Героика II (Дог/Газель)
16 сентября 2024 г., 14:29
— … А теперь перейдём к другим новостям, — сказала пантера — ведущая новостного блока на телевидении. У неё всегда было каменное, безжизненное выражение, словно её лицевые мышцы не имели свойства сокращаться. Она смотрела в одну точку и не моргала. Серьёзный и безэмоциональный вид пантеры делал любую новость более устрашающей. — Вот уже третий месяц ведутся поиски лидера Организации Супергероев — Скайфолла. К поискам привлечены не только правительственные структуры, но и волонтёры. Подробнее в репортаже…
Экран телевизора мгновенно покрылся темнотой. В его замутнённом отражении виднелась мощная рука чёрного коня, вытянувшего пульт ближе к устройству. Рука несколько секунд висела в воздухе, после чего медленно опустилась на подлокотник бархатного кресла.
— Как успехи в поиске? — грубо и строго спросил Маскл, вглядываясь в собственное отражение на экране телевизора. Он смотрел на свою голову, закрытую маской суперзлодея, пытался найти ответ в собственном взгляде, но его глаза сливались с темнотой экрана.
Позади него стояли двое гиен в стереотипных одеждах дворовых реперов. То были два брата, которые хоть и не стремились выглядеть идентично, их внешний вид говорил о причастности к некоторой группировке. Верхнюю часть головы гиены прикрывала красная бандана с белыми узорами, на шее висела золотая цепь, которая на самом деле была сделана из дешёвого сплава и окрашена в золотистый цвет, а туловище прикрывала растянутая баскетбольная джерси того же красного цвета с белыми номерами на спине. У братьев были разные номера джерси, разные цепи и узоры на банданах, но страх перед Масклом был схож.
Старший из братьев пытался заставить себя сказать хоть что-нибудь, но слово застряли в горле. Ноги дрожали, руки тряслись, как осиновые листья, а в тёмном кабинете директора был еле-еле слышен стук зубов.
— Мы… — всё же заговорил младший брат, — ищем. Но пока что безрезультатно. Он словно просто исчез. Мы прочесали все места, где его раньше видели, но… Мы установили слежку за башней Организации Супергероев, и никакого результата.
— А может он просто стал невидимым? — предположил старший брат, отчего тут же получил удар в плечо от второй гиены. — А что? Он же типа этот — чародей и всё такое. У него есть способности к невидимости, в телевизоре часто показывали. Так может он просто прочитал заклинание на невидимость, а обратное заклинание забыл? И теперь невидимый.
Маскл молчал. Он не двигался, казалось, даже не дышал. Его взгляд всё ещё был прикован к экрану телевизора. Гиены не знали, что страшнее, дикий рёв коня или его молчание.
— Где его видели в последний раз? — всё же прохрипел свой вопрос чёрный конь.
— Ну… его заносили в карету скорой помощи после вашей битвы в спортивном центре, — ответил младший брат, нервно почёсывая шерсть на локте. — И всё.
— Может, он уже помер? — вновь старший брат подлил масла в огонь своей теорией. — А чтобы не раздувать панику в народе, притворились, что он пропал, а? Скоро они скажут, что он полетел на луну спасать инопланетян от астероидов.
Терпение Маскла мгновенно исчезло, мыльный пузырь, который сдерживал его от неконтролируемой ярости, лопнул. Огромный конь молниеносно вскочил с кресла и схватил старшего брата гиену за шею. Не смотря на своё исполинское телосложение, удар суперзлодея не оторвал бандиту голову и не сломал шею. Разум Маскла хоть и был покрыт налётом безумства и чистейшего гнева, но в нём искрилось понимание необходимости гиен для дела. Возможно, убийство одного из братьев навсегда бы оборвало связь коня со Скайфоллом. А он не мог этим рисковать.
Гиена пытался вырваться из крепкого хвата Маскла, когда тот без труда оторвал бандита от земли, удерживая хрупкую шею. Он пытался бить по руке и раздвигать ладонь, но всё было тщетно. Сила чёрного коня была безгранична, о его мощи ходили легенды, и даже супергерои признавали в нём обладателя титанической частицы.
Маскл наконец смог увидеть свои глаза — они отражались в терпящих первобытный ужас зрачках медленно умирающего гиены. В собственном взоре — помимо ярости — он увидел несокрушимую решительность, готовность пойти на любые жертвы для достижения результата.
— Запомни раз и навсегда, недоносок, — прорычал конь; пар из его ноздрей, казалось, опалил шерсть на морде гиены, — если ты не найдёшь его через две недели, я перемелю в блендере тебя, твоего брата, всю твою семью и твою чёртову банду! Я уже практиковал такое, опыт есть. Не заставляй меня снова пачкать руки.
Могучая ладонь выпустила затвердевшую в конвульсиях шею, и гиена с грохотом свалился на пол, жадно глотая воздух. Его брат бросился помогать ему. Гиена, уже одной ногой ступивший на небесную лестницу, давился глотками воздуха, каскады его кашля не утихали.
— А теперь убирайтесь отсюда оба, пока я не скинул вас со 150 этажа, — грозно проговорил Маскл, снова садясь в кресло перед телевизором.
Гиены спешно выбежали из тёмного кабинета, в котором, после их ухода, воцарилась гробовая тишина. Маскл снял с себя маску и поправил чёрный мех на голове и гриву. Он понимал, что приглашать бандитов в свой личный кабинет было опасно, но вряд ли кто-то из мелких нелегалов осмелился бы бросить вызов суперзлодею, от имени которого по спине каждого пробегала дрожь.
Он включил телевизор — в новостном блоке по-прежнему обсуждали таинственное исчезновение Скайфолла, в разгаре было интервью, которое давал ещё один супергерой — Армо, специалист по холодному и огнестрельному оружию, мастер скрытного перемещения и организатор не одной кровавой бани для бандитских группировок. Немецкий палевый дог хоть и стоял на стороне добра, но его методы вызывали шок у граждан, многие даже призывали вылечить его в психиатрической лечебнице.
— … хотя многим может такое показаться, — говорил Армо, практически нависнув над интервьюером с микрофоном; его садистские наклонности прослеживались даже в таких бытовых вещах, — но это не так. Я могу с гордостью назвать себя лучшим другом Скайфолла, мы давно знаем друг друга, и я заявляю вам, что он не мог бросить работу супергероя из-за усталости или чего-то другого. Скайфолл спасал город из-за личных убеждений, из-за стремления принести мир в сердца горожан, и в его действиях никогда не было корысти. Это самый добрый и искренний мужчина, — говоря это, глаза Армо словно заблестели, — которого я знаю. Я склоняюсь к тому, что он просто лечился и сейчас набирается сил, чтобы продолжить борьбу со злом.
Интервью закончилось и начался репортаж об открытии нового небоскрёба, но конь уже не слушал звуки, доносящиеся из телевизора. Он был в своих раздумьях, впервые за долгое время в его разуме пробежала яркая искра, принёсшая ему огонёк надежды. На его морде засияла улыбка.
— Я совсем забыл про тебя, Армо, — произнёс чёрный конь, натягивая маску на голову. — Я знаю, что ты что-то скрываешь, и ты расскажешь мне обо всём.
