел на кухню. – Ты не рад моему приезду? – сдвинула брови к переносице, возвращая их в привычное для нее положение. – Рад, солнце. Правда, очень, – говорил мужчина, доставая посуду из шкафа. – Но сейчас не лучшее время для возвращения в Вечный. Здесь неспокойно. К тому же из-за работы я не смогу уделить тебе достаточно внимания. – Я уже не маленькая. Меня не нужно нянчить. Я просто хочу быть рядом с тобой, – возмутилась Саша. – И все же тебе лучше вернуться назад в Америку к тете и сестре, – продолжил отец, разогревая ужин. – Ты голодна? – Немного, – грустно молвила девушка, обрушившись за стол. – Можешь спокойно погостить несколько дней, но потом я отвезу тебя на поезд. Договорились? – он взглянул на дочь, помешивая еду на сковороде. Та сложила руки на столе и спрятала в них лицо. – Не слышу, Александра? – его тон заимел стальные нотки. – Я тебе мешаю? – пробубнила она в руки. – Просто так и скажи, что тебе нужно устроить личную жизнь, и дочь тебе в этом помеха. – Не выдумывай глупостей, – вздохнул папа, ставя тарелки с ужином и усаживаясь напротив. – Просто в Вечном начали происходить странные вещи. Люди пропадают. А те, которых находят, они... – мужчина не договорил и громко вздохнул. – В общем, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь? Саша подняла голову и все также хмуро посмотрела на отца. – Ладно. Но неделю хоть можно пожить? – жалобно спросила девушка. – У меня здесь остались друзья из детства. Я хочу с ними встретиться. – Неделю можно, но не больше. Ешь, а то остынет. – М-да, – шумно выдохнула она и принялась ковырять еду вилкой. После ужина, зайдя в свою комнату на втором этаже, Саша не смогла сдержать улыбки. Все так и оставалось нетронутым. У окна, сразу напротив двери, находился письменный стол, заваленный детской литературой. Возле него, изголовьем к стене, стояла односпальная кровать, все еще застеленная детским постельным, по которому резвились пушистые кролики. Сразу за кроватью размещался огромный шкаф на всю стену, половина которого служила полками для многочисленных книг, а вторая часть – для хранения одежды. Вся стена напротив шкафа была завешена рисунками. Девушка выдвинула стул на колесиках из-за стола и, сев в него, крутнулась, рассматривая комнату. Ее взгляд снова вернулся к рисункам. На каждом из них был изображен жутковатый кролик. Саша сняла лист со стены и посмотрела ближе. То ли она так плохо рисовала, то ли кролик действительно был таким страшным, девчонка не помнила. Но точно знала, кого изображала. Это была ее любимая игрушка, которую ей сшила мама и назвала Ренольдом. Ребенку, конечно же, было трудно это выговаривать, поэтому она его звала просто Рени. Уж рычать в детстве она умела и любила. Она часто вспоминала, как они с мамой вместе придумывали игрушку. Маленькая Саня рисовала множество эскизов, но, в конце концов, потребовала именно такого: улыбчивого и зубастого, с большими ушами и злым взглядом. Ей даже удалось уговорить маму научить ее шить, чтобы самостоятельно пристегать нос. Этого кролика малышка таскала везде и повсюду, но в суматохе перед самым отъездом потеряла его. Тогда Саня сильно скучала и долго грустила по своему плюшевому любимцу, пока не переросла это. Александра положила рисунок на стол и оглянула спальню. Может, сейчас удастся его найти? Она проверила везде: под кроватью, в кровати, в шкафу, перерыв все вещи, в столе, в каждом ящике, но так и не смогла найти своего Рени. «Куда он мог исчезнуть?» И тут девушка заметила, что хоть все предметы и лежали на местах, пыли и грязи на поверхностях не было. Значит, папа в свободное от работы время, все-таки убирал здесь. Возможно, он просто выбросил жуткого кролика. Утром было решено это спросить у него. А пока можно было окунуться в тепло заячьих лугов. 