Квота — три ложечки счастья

Олег смотрит на Серёжу и, кажется, не может отвести взгляда. Волков не понимал, хотя, может и не хотел понимать, почему он стал так на него смотреть. С того дня когда парни стали конкретно дружить, можно сказать окрестив себя титулами друзей, прошло пару лет. И вот, они наконец вырвались из того болота, где сидели всю жизнь. Конечно, общежитие тоже не дворец, но это место хоть лучше их прежнего места обитания. Олег помнит, что было когда они сдали ЕГЭ. Какой скандал ждал Сергея дома и как тот ходил с синяками на руках, что не сходили потом ещё две недели. Тогда, Олегу действительно хотелось пойти и набить морду его матери. Правда, данная идея не увенчались успехом, Серёжа схватился за его рукав и сказал лишь то, что она не заслуживает внимания Волкова. Ну, а кто такой Олег чтобы перечить этому солнцу? Попузырился, конечно, для вида, волосы парню растрепал да и ушёл. Вообще, Олег мог жить в квартире, а не в этом филиале тараканов. Но родители, как только додумались, что их ребёнку стукнуло аж 18 вообще перестали финансово обеспечивать его. ты можешь официально трудоустраиваться. вперёд, к взрослой жизни — сказали они, когда Волков всё же решился к ним приехать и поговорить. Нет, Олег зарабатывать умел ещё с 15, когда в его огород впервые посыпались оскорбления, что на него уходит «слишком много денег». Но вот совмещать учёбу и работу оказалось невероятно сложно. Настолько, что парень решил бросить подработку и переехать из квартиры в общагу. К тому же, плюсом шёл Серёжа, что только рад был отправиться в общежитие. Всё же, продолжать жить с матерью и её вечными попойками, при этом ещё умудряться учиться исключительно на 5, нереально. Нервов и так не хватало, особенно когда близилось число сессии. Именно в общаге Олег стал замечать за собой странное поведение. Он стал смотреть на Серёжу слишком долго. К примеру, если тот сидел за столом, уткнувшись в тетради, Олег переставал читать интересную до того книгу и зависал, рассматривая рыжего. Он сидел всегда сгорбленно, не редко после такого ломило шею или спину и приходилось делать массаж, из хвоста его волосы всегда как-то утекали, скрывая бледное лицо, сам он выглядел по милому напряжённо: то и дело закусывал губу, размышляя, или высовывал язык, что-то увлечённо расписывая. И Олежа смотрел на него, пока тот сам не оборачивался и не смотрел в ответ, заставляя Волкова всё же уткнуться обратно в книгу. Такого поведения за собой он раньше не замечал. Такой «фишкой» всегда обладал Серёжа. Он тоже смотрел на Олега, часто краснел от мимолетных фраз, казавшиеся ему слишком двусмысленными, иногда даже хватался за него мёртвой хваткой, потом за это извиняясь. Олега это веселило и он иногда специально вставлял такие фразочки или специально мельтешил рядом, дабы Серёжа его схватил. Но это сошло на нет когда оба стали жить в одной комнате общаги. Волкову показалось, что рыжий просто привык к такому поведению и успокоился Зато, теперь сам Олежа был максимально нервным если дело касалось Разумовского. Кажется, он стал будто ревниво смотреть на всех кто оказывался к Серёже ближе чем на метр. Этот почти испепеляющий взгляд сопровождал Сергея, нависая над ним, будто говоря о принадлежности парня. «стоп. какая ещё принадлежность? шарики за ролики совсем уехали» — думал Олег, после чего вновь искал Серёжу в толпе и будто следил за ним. Сергей иногда шутил о собачьей преданности Волкова, но даже не догадывался что она может быть такой. Олег сам не знал, что так умеет. Ему и не к кому было такое ощущать, Сергей был для него первым, тем кого захотелось охранять и беречь. Хоть тот и никогда не признается даже в том, что ему нужна помощь, поморщиться, но всё же прильнёт к Олегу, неумело обнимая того. В тот день Серёжа был черезмерно задумчивым. Олег раз пять окликнул того, но он лишь на шестой, вздрогнув, всё же обратил на друга внимание. — а? прости, задумался — сказал он, по тупому улыбаясь. Волков нахмурился и чуть придвинулся по кровати, ближе к столу — что-то случилось? — спросил он, смотря в глаза. Но Серёжа, уже, наверное, больше по привычке, отвернулся. — всё хорошо, волч. я пойду... мне в аптеку надо Он встал и направился к выходу. По нему было видно что тот будто на взводе и то