***
Башня Организации Супергероев была, пожалуй, самым безопасным местом в городе, хотя на посту охраны стояло всего два полицейских в смену. Уникальные инженерные и архитектурные технологии позволили создать неуязвимое и неприступное сооружение, которое могло пережить землетрясение, атомную войну и цунами. Репутация постройки, связанная с её предназначением, напрочь убивала желание преступных элементов покуситься на обитель стоявших на стороне добра зверей с уникальными способностями. За несколько десятков лет не было ни одной удачной попытки штурма. В небоскрёбе горел свет на некоторых этажах; матовое покрытие стёкол не позволяло увидеть, что или кто находится внутри освещённых помещений. Каждому супергерою выделялся целый этаж, где были спальная зона, комната для тренировок, душевая, кухня и даже пара гостевых комнат. Многие супергерои жили семьями, поскольку их собственная неосторожность в определённый момент стала критически опасной для родных и близких; некоторые супергерои вообще не посещают башню, стараясь не контактировать с коллегами во избежание недоразумений. Лесли был из тех, кто мог пару дней пожить в башне, чтобы на короткое время сменить обстановку, но квартира в трущобах была ближе. Он никогда не хотел променять свой тихий мрачный уголок на роскошь супергеройского логова, однако обстоятельства диктовали свои правила. И теперь он уже больше двух месяцев не высовывает нос из башни, отрёкшись от всего мира и став одержимым цифровой иллюзией. Компьютерная зависимость поглотила его настолько, что он перестал тренироваться, развивая свои магические способности, стал меньше есть, худея с каждой неделей, и начал сторониться своих приятелей и коллег из башни. Он даже не замечал течения времени и перемены погоды. Проблемы общества стали ему чужды — Лесли не знал последних новостей и сплетен, словно мир вокруг и вовсе перестал существовать. Он услышал, как дверь в его апартаменты хлопнула, но даже не думал вставать из-за компьютера. В комнату вошёл Армо, державший в руках коробку с пиццей. Взгляд пса бегал от монитора к затылку газели. Поставив коробку возле дверного проёма, палевый дог подошёл к Лесли сзади и нежно обнял его, уткнувшись носом в шею. — Уже утро? — спросил газель, не отрывая взгляда от стратегии на экране. — С чего ты взял? — Ты, наверное, вернулся с очередного задания, вот я и подумал, что ночь закончилась. — Нет, я был на интервью. Угадай, на какую тему. — Не знаю. Наверное, что-то с анатомией. — Очень смешно, — произнёс пёс, хотя на его морде всё же блеснула улыбка. Он положил свою голову между рогов газели, его подбородок лежал на макушке Лесли. — Мне задавали вопросы о Скайфолле. Все задаются вопросом, когда же он наконец-то появится. Все переживают за него. Тысячи горожан участвуют в поисках. А он… захватывает какой-то материк в компьютерной игре. — Я не захватываю, я отбиваюсь от вторжения, — поправил друга Лесли, расставляя войска на линии фронта. — Но пока что не очень успешно. Армо молчал, не зная, что именно он должен сказать. Дог тяжело дышал. Он чувствовал медленное сердцебиение газели, его лёгкие вздохи. С одной стороны, Армо был доволен тем, что Лесли в безопасности, но с другой, он видел стремительную деградацию лучшего друга. — Я купил нам пиццу, — сказал пёс, не двигаясь. — Твою любимую. — Извини, но я сейчас не голоден. — Что ты ел сегодня? — У меня в последнее время очень небрежное отношение ко времени. Сегодня — это когда? Я не понимаю. — Лесли, я переживаю за тебя. Я вижу, как тебе становится всё хуже и хуже. Ты не пытаешься решить проблему, ты лишь дистанцировался от неё. С каждым днём отчуждения тебе будет всё сложнее вернуться к нормальной жизни. — Гордон, пожалуйста, я не хочу этих нравоучений, мне давно не шестнадцать лет. У меня просто период такой, сложный. Но я обязательно поправлюсь. Дай мне ещё пару недель. — Знаешь, сколько времени ты уже сидишь взаперти? — Ну… недели две, наверное, или три — максимум. Ещё даже месяц не прошёл, Гордон. Дай мне отдохнуть. — Прошло семьдесят четыре дня, Лесли. Уже к концу подходит осень. Газель замер. Его ладонь водила мышку по коврику, выстраивая линию обороны самостоятельно, пока разум обрабатывал полученную информацию. Мозг настолько отвык от обдумывания обыденных вещей, что ему потребовалось время на вычисление количества месяцев. — Ого… — только и произнёс он, тяжело вздохнув. — Так много. Мой отпуск затянулся. — И за всё это время ты даже не открывал шторы. Ни разу не выходил на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Ты ни с кем, кроме меня, не разговаривал. И ни разу не тренировался. Тебе потребуется год или даже больше, чтобы вернуть свои кондиции. Тебе придётся искать новую работу. А ты хоть раз думал о том, что сейчас происходит в твоей квартире? — Гордон, просто дай мне ещё немного времени. Я обещаю, что всё нормализуется. Но сейчас я хочу немного расслабиться. — Ты обещал мне это два месяца назад. Извини, но я буду действовать. Пёс отстранился от газели и с силой развернул компьютерное кресло к себе. Он подхватил друга за подмышки и поднял его обессиленное и истощавшее тело и аккуратно закинул себе на плечо. — Гордон! — вскрикнул Лесли, стуча ладонями по псовой спине. — Отпусти меня! Не слушая требовательных призывов газели, дог понёс его в ванную комнату. Автоматический датчик, заметив движение, включил свет, от которого в глаза Лесли словно бросили щепотку соли. Газель закрыл глаза руками, ворча от боли и негодования. Гордон поставил друга на дно ванны. — Я уже сбился со счёта, сколько дней подряд вижу тебя в одной и той же одежде, — сказал пёс и, взяв за край футболки газели, потянул её наверх, оголяя туловище Лесли. В любое другое время дог пускал бы слюни, если бы перед ним открылось такое зрелище, но в ту секунду он мог лишь грустно вздохнуть. Торчавшие рёбра и впалый живот вызывали в нём только сочувствие и жалость. — Раздеться я могу сам, — противился Лесли. — Ты меня ещё искупай. — С удовольствием, — сказал Гордон, хищно улыбнувшись. Резким движением он пропустил свои пальцы под пояс штанов газели и стянул их до колена. Стоявший в трусах парень мгновенно покраснел и прикрыл руками паховую область. — Сам разденешься или мне тебе помочь? — Что ты делаешь?! — прикрикнул Лесли. — Отвернись! — Да ладно тебе! Что я там не видел? — ответил Гордон, ехидно ухмыльнувшись. — Всё ты там не видел! — Я хочу убедиться, что ты точно примешь душ, а не просто включишь воду и постоишь рядом. — Вообще-то я моюсь, и не говори мне, что я грязнуля. А теперь — я хочу немного личного пространства. Если ты позволишь. Гордон, продолжавший улыбаться, вышел из ванной комнаты, оставив Лесли наедине со своими мыслями. Первое, что пришло в рогатую голову — неостановленная игра на