31 октября, среда. Утром девушка надеялась застать отца перед работой и позавтракать с ним, но не успела. На кухонном столе лежала записка с «добрым утром». Отец в ней снова предостерег Сашу, чтобы она сама никуда не ходила, была умницей и послушницей. Завтрак на плите. «Что же такого происходит в Вечном, что отец так волнуется? Нужно разузнать у Макса». – Эй, соседушка! Доброе утро! – крикнула Саша через забор Максу, который играл во дворе со своим большим псом. Девушке пришлось подмостить, найденные в кладовке, деревянные ящики, чтобы заглянуть к парню. – О! Доброе утро, Сань! Как спалось дома? – спросил Макс, почесывая своего ротвейлера за ушами. – Как у себя дома! – весело ответила девушка, но, оступившись на ящиках, чуть не свалилась за забор. – Не глупи, Саш, – сказал парень, почти у самого уха, открыв незаметную калитку в изгороди между соседскими дворами. – Могла просто зайти через эту дверь. Слезай оттуда, – улыбнулся тот. – Я и забыла, что у нас между дворами есть проход, – удивленно сказала Саша, слезая с ящиков. – А пес? – Не бойся, Джонни на своих не кидается. – А откуда он знает, что я своя? – Я ему сказал, – засмеялся Макс. Девушка в который раз заметила, как изменился парень, повзрослев. Его миловидные детские черты куда-то пропали, оставив лишь тот же вздернутый нос с горбинкой и добрые серые глаза. Его скулы и челюсть были, как будто высечены из камня. На правой брови появился какой-то шрам, которого Саша не помнила в детстве. В ушах торчали серьги-гвоздики. Русые коротко стриженые волосы были стильно уложены челкой вверх, а на шее неизменно висели накладные наушники. Наверное, только в одежде он себе прежнему не изменял. Все так же носил простые футболки, спортивные джоггеры и кроссовки. – Слушай, а давай погуляем. Нужно сходить к одному знакомому тебе типу, – хитро улыбаясь, молвил Макс. – Правда, он терпеть не может, когда его по утрам будят. – Пошли, – пожала плечами Саша. Макс позвонил в дверь квартиры. Раз и еще раз, но никто не открывал. Саша стояла на лестничной площадке седьмого этажа, теряясь в догадках, к кому они пришли. – Ну, я предполагал, что это бесполезно, – сказал парень и, достав ключи из кармана, начал открывать дверь. – Почему сразу так не сделал? – удивилась девушка. – Я же приличный друг, просто меня вынудили, – бросил Макс и открыл дверь, приглашая Сашу вовнутрь. Все комнаты окутывали густые сумерки, хотя было уже десять утра. Когда парень хлопнул в ладоши, загорелся искусственный заполняющий свет, который не был ярким, но давал возможность все рассмотреть. Это была скромная двухкомнатная квартирка – стерильно чистая и, казалось, даже пустая, ведь никаких лишних вещей не обнаруживалось. Русоволосый сразу же направился в спальню, пока девушка осматривалась в гостиной, по совместительству кухне. Интерьер был выполнен в сине-серых тонах, от чего казалось, что в комнате очень холодно. Современный кухонный гарнитур со всей необходимой электротехникой занимал почти всю стену. Его отделяла барная стойка, создавая зонирование между кухней и гостиной, которая в свою очередь из мебели имела только минималистические полки с книгами и синий бархатный диван. Саша скромно присела на него и стала дожидаться возвращения Макса. – Доброе утро! Пора вставать! Смотри, какой день чудесный! – послышался голос Макса из спальни, вперемешку с неумолимым ерзаньем штор. – Какого черта, ты здесь делаешь?! – отозвался второй мужской и сонный баритон. – Тебя пришел будить! Ты так всю молодость проспишь! Послышался удар чего-то мягкого обо что-то живое с восклицанием «уй». Похоже, это была подушка, прилетевшая по Максу. – Давай, вставай, у тебя вообще-то гости! – Я никаких гостей не звал, – зло пробормотал хозяин квартиры. – Этот гость тебе понравится, – сказал Макс, после чего что-то громко грохнулось об пол, что аж посуда в кухонном уголке зазвенела. Саша вжала голову в плечи от такого резкого звука. – Достал, – спокойно молвил парень, показавшийся из спальни. Он завязывал атласный темно синий халат у себя на талии. Его черные длинноватые волосы в легком беспорядке спадали, почти касаясь плеч. Такие же черные глаза, обрамленные в классические очки, посмотрели на девушку, сидящую на его диване. Саша встала и встречно уставилась на него. Его азиатские черты были ей знакомы, но она поверить не могла, что этот высокий стройный молодой человек тот самый Парис, с которым они играли в детстве. – Парис? – тихо и насторожено спросила девушка. – Невероятно, – сухо бросил тот и ушел в ванную. – Владислав Тепеш в своем репертуаре! – выкрикнул