Лето – это...

Жарко. Июльское утро в своём истинном виде. Хантер медленно поднимается с кровати и открывает дверь балкона, впуская в душную комнату летний ветерок. Не то чтобы тёплый поток ветра слишком помогал, но дышать стало заметно легче. Юноша трёт глаза и глубоко вдыхает пока ещё не раскалённый до предела воздух. Спокойствие этих мест окутывало тревожного Хантера, лаская солнечными лучами горячие от недавнего сна щёки и давая насладиться стрекотом птиц, которые уже давно не спят. Как бы хорошо не было стоять вот так, нужно спускаться вниз, чтобы позавтракать и поехать к Блайтам. Дариус предложил довезти парня, всё равно собирался куда-то съездить. Хантер, кривясь, проглотил таблетку, махнул рукой на переодевание и вышел из комнаты в растянутых шортах и майке, в которых обычно спит, в конце концов Дариусу же можно ходить по дому в прикиде «а-ля бомже». Однако сегодня мужчина выглядел аккуратней, на Дариусе была чистая фиолетовая футболка и волосы собраны в аккуратный хвостик, правда неизменные шорты в полосочку, которые бросаются в глаза первее того, кто их носит, были на месте. «Уже как родные» — мысленно усмехнулся Виттебейн. Опекун, попивающий кофе за кухонным столом и что-то набирающий на клавиатуре ноута, заметил парня. — Только проснулся? — отвлёкся от работы мужчина и улыбнулся, — Больно вид у тебя помятый. — Утро доброе, — проигнорировав последнюю фразу, ответил Хантер и клацнул копкой электрического чайника, — Я сегодня проспал? — Странный вопрос, учитывая, что мы никуда и не опаздываем, — пожал плечами Дариус, — Летом надо отсыпаться от души, куда нам спешить? — У тебя же дела какие-то были. — Хм? А, да тоже мне дела, просто нужно съездить в одно местечко, время не важно, так что не торопись, — опекун усмехнулся, — Если конечно не опаздываешь к Блайтам. — Пока не опаздываю. Хантер достал чашку и кинул туда пакетик чая, пока парень добавлял сахар, Дариус снова застучал клавишами. Виттебейн украдкой глянул на опекуна, тот выглядел на первый взгляд неплохо, хотя что-то явно изменилось… Хантер не мог понять что. — Как ты руководишь на расстоянии? Разве ты не должен хотя бы иногда присутствовать… Ну… Там, где ты работаешь? Хантер сел за стол и протянулся, прогоняя остатки сна. Опекун продолжил что-то печатать в ноутбуке, но протянул задумчивое «м-м-м», показывая, что он не игнорирует вопрос, а просто думает над ответом. — На самом деле… Мне нужно будет в скором времени съездить туда, — Дариус вздохнул и потёр переносицу, — Не хотелось бы тащить и тебя, но видимо придётся. — Да ладно, я мог бы и сам тут побыть, — Виттебейн пожал плечами, в ответ на хмурый взгляд, — Какая разница, что тут я буду один, что в городской квартире. Ты же не собираешься меня тащить на работу? — Не собирался. — Не собира...лся? — парень прищурился, глядя на мужчину. — А что мне прикажешь делать? — хмыкнул Дариус, — Хочешь чтобы я тебя одного тут оставил? — Да. — Но я за тебя отвечаю! — А ещё мне шестнадцать лет, — Хантер вздохнул и подпёр щёку кулаком, — Ну что со мной может случится? Тем более тут! Этот дом — самое тихое и спокойное место на земле! Вон, Ида если что в минуте ходьбы, даже меньше. Парень махнул рукой в сторону, где стоял дом Клаторн, на что опекун сначала лишь фыркнул и продолжил что-то набирать на клавиатуре, но с каждой секундой его выражение лица принимало всё более задумчивый вид, и по прошествии минуты в молчании он таки громко захлопнул ноутбук. От неожиданности Хантер, жующий в этот момент бутерброд, подпрыгнул на стуле и чуть не подавился. Они обменялись взглядами: Дариус удивлённо-растерянным от своей собственной резкости, а Хантер удивлённо-прединфарктным, ибо ещё один такой хлопок с утра и у него точно прихватит сердце. — Ты чефо? — с едой за щекой спросил парень и наконец проглотил её. — Думаю, ты прав, — мужчина вздохнул, когда Виттебейн недоверчиво приподнял бровь, — Что ты так смотришь? Да, прав, ты уже не маленький, одни сутки без меня как-нибудь проживёшь… Только Иду попрошу за тобой поглядывать. — Хах, окей, — не стал спорить Хантер и отпил чай, — Надеюсь дом я не спалю, пока буду готовить. — Хантер, — напряжённо начал Дариус. — Да шучу я, шучу, — юноша поднял ладони в примирительном месте, — Я умею обращаться с плитой. Мужчина тяжело вздохнул и встал, чтобы заварить себе кофе. Кажется он ещё долго будет привыкать к тому, что рядом с ним теперь живёт подросток со своеобразным чувством юмора.