компьютере, где разворачивался бой не на жизнь, а на смерть. В последнее время он думал только об играх, но палевый дог прав –есть вопросы более важные, и они требуют первоочерёдного внимания. Газель подумал о том, что хоть пёс порой ведёт себя дерзко и грубо, но в его энергии есть жизнь, есть стремление дать другу лучшее. И даже в тот момент, когда он бесцеремонно снимал с него одежду, было в этом нечто ласковое, пропитанное заботой и добротой. В конце концов, Гордон просто хотел ему помочь. Приняв долгий горячий душ, Лесли смог прийти в себя. Одержимость компьютерными играми была лишь последствием более тяжёлой травмы. Что о мистере Харрисе (или как газель должен был его называть после произошедшего в тот роковой день)? Был ли он тогда искренен или просто ему нужна была игрушка для развлечения? Ищет ли он его или давно забыл, увлёкшись новым чувством? Хочет ли извиниться за содеянное или считает случившееся нормой вещей? Питал ли он любящее чувство в тот день или им двигала лишь беспросветная ненависть? Вопросов было так много, что от них стала кружиться голова. Выйдя из ванной комнаты в одном только полотенце, повязанном на талии, Лесли позвал Гордона, но тот, кажется, ушёл. Коробка с пиццей стояла открытая на столе, все кусочки были на месте. На кухне горел свет. Всё говорило о том, что псу нужно было срочно убежать, хотя обычно он предупреждал газель о своём уходе. Лесли оделся в чистое, заметив, что штаны, которые он любил носить на выход, стали ему велики, а рукава футболки, что раньше чуть сжимали его руки, теперь просто висят. От собственной ничтожности на языке выступила горечь. Лесли поднялся на этаж Гордона, впервые за долгое время покинув свою обитель. Дверь в апартаменты была открыта настежь. Газель вновь позвал пса, но в ответ снова была лишь тишина. Осторожно заглянув внутрь, Лесли заметил, что свет горел только в его спальне. Обычно Гордон под угрозой кровавой расправы запрещал каждому входить в его спальню, порой даже кричал и доставал оружие, переходя границы приличия, словно хранил там свою самую страшную тайну, но нетипичная ситуация, вызывавшая волнение заставила Лесли перейти красную линию. Он постучал в открытую дверь спальни, пытаясь привлечь к себе внимание, но никто не ответил. С осторожностью он заглянул в комнату и, не увидев там никого, прошёл внутрь. Это была обычная спальная комната, с виду ничем не примечательная. Первое, что бросилось в глаза Лесли — размер кровати. Всё зависело от желания самого героя, по его усмотрению в апартаментах могла быть любая мебель, поэтому газель выбрал себе одноместную кровать со скромными размерами — к подобной он привык в своей квартире. Кровать Гордона была больше, чем двухместная, на ней, при желании, могли уместиться пятеро взрослых зверей, а у изголовья лежали сразу три подушки. На прикроватной тумбе царил беспорядок: горы таблеток лежали у бутылки со слабым алкоголем, рядом валялись наушники и обёртки от конфет. Лесли насторожился — ему на мгновение показалось, что это вещи разных зверей, а не кого-то одного. На стене над кроватью висели фотографии в различных цветастых фоторамках. Газель заметил себя сразу на трёх фотографиях, причём на одной из них он стоял в одиночку, без самого Гордона. Взгляд Лесли переместился на рабочий стол, захламлённый книгами по эксплуатации оружия, бумажками, справочниками. На столе стояла ещё одно фотография — на ней были Гордон и Лесли, когда они проводили свой выходной вместе в парке. Внимание привлёк чёрный конверт, который был небрежно распечатан; на конверте был изображён череп — символ Маскла. Газель быстро пробежал взглядом по столу в поисках записки, но таковой не нашёл. Он побежал в свои апартаменты, где включил висевший на стене в кухне телевизор и стал перещёлкивать каналы. Битвы супергероев и суперзлодеев всегда мелькали на телевидении, их снимали с камер небоскрёбов и вертолётов, а ведущие озвучивали происходившее. Зачастую такие события транслировались даже на кулинарных и спортивных телеканалах. На одном из последних информационных каналов Лесли нашёл то, что искал — ведущая говорила о том, что Армо и Маскла видели на дальнем мосту. Камеры снимали с очень дальнего расстояния, видео рябило и дёргалось, но на нём можно было рассмотреть Армо, облачённого в свой костюм коммандоса с камуфляжными пятнами и белой балаклавой на голове. В одной его руке был автоматический пистолет, в другой — длинный нож. Он просто шёл по мосту, где не было ни горожан, ни машин. На другом конце моста стоял Маскл в своём привычном злодейском обличии, его руки были скрещены у груди, а широкая стойка говорила о серьёзности и уверенности. Армо поднял пистолет вверх, к небу, прислонив крышку ствола к ключице, и остановился в десяти метрах от коня. Он смотрел на Маскла хладнокровно и непоколебимо, не смотря на присланное сообщение. — Всё-таки пришёл, — произнёс чёрный конь, кивая головой и смотря на ярко-персиковый закат над заливом. — Но опоздал. А Скайфолл никогда ко мне не опаздывал. — Что тебе нужно, урод? — грубо прорычал Армо. Его палец скользил по курку пистолета. — Просто ответ на вопрос. Ответишь на него — я уйду, не причинив никому никакого вреда, — озвучив предложение, конь остановился в ожидании реакции пса, но тот лишь молчал. — Где Скайфолл? — Почему я должен отвечать на твой вопрос? — Потому что этот мост, на котором мы стоим, стоил очень дорого и строили его несколько лет, чтобы соединить два городских острова между собой. Будет жаль его лишиться, не находишь? — Я просто убью тебя, и городу будет легче дышать. Такая мразь, как ты, должна поплатиться за свои преступления кровью. — Заманчивое предложение, щенок, — произнёс конь и коварно улыбнулся. В его улыбке смешались боль, смех и обман. — Но Скайфолл разочаруется в тебе, если узнает, что ты убил меня. Ему не хочется меня терять. — Что ты несёшь?! — прохрипел от злости Армо, скалясь, обнажая заточенные зубы. — Да так, знаешь ли, хоть ты и лучший друг Скайфолла, как было сказано в интервью, но я был с ним гораздо ближе, — сказал Маскл и театрально провёл ладонью по выпуклости на штанах. Кровь пса забурлила в венах. В нём кипела ярость, которая взяла контроль над телом палевого дога. Злость придавала ему скорости, выносливости и силы, но при её правлении отключался здравый смысл и холодный расчёт. Забыв про пистолет в руке, Армо бросился на врага с ножом, желая изрешетить им коня. Маскл был более хладнокровен и дальновиден — он вырвал фонарный столб, стоявший рядом с ним и одним несильным ударом сбил пса с ног, отбросив того на несколько метров назад. Сердце Армо болело так сильно, что за этой болью он не заметил сломанного ребра и порезанной кожи на голове от падения на асфальт. Его оружие отлетело ещё дальше и упало