Макс, вставая с пола и потирая спину. – Не смей меня так называть! – послышалось из ванной. – Это правда он? – шепотом спросила Саша, все еще удивленная увиденным. – Если ты об очкастом азиатском зануде, то да, это он, – улыбаясь, сказал парень. Спустя десять минут из ванной комнаты вышел Влад. Свои волосы он завязал в высокую петлю, открывая бритые виски. Оба уха по хрящу были пробиты кольцами из белого золота, а на краю левой брови торчал пирсинг, из того же комплекта серег. Он надел клетчатую рубашку и серые облегающие джинсы. Рукава были подвернуты, поэтому девушка сразу же заметила на правом предплечье тату в виде морды летучей мыши, размещавшейся в ромбе. – Что ж, здравствуй, Александра, – молвил Парис, поправляя очки. – Кофе, чай? Или, может, коктейль? Покрепче не предлагаю, – спросил он и направился за барную стойку. Саша и Макс сели за стол. Азиат повернулся к ним спиной, доставая чашки из навесного шкафа. – Можно кофе, – сказала девушка. – И желательно с конфетами, – добавил Макс, на что Влад хмыкнул, мимолетно улыбнувшись лишь уголком рта. – Сколько лет прошло, а Саша та же, – прокомментировал хозяин, запуская кофемашину. – Я-то та же, а вот вы уж слишком изменились! – возмутилась Александра. – Да ну? – удивился Макс. – Как по мне, все так же. – Да вы вымахали вон как! Вот скажи, Парис, какой у тебя рост? – Метр девяносто пять. Это разве имеет значение? – молвил черноволосый, продолжая увлеченно готовить напитки. – Тебе американо, латте или капучино? – А для меня имеет значение! Капучино, пожалуйста. Спасибо. Меня просто возмущает, как многое я пропустила! Вы все это время дружили, росли вместе, а я... А я жила в другой стране, даже толком не понимая, почему должна была покинуть свой родной город. Я вот смотрю на вас и понимаю, что за эти годы вы пережили столько, что это изменило вас до неузнаваемости. Чего стоит только перевоплощение Париса! Книжный червь теперь носит пирсинг, тату и бреет виски! – Не переживай, Сань. Он только внешне немного изменился, а так все тот же задрот, – сказал Макс, попивая поданную Владом газировку из банки. – Выходной? – коротко спросил Влад у Макса, игнорируя оскорбление. – Угу, – ответил тот в банку. – В честь Саньки. – Твой кофе, – молвил Парис, ставя чашку капучино, на пенке, которого было выведено сердечко. – Благодарю. Ты работаешь баристой? – полюбопытствовала Саша, глядя на искусный рисунок. – Нет, – лишь бросил тот, вытирая руки полотенцем. – Бармен в ночном клубе, – шепнул Макс, прикрываясь ладонью. – Ого, эм, неожиданно, – протянула девушка, отпив кофе. – Кстати, народ, – протянул Макс, – а вы в курсе какой сегодня день? – Ну начинается, – молвил Влад и резко бросил полотенце на столешницу. – Да-да, сегодня тот самый день... – Нет, ты... – перебивал его черноволосый. – День, который мы любим с детства... – И снова ты за свое, – прорычал Парис. – Не понимаю, а что сегодня за день? Я с поездками потерялась во времени, – недоумевала Саша. – Сегодня Хэллоуин, – улыбнулся Макс. – И ровно двенадцать лет, как мы все вместе ходили в тот самый дом. – Дом? – все еще не понимала девчонка. – Дом Художника. Помнишь? – спросил русоволосый. – А-а-а, – протянула Александра. – Но мы же тогда не дошли до него. На кладбище кто-то был, и мы убежали. – Так вот я предлагаю... – Хватит, – остановил его Влад. – Ты же слышал, что в том месте люди пропадают. – Точно! Я как раз об этом хотела спросить… – Да это все слухи, – отмахнулся Макс. – Неужели вам не интересно, что в том доме? Мы ведь уже не маленькие пугливые дети. Тем более, когда наша банда, наконец-то, в полном составе. Или вы боитесь? – А чего бояться? – нахмурилась Саша. – Какого-то старого кладбища или заброшенного особняка? – Вот именно! – возрадовался светловолосый. – Видишь, Парис, даже Саня не против пойти. – Максимилиан Стамп, – вздохнул Влад, нависая над ним, упираясь руками в стойку. – Это не слухи. Лейтенант Салеман лично это говорил тебе и твоей матери. – Отец… – тихо сказала Саша, узнавая свою фамилию. – Я не думаю, что оперуполномоченный и друг вашей семьи попусту разбрасывался бы таки-ми сплетнями, – продолжил темноволосый, не сводя