∅ ∅ ∅

Хантер подпрыгнул на задних сидениях машины, когда Дариус зачем-то посигналил. Парень, который до этого витал где-то в облаках, понял, что они уже подъехали к дому Блайтов и потянулся. — Чёртова кошка, вечно она норовит попасть под колёса, — пробормотал опекун, давая понять, что вынудило его сигналить, — Эмити не стоило бы выпускать её на дорогу, если она хочет, чтобы Гоуст дожила до своей кошачьей пенсии. — Кошачья пенсия, звучит интересно. Что делают кошки на кошачьей пенсии? — вдруг спросил Виттебейн. — Гм-м, не знаю, — Дариус вынул ключи из зажигания, вышел из машины и потянулся, — Полагаю, лежат, едят и радуют всех своей почтенной старостью. — Хорошо быть кошкой на пенсии, — вздохнул Хантер, захлопывая дверь авто, — Ни забот, ни хлопот. — Ну, не знаю, как по мне это ужасно скучно, — рассмеялся мужчина, подходя к входной двери и нажимая на звонок. Дверь им открыл сам Аладор. Он улыбнулся гостям и пропустил тех в дом. — Здравствуйте, — кивнул Хантер. — Здравствуй, здравствуй, — улыбнулся хозяин дома и глянул на опекуна парня, — О, Ри, ты сбрил бородку? Я думал, что такое бывает только в легендах! — Да-да, ты дождался, я побрился, — закатил глаза Дариус и усмехнулся, — Давай ещё праздник в честь этого устроим. Хантер осознал, что ему казалось необычным в мужчине с утра — он побрился! А парень даже не заметил. — Эмира и Эдрик наверху, всё тебя ждут, — обратился хозяин дома к Виттебейну, указывая на лестницу. Хантер кинул краткое «спасибо» и убежал вверх по ступенькам, оставляя старых приятелей наедине. Блайт кинул краткий взгляд на друга, вздохнул и пошёл в сторону кухни. Дариус молча пошлёпал за ним, Аладор всегда знает, когда тому хочется просто немного помолчать. — Как ты? Бессонница отпустила? — наконец тихо спросил мужчина, наводя кофе для себя и гостя. Дариус в ответ тяжело вздохнул и качнул головой. — Сегодня удалось более-менее поспать, но вчера я вообще не мог глаз сомкнуть. Только закрою глаза, всякие мысли начинают роиться, как пчёлы в улье, — мужчина потёр глаза, опираясь локтями на стол, — Работал вчера на автономном режиме, честное слово. Аладор сел на соседний стул и пододвинул чашку с кофе приятелю. Он молча похлопал Дариуса по плечу, после чего укоризненно покачал головой. — Дариус Деамонн, ты так себя погубишь, — хмурым и в то же время понимающим тоном пробормотал старший Блайт. — Ой, вот только не надо бурчать, — отмахнулся мужчина и сделал глоток кофе, — Сам вон не лучше. Ты вообще спишь? В твои мешки под глазами– — Уже можно картошку складывать. Да-да, ты говоришь это каждый раз, Ри, я уже понял. Мужчины одновременно вздохнули и подпёрли щёку кулаком, глядя на уставшие лица друг друга. А что говорить? Кажется никто из них не был сегодня в состоянии вести светские беседы, но сидеть вот так, потягивая кофе, было отнюдь не напряжно, наоборот, им обоим не хватало того, с кем можно просто вот так вот помолчать. — Если хочешь, я могу дать тебе немного снотворного, которое мне выписывает врач. — Спасибо, Ал. Но я пожалуй попробую пока справляться с этим, не прибегая к более серьёзным препаратам, чем пью уже. Аладор улыбнулся, из-за чего на уголках губ появились морщинки. Когда он улыбался, то меньше походил на зомби. — Хорошо, Ри… Но всё же, — Блайт достал из кармана своего рабочего халата пузырёк с таблетками, на что получил недоумённый взгляд, — Что? Иногда мне выдаётся возможность вздремнуть в мастерской, вот