Альманах желаний

      Всю ночь Тодд не мог уснуть. Его пятнистую голову переполняли эмоции, которые брали верх над сонливостью. Они заставляли гепарда вновь и вновь вспоминать то, что случилось несколько часов назад, перед самым закрытием кабинета. Перед глазами всплывали кадры, которые Тодд хотел запомнить на всю жизнь. Иногда он вспоминал что-то ещё, некую крохотную деталь, и воспоминания становились ещё ярче.       Но самым сладким воспоминанием были слова, сказанные мистером Кляйном после того страстного акта. И это не укладывалось в кошачьей голове. Неужели столь статному самцу, имеющему беспрекословный авторитет и огромное влияние в городе, понравился обычный паренёк, работающий в скромном массажном кабинете на крайних улицах? Доберман мог позволить себе практически кого угодно, но почему-то выбрал Тодда. И гепарда этот факт очень настораживал. Возможно, мистер Кляйн просто нашёл себе очередную игрушку, не способную ему отказать, и он бросит её, когда игра надоест. Но пятнистый кот отгонял от себя эти неприятные мысли, стараясь вновь спрятаться в мире приятных воспоминаний.       Рабочий день медленно тянулся. Справиться с чрезмерным ожиданием не помогала даже работа, от которой не было отбоя. Так ещё и коллега постоянно приставал с расспросами: сначала ему показалось странным, что в журнале рядом с записью нарисовано сердечко, потом он практически домогался до Тодда с вопросами, мол, почему гепард так странно ходит, словно ему больно ступать. Но тот всё отнекивался, не позволяя любопытному коллеге и близко подойти к правде.       До заветной минуты осталось меньше часа, отчего руки Тодда задрожали в предвкушении. Он практически прогнал коллегу с работы — тот не сильно сопротивлялся и, казалось, даже не заметил подвоха. И вот, оставшись наедине с самим собой, гепард встал возле окна и, отодвинув пальцем створку жалюзи, смотрел на парковку. Когда на горизонте появился тот самый автомобиль, он побежал к рабочему столу. Сесть за него не позволяло одно «обстоятельство», поэтому кот взял в руки журнал и якобы изучал записи в нём.       Спустя минуту открылась дверь. Внутрь зашёл мистер Кляйн — как обычно, он был максимально серьёзен. Всё тот же чёрный костюм, всё те же солнцезащитные очки — в них он напоминал не делового бизнесмена, а грозного бандита из старых фильмов. Тодд встретил его широкой улыбкой и блеском в глазах.       По неизвестной для гепарда причине, доберман встал возле двери, придерживая её открытой, что слегка удивило и напугало парня. В кабинет зашёл ещё один доберман, стиль одежды которого в точности повторял мистера Кляйна. Но тот был другого окраса — почти всё его тело покрывала шерсть молочного шоколада, которая резко переходила в светло-коричневую на груди, передней стороне шеи и морде.       Шоколадный доберман принялся небрежно осматривать помещение и даже снял с себя очки, пытаясь лучше оценить масштаб трагедии своими ярко-голубыми глазами. За несколько секунд своего появления он выдал больше эмоций, чем мистер Кляйн за несколько месяцев постоянных посещений.       — Мда, довольно уныло, — сказал шоколадный доберман и прошёл глубже. Он, казалось, вообще не заметил гепарда, обращая внимание только на скудный интерьер кабинета.       — Здравствуй, Тодд, — чётко произнёс мистер Кляйн, подойдя к массажисту. — Мы по записи.       — Да… Здравствуйте, — неуверенно ответил гепард, словно забыл как говорить. — Но мой коллега уже ушёл, — он акцентированно посмотрел на второго пса, давая понять мистеру Кляйну, что поблизости ходит лишний элемент.       — Нет, нам нужны именно твои услуги, — безэмоциональное выражение лица добермана вновь ввело кота в ступор. Тодд не понимал — будет ли сегодня нечто особенное или нет. — Познакомься, это мистер Шмидт, мой компаньон.       — Очень приятно, — последовал приказу гепард и даже слегка поклонился.       — Взаимно, — ответил мистер Шмидт, но скорее из вежливости, чем от искренности. Он наконец закончил обзорную экскурсию и подошёл к рабочему столу. — Мой друг очень много рассказывал об этом месте. Говорил, что здесь настоящий портал в рай. Но пока что больше напоминает преддверие поездки в инфекционное отделение.       — Не обращай внимания на юмор моего друга, — вновь заговорил мистер Кляйн.       — Хорошо… — ответил гепард. — Тогда… с кого мне начать?       — Я думаю, мы подготовимся оба, а потом уже будем решать.       