взгляда с Макса. – Да что такого случится, если мы мотнем туда обратно? – вскочил Стамп, чтобы быть наравне с глазами Влада, хотя небольшая разница в росте все же сказывалась. – Давайте сходим, – сказала Александра, вставая. – Мне тоже интересно. И Макс прав. Что такого может случиться? Даже если и нарвемся на наркоманов или бомжей, то втроем сможем с ними разобраться, – самодовольно добавила она, показывая кулаки. – Особенно ты, – хмыкнул Тепеш. – Она не такая слабая, как кажется, – светловолосый положил руку девушке на плечо. – Ладно, раз вы так настаиваете, давайте сходим, но вечером, – бросил Парис. – Терпеть не могу дневной свет. Вечером, как оказалось, у ребят появились дела, и было решено перенести поход ближе к ночи. Закончив приготовление ужина, Саша ходила по своей гостиной из угла в угол. Отец долго не возвращался с работы, хотя было уже одиннадцать. Девушка, конечно, знала, что он очень предан своей работе и мог неделями без выходных пропадать на ней, но тревога не унималась. В дверь постучали. На пороге ее уже ждали парни. Вооружившись фонариками, они втроем отправились в особняк, который находился на окраине города, за старым кладбищем. Из порога каждого дома им жутко улыбались тыквы-фонари, покачивающиеся на подвесах. Свечи в них подрагивали, и было впечатление, что злобные мордочки подмигивают. Оказалось, в Вечном этот праздник до сих пор чтили, причем всерьез, а не как в других городах, где считали его просто поводом повеселиться. Выйдя за границы последней освещенной улицы, трио направилось вверх по склону, освещая путь фонарями. На вершине склона показались первые каменные надгробия, которые, потрескавшись от времени и стихии, больше походили на каменные валуны, заросшие травой. Кое-где немыми силуэтами росли одинокие деревья, полностью сбросившие листву или засохшие. Их ветки были покручены неестественным образом, будто кто-то пытался их накрутить спиралями. – Жутковатое местечко, – тихо молвила Саша, осветив очередное деревцо, мимо которого про-ходили. – А помнишь, как мы залазили вон на тот клен, чтобы рассмотреть, сколько нам еще идти до особняка? – спросил Макс девушку, подсвечивая вдалеке дерево покрупнее. – И с него мы заметили темную фигуру, приближающуюся к нам, – дополнил Парис. – Да, и убежали сломя голову, зарекаясь больше не ходить на это кладбище, – продолжила кучерявая, поддерживая остальных. – Веселое было времечко, – улыбаясь, вздохнул Стамп. – Ничего, сейчас мы развеем детские страхи. Ребята подошли к дереву, и Макс тут же, перехватив фонарь в зубы, взлетел по его веткам, ловко подтягиваясь, на самую макушку. – Ну как? – улыбнулась на это Саша. – Далеко до особняка? – подстегнула она Макса. – А знаете, отсюда действительно достает луч фонаря до дома, – ответил тот, подсвечивая своим мощным прожектором на дом. Он пробежался лучом по пустынным окнам, которые на удивление были целыми, скользнул, по громадным дверям, по металлическим прутьям высокой изгороди и по засохшим у дома деревьям. – Вроде никого. Пока парень был наверху, Парис освещал остальные участки кладбища, проверяя, нет ли незваных гостей. А Саша решила рассмотреть могилу у подножья клена. Каменное надгробие было исписано трещинами, не давая возможности прочитать, кому принадлежало это захоронение, зато плита порадовала находкой. Прямо на ней лежала плюшевая, когда-то белая, а теперь имевшая серый цвет, игрушка в виде злобного кролика. Девушка аж пискнула от радости, узнав Рени. Вот куда он запропастился. Наверное, кролик все это время лежал здесь еще с тех пор, как они последний раз тут бывали. Возможно, когда девчонка в страхе убегала, просто потеряла его. Удивительно, но за двенадцать лет, плюшу даже удалось сохраниться. Саша взяла его в руки и, хорошенько отряхнув, засунула любимца себе в пазуху куртки. Макс слез с дерева, и все пошли к дому Художника. Особняк был громадным, больше похожим на двухэтажную школу с множеством высоких оконных проемов. Отделка была старой и потрескавшейся, но продолжала сохранять веяния старой архитектуры с барельефами в виде колонн и карнизов, обрамляющих окна. По серым стенам расползся иссохший плющ. Они зашли на веранду