и ношу их с собой, — мужчина достал пару таблеток из оранжевой баночки и протянул другу, — Вот, возьми на всякий случай, мало ли тебе нужно будет хорошо выспаться перед чем-то. Дариус несколько секунд мялся, но всё же взял снотворное и сунул пилюли в карман, благо те были каждая в индивидуальной упаковочке. — Очень удобно, если раскрошатся, то не рассыпятся по банке, — приметил гость, после чего сделал большой глоток кофе и прикрыл глаза. — Сегодня тоже поедешь к нему? Деамонн от резкой смены темы немного подвис, так как находился в вялом состоянии. — А?.. А, да, да, — закивал Дариус. — Понятно, — Аладор вздохнул и тоже отпил из чашки. Мужчины посидели молча ещё немного, пока старший Блайт не заговорил снова, — Ну, передай там ему от меня привет. Надо бы и самому как-нибудь к нему заглянуть, да всё некогда, некогда. А там гляди и рядом с ним окажусь. Не смотря на то, что последнее было сказано с улыбкой, Деамонн нахмурился и покачал головой. — Ну что ты такое говоришь? — выдохнул Дариус, массируя виски, — Тебе то куда? — Да надеюсь наверх, а не вниз. — Боже правый, Ал, не пугай меня. — Да разве я пугаю, — сконфузился Аладор и потёр нос, махая рукой — Это я так. Гость тяжело вздохнул, продолжая хмуриться. — Ну у тебя шуточки… — Да ладно, признайся, ты оценил, — Блайт улыбнулся уголком рта, удобней подпирая щёку кулаком. Дариус снова воздохнул, но уже с ухмылкой. Аладор немного говорил в компаниях малознакомых людей, однако, когда оставался с тем, кого знает хорошо, оказывался очень даже хорошим собеседником. Если быть откровенным, так нельзя конечно, но Деамонн от части был очень рад, что они с Одалией развелись. К Блайту медленно возвращалась та искорка озорства, до замужества Аладор был хоть и не очень болтливым, но достаточно жизнерадостным юношей, с горящими от идей глазами. Изобретения были не просто хобби, нет, это была его страсть, с которой он планировал связать всю свою жизнь. И у Дариуса не было сомнений, что будь это так, то его друг будет самым счастливым человеком на планете… До тех пор, пока Блайт не объявил, что они с Одалией собираются пожениться. Что ж, если уже начали говорить на чистоту то будем честны до конца — Дариус не переваривал Одалию. Чтобы говорить с той без внутреннего раздражения, ему нужно было выпить не меньше половины бутылки какого-нибудь вина. С каждым новым изобретением, придуманным чисто для продажи, Аладор всё сильнее перегорал, а делать что-то ради души ему просто не позволялось. Не вписывается в график. Всего раз в жизни Деамонн повздорил с Блайтом на этот счёт, но, во-первых, так и не донёс до влюблённого по уши Аладора, что Одалия видит в нём лишь удачное бизнес вложение, а во-вторых, чуть не лишился дружбы с ним. С тех пор Дариус бросил эти попытки, тем более скоро у молодожёнов родились близнецы, в которых Деамонн, признаться, души не чаял, ещё через пару лет на свет появилась умница Эмити… А после сам Дариус ушёл в работу, строя свою карьеру, и стал всё реже заезжать к другу. — Я наверное поеду, надо сегодня ещё написать инструкции для сотрудников, — мужчина встал из-за стола и поставил кружку в раковину, — Спасибо за кофе и за это, — Дариус пошуршал упаковками таблеток в кармане, — Я бы остался на подольше, но сам знаешь… — Работа, — понимающе кивнул Аладор и почесал колкую щетину, — Может мне начать бороду отращивать, а то всё не могу заставить себя побриться, вон даже ты раньше собрался