в воду, но, встав на ноги, пёс достал из ножен на ноге ещё один нож. — Просто ответить на мой вопрос, щенок, — сказал конь, делая наигранный замах фонарным столбом. — Я победил Скайфолла, вашего лидера, лучшего из супергероев. А у тебя и подавно нет шансов. Стоявшие уши пса абсолютно не работали — они не желали ничего слышать. Всё внимание Армо было приковано к желанию убивать. Дог сделал очередной рывок к врагу; Маскл метнул в него столб, словно копьё, но герой успел увернуться и продолжить свой путь к шее коня. И вот он в прыжке, выставив нож, пытается задеть лезвием тело суперзлодея, но Маскл, не смотря на свои габариты, ловко уворачивается и в последний момент отталкивает пса в сторону. Армо хоть и вновь отлетел в сторону, но на сей раз он был готов к такому — ещё в полёте он успел перехватить нож, зажав его челюстями, как стереотипный пират, и приземлиться на все четыре конечности. Низкий старт дал ему шанс на очередную атаку — снова рывок, но уже с новой тактикой: дог выхватил нож изо рта и метнул его в коня. Холодное оружие летело с невероятной для обычного зверя скоростью, но для Маскла это была лёгкая разминка, и он снова довольно просто увернулся. — Говори, где Скайфолл? –повторил свой вопрос в последний раз Маскл. Ответа не последовало, вместо него только рык. Из разгрузки на поясе Армо достал несколько сюрикэнов, взяв их практически горстью, но они ловко поместились между его пальцами, и бросил их во врага. От града летящих звёздочек Маскл увернуться не смог — одна из них попала ему в грудь. Плотный, усиленный суперзлодейский костюм, состоявший из мелких чешуек, защитил его от серьёзной раны, а накаченные мышцы груди не позволили острию проникнуть к жизненно важным органам. Конь с улыбкой достал из себя сюрикэн и бросил его обратно в пса; бросок получился неумелым, но в разы сильнее, отчего звёздочка отправилась покорять глубины залива. Капля крови медленно стекала по ткани костюма Маскла. В ярость пришёл и второй участник боя. Он отбежал чуть подальше и со всей силы ударил по опоре моста, отчего та сломалась, сотрясая всю конструкцию моста. Повреждённая опора упала на дорогу, а стальные канаты, которые соединяли её с другими опорами, порвались. У Маскла не было оружия, что побудило его пойти в рукопашный бой с псом. Дог охотно принял вызов. Силы были не равны, что делало битву только интереснее. Маскл был настолько силён, что мог одной лишь пощёчиной отправить пса на тот свет, но его движения были неповоротливыми, в то время как Армо был крайне манёвренным, по нему практически невозможно было попасть, однако его удары не причиняли боли злодею. Осмелев, Армо попытался пойти на удушающий приём, забравшись на спину коня, что сделало его более уязвимым. Маскл без труда схватил пса за загривок и бросил вверх на несколько метров. Догу удалось ловко приземлиться на ноги, но за это время суперзлодей успел подбежать к ещё одной опоре моста на другой стороне и так же сломать её. Часть моста, на которой они устроили битву, висела на волоске. Асфальт просел, бетонные балки стали рушиться и осыпаться в воду. Кажется, угроза обрушения моста абсолютно не волновала Армо — его существо двигала жажда мести. Из внутреннего кармана пёс достал очередной нож, с меньшим лезвием, но менее острым он от этого не был. Это было нечестно, поскольку с оружием в руках супергерой мгновенно стал явным фаворитом сражения. — Я удивлён, что ты до сих пор не достал пистолет, — с усмешкой сказал конь, вставая в стойку. Пёс сделал паузу, демонстративно достав из внутренней кобуры пистолет и бросив его в воду через плечо. — Ты не заслуживаешь лёгкой смерти, подонок! — прорычал он. От ярости из его рта стекала слюна. — Я вырву твоё сердце из груди, пока ты будешь дышать! Маскл поднял с асфальта упавшую опору моста — ему не хватило и двух рук, чтобы объять её, но титаническая сила позволила коню бросить бетонное изваяние во врага. Армо пришлось мгновенно лечь и прижаться к полу, и опора пролетела аккурат над его головой, чуть задев самый край стоявший ушей. Не попав по псу, кусок бетона влетел в другие опоры и повредил часть мостовых укреплений, отчего дорога мгновенно сломалась и осыпалась вниз. Куски арматуры не могли сдерживать вес и со скрипом ломались. Твёрдая поверхность под Армо также стала разрушаться. Пёс не успел одуматься, как вместе с частью моста полетел вниз, но в последний момент успел ухватиться за край. До воды было пара десятков метров, что, в целом не смертельно, но проигранный бой мог задеть самолюбие непобедимого дога. Он схватился за выступ второй рукой, бросив нож, и попытался выбраться, но на одну из его ладоней встала тяжёлая нога. Армо завопил от боли. — Жаль, что мы так и не пришли к согласию, — сказал конь с издевательской ухмылкой. — Мне всего лишь нужен был ответ на простейший вопрос. Но ты сам выбрал свой путь. — Это всего лишь вода, Маскл, — наконец Армо стал говорить языком интеллекта. — Обсохну и ринусь в бой. — Я и не хотел тебя убивать, щенок. Ты сражаешься с мелкими группами и бандитами среднего пошива — мне это на руку. Но, как видишь, на схватку с настоящим злом ты не способен. Какой из тебя супергерой? Так, полицейский на стероидах. — Я убивал бандитов сотнями! — Знаю. Я убивал полицейских десятками, побеждал супергероев и дважды покорил самого Защитника Метрополиса. Ну, ты понял — покорил в смысле победил и в смысле трахнул. — Ааргх! — раздался хриплый крик Армо. — Я убью тебя! — Не в этой жизни, щенок. Маскл легонько пнул ладонь пса и тот сорвался с выступа. Он летел вниз, в воду залива, окрашенного поздним закатом, а в его голове была только ненависть ко всему живому. Его не волновало успешное погружение для избежания травм — дог хотел исполнить месть, хотел крови суперзлодея, разрушившего его мир за один вечер. Внезапно пёс перестал падать и словно завис в воздухе. Боковым зрением он заметил приближающееся синее пятно, которое подхватило его на руки и понесло к берегу. Армо широко раскрыл глаза, глядя на прилетевшего Скайфолла. Газель успел как раз вовремя: он успел остановить падение брата по оружию с помощью заклинания левитации и теперь с огромными усилиями тянет его к земле. Отсутствие тренировок давало о себе знать — Армо был не самым лёгким зверем, но герой успешно доставил друга к берегу, где положил его на траву. — Ты… — еле вымолвил Армо, глядя на лицо газели. Маска, закрывавшая область вокруг глаз, прятала истинную личность Скайфолла, но палевый дог видел в нём того же Лесли. — Извини, я опоздал, — с отдышкой произнёс газель. — Долго надевал костюм. — Я должен победить его сам, — резко ответил пёс. — Я не успокоюсь, пока не убью его. — Просто лежи и не двигайся, — Скайфолл оглядел Армо. По псовой голове текла кровь от пореза кожи. — Ты