Оба добермана проследовали за ширму, дав гепарду лишнюю минутку для немой истерики. Он ведь так хотел повторить вчерашний опыт, так этого ждал! Но ему стоило взять себя в руки и отодвинуть личные желания для исполнения профессионального долга. В конце концов, он работает в массажном кабинете, а не борделе.       Позади большой ширмы послышался скрип металла и грохот, но Тодд не смел заглядывать туда, пока клиенты не дадут ему такой команды. Хотя за сохранность вещей он всё же беспокоился.       Совсем скоро звуки прекратились, и мистер Кляйн пригласил гепарда пройти. Мебель в кабинете была слегка переставлена — оградительная ширма между двумя массажными столами оказалась возле дальней стены, а сами столы были гораздо ближе друг к другу, чем в обычном состоянии. Мистер Кляйн, по своему обычаю, был полностью готов к массажу, а мистер Шмидт лежал в весьма непристойной позе кучера, повернувшись к соседнему столу, причём он не завязал белое полотенце на талии, а просто положил его сверху себя, укрывая промежность и бёдра.       — Знаешь, что самое интересное в этой ситуации? — неожиданно заговорил шоколадный доберман, пока Тодд подготавливал руки к работе. — Мне до сих пор непонятно, как ты вообще сюда попал, Кляйн. Из всех салонов ты выбрал тот, который сложнее всего найти.       Но чёрный доберман ничего не отвечал. Видимо, он умел игнорировать едкие замечания своего компаньона.       — С кого мне начать? — спросил гепард, встав между двумя лежавшими псами.       — Ну, начни со своего постоянного клиента, а я пока посмотрю за процессом, — мистер Шмидт явно был более разговорчивым и менее серьёзным. Его открытость только смущала Тодда, которому хотелось вернуть оградительную ширму на место, чтобы спрятаться от голубых глаз.       Гепард чувствовал на себя взгляд шоколадного добермана, пока разминал спину мистера Кляйна. Он чувствовал, как пёс вцепился в него своим холодным взором, наблюдая за каждым движением, и от этого по телу пробежала дрожь. Возможно, у мистера Шмидта пока не было доверия к коту, поэтому он не спускал с него глаз.       — Теперь я понимаю, почему ты сюда постоянно возвращаешься, — произнёс лежавший позади доберман, нарушив тишину. — Таких милых мальчиков-массажистов сложно найти, особенно у нас в городе.       Тодд почувствовал, как твёрдая ладонь коснулась верха его ягодицы и медленно сползла вниз. Он ничего не ответил, понимая, что всё это часть одной незатейливой игры. Ладонь добермана гладила его за личные места, причём прикосновения были лёгкими и нежными.       — Ты ведь не забыл выполнить то условие, о котором тебя вчера просили? — вновь заговорил мистер Шмидт, словно это он вчера был в кабинете.       — Да, конечно, — скромно ответил Тодд и покраснел.       — А мы сейчас и проверим.       Ласковые руки пса взялись за брюки кота и медленно стянули их до колен, оголяя пятнистые бёдра и ягодицы. Гепард стыдливо прижал хвост к телу, пытаясь закрыть хоть что-то от пристального взора шоколадного добермана. Чёрный доберман при этом вообще никак не реагировал, получая удовольствие от неловкого массажа.       Мистер Шмидт отодвинул в сторону сопротивлявшийся кошачий хвост, желая полностью увидеть ягодицы Тодда и, главное, блестящее основание игрушки между ними. Гепард не обманул своего клиента, у которого язык выпал изо рта от одного только вида рубинового наконечника.       — Послушный котёнок, — произнёс шоколадный гепард и аккуратно взялся за игрушечку. Он легонько потянул её на себя, отчего Тодд тихонько простонал. — Мне такие нравятся.       «Неужели мне это не снится? — говорил сам с собой в голове гепард. — Но у меня никогда не было такого, тем более с незнакомым зверем. Что же мне делать? Может, мне нужно просто слушать их? Это ведь их игра. Я надеюсь, со мной ничего плохого не произойдёт».       Не успел внутренний монолог Тодда подойти к концу, как послушалось движение за спиной. Мистер Шмидт встал на ноги и всё же завязал полотенце на талии — он встал позади гепарда, практически прислонив грудь к его плечам, и, наклонившись, коснулся тела компаньона. Столь несуразное действие напоминало игру на пианино в четыре руки, только вместо пианино была чёрная спина добермана, по которой плавно скользили ладони.       Мистер Кляйн никак не реагировал. Он вообще казался неживым, словно каменным — его ничто не могло впечатлить, испугать или обрадовать. Казалось, что чёрный доберман просто принимал свою судьбу.       — Знаешь, котёнок, этого сурового пса очень сложно укротить, — сказал мистер Шмидт, начиная массажировать тело лежавшего на массажном столе добермана. Его движения руками походили на имитацию — он просто водил ладонями по спине своего компаньона, иногда стараясь подражать действиям гепарда. — Он такой холодный, такой суровый. И такой сексуальный, да?       Внезапным движением шоколадный доберман сдёрнул с чёрного полотенце, мешавшее обзору на округлый и упругий зад. Его крепкая рука тут же сжала одну из ягодиц и довольно грубо повертела её по сторонам. Мистер Кляйн по-прежнему не реагировал на происходящее внутри массажного кабинета, словно он и вовсе был в отключке.       — Он никому не даётся, даже мне, его ближайшему соратнику, правой руке, партнёру, компаньону, — продолжил шоколадный доберман, начав перечисление своих регалий в отношениях с мистером Кляйном. — А я так хочу завладеть этой сочной попкой! Я бы не слезал с неё всю ночь.       Происходящее напоминало для Тодда иммерсивный театр — актёры взаимодействовали друг с другом, разыгрывали сцену, продолжая развитие ролей, а гепард находился поблизости и будто даже принимал участие в театральной постановке.       Пятнистый кот продолжал делать массаж спины, не глядя, ведь его взор был на сильной ладони мистера Шмидта, что сжимала и разжимала ягодицы чёрного добермана.       — А тебе он отдался, — всё не унимался шоколадный пёс. — И я подумал: может он разрешит мне взять его, если рядом будешь ты, котёнок? Мы поделим его тело: тебе достанется его рот, а мне — его сочный зад. Что думаешь?       — Даже не мечтай, — отозвался мистер Кляйн. Его голос был приглушенным.       — Тогда я предлагаю другой вариант: котёнок будет трахать тебя, а я буду трахать котёнка.       — Тодда руками трогать можно, портить нельзя.       — Видишь? — наигранно возмутился мистер Шмидт, но руку с попки чёрного добермана всё же не убрал. — Он не даётся мне. Но я уверен, что здесь и сейчас мы найдём способ сломить его сопротивление.       Шоколадный пёс всё же убрал свои руки с тела компаньона, но не очень далеко. Теперь его ладони стали блуждать по узким бёдрам гепарда, иногда переходя на пушистые ягодицы. Тодд задрожал в наслаждении, чувствуя нежное и возбуждающее прикосновение добермана. Большие сильные псы были его слабостью, его грехом, перед которым он не в силах устоять. Гепард мог позволить им всё, что угодно, лишь бы его извращённые фантазии насыщались дикой похотью.       Мистер Шмидт опустился на колени — его морда была как раз напротив пятнистой попки. Он жадно облизнул зубы и, взявшись за основание анальной пробки, медленно потянул её на себя. Тодд застонал, его дыхание стало тяжёлым, когда самая широкая часть «капли» растягивала его мягкий сфинктер. Он чувствовал голодный взгляд шоколадного добермана на своём самом скрытом месте. Игрушка выскочила наружу, и довольный стон вырвался из уст молодого массажиста.       — Ты был прав, Кляйн, эта дырочка действительно хороша, — произнёс мистер Шмидт.       Тодд стыдливо покачивал хвостом. Он пытался вернуть себе контроль над телом, чтобы вернуться к своей работе — массажу, который заметно потерял в качестве с действиями одного из доберманов. Но это было ещё цветочки. Нечто тёплое и скользкое коснулось мышц его анального кольца. Прикосновение было неожиданным и настолько приятным, что ноги Тодда чуть не подкосились. Он обернулся; мистер Шмидт грубо держал его хвост в стороне от попки, чтобы тот не мешал ему наслаждаться вкусом сладкой кошачьей дырочки. Шоколадный доберман проводил кончиком по розовому анусу, а его взгляд был прикован к удивлённым глазам гепарда. Другой рукой мистер Шмидт отодвигал одну из булочек, чтобы получить более комфортный доступ к цели.       — Мистер Кляйн? — с дрожью в голосе произнёс Тодд. — Кажется, я не смогу сделать вам хороший массаж. Мои руки… дрожат.       — Шмитд? — хладнокровно сказал чёрный доберман, по-прежнему оставаясь неподвижным. — Я не давал тебе такого разрешения.       — Но я же просто его трогаю, — ответил с улыбкой шоколадный пёс, продолжая вылизывать попку, — своим языком.       — Ну тогда секс — это когда ты просто трогаешь кого-то гениталиями.       — Вот именно! — улыбка мистера Шмидта стала ещё шире.       Он было подумал, что компаньон сам попался в сети, но мистер Кляйн, как опытный бизнесмен, знал как наставать на своём.       — Если ты не отстанешь от Тодда, я заберу у тебя право голоса в директорате.       Мистер Шмидт тут же остановился. Он освободил хвост гепарда от своего хвата, встал на ноги и вернулся на свой массажный стол, где снова разлёгся в неприличной позе. Пёс нервно поправлял полотенце, которое одновременно сдерживало его от асоциальных деяний и мешало его вставшему члену выпрямиться в полный рост.       Сделав несколько глубоких вздохов, Тодд вернулся к работе. По его пальцам всё ещё бежала дрожь, анус легонько побаливал, а снятые до колена штаны и трусы заставляли щёки гореть алым пламенем, но он не хотел прерывать этот изощрённый сексуальный приём. В какой-то степени реакция мистера Кляйна на действия партнёра разочаровала его — ему хотелось продолжения, хотелось узнать, что неугомонный шоколадный доберман будет делать дальше. Однако стоп-сигнал в голове гепарда встал на сторону чёрного пса; в конце концов, это массажный кабинет, а не бордель.       Массаж был довольно неумелым ещё по одной причине. Взгляд гепарда бегал от спины клиента к его обнажённой попке. Зрелище заставляло кровь циркулировать по телу быстрее, Тодда бросало в жар, его член встал, головка чуть-чуть не касалась тела мистера Кляйна. Ещё и мистер Шмидт пристально наблюдал за происходящим.       — Где игрушка? — спросил чёрный доберман.       — Она лежит на полу, — тихо ответил Тодд.       — Она не должна лежать на полу. Она должна быть внутри тебя. Помой её и засунь обратно.       Желание клиента — закон. Гепард прервал массаж, чтобы поднять с пола анальную пробку с рубиновым наконечником. Он небрежно натянул на себя нижнюю одежду и подошёл к стоявшей в углу раковине.       — Я должен видеть, как она входит в тебя, — продолжал инструкции чёрный доберман. — И сними с себя всю одежду, она только мешает тебе.       Тодд смущался. С одной стороны, он выполнял прихоти мистера Кляйна, который даже не смотрел в его сторону. С другой стороны, на него жадными, голодными глазами смотрел мистер Шмидт, который, судя по взгляду, мог в любую секунду сорваться и наброситься на гепарда с очевидным желанием страстного секса. Тодд был участником странной игры, в которой хотел победить. Он снял с себя всю одежду и повернулся спиной к двум клиентам, показывая двум псам сладость своих форм.      Чёрный доберман приподнялся на руках и наконец посмотрел на происходящее внутри кабинета. Сфинктер гепарда был уже размят, поэтому анальная пробка без труда зашла в него, он даже не издал стона.       — А теперь иди ко мне, — сказал мистер Кляйн и Тодд послушно повиновался.       Гепард имел относительное представление о том, что с ним собирается сделать крупный, мощный пёс — и его ожидания стали реальностью. Вчерашний опыт повторился, и мистер Кляйн, охватив бедро кота одной рукой, притянул его к себе; небольшой кошачий член был прямо напротив собачьего носа. Ещё ночью, лёжа на кровати и вспоминая события минувшего вечера, Тодд мечтательно вздыхал, вспоминая искусный минет от чёрного добермана, желая повторить его как можно скорее. В сегодняшней реальности рот мистер Кляйна снова одарил массажиста приятным оральным сексом. Он не искал напрасных игр, забирающих ценное время, или извращённых тонкостей, чем любят баловаться актёры в порнофильмах; доберман хотел сделать простой минет, без лишних сложностей, и он его сделал. Его рот аккуратно сжал тонкий член гепарда, язык еле-еле касался набухшей от возбуждения головки. Двигаться в такой позе, лёжа на массажном столе, было неудобно, поэтому рука добермана, контролировавшая бедро гепарда, начала медленно двигаться, подталкивая застенчивого юношу к нужному ритму.       Тодд начал двигаться. Он нежно взялся за плечи чёрного пса, стараясь удерживать баланс. Нижняя часть его туловища совершала аккуратные, неспешные толчки. Ему редко доводилось использовать чей-то рот в подобном акте, и он хотел насытиться сполна. Движения стали чуть интенсивнее, мягкая кожа на члене изредка касалась острых белоснежных клыков, что придавало дополнительные ощущения. Тодд был перевозбужден — мысли, не выходившие из его головы целые сутки, подталкивали его к краю. И как только мистер Кляйн почувствовал пульсацию в пенисе гепарда, он тут же отстранился, тяжело дыша.       — Не торопись, — сказал он. — У нас ещё много времени впереди.       