ли сейчас разрыдается, то ли заржёт. — о, а можно с тобой? — нет! — резко и очень громко выкрикнул Серый, почти всем весом падая на ручку двери — в смысле... со мной всё в порядке, я просто пойду за... пластырем и глицином? — сказал он неуверенно — да! пластырь и глицин, мне срочно надо. Парень вылетает из комнаты оставляя Олега в полном смятении. «что-то точно случилось» — думает он, направляясь к столу, где раскрытыми лежат тетради Серого. Интересно, что он там пишет? У Серёжи всегда было много тетрадей и Олег знал, что где-то в этом ворохе макулатуры есть тетрадь с его рисунками. Что всегда его привлекало, рисунки его были очень красивые, правда и показывал тот их крайне редко, по всей видимости, стесняясь, хоть Волков только и успевал хвалить эти рисунки. Но сейчас, парень оставил эту тетрадь раскрытой, видимо не дорисовав своё творение. Олег пригляделся, на листке был скетч, пока ещё мало понятный, какой-то странной, но красивой птицы. Волков обернулся и убедившись, что никого рядом нет, перелистнул, смотря на уже законченные рисунки. Здесь было много различных птиц: от воробьёв, что Серёжа рисовал с «натуры» , разглядывая их из окошка, до гордых орлов. Перелистнув Олег увидел очень красивый, но, судя по состоянию бумаги, часто стираемый портрет его самого. Взяв тетрадку в руки он стал разглядывать картинку, удивляясь с того, как точно Серый передал все его черты. Внизу, в самом нижнем краю листка, было розовое сердечко, нарисованное явно высохшим маркером, что тоже было полу стёртым, видимо, Серёжа пытался его уничтожить, но поняв, что стереть его не сможет, парень просто зачиркал его карандашом, сильно надавливая, так, что даже на другой стороне остался след. Сергей иногда просил Олега попозировать, но тот не помнил, чтобы он говорил о том, что нарисует его портрет. «дурачина ты, разумовский. ещё какая дурачина» — подумал Олег, положив тетрадку на место, так чтобы не было видно, что тот её в принципе трогал. После этого, Волков уселся на кровать, уткнувшись в телефон. Где-то в животе залегло приятное чувство, которое Олег до этого точно никогда не чувствовал. Разумовский вернулся уже к вечеру, ели увернувшись от бабки консьержки, что хотела оставить «хитрого лиса» ночевать на улице. Волков, правда, так и не понял почему тот шатался добрые пол дня и потому, стоило хитрому лису зайти в обитель, он тут же спросил его: — ты в москву за пластырем ездил? Разумовский помотал головой и уселся на собственную кровать, стараясь скрыть пакет из аптеки — почему в москву? кто-то посетил новгород — усмехнулся тот, всё же доставая из пакета глицин и показывая его Олегу. Однако было понятно, что для глицина и пластыря пакет слишком набит, там будто было что-то ещё. Но отмахнувшись от подобных мыслей Олег лишь хмыкнул, продолжая смотреть в телефон. Он и не заметил как на кровать опустился друг, что стал упорно его разглядывать. Обратив на него внимание он лишь изогнул бровь в немом вопросе. Серёжа явно покраснел, но, похоже, старался это пересилить — я... скажи честно, у тебя были... отношения когда-нибудь? — почти на одном дыхании выпалил он, наблюдая за реакцией волка, считая свой вопрос донельзя неправильным и до боли откровенным — ну... были. к чему вопрос? — напрямик спросил Олег склонив голову. Серёжа как всегда отвернулся, потирая шею — стой, неужели ты хочешь с кем-то?.. — что? — вопросом на вопрос спросил Серёжа — что?! нет, я... ну, как бы и да... Олег искренне улыбнулся за друга, положив руки тому на плечи — и как зовут эту счастливицу? Сергей похлопал глазами и посмотрел на парня, видимо, совершая перезагрузку. — не волнуйся, я твой друг, никому не расскажу! — он потрепал его по волосам и посмотрел в голубые глаза, что на этот раз, наконец, не отводили взгляда. — не совсем... счастливица — выдал он очень тихо, почти одними губами, продолжая смотреть на Олега, с чьего лица постепенно сходила улыбка. — не счастливица? — повторил он, всё обдумывая. «те оскорбления... не без почвенны?» — подумал Олег, отлипая от друга и смотря в пол, продолжая думать. Серёжа сглатывает, продолжая потирать шею. «мой друг — пид... нет, это плохое слово... как там? голубой? гей? гомосексуал?» — значит... счастливиц? — как ни в чем не бывая спросил Волков, стараясь