ранен. Давай лучше я поговорю с ним. Я знаю, чего он хочет. Газель попытался подлететь, но крепкая ладонь дога схватила его за запястье и потянула к себе. Взгляд пса был одичавшим, безумным и яростным — от него по телу Скайфолла пробежала дрожь, а на лбу выступил холодный пот. — Это правда? — спросил Армо. — О чём ты? — газель задал вопрос в ответ, искренне не понимая темы вопроса. Он почувствовал усилившееся давление на своём запястье, от которого стало очень больно. — Ты и Маскл… — пёс не мог договорить. Слова, которые он пытался сказать, резали его горло. — Я всё объясню тебе позже, Армо, — спокойно ответил маг, стараясь успокоить пыл дога. Его голос был мягким. — Всё не так, как кажется на первый взгляд. Обещаю, я расскажу тебе всё, но сейчас мне нужно остановить это безумие. — Ответ нужен мне немедленно! — настаивал пёс. Хоть он и рычал, но в нём не было желания причинить боль другу. — Извини, но ты не оставил мне выбора. Скайфолл скастовал слабое паралитическое заклинание и применил его на ту руку, которую дог использовал для удержания газели. Ладонь тут же ослабла, и газель наконец выбрался из хвата пса. Армо хотел схватить мага за плащ, но тот уже парил в воздухе. Скайфолл бросил на друга последний, успокаивающий взгляд и полетел к Масклу. Его магическая энергия была на исходе, сражение с конём было заведомо проигрышным. Когда Скайфолл показался Масклу, он заметил блеск в глазах коня, его лучезарную, довольную улыбку и нервный смех. Злодей развёл руки в стороны, словно приглашая газель в свои объятия. Всё его тело истощало восторг. Скайфолл же напротив был крайне напряжён, он невероятно нервничал, словно впервые вступал в бой с суперзлодеем. Маг аккуратно приземлился на мост, стараясь не тратить ману понапрасну. Расстояние между ними было всего в несколько шагов: для Маскла это было слишком далеко, а для Скайфолла — очень близко. — Я не ожидал увидеть тебя здесь! — восторженно и довольно сказал чёрный конь. Прежде он казался безэмоциональным и холодным, но в тот момент чувства переполняли его, злодей не мог их сдерживать внутри. — Почти три месяца, Скайфолл. Ты чуть не свёл меня с ума! — Что здесь происходит? — газель старался говорить так, будто ему не интересен ни Маскл, ни его речь, однако волнение читалось в глазах и неуверенной позе. — Зачем ты прислал письмо Армо? — О, ты знаешь о письме? — произнёс конь, улыбнувшись. Он сделал несколько шагов вперёд, но Скайфолл тут же отскочил назад, не давая возможности злодею приблизиться к нему. — Что такое? Не бойся, я лишь хочу тебя обнять. — Мы в образах сейчас, Маскл. Нас не поймут. — Мне плевать на чужое мнение. Я почти не спал все эти дни, пытаясь найти тебя, и теперь ты здесь, передо мной. Здоровый, целый, только какой-то исхудавший. Раньше костюм прилегал к телу плотнее. — Зачем ты рассказал Армо о… том случае? — Мне нужно было его заинтересовать, чтобы он явился на битву. — И зачем ты хотел с ним подраться? — Чтобы узнать, где ты прячешься. Я знал, что этот щенок был в курсе твоего местоположения, я чувствовал это. — Вот он я. И что ты хочешь? — Как что? — Маскл предпринял очередную безуспешную попытку приблизиться. — Я хочу узнать, что случилось с тобой, и почему ты прятался от меня. Это всё из-за нашего внезапного секса в моём кабинете? Ты обиделся на то, что я был груб с тобой? Не волнуйся, малыш, я буду ласковым в следующий раз. — Никакого следующего раза не будет, — отрезал Скайфолл. — Я больше не хочу видеться с тобой. Именно ты стал причиной, по которой я запер себя и не выходил на улицу больше двух месяцев! — Я знаю это. Я ведь не дурак, и могу сложить один и один. Ты пропал сразу после нашей близости — это не могло быть случайным совпадением. Хотя я надеялся, что ты просто испугался работы со мной. — С чего ты вообще решил, что я могу полюбить суперзлодея? — Ну как же, — сказал Маскл, подмигнув. Он пытался выглядеть уверенно, непобеждённо, но то русло, в котором протекал их разговор, нравился ему всё меньше. — Это ведь так захватывающе: самый свирепый злодей и самый популярный герой — пара. Ты даже не представляешь, что делаешь ночами с моим воображением. Я был в восторге, когда нам удалось сблизиться. Это было так… интригующе, так сексуально, что я не могу выбросить это из головы. — Я понял. Ты просто фетишист, который подумал, что было бы неплохо трахнуть своего врага. Кинк такой. — Разве это не заводит? — с долей разочарования спросил Маскл. — Помнится, тебе понравилось, что я сделал с тобой. — Это всё не то, что… — И я не увожу свой интерес исключительно в секс. Возможно, у меня есть и определённые чувства, знаешь ли. — О каких чувствах может идти речь? Ты много раз пытался убить меня. — Не искажай мои слова. Я говорил, что хочу вывести тебя из игры — это не одно и то же. У меня был другой план: сломать тебе рога и найти газель со сломанными рогами, чтобы выйти на тебя настоящего. Но ты сам нашёлся. — И что бы ты делал со мной? — Ну как же? — конь снова ухмыльнулся. — Предложил бы тебе прогуляться и всё такое. — И я бы согласился? — А разве обычный офисный рабочий сможет устоять от обаяния директора крупного холдинга? К тому же, ты бы и не знал о моей второй жизни, и думал бы, что я не знаю о твоей. Мы были бы хорошей парой, и я мог бы удовлетворить свой, как ты выразился, «кинк». Как тебе план? — В теории — хорошо, а исполнение подкачало. — Возможно, я не знаю тебя так хорошо, как твой друг, — Маскл махнул рукой в сторону сидевшего на берегу Армо, — но в нашем мире не обязательно знать о звере всё, чтобы заинтересоваться им. И мы с тобой идеальное тому доказательство. Маскл подошёл к газели вплотную и положил свою ладонь на его плечо. Он заглядывал в опущенные глаза Скайфолла, стараясь найти в них искры, блеск, который тонко намекнёт ему на согласие, но взгляд героя был пустым и омрачённым. Конь водил круги большим пальцем по плечу газели — прикосновение было мягким и нежным, не смотря на общую суровость и силу злодея. Внутри Скайфолла душа разрывалась напополам. За более чем два месяца он так и не определил свои чувства, не нашёл искренности в своих мыслях. Его путь к разгадке собственной правды был лабиринтом без выхода, по которому он плутал долгими ночами. Что-то первородное, дикое, примитивное было в его чувствах к Масклу, но в них не было основы, не было смысла, и никакие старания газели найти причину в любви к чёрному коню так и не были найдены. — Знаешь… — тихо произнёс Скайфолл, всё так же смотря в пол. — Всё это время я уговаривал сам себя, убеждал в том, что у меня есть к тебе что-то светлое, что-то… искреннее. Но я наконец пришёл к выводу. Пусть это будет очень глупо с моей стороны отвечать тебе в такой ситуации, но мои эмоции были связаны только с нашей близостью, поскольку — ты прав — мне понравилось то, что ты сделал. Не больше. И я по-прежнему считаю тебя заразой, которая губит наш город, и чудовищем, не способным на сострадание и доброту, только теперь я буду знать, что ты ещё и хороший любовник. На этом всё. Маскл бегал глазами по всему телу Скайфолла, осматривая его, в глубине души надеясь на то, что газель улыбнётся, выдавая плохо режиссированную шутку. Но когда Скайфолл поднял глаза, конь всё понял и без лишних слов. — Я не прошу тебя любить меня, — Маскл решил идти в последнюю атаку. Пальцы на плече газели сжались чуть крепче. — Просто дай мне шанс. Да, может быть, я наломал много дров в образе суперзлодея и причинил тебе много боли, но это всё личина Маскла. Истинный я понравится тебе гораздо больше. Аккуратно спустив руку коня со своего плеча, Скайфолл в последний раз посмотрел на Маскла и тяжело вздохнул. Он сказал всё, что хотел, и больше слов для злодея у него так и не нашлось. Газель подлетел в воздух. Ему хотелось попрощаться с конём, сказать нечто запоминающееся, что изменило бы жизнь злодея, но ком в горле не позволил ему это сделать. Скайфолл полетел к Армо, не оборачиваясь. Наблюдавший за сценой со стороны дог трясся от ненависти и обиды. По его щекам текли слёзы, он с силой прикусывал губы, а дрожащие глаза впились взглядом в плоть подлетавшего друга. Газель ничего не сказал ему, да и пёс не хотел открывать рот. Ослабевший после долгого отсутствия в реальном мире Скайфолл снова поднял друга на руки — он чувствовал тяжесть, которая одновременно холодила кровь в его жилах и согревала саму суть газели. Газель летел к Башне, не смотря по сторонам, не оглядываясь. Он думал только о том, как его слова отразятся на мире вокруг — будет ли всё, как прежде, или перевернётся с ног на голову?***
— В общем, результаты обследования показали, что на теле есть некоторые повреждения, но они не критические, — говорил доктор, ходивший по больничной палате с рентгеновскими снимками. Он работал в Башне, лечил всех супергероев, и Армо был его самым частым пациентом. — Я бы даже рискнул предположить, что это самые лёгкие раны за всю историю обследования Гордона. Я даже не буду бинтовать рёбра — там всего лишь мелкая трещина. Знаешь, Лесли, мне частенько приходилось пришивать ему конечности и заливать кровь, а сейчас только повреждения черепа без сотрясения мозга, перелом двух рёбер, несколько гематом, небольшой порез на левом бедре и, в целом, всё. Можно сказать, что он полностью здоров, учитывая предыдущий опыт. Только сегодня он какой-то неразговорчивый, а обычно делится своими приключениями. Лесли посмотрел на Гордона, лежавшего на койке и смотревшего на потолок. Его взгляд был прикован к невидимой точке и за последние полчаса так и не оторвался от неё. — Просто тяжёлый бой, — сказал газель. — Он устал, и ему нужно отдохнуть. — Хорошо, понял, тогда я оставлю вас двоих. Вообще, зная стойкость Гордона, он может идти к себе на этаж. Через пару дней всё заживёт. Доктор ушёл, оставив после себя неловкое молчание и тишину, которая была страшнее шума атомного взрыва. В голове Лесли перебирал варианты начала диалога, чтобы разрядить ситуацию, но первым в разговор вступил палевый дог, сразу бросив на стол козырную карту: — Ты любишь Маскла? От резкого вопроса у газели перехватило дыхание, сердце забилось в два раза чаще. Он не хотел отвечать на этот вопрос, но спокойствие друга было дорого. — Нет, — ответил Лесли. — Да, у меня действительно был секс с ним, но без чувств, просто так получилось. Я не хотел тебе говорить об этом, потому что знаю, какой ты сентиментальный и ранимый внутри; тебя могла задеть эта новость. — А как так получилось, что ты с ним трахался? — спросил Гордон, смотря в потолок. — Где ты с ним виделся? — Ну… он оказался моим начальником по работе, и, сам понимаешь, этот путь гораздо короче. — И тебе понравилось, что вы сделали? — Гордон, прекрати это, пожал… — Ответь! — настойчиво сказал пёс. В его голосе не было злости или агрессии, он лишь требовал ответ. — Я хочу знать правду! — Почему тебя так волнуют эти вопросы? Я же не спрашиваю у тебя, чем ты занимаешься с другими зверьми. Гордон наконец ожил, он, приподнявшись, сел на краю койки, и теперь его холодный, безумный взгляд упал на глаза Лесли. Его лицо выражало несуществующую эмоцию — смесь отвращения, злобы, любви и сочувствия. — Ты знаешь почему, — тихо, почти шёпотом сказал пёс. — Я так долго этого добивался! Я так хотел, чтобы ты стал моим, Лесли! А потом я узнаю, что ты трахался с суперзлодеем. Что я должен чувствовать? И что я должен у тебя спрашивать? — Да ты за несколько лет, что мы с тобой знакомы, впервые сказал об этом прямо только сейчас! — негромко прокричал газель, встав с кресла, стоявшего возле койки. — Ты догадывался об этом, я знаю! — прорычал Гордон, тоже встав на ноги. Его морда была в нескольких сантиметрах от морды Лесли. — Я и целовал тебя, и обнимал, и заботился о тебе, как о божьем создании! И ты не имеешь права говорить мне, что не знал о моей любви к тебе! — Знал, — ответил газель, чуть спокойнее. — Но я ждал решительного шага. Но за всё это время я так и не дождался от тебя мужского поступка — признания. Ты всё ходил вокруг да около! — Хочешь признание? — задал вопрос Гордон, в глазах которого горел алый огонь злости, смешанный с вожделением. — Я покажу тебе признание. Пёс одной рукой обхватил талию газели, второй — голову, и притянул его к себе, втягивая друга в глубокий поцелуй. Дог настаивал на страсти, о чём говорила его активность и стремительность. Он углублял поцелуй, исследуя языком рот удивлённого Лесли, проводил кончиком по нёбу, дразня его. Газель долго не мог прийти в себя, но спустя время ответил на поцелуй. — Как тебе такое признание? — спросил Гордон, разорвав поцелуй. — Нравится? — Это было очень внезапно и резко, — ответил Лесли, переводя дух. Сердце бешено колотилось в его груди, а ноги слегка дрожали от пережитых эмоций. — Разве сначала не должен был быть более лёгкий и нежный поцелуй? — Ты сам сказал, что ждёшь от меня поступка самца, — взгляд пса был голодным. Дог медленно облизнул губы, глядя в глаза газели. — Ты понимаешь, что сейчас произойдёт, или тебе нужно прямо сказать? — Скажи, — кокетливо произнёс Лесли, коварно улыбаясь. Крепкие руки дога подхватили газель за бёдра и подняли в воздух. Лесли оказался в ловушке, из которой он не смог бы выбраться, даже если бы у него появилось такое желание. Жадные до прикосновений руки Гордона обхватывали ягодицы парня, щупали их, сжимали, насыщая грязные фантазии пса. — Сейчас ты сделаешь меня самым счастливым парнем на свете, Лесли, — безумие дога только разрасталось; он, казалось, сходил с ума от возбуждения и похоти. — Я хочу воспользоваться твоим нежным телом, мой дорогой. Я хочу трахать