Сделав искусственную улыбку, гепард легонько кивнул. Ему было безумно обидно останавливаться в тот момент, когда внутри гениталий происходило столь горячее бурление, но он знал, что чёрный доберман может дать ему гораздо больше, чем ротик.       — Никогда бы и не подумал, что так хорошо сосёшь, Кляйн, — сказал лежавший на боку шоколадный доберман. Он решил не строить из себя скромнягу и, скинув на пол полотенце, мастурбировал сам себе. У него был широкий, чуть изогнутый вверх член с широкой головкой и обрезанной крайней плотью. Вена на пенисе пульсировала, а с головки медленно стекала капля предэякулята.       Мистер Шмидт встал с массажного стола и встал рядом с Тоддом. Его член практически навис над мордой компаньона. Та самая капля предэякулята стала провисать под собственной тяжестью и вот-вот должна была упасть на нос чёрного добермана.       — Давай подарим ему вечер наслаждений, котёнок, — проговорил он. — Залезай на него и овладей его упругой попкой. А я поработаю здесь.       Но Тодд не двигался. Ему было всё равно на приказы малознакомого пса. Он смотрел на мистера Кляйна, прямо в его глаза, ожидая дальнейших указаний или хотя бы намёк на продолжение. И доберман кивнул, соглашаясь с идеей компаньона — на половину.       Обрадовавшийся гепард ловко запрыгнул на стол, пристроившись аккурат возле широкой попки чёрного пса. Он уже приставил свой смазанный слюной член к ягодицам, как его одёрнул мистер Шмидт:       — Разве ты не хочешь сначала размять его? Настоящие джентльмены всегда обходительны с теми, кого трахают.       И Тодду пришлось согласиться. Он спустил своё тело ниже, и приготовился к риммингу. Гепард раздвинул ягодицы, открывая себе доступ к сладкой дырочке, что он вчера так любезно использовал. Сперва он провёл по всей длине кончиком языка несколько раз, слушая довольные вздохи, а потом просунул его вглубь.       Тем временем мистер Шмидт не терял надежды на половой акт с компаньоном, настойчиво предлагая ему взять член в рот, но мистер Кляйн только смотрел на него с презрением. Шоколадный доберман тёр своим достоинством по губам партнёра, размазывая капли смазки, аккуратно постукивал членом по щекам, даже раздвигал челюсти пальцами одной руки, но всё было безуспешно. Его брала злость, даже зависть к пятнистому коту, которому мистер Кляйн позволял делать всё.       — Что ты хочешь от меня, а? — спросил мистер Шмидт. Он решил торговаться, чтобы добиться своего. — Просто скажи, и я сделаю. Ты обиделся, что я не продал тебе долю отеля? Я продам тебе столько акций, сколько ты захочешь! Только открой свой рот хотя бы на пару сантиметров!       Но всё безуспешно. Пока шоколадный доберман тратил силы на заведомо неудачные попытки договориться, язык Тодда уже неумолимо трахал попку мистера Кляйна, обильно смачивая её слюной. Он пытался растянуть сфинктер кончиком языка, шевеля им в разные стороны, и заметил, что самая эмоциональная реакция получается именно в тот момент, когда сфинктер растягивается вниз. Гепард высунул язык и стал интенсивного проводить им от больших чёрных яичек до анального колечка.       Мистер Кляйн не ожидал столь возбуждающего действия от Тодда и открыл рот, хватая воздух. Это была его ошибка, ведь мистер Шмидт ждал именно этот момент.       Головка члена шоколадного добермана тут же оказалась внутри рта, и в отличие от осторожного гепарда, пёс не собирался церемониться. Он обхватил голову компаньона обеими ладонями и стал трахать её без задней мысли. Ему даже не хотелось думать о том, что его накажут или как минимум прикусят чувствительную часть тела. Он ждал эту возможность слишком долго, и она ему представилась.       К его удивлению, мистер Кляйн не сопротивлялся. Хоть он и был суровым, хладнокровным псом, но страсть к сексу отключила все характеристики стоика. Чёрный доберман закрыл глаза и наслаждался тем, как его партнёр, давний знакомый, пользовался им, как дешёвой проституткой.       Мистер Шмидт был разговорчив во время орального акта. Он постоянно шептал что-то невнятное, обращаясь то к самому себе, то к лежавшему на столе псу. Удовольствие поработило его, и он лишился ясности ума. Его член почти полностью выскальзывал из тёплого рта мистера Кляйна, а потом резко входил обратно, пока его мохнатый лобок не встречался с носом чёрного добермана. Движения были неумолимыми, порой жёсткими, но мистер Кляйн с радостью их принимал.       — Как тебе это? — продолжал тараторить шоколадный доберман. — Тебе нравится быть использованным двумя парнями сразу, да? Ответь мне, Кляйн! Я хочу услышать это от тебя!       Но чёрный доберман физически не мог ничего ответить разговорчивому партнёру. Он лишь принимал в свой рот член, наслаждаясь грубой сексуальностью компаньона, пока его попку ласково вылизывал милый худощавый котик.       Опешивший от резкой смены обстановки Тодд не знал, когда именно ему нужно переходить на следующий этап. Он решил поддаться внутренним порывам; гепард вытер рот тыльной стороной ладони и всё же сел на верхнюю часть бёдер чёрного добермана с окончательным решением завладеть тем, что было его. Тонкий кошачий член аккуратно протиснулся между упругими ягодицами, кончик прислонился к влажному анусу и стал медленно проникать внутрь. Мистер Кляйн и без того учащённо стонал, поэтому понять реакцию было сложно. Одним осторожным движением Тодд вошёл полностью — появилась реакция в виде задёргавшихся ног и сжатых ягодиц. И гепард стал действовать.       — Я вижу, котёнок тебя всё-таки поимел, Кляйн, — со злорадной усмешкой сказал мистер Шмидт. — Я знал, что ты питаешь страсть к худым кошко-мальчикам, но не думал, что настолько. Такой самец, такой пёс, а отдаёт свою попку какому-то массажисту. Ты действительно та ещё шлюха, как сказал Вебер.       Скромный массажный кабинет превратился в место разврата и страсти. Разумеется, эти стены и раньше слышали тяжелые стоны, вздохи и аханья, но только от массажа, что расслаблял тела и снимал усталость. Последние два вечера принесли в работу кабинета некоторый сумбур и хаос, победителем которого был Тодд. Гепард получил то, о чём и мечтать не мог, хотя мускулистое тело мистера Кляйна частенько мелькало в его извращённых фантазиях. Запретный сон стал реальностью, в которую сложно было поверить.       Тодд двигался неумело, быстро и с жаждой. Пару раз его член ненароком выскальзывал из размятой попки чёрного добермана, но кот тут же просовывал его обратно. Гепард слушал сдержанные стоны, смешавшиеся со скрипом металлических ножек о пол, и сексуальные звуки только усиливали его либидо. Он смотрел за тем, как при столкновении двух тел по ягодицам пса пробегали волны, как ловко член проскальзывает внутрь покрасневшей дырочки. Вновь почувствовалось нарастание оргазма. Тодд больше не мог думать ни о чём, его разум заполонило желание забрызгать спермой округлую попку чёрного добермана, и он готовился к этому моменту.       — Как насчёт того, чтобы поднять градус? — мистер Шмидт заговорил вновь. Его голос был решительным, в нём чувствовалась нужда.       Шоколадный доберман не стал ждать ответа от соратников по развлечению. Он наконец дал компаньону отдышаться, достав член из его рта. Пока мистер Кляйн жадно хватал воздух, а из его рта тонкой струйкой стекал коктейль предэякулята и слюны, мистер Шмидт подошёл к гепард и положил свою ладонь на пятнистую ягодицу. Он нетерпеливо взялся за наконечник анальной пробки и весьма грубо, резко достал её наружу. По нижней части туловища Тодда прошёл небольшой разряд боли, который, к его удивлению, только усилил вожделение.       Мистер Шмидт запрыгнул на массажный стол позади гепарда, отчего мягкое основание под троицей стало заметно провисать. Гепард перестал думать о сексе, в его голову вернулся трезвый ум, когда он заволновался о дорогостоящем оборудовании. И главное о том, как объяснить коллеге поломку. Но стол выдерживал их вес. Тодд выгнул спинку, когда почувствовал прикосновение твёрдой и скользкой головки псового члена у своего входа.       От нахлынувших чувств перехватило дыхание, слова застряли в горле. Может быть, гепард и захотел воспротивиться, но не сделал этого. Пульсирующий член мистера Шмидта вошёл внутрь Тодда и вмиг заполнил его до самого конца. Шоколадный доберман усмехнулся, когда руки гепарда подкосились, и он упал на спину чёрного пса.       — Похоже, ты слишком мал для меня, котёнок. Мой член даже не вошёл полностью, а я уже заполнил тебя, — злорадно говорил мистер Шмидт, начиная двигаться. — Но так даже лучше.       Тодд просто лежал на псине мистера Кляйна, охватив того руками, постанывая и закатывая глаза. Его член по-прежнему был внутри постоянного клиента, но двигать им было необязательно. Находившийся позади него шоколадный доберман делал всю работу; толчки были грубыми, страстными, но не быстрыми. Мистер Шмидт словно нарочно старался выйти из гепарда, оставив внутри только самый край головки, а потом резким движением вонзиться в него под звуки усиливающихся стонов. Тодд чувствовал, как массивные тестикулы бились о его тело после каждого рывка, тоже добавляя жара в общий костёр разврата.       — Я чувствую, как твой сфинктер сжимается вокруг моего члена, котёнок! — прорычал мистер Шмидт. — Ты хочешь высосать из меня всю сперму, да? Хочешь выдоить мой член досуха? Тогда получай!       С последним толчком доберман вошёл полностью и, схватив гепарда за бёдра, стал удерживать его. Он чувствовал, как из его уретры сперма вытекала фонтаном, заполняя попку массажиста изнутри. Мистер Шмидт сделал ещё пару толчков, чтобы последние капли семени окончательно вытекли из члена, и слез с массажного стола. Взяв с пола полотенце, он вытерся им и отбросил испачканную ткань в сторону.       Тяжело дышавший Тодд не мог прийти в себя. Не смотря на то, что физически он не кончил, внутренние ощущения говорили об обратном. Гепард словно испытал оргазм. Тодд несколько раз одарил спину мистера Кляйна короткими поцелуями и почувствовал, как чёрный доберман пытается приподняться.       Когда мистер Кляйн встал на ноги, он вытер рот полотенцем, не отрывая злобного взгляда от лежавшего на параллельно расположенном столе компаньона, что не мог отдышаться от интенсивного секса. Член чёрного пса гордо стоял, источая скопившийся предэякулят, готовый к продолжению жаркого вечера.       — Теперь я понимаю, почему ты так хотел приехать сюда, — сказал мистер Шмидт. — В тех СПА-салонах, где мы обычно отдыхаем, такого траха у нас не было. Признаю, там хоть массажисты посимпатичнее, но какие-то они тухлые, вяхлые. А здесь… здесь было хорошо.       — Было? — холодно спросил мистер Кляйн. — Ты думаешь, что всё закончилось?       — А что, будет продолжение? — уши шоколадного добермана возбуждённо дёрнулись. — Я только за, но дай мне минут пятнадцать. Мне уже не 20 лет, чтобы трахаться без остановки.       — Ты не понял меня. Тебе нужно будет извиниться.       Мистер Шмидт поднял голову и замутнённым взглядом посмотрел в глаза компаньона.       — В каком смысле извиниться?       — Помнишь, что я говорил тебе про Тодда? Трогать можно, портить нельзя. Ты испортил моего любимого массажиста и теперь будешь отвечать за это. Ты его испачкал, тебе и убирать.       — Да ладно тебе, Кляйн! — сказал шоколадный доберман, попятившись назад и испуганно прижав уши к голове. — Это всего лишь обслуга. Он должен ещё спасибо сказать после того, что я для него сделал.       — Здесь я решаю, что кому можно, — прорычал мистер Кляйн. — Тодд — мой, и я не разрешал тебе его использовать.       — Ладно, ладно, я всё вытру, — покорно проговорил мистер Шмидт и, встав в массажного стола, поднял валявшееся полотенце, которое минутой ранее использовал, чтобы вытереть свой член.       — Нет, не так. Тодд, иди сюда.       Гепард послушно подошёл к клиенту, чувствуя слегка болезненное жжение позади. Чёрный доберман развернул его спиной к компаньону и руками направил тело так, чтобы пятнистый кот стоял, наклонившись, демонстрируя свою испачканную псовым семенем, расширенную дырочку. Сперма вытекала из попки гепарда и лилась вниз, по его мохнатым яичкам.       — А теперь приступай к чистке, — вновь прорычал чёрный доберман.       Мистер Шмидт испуганно сел на пол и преподнес полотенце к заду гепарда. — Неправильно. Убери полотенце.       — Чем же я буду его вытирать? — спросил шоколадный пёс с дрожью в голосе.       Без лишних слов мистер Кляйн схватил голову компаньона за загривок и грубо толкнул её лицом прямо в испачканную спермой попку гепарда. Глаза мистера Шмидта округлились, он попытался оттолкнуться, но рука крепко удерживала его. По мягкому собачьему носу потекла капля растаявшей спермы, источавшая сильный мускусный запах. Она текла вниз, по губам шоколадного пса, давая ему испробовать своё солоновато-горьковатый вкус. Мистер Шмидт смотрел на компаньона — решительный, властный взгляд того был неумолим — и подчинился его воле.       Он устранял последствия собственной слабости, собственной похоти, что взяла над ним верх. Поначалу он противился, испытывая отвращение к столь унизительному положению, но его зашевелившийся член говорил ещё и о том, насколько мистер Шмидт любит игры с доминированием. Пёс слизывал собственную сперму с ануса гепарда, ещё щёки горели одновременно от стыда и возбуждения. Со временем мистер Кляйн отпустил загривок партнёра, и тот продолжил наслаждаться грязным актом без посторонней помощи.       