это сделать. — Поверь, Ал, я сбрил бородку явно не потому что за ней легче ухаживать, чем брить лицо, — усмехнулся Деамонн, — Но, можешь попробовать, если хочешь, могу отдать тебе приблуды для ухода за растительностью на лице, всё равно пока они мне не нужны. — Нет, спасибо, лучше уж я побреюсь, — тихо усмехнулся старший Блайт. Друзья вышли на крыльцо. Аладор прищурился из-за слепящих лучей, он сегодня ещё толком не выходил на улицу, поэтому они сильно раздражали его глаза. — Ты как крот, стоит выбраться тебе из своего подвала, так ты слепнешь, — не упустив момента поддеть приятеля, хохотнул Дариус, на что получил лёгкий пинок стопой по голени, так как нога Блайта была в тапочке, это выглядело ещё более комично. — Сам ты подвал, а это мастерская, — фыркнул Аладор и натянул на глаза очки, которые обычно носил, когда работал над изобретениями. — Тебе надо чаще гулять, Ал. Ну, вот когда ты в последний раз вышел на улицу просто, чтобы прогуляться? — Относительно недавно… — Это когда? — Вот пристал ты со своими прогулками, — после нескольких секунд размышлений цокнул Блайт, — Погуляю я, погуляю, проект сдам, с делами разберусь и тогда точно, вот железобетонно! — Обещанного три года ждут, — покачал головой Деамонн, — А в твоём случае это даже не образное выражение, ты и правда годами б не выходил, если бы надобности не было. — Знаешь, когда я подал на развод, то думал, что в коем то веке меня никто не будет попрекать моим образом жизни… — Но? — Но приехала моя, по-видимому, вторая жена по имени Дариус. Деамонн расхохотался вместе с хихикающим Аладором. Нет, и всё же ему никогда не надоест общаться с Блайтом, уж больно родной он стал на пару со своей быстро разряжающейся социальной батарейкой. Мужчина решил перестать мучить явно вымотанного друга и, попрощавшись, сел в машину. — Ну-с, поехали.

∅ ∅ ∅

В этом месте будто было холоднее. На улице жарко, но высокие кроны деревьев бросали плотную тень на землю местного кладбища, даря немного прохлады. Дариус проходил мимо рядов надгробий и крестов, зачем-то в очередной раз разглядывая лица с памятников. Вот какая-то старушка с прищуренными глазами смотрит на него с куска мрамора, от неё нужно повернуть на лево, а вон пень, их тут не много, ибо местные не любят шума на кладбище, и деревья рубят только по крайней необходимости, от него нужно пройти ещё два памятника и повернуть на право, пройти ещё немного, и вот он — ничем не примечательный серый памятник. Ничем не отличающийся от сотен других здесь, за десяток с лишним лет уже потёрся и даже чуток по откалывался с одного края. Могила Калеба Виттебейна была той, мимо которой кто угодно пройдёт и не обратит внимания, если вдруг решит побродить по кладбищу и поразглядывать неизвестные надгробия. А ведь этот «кто-то» и не задумается кем был и как умер этот улыбающийся мужчина с фотографии на плите, даже не подумает как тот мучительно погибал под горящими обломками собственного дома, пока не потерял сознание, надышавшись угарного газа, не подумает, что у него остались жена, которая закончила свою жизнь в психиатрии, и сын, который чуть не кончил там же, потому что судьба злодейка закинула его к последнему, кому можно доверять детей. А вот Дариус будет думать и, смотря на выцветшую от времени фотографию, ещё не раз с досадой представит, что мог бы сделать, но не сделал, и пожалеет, ведь не приехал до той роковой ночи навестить семейку Виттебейнов. Он даже