и попробовали потянуть на себя тяжелую дверь. Та была открыта, что очень удивило ребят. Целые окна и открытый дом могли навевать только подозрения. Почему никто из вандалов еще не сделал свои гнусные дела? Обычно, заброшенные здания быстро разрушались временем, превращаясь в пустующие руины. Этот был не таким. Он оказался жилым, ведь внутри осталась мебель, посуда и прочие вещи, которые бы могли заинтересовать воров. Пыль толстым слоем ложилась на все поверхности, везде слыла паутина и пахло старьем. – Невероятно, – шепнула Саша, а Макс тут же присвистнул. – Дом столько лет заброшен, но все еще никем не тронут, – сказал Парис, оглядывая старинные полки с книгами. – Ого, смотрите какой диван! – воскликнул русоволосый и с размаху заскочил на него, от чего пыль столбом поднялась в воздух. Все закашлялись. – Кажется, даже камин рабочий, – молвил Влад, рассматривая темный провал. – И здесь имеются дрова. Стамп, зажигалка есть? Можем попробовать зажечь. – Есть, – ответил парень и поспешил к другу на помощь. – Вы что, хотите здесь заночевать? – вздернула бровь Саша, видя, как увлеченно друзья пытаются развести огонь. – А это идея! – откликнулся Макс. – Можем попробовать. Лишь самый смелый не сбежит до рассвета! Александра продолжила осматривать огромную гостиную, которая сразу с входа открылась перед глазами у авантюристов. Потолки были высокими, а все стены обвешены масштабными картинами. Хоть и зал был достаточно просторный, но из мебели, кроме двух старинных кресел, такого же дивана, журнального столика и книжных полок, ничего не было. Девушка остановилась у одной из картин. Ей еще с детства было интересно, что же за художник жил в этом особняке и что именно он рисовал. Теперь она видела большое полотно измазанное черной, серой и белой краской. Хоровод этих цветов создавал необъяснимое впечатление засасывания сознания внутрь картины. – Саш, ты слышишь? – позвал ее второй раз Макс. – Ты чего там застыла? Иди сюда, погреемся у камина. Александра вздрогнула. Еще немного и у нее бы закружилась голова. Не удивительно, что слава об этом художнике слыла не самой хорошей. Еще тогда говорили, что его картины способны наводить болезни или убивать. Девчонка, конечно же, в это не верила. Она была ярым противником экстрасенсов-шарлатанов и прочих магических штук, хоть ее и подсознательно тянуло ко всему такому. Салеман-младшая подошла к парням и села в свободное кресло. Макс снова завалился на диван, а Влад умостился во втором кресле. Мягкая мебель стояла полукругом вокруг журнального овального столика. Друзья сидели обращены лицом к камину. Огонь разгорелся, и по гостиной поплыл теплый дух и запах дров. – Если не считать странных картин, то домик вполне себе уютный, – прокомментировала Саша. – Ты бы знала, сколько историй с этими картинами, – сказал Влад, упираясь локтем в подлокотник и склоняя голову к руке. – Расскажи ей, историк, – вклинился Макс. – На эти картины многие покушались. Было множество аукционов в свое время, но, как видите, все они вернулись сюда. Дом тоже неоднократно пытались продать. Однажды даже снести. – Но что помешало? Дом целехонький стоит. – Не знаю, стоит ли тебе рассказывать остальное. – Да чего уж, продолжай, – подтрунивал Стамп. – Как раз в антураж сегодняшнего дня. – Был как-то один случай, о котором написали статью в местной газете, – продолжил Тепеш, поправляя свои очки в темно синей оправе и откидываясь глубже в кресло. – Мне пришлось пе-репроверить множество документов, чтобы удостовериться в ее правдивости. Раньше истории о доме Художника были в Вечном на слуху. Все следили за его судьбой, надеясь, что город таки избавят от столь жуткой достопримечательности. В общем, в статье говорилось, что, когда все попытки продажи увенчались крахом из-за отсутствия необходимых документов и отказа потенциальных покупателей, дом решили снести под застройку какого-то торгового центра. На столь лакомый кусочек земли сразу же нашелся претендент. Но как только дело дошло до сноса, с работниками начали происходить странные вещи. Одних сразу же охватило сильное недомогание, другие на ровном месте получили травмы, а кто-то и вовсе умер по необъяснимой