На беду шоколадного добермана, мистер Кляйн принял извинения только частично, ведь мистер Шмидт загладил вину перед Тоддом, но не перед ним самим. Их вечер продолжился: сцены мелькали перед их глазами, как во время быстрой перемотки фильма. Вот мистер Кляйн наказывает своего компаньона, грубо используя его попку в личных целях; вот массажист Тодд пытается поднять новому клиенту настроение страстным горловым минетом; вот чёрный доберман любуется тем, как гепард скачет в позе наездницы на члене его бизнес-партнёра; вот мистер Шмидт оказывается между двумя самцами, делящими между собой его ротик и попку. Поначалу они все испытывали некоторый дискомфорт, стеснение, но со временем предались греху без сомнений. Они пробыли в массажном кабинете до полуночи, пока у них не закончились силы.       Шоколадный доберман принимал душ в комнате для персонала (хотя сперва брезговал, но согласился, не желая сидеть в своей люксовой машине покрытым потом и семенем). Мистер Кляйн сидел на краю массажного стола, обнимая Тодда, восседавшего на его коленях. Они обменивались короткими и ласковыми поцелуями, изредка прерываясь, чтобы открыть глаза и посмотреть друг на друга.       — Что мне делать с игрушкой? — спросил гепард, покосившись вниз на анальную пробку с рубиновым наконечником.       — Она теперь твоя, — ответил доберман, продолжая одаривать Тодда поцелуями.       — Но она ведь безумно дорогая! Я не могу принять такой подарок.       — Это не совсем подарок, мой милый Тодд. Это скорее символ. Символ того, что ты готов поделиться своим телом. Именно поэтому вчера я пришёл с ней.       — То есть, мне нужно будет использовать её, когда вы будете приходить на массаж?       — Только если ты сам того хочешь. Если она будет в тебе — будет секс; если нет — будет массаж. Я в любом случае останусь в плюсе.       — И мне нужно будет её потом вернуть, если… ну, всякое бывает. Вдруг я уволюсь или перееду.       — Она останется у тебя навсегда. У каждого члена нашей бизнес-группы и их любовников есть такие игрушки. Мой цвет — красный. Цвет мистера Шмидта — зелёный. Поэтому если ты увидишь в ком-то анальную пробку с изумрудным наконечником, просто знай, что это тело используется моим компаньоном.       — И… — стеснительно, с долей ревности, протянул Тодд. — Много ли существует таких игрушек с красным цветом?       — Только две, — ответил мистер Кляйн с очаровательной и успокаивающей улыбкой. — По одной у меня и у тебя. А вот у твоего сегодняшнего ночного клиента из таких игрушек можно построить дом. И если он будет тебе предлагать её, не бери.       — Конечно, — ответил Тодд.       Он был рад словам добермана, и втянул его в долгий поцелуй, пропитанный доверием и любовью. Их языки переплетались между собой, исследуя острые зубы, мягкие губы и нёба. Ладони гепарда прижались к накаченной груди мистера Кляйна, а тот, в свою очередь, аккуратно сжал пятнистые ягодицы.       — Жаль, что так и не довелось сделать вам массаж. Я бы помог вам расслабить мышцы после долгого дня.       — Ты сделал гораздо больше, и теперь заслуживаешь оплату, верно?       — Ну… — гепард поджал уши и покосился в сторону. — Я не хочу брать деньги. Получается, что я какая-то проститутка, если занимаюсь сексом и беру за это оплату.       — Тогда как я могу отблагодарить тебя за этот чудесный вечер?       Тодд ненадолго задумался, но интересная идея пришла в его голову быстро.       — Сейчас общественный транспорт уже не ходит, а такси дорогое. Может, вы подвезёте меня до дома?       — С радостью, — ответил мистер Кляйн. Его улыбка стала ещё шире, обнажая длинные белоснежные клыки.       После мистера Шмидта в душ отправились гепард и чёрный доберман — вместе. Они помогли друг другу смыть все доказательства ночного беспредела в массажном кабинете, не прекращая целоваться и обниматься. Тодд, пока намыливал спину пса, успел сделать ему лёгкий массаж плеч, хотя в его руках почти не осталось сил за прошедший день.       Мистер Кляйн действительно довёз Тодда до его скромной квартиры, что была практически на другом конце города. Гепард не переставал удивляться роскошью элитного автомобиля, что только забавляло добермана. Они часто переглядывались, улыбаясь друг другу, и ничего не говорили. Всё было понятно без слов.