не помнит, о чём говорил с Калебом, когда видел того живым последний раз. Как не пытался он сохранить в памяти всё о друге, за столько лет сначала забыл его манеру речи, потом и сам голос, а после даже не смог вспомнить, как тот выглядел, не смотря на фотографию. Размытое пятно в его памяти — вот всё что осталось от человека, с которым они могли болтать часами, которого он встретил одним июльским вечером и уж точно никогда не хотел потерять, человека, которого он любил всем сердцем и душой, и который был ему как брат. А теперь от того осталась всего пара старых фотографий. Но эти затёртые фотокарточки не позовут его по имени, не начнут очередной спор в час ночи на веранде, не зальются заразительным смехом… Этого человека больше нет, он был живее всех живых, но умер так внезапно, оставив глубокий кровоточащий рубец на сердцах всех, кто его знал. «Если бы я только мог что-то сделать.» — Ну, здравствуй, дружище, — Дариус печально усмехнулся, — Всё тут же, да? Конечно, где же ты ещё можешь быть, уж больше десяти лет прошло, а ты здесь. Мужчина замолчал, сам не понимая, что он вообще делает. Какой смысл в этом всём? Зачем он вообще приехал? — И чего я пытаюсь добиться? — вздохнул Деамонн, присаживаясь на небольшую косую скамеечку, кои часто стоят на кладбищах, — Ты давно уже не можешь мне ответить, ты даже меня не слышишь чёрт возьми, а я всё приезжаю сюда чтобы… А для чего? — Дариус пару секунд помолчал, будто кто-то мог ему ответить, — Вот и я не понимаю. Знаешь, Калеб, наверное, я просто надеюсь, что ты каким-то образом ещё меня слышишь. Что всё, что я тебе рассказываю, не идёт куда-то в пустоту. Мужчина закусил щеку и прикрыл глаза, чувствуя себя каким-то полоумным. Но он не мог не рассказывать. — Твой сын кажется нашёл настоящих друзей, знаешь, я боялся, что Блайты могут его испугать своей настойчивостью, но кажется такие как они были нужны Хантеру. Он наконец стал сбрасывать свою скорлупу, и даже давненько ничего не говорил о дяде. Это радует, — Деамонн распахнул веки и глянул на фотографию на надгробии, — Без обид, но твой младший брат полнейший кретин. Я бы ему хомячка не доверил, не то что ребёнка. А самое то главное этому… Мудаку хоть бы хны, он чуть своему племяннику жизнь не разрушил, и спокоен, с*ка, как удав! Представляешь как бы Хан был разбит, узнай, что тот его просто использовал как игрушку для битья? — Дариус нервно усмехнулся и прошёлся пятернёй по волосам, — И самое то главное, когда-то Хантер это сам поймёт, и я даже не знаю, что буду делать! Как мне объяснить ему, что он ни в чём не виноват?! Ответом на отчаянный возглас стала трель какой-то птицы, в прочем и та вскоре вспорхнула и улетела. — Я плохой опекун, Калеб. Я обещал тебе, что чтобы не случилось, я защищу твоих родных, но не смог. Аладор пытается меня поддержать, но ему бы со своими проблемами справиться. Видно, как он хочет сделать для меня лучше, и я хотел бы помочь ему тоже… Но я даже не могу заставить себя спать! — мужчина шумно выдохнул и потёр лицо руками, — Смотри-ка какая жизнь интересная штука. Ты, Хантер, Эвелин, Аладор, близнецы, Эмити: чем вы заслужили всё то дерьмо, что с вами произошло и происходит? Да ничем. А вот Филлип и Одалия как гуси выходят сухими из воды. Ну, ничего, уж Филлипу я такого с рук не спущу, он ещё у меня поскачет… Дариус нахмурился и тяжело вздохнул. Нет, он точно начинает ехать крышей — разговаривает сам с собой на