смотреть куда угодно, только не на Разумовского. — значит так — его голос дрогнул. Тот почти прокусывает губу до крови, но всё же сдерживается. — я пойму если ты расхочешь со мной общаться Волков моргнул, кажется, что он думает даже слишком громко. Шестерёнки слишком громко скрипят — в этом ведь нет ничего такого. если тебе нравится... — он оборвал речь, посматривая на дверь. Они всё же в общаги, тут стоит быть поосторожнее — не важно, в общем, кто тебе нравится. это не портит тебя, ты всё ещё мой хороший друг. Серёжа вздыхает, постукивая себя по голове. — а если... не боишься, что я накинусь на тебя? — спросил он резко и невероятно уверено. Олег застыл не зная, что и ответить ему — я так и знал — произнёс Разумовский, вставая и подходя к своей кровати. Олег отмирает и тоже вскакивает, вставая позади, шаря по его спине, чтобы попытаться помочь — серый, я... ты мой друг и если тебе хочется... я, ну... — он не договаривает, видимо и не зная, что говорить дальше — конечно, если захочется — повторяет он, резко обернувшись, чуть повышая тон — а если... если я хочу, чтобы ты меня поцеловал? что будешь делать, а?! Волков смотрит на него, не отводя взгляда. Всё тело пробивает на дрожь, руки трясутся. «поцеловать? прям так? как девочек целуют?» — проносится в голове, загорая какую-ту красную лампочку, что кричит навроде «стоп! нельзя!». Однако на лампочку Волков внимания не обращает, что-то другое расходится по всему телу, заставляя отмереть и подойти. Он медленно наклоняет голову и целует его мимолётно, в правую щеку. Всё длится не больше пару секунд, но для ребят это тянется как пара суток. Он отстраняется, смотря на то как Разумовский тут же опускает взгляд и прижимает руку к месту поцелуя. — что ты... — пытается собрать мысли в кучу и по нормально спросить. Не выходит, во рту всё заплетается. — ты хотел, чтобы я это сделал — почти с вопросом говорит Волков, поглаживая собственную шею, смотря на дверь, отводя взгляд от красного помидора-Серёжи Серёжа смотрит на него, не веря, что тот решил ему поддаться. Неужели Олег, Олег, что гроза района, Олег, что на всех смотрит так будто убить хочет, неужели он может сделать это с Серёжей? Неужели он разделяет его влюблённость? «быть не может. я просто сплю, это просто больная галюцинация!» — кричит Серёжа внутри, резко вскинув головой, смотря на Олега чуть исподлобья. — а можешь сделать это ещё раз? — спрашивает он ещё больше осторожно. Олег аккуратно подтягивает его за подбородок и выдыхает в губы: — могу Он прижимается губами, слегка сминая их. Серёжа раскрывает глаза, не зная, что ему делать. Олег, похоже, всё давно знает, потому спокойно ведёт его, чуть подталкивая, заставив упасть на кровать. Падая, они отстраняются и Серый кротко вздыхает, поудобнее устраиваясь, разглядывая Волкова, что поставил собственное колено меж его ног. Волков часто дышит и вытерает собственные губы рукой, слегка закусывая их. — ты хочешь и дальше? — спрашивает он, наклоняясь к нему, вжимая того в кровать, чуть проходясь по футболке, что подозрительно резко задралась. Сергей кротко кивает. Волку больше и не нужно, согласие получено, он беззлобно улыбается и вновь припадает к губам, на последок напомнив: — только, будь тише... сам знаешь, что случится если нас спалят Руки проходятся по футболке, вниз, задирая её. Сергей отрешенно мычит и чуть упирается в плечи Волкова, по немому говоря, что действительно готов идти дальше. Олег проходится по всё такому же плоскому животу, что за пару лет хоть немного обзавёлся какой никакой массой. Слегка щипает парня за бока, углубляя поцелуй. Серый впивается ногтями, как назло не подстриженными, в его плечи и тот мычит. Поняв, что заигрался Разумовский опускает когти, просто забрасывая руки Олегу на спину. Волкову понемногу сбивает крышу и он переводит руки к штанам, слегка стягивая их. Серёжа раскрывает глаза, слегка отпихивая парня от себя. Олег это, конечно, замечает. — передумал? — Разумовский мотает головой и кивает на пакет из аптеки, кажется краснея ещё сильнее. Олег, отстранившись, берёт пакет и изогнув бровь, старается не заржать. В пакете два тюбика смазки, с запахом клубники и обычная, без аромата, и куча презервативов разной плотности и размеров. Сергей, предположительно, знал