тебя всю ночь и весь день. Я так долго ждал этот момент! Гордон нёс Лесли на руках до своего этажа. Мир вокруг пары словно и не существовал, они будто находились в вакууме, где нет ни света, ни звука. Дог не замечал удивлённых взглядов и не слышал насмешливых перешёптываний. Газель же чувствовал уколы стыда, когда замечал то, как на них двоих пялились другие супергерои или сотрудники Башни. Но их интимное, постыдное объятие так согревало душу и сердце, что Лесли лишь поддался этому чувству. Когда палевый дог принёс своего любимого в спальню, он остановился, его уши нервно дёрнулись. Его взгляд удерживался на газели, пока он не поднял свою морду вверх и не втянул воздух в лёгкие глубоким входом через нос. Гордон уловил запах, которого не должно было быть в его спальне. — Ты был в моей комнате? — спросил пёс, дёрнув носов и снова посмотрев в глаза газели. — Я же запретил тебе сюда заходить под страхом смерти. — Я забеспокоился о тебе и решил войти, — оправдался Лесли. Его жизнь была в руках Гордона — буквально. — Я нашёл письмо на твоём столе и по нему смог тебя найти. А если бы я не вошёл сюда, то… В общем, ты мне спасибо должен сказать. — Ты ослушался меня, — пёс заговорил приглушённым, хриплым голосом. Крепкие ладони дога сжались крепче на ягодицах газели, сквозь плотную ткань джинсов почувствовалось прикосновение острых когтей, которые впивались в тело. — Никто и никогда не входил сюда. Лесли сглотнул, глядя на Гордона, что снова впадал в приступ бесконтрольного безумия. От пса можно было ожидать самых непредсказуемых действий, отчего газели мгновенно стало некомфортно. — Но теперь я должен дать доступ в комнату моему парню, так ведь? — спросил пёс и, подмигнув, улыбнулся. — Как я тебя напугал, а? Я почувствовал твою дрожь на моих руках, мой нюх уловил твой страх. — Тебе нужно почитать пару книжек об искусстве обольщения, — с долей сарказма и раздражения сказал Лесли. — Прости. Просто у меня никогда не было пары, и я не знаю, что мне делать и как себя вести. — Ты же говорил, что у тебя было много любовников. — Я лгал, чтобы заставить тебя ревновать. Газель лишь усмехнулся. Неопытность Гордона в любовных делах была очевидна всем, и даже Лесли порой пытался вывести друга на чистую воду, но пёс так упорно сопротивлялся, так отчаянно придумывал себе всё новых и новых любовников, что его бурные фантазии забавляли всех вокруг. Каждый в Башне знал, о ком каждую ночь думает палевый дог и кого он действительно любит. Спустившись с рук Гордона, Лесли попытался сексуально толкнуть новоиспечённого возлюбленного на кровать, но тот сопротивлялся, не понимая намёка. Газель предпринял ещё одну попытку заставить дога принять горизонтальное положение — и снова безуспешно. — Ляг на кровать, — сказал он с долей разочарования, хотя ситуация забавляла его. — Ааа… — протянул Гордон, — ты хотел, чтобы я… понял, извини. Давай ещё раз. И с третьей попытки пёс всё же картинно упал на свою кровать, раскинув руки в стороны. В голове Лесли поселились не самые хорошие параллели, но он быстро прогнал лишние мысли прочь. Ему нужно было сосредоточиться только на одном — на половом акте, что вот-вот должен был случиться. Он аккуратно сел на Гордона, вернее, на его промежность. Под своим телом он чувствовал нарастание либидо пса. В глазах дога читалась страсть, которой он готов был поддаться. Но когда Лесли снял с себя футболку, открывая доступ к своему худощавому, изнеможенному телу, Гордон засмущался. — Разве ты не собираешься выключить свет? — испуганно спросил он, приподнимаясь на локтях. Газель предпочёл не отвечать на глупые вопросы и продолжил действовать руками. Он запустил пальцы под футболку Гордона, отчего по телу дога пробежал возбуждающий холод, дрожь ходила волнами от пальцев ног и кончиков ушей, и чем глубже Лесли зарывался в его мех, чем дальше заходили его руки, тем сильнее дрожал пёс.Чувствительность дога к физическому контакту была очевидна, и Лесли сразу понял, что ночь будет весёлой. Он поднял футболку чуть ли не до шеи, обнажая кубики пресса и накаченную грудь Гордона. Тонким ногтем он лишь слегка задел затвердевший сосок, как изо рта любовника донёсся первый чёткий, громкий стон. С каждой секундой дог превращался в игрушку, в полигон для испытаний извращённых фантазий. Лесли никогда не видел парня с такими чувствительными сосками — и ему стало интересно, до чего может это дойти. Он принялся играть своими пальцами по ним, легонько покручивая и потягивая по сторонам, иногда прижимал ноготками. Гордон только дрожал и стонал, закрыв глаза от удовольствия. Газель чувствовал, как эрекция пса пульсирует в штанах, и решил пойти дальше. Он осторожно наклонился, стараясь не спугнуть тонкий момент страсти, и прикоснулся кончиком языка к одному из сосков дога. Тот резко открыл глаза, почувствовав нечто склизкое и тёплое на своей обнажённой плоти, посмотрел на Лесли. Он хотел что-то сказать, возможно, воспротивиться или же наоборот подтолкнуть газель к более решительным действиям, но от переизбытка чувств вновь опустил веки. Нежные покусывания переросли в более дикую и смелую форму — газель прикусывал сосок и медленно тянул его вверх. Этот трюк был настолько эффективен, что Гордон словно задыхался, брыкался, но позволял продолжать. — Давай тебе сделаем пирсинг на сосках? — издевался Лесли, пощупывая второй сосок. — Прикрепим на них по кольцу, чтобы было удобнее тянуть. — Давай! — тут же отозвался Гордон. Газель злорадно ухмыльнулся; его предложение было шуткой, которая мгновенно стала неизбежной реальностью. — Я давно себе хотел! И ещё на головке члена тоже кольцо хочу! И на мошонке между яичками! А ещё хочу себе пирсинг на гуч! Безобидная шутка превратилась в парад изощрённых желаний пса, желавшего «модернизировать» своё тело. В голосе читалась уверенность, желание совершить сказанное, отчего Лесли улыбнулся. Газель решил освободить любовника от оков лишней одежды. Сперва он снял с него футболку, которая и без того практически ничего не закрывала, а потом стянул с него штаны. Гордон лежал только в камуфляжных боксёрах, спереди которых виднелось мокрое пятнышко от предэякулята, а затвердевший член натягивал ткань, как палатку, и белых носках. Носки процессу не мешали, а вот боксёры закрывали самую сладкую часть тела палевого дога. Лесли решил не торопиться — в его арсенале было ещё много способов заставить Гордона стонать. Указательным пальцем Лесли принялся щекотать мошонку пса сквозь ткань трусов. Сначала палевый дог задрожал, испытывая новые ощущения, а после завилял хвостом. Яички Гордона были массивными, они едва вмещались в ладонь газели. Подразнивать их было забавно — Лесли щекотал их, аккуратно сжимал, ударял и даже оттягивал, и всё приносило его любовнику только удовольствие. Заметив, что