причине. После вскрытия тел, врачи утверждали, что причин для смерти у этих людей не было. Сердце было в порядке, все органы тоже. Они говорили, что было чувство, будто из них кто-то выпил жизненную энергию или кто-то вынул душу. – Вроде врачи, а такие фантазеры, – фыркнула девушка. – А как же картины? Наверняка, на аукционах они стоили бешеных денег. – Верно. Их сначала раскупили, как горячие пирожки, но вскоре владельцы поспешили избавиться от них. Кто-то попал в лечебницу с сильным психическим расстройством, кто-то умер, кто-то сильно заболел. Все увенчали эти картины проклятыми. Именно так вскоре они вернулись назад к проклятому дому. – Да, больше на сказки похоже, – сказала Саша, окидывая взглядом гостиную. – Мы зашли сюда абсолютно спокойно. Я, например, чувствую себя прекрасно. – Тогда как объяснишь не тронутое состояние дома и картин? – подавшись вперед, Тепеш уперся локтями в колени, а пальцы сплел между собой. – Может, это было подстроено. И на самом деле владелец дома жив, просто не хочет, чтобы его трогали. Придумал легенду и заставил в нее всех поверить, – скептично говорила Саша. – Я ссылаюсь только на факты, Александра, – молвил Парис. – Если бы было все так просто, я бы не стал так недоверчиво относиться к этому дому. – Ладно, хватит вам спорить, – закончил разговор Макс, вставая. – Давайте глянем, что в других комнатах. Особняк большой, так что придется много времени потратить на его исследование. Может, еще что-то интересное найдем. Как только Стамп направился к лестнице на второй этаж, раздался сильный оглушающий звон, от которого все подпрыгнули в ужасе. Большие часы, стоящие на камине, вдруг начали отбивать полночь. Макс сразу же пригнулся, закрывая чувствительные уши руками, остальные последовали его примеру. Когда бой часов закончился, никто не решался заговорить, находясь в ступоре и все еще слыша этот звон в ушах. – Часы рабочие? – наконец спросила Сашка. – Могу сказать с уверенностью, что, когда я их рассматривал, стрелки не двигались, – безмятежно сказал Влад, прочищая мизинцем ухо, которое было ближе к часам. Максимилиан жалобно застонал, все еще держась за голову: – Бедные мои уши... – Действительно, полночь, – подтвердил Парис, взглянув на наручные часы. – Ребят, – протянул Стамп, глядя вверх по лестнице. Все проследили за его взглядом и тут же встали. Вниз по ступенькам стекала непонятная черная субстанция, покрывая собой перила и стены. – Мне ведь не мерещится? – Что это за штука?! – вскрикнула Александра. – Это вещество не выглядит доброжелательным. Наверное, стоит удалиться отсюда, пока не поздно, – насторожено молвил Тепеш и пошел к дверям. Странное предчувствие, не дающее ему покоя еще с начала их похода, появилось-таки не зря, – Идете? Все метнулись к выходу, но дверь оказалась закрытой. Стена напротив входа в дом и лестница утонули в черной мгле, поглощавшей все на своем пути, в том числе картины и камин. – Заклинило что ли?! – выкрикнул Макс. – Давайте все вместе! – ребята дружно навалились на дверь, пытаясь ее открыть. Вещество уже скрыло половину гостиной и начинало подбираться к незваным гостям. – Давайте! Раз! Два! – все усиленно бились в дверь намереваясь ее выбить, но тяжелое полотно отказывалось поддаваться. – Окно! – предложила Саша, но тут же опешила, ведь по нему уже ползла тьма. – Похоже, мы в ловушке! – Интересно, что это такое и что будет после прикосновения с ним? – хладнокровно полюбопытствовал черноволосый. – Я бы не стал проверять, – молвил Стамп, вжимаясь в дверь спиной, как и все остальные. Темная жидкость начала подступать к ногам группе. Впереди все заволокло мраком, полностью скрывая любые очертания предметов в доме. – Что ж, друзья, мы прекрасно провели этот вечер вместе, – нервно вздохнул русоволосый. – И я рад, что мы умрем вот так, вместе. – Мы еще не знаем природы этого вещества, – сказал Парис, видя, как его ноги начинает поглощать субстанция. – Не стоит впадать в панику раньше времени. – Я не чувствую ног! – выкинула Саша с паническими нотками в голосе. Тело начало дрожать, утопая в темноте. Потухли лучи фонарей, стихло бешеное дыхание и неистовое сердцебиение. Дом поглотила тьма.