размер Олега, всё же они вместе ходили в баню. Но от этого знания ему становилось ещё более неловко. — затарился... — всё же посмеиваясь, выдаёт Олежа. Сергей надувается и не сильно бьёт его кулаком. Парень продолжает смеяться, принимаясь дальше стягивать штаны, смотря на тёмные боксёры. Он проводит ногтем по чуть набухшему члену, заставляя, не ожидавшего подобного быстрого развития событий, Серёжу почти застонать. — хорошо, продолжаем — вопрос скорее риторический, ибо что-то внятное тот уже не может выдать. Олег аккуратно стягивает боксёры, кладя их рядом. Увидев, что Серёжа пытается посмотреть вниз, Олег ловко перехватывает его, проходя дальше по кровати, теперь уже нависая над ним полностью, заставив закинуть ноги себе на спину. Он целует Серёжу, тот сбивчиво пытается дышать, пока рука Олега переходит к члену, начав его трогать. Олег тянет, касаясь то пупка, то лобка, а то и самого члена. Но когда Серый слишком сильно выдыхает, он всё же хватает его член, начав его поглаживать, а позже и по нормальному водить сверху-вниз. Серёжа стонет, сильнее сжимая пальцы на ногах, давя ими на спину Олега, заставив того чуть прогнуться и коснуться собственным членом члена рыжего. Волков кротко рычит в поцелуй, стараясь отстраниться, но парень, будто почувствовав его напряжение, прижимает сильнее из-за чего Волков буквально трётся собственным членом сквозь одежду, об член рыжика. Штаны тут же слегка намокают, то ли от Серёжи, готового закончить, то ли из-за своего возбуждения. Пару «взмахов» рукой и Серёжа не выдерживает сильно выгибаясь, вжимаясь в Волкова окончательно, кончает парню на ладонь. Разумовский опадает, раскрыв глаза на полную, часто-часто дыша, положив руку на собственную грудь, видимо, прощупывая пульс. Олег слегка устало, но вполне облегченно смотрит на Серого, а позже и на собственную руку. — салфетками закупаться надо было, глупый — шепчет он, вновь нависая. Серёжа улыбается также устало, но не реально довольно. — продолжим? Сергей азартно облизывается, закусывая губу и кивает настолько уверенно насколько может в этой ситуации. Просыпается парень лишь в 11 утра. Хорошо, конечно, что воскресенье, а то пару проспать для Серёжи преступление вселенского масштаба. Развернувшись он видит Олега, что лежит и ещё глубоко спит. Серёжа улыбнулся, однако улыбка тут же сошла стоило тому подвинуться. «задница... мой бедный зад»— внутри себя взвыл Серёжа, стараясь занять положение в котором будет чуть более комфортно. Олежа, разбуженный этим электровеником Серёжей, открыл глаза, тут же потягиваясь, выпуская Сергея из объятий, дабы тот встал Парень запинается, путается в одеяле, почти падая и так больной задницей на пол. — волков, почему ты решил сделать всё так жёстко... знаешь как болит мой зад? не знаешь, ведь болит он у меня! — Серёжа слегка закипает, повышая тон. Олег взимается в подушку и, пока Серый отвернулся, потянул за его запястье, заставляя вновь лечь рядом — олег! — возмущается Серёжа, пытаясь отпихнуть парня от себя, но тот лишь выпутывается, нависая массивной горой над ним. Он проходит рукой по оставленным вчера засосах, Олег посторался оставить их лишь на ключицах, чтобы Серёжа потом не бухтел, что не сможет их скрыть. — олеж... — Серёжа слегка смеётся, поддаваясь тому, что Волклв начинает его щекотать. — ты доволен? — спрашивает он, сжимая руку рыжего, кротко целуя её. Разумовский поворачивает голову, раздумывая над ответом — ну, если убрать болючию задницу? — закатив глаза произносит Олег. — тогда да— говорит разумовский, потягивая Олега, тычась в его нос. — волч, а кто мы друг для друга теперь? — Серёжа только вышел из душа и теперь вытирал мокрые волосы. Олег же помылся ещё раньше, потому сейчас сидел почти высохшим, лишь волосы встали торчком, ещё не до конца обсохнув. — серый, будь любезен, не загоняйся — Волков улыбается, вставая с кровати, подходя к Серёже. Тот, наконец не отводит взгляда, смотря точно на глубокие карие глаза — не важно что между нами, мы были и будем самыми близкими друг для друга людьми. и не важно, что скажут другие. Он раскрывает руки, предлагая объятия. Серёжа смотрит на него как и тогда, когда они стали друзьями. Губы чуть подрагивают и он тут же припадает к Волкову, обнимая его уже не стесняясь.