пёс испытывает дискомфорт от того, что трусы не дают его члену пространства, газель сжалился и снял мешавшие боксёры. Пенис Гордона, конечно, был далёк от конских размеров, но по собачьим меркам его размеры впечатляли. Пальцы Лесли не сходились, когда он впервые взял его в руку, а о длине говорил тот факт, что кончик члена доставал до пупка. Брать такой без подготовки было опасно — газель знал об этом не понаслышке. Ещё одна деталь сразу же привлекла внимание — много крайней плоти, из-под которой выглядывал самый кончик головки с отверстием уретры. Разумеется, газель не смог удержать себя, чтобы не поиздеваться над любовником. Он мог бы просто подарить новоявленному возлюбленному страстный минет, но вместо этого осторожно схватился зубами за крайнюю плоть и потянул её вверх. До его губ коснулась прозрачная и липкая капля предэякулята, которая разошлась тонкой струйкой, когда Лесли отстранился. Гордон постанывал, а его член пульсировал от желания и нужды. Усмехнувшись, газель встал с кровати и принялся раздевать самого себя. Раньше он был практически на сто процентов уверен, что дог в постели такой же свирепый и активный, как на поле битвы, но реальность показала его как доступного и спокойного, чем Лесли был готов с удовольствием воспользоваться. Игры окончились. Газель медленно провёл языком от основания псового члена до едва видимой головки под аккомпанемент стонов и дрожи. Гордон хватал ртом воздух, пока язык продолжал это движение снова и снова, покрывая пенис тонким слоем слюны с разных сторон. Лесли и сам получал небывалое удовольствие от процесса, особенно ему нравилось доходить до кончика и как бы невзначай цеплять зубами чувствительную крайнюю плоть. С головки члена стекла крупная капля тёплой смазки, и газель понял, что пора переходить к другому этапу. Кончик его языка проник под крайнюю плоть и стал вращаться вокруг головки. Самому Лесли опыт показался странным, но он видел восторг на лице своего парня, восторг от блаженства сочился сквозь его довольную морду, и решил продолжить. Гордон схватился руками за покрывало и слегка выгнул спину, его стоны стали прерывистыми. — Выключи свет, — сказал пёс с тяжёлой отдышкой. — Зачем? — спросил газель, на секунду оторвавшись от сочного члена. — Я смущаюсь, — ответил он, поджав уши. Ему хотелось посмотреть на то, как жадный влажный рот берёт его член, как скользкий язык ласкает головку, но он не мог заставить себя приподнять голову. Мягкие губы Лесли аккуратно обхватили пенис Гордона. Началась самая сладкая часть минета — медленные, дразнящие покачивания головой вниз-вверх, от которых палевый дог потерял дар речи. Газель был опытен в этом деле, и его опыт говорил о том, что для пса оральный секс в новинку. Член вибрировал, дёргался каждый раз, как губы нежно касались основания головки и соскальзывали вниз. Лесли ускорился, его движения набрали амплитуду. Иногда ему приходилось останавливаться на пару мгновений, чтобы проглотить текущую из члена смазку, что мешала ему наслаждаться минетом. Псовый член был твёрдым, словно каменным, и горячим, как плавящийся металл; газель понял, что его любовник близок к окончанию. — Лесли, — произнёс Гордон молящим голосом, — я очень близко. Я хочу кончить на твою мордашку. Пожалуйста. Такой нуждающийся тон был нетипичен для дога — даже когда пёс старался быть ласковым и обходительным, в его голове всё равно чувствовалась некоторая грубость, жёсткость, решительность. Сейчас же он превратился в щеночка, потерявшегося в блаженном мире сексуальных ощущений. И Лесли это заводило. Почувствовав усиденную пульсацию пениса, газель вытащил его изо рта и направил на своё лицо. Прошло мгновение, и мощный поток густой псовой спермы вылетел из уретры на морду Лесли. Вслед за первым потоком вышел второй — мощнее. А за ними третий — ещё мощнее. Всё лицо газели было испачкано горячим семенем, медленно стекающим до подбородка. Гордон тяжело дышал, его тело после внезапного напряжения получило долгожданную развязку. Он вывалил язык изо рта набок, закрыл глаза. — Да, видимо, тебе действительно нужно было это, — сказал Лесли с усмешкой. Он не мог даже открыть глаза, сперма текла по его опущенным векам и ресницам. — Можно тебя попросить принести мен какой-нибудь полотенец? — Да, конечно, — довольно бодро ответил пёс. Встав с кровати, он ощутил знакомую слабость в ногах, будто до этого несколько часов занимался в тренажёрном зале. Мышцы приятно побаливали, а с головки члена на пол стекали последние капли семянной жидкости. Он бросил смущённый взгляд на возлюбленного, и его щёки мгновенно покраснели. Дог часто видел подобные сцены в порнофильмах, но наблюдать такое вживую, ещё и на любимом парне, было бесценно. Гордон вернулся с двумя полотенцами: одним он вытер лицо Лесли, после чего протянул его газели, а вторым вытирал сам себя. Шерсть на лице Лесли слиплась, ему срочно требовалось в душ, пока сперма не засохла. Газель ушёл, оставив пса наедине с мыслями о сбывшихся фантазиях. Гордон оттирал собственное семя с покрывала и думал только о том, как преумножилась его любовь к Лесли. Он знал, что это только начало долгого пути по дорогам страсти и желаний. По коже пробегали мурашки от мысли следующих интимных встреч, о романтических свиданиях, об общих занятиях и увлечениях, вроде походов в магазин или кинотеатр. Он ждал этого момента так долго — и наконец дождался.***
Пентхаус. В шикарной спальне, которая по площади в несколько раз больше обычных квартир, было темно, как в пустоте. Не было видно даже лунного света, что не мог пробиться сквозь плотные шторы. Тишина нарушалась лишь тяжёлыми вздохами, изредка раздававшимися в спальне. В воздухе витал табачный дым от дорогих сигар, смешанный с тонким ароматом коньяка. И вновь тяжёлый вздох. На кровати, устеленной шёлком, лежал чёрный конь, который смотрел в темноту, перебирая тлеющую сигару во рту. В его руке был пустой снифтер, а рядом лежали три пустые бутылки элитного алкоголя. Мистер Харрис думал о своём, лишь изредка сокрушаясь о том, что дорогие вещи больше не приносят ему того комфорта и умиротворения, как раньше. Его разум был затуманен той речью, что Скайфолл сказал на мосту. Он понимал, что потерпел сокрушительное поражение, и теперь жаждал реванша. Он поднял с прикроватной тумбы свой телефон и открыл галерею. В альбоме «Избранное» была фотография Лесли во время корпоратива — газель сидел за столом со стаканом апельсинового сока и смотрел в камеру с наигранной улыбкой. Эту фотографию Харрис нашёл на компьютере одного из своих сотрудников, и каждую ночь перед сном она грела его ледяное сердце. — Да, я наломал дров, признаю, — шёпотом произнёс конь. — Но поверь мне, Лесли, я всегда добиваюсь своего. Ты будешь моим, чего бы мне это не стоило.