кладбище! Мужчина невесело усмехнулся, вспоминая заметку одного врача психиатра, который говорил, что если вы разговариваете с чем-то неодушевлённым, то с вами всё в порядке, и только если оно начинает вам отвечать, вот это уже клиника. Пока надгробие с ним ещё не заговорило… «И слава тебе Господи, что это так! Не хватало ещё болтающих памятников на мою больную голову.» С этими мыслями Дариус достал из кармана четыре конфеты в обёртке, переливающейся на солнце, и положил у подножия надгробия. — Твои любимые, Эдрик передал через Хантера. Говорит, мол я их люблю, а я не то чтобы, странный у них вкус. Я ж их обычно с тобой и Алом за компанию уплетал, а сам как-то не очень. Хантер так вообще сладкого не сильный любитель, да и шоколад ему нельзя. Вдруг вдалеке послышался детский возглас, и послышался топот нескольких пар ног в босоножках. Где-то на кладбище бегали и перекрикивались дети. — Вот ягозы, — усмехнулся Деамонн, — Всего мира им мало, на кладбище решили носиться. А ведь когда-то мы с Аладором тут гарцевали на перегонки до во-он того памятника с ангелом, — Дариус не стал указывать в то направление, всё одно никто не увидит, лишь качнул подбородком в нужную сторону, — Н-да… С годами начинаешь понимать тех, кто когда-то нас отсюда гонял. Мужчина в очередной раз вздохнул и в последний раз посмотрел на тусклую фотографию, смотрящую на него с могилы. Он, прощаясь, махнул рукой и медленным шагом направился в сторону машины, смотря, себе под ноги. На душе было паршиво, ещё хуже, чем до приезда сюда. Вдруг его взгляд за что-то зацепился, Дариус пригляделся и остановился. «Бабочка, » — констатировал у себя в голове Деамонн, вглядываясь в сухую оболочку, которая не́когда была живой бабочкой, а сейчас лежала на тропинке, широко раскинув разноцветные крылья, — «Павлиний глаз.» Мужчина аккуратно поднял её, и правда, вся высохла, видимо раздавили. Повертев её между пальцев, Дариус вдруг подумал: «Аладору в коллекцию такая бы, пригодилась.» И стоило ему осмыслить то, что за миг пронеслось в голове, как он разразился заливистым смехом. Аладор уже как сто лет не коллекционирует бабочек, а он всё хочет притащить ему очередной экземпляр. Ну что за уморительная глупость.

∅ ∅ ∅

— Хантер бери ещё печеньку, не стесняйся. — Спасибо, я больше не хочу. Хантер отодвинул от себя вазочку с лакомствами в сторону Эмиры, на что та лишь пожала плечами.Парня немного удивляла любовь Блайтов сидеть на кухне, когда есть гостиная и даже комната, которая служила столовой. В принципе, парень и не жаловался, он не привык к большим домам, да, квартира дяди была достаточно просторной, там имелась и гостиная и даже отдельный кабинет дяди, но по сравнению с домом Блайтов их квартирка была просто крошечной. На месте Близнецов Хантер тоже предпочёл сидеть в небольшой уютной кухоньке и пить чай с печеньем. Когда Виттебейн пришёл к Эдрику в комнату, тот с Эмирой смотрел какой-то фильм и предложил присоединиться к просмотру. У Хантера не было смысла и повода отказывать, поэтому он сел там, где считал лучше всего — рядом с Эдриком, хотя кажется близнецы были не против пустить его сесть между ними. Плохой был выбор. Ему приходилось постоянно прижиматься к Блайту плечом, чтобы хоть что-то видеть, ибо нормальный ракурс для просмотра был только у Эдрика, который держал планшет на своих коленях. В какой-то момент тому надоело, что Виттебейн то и дело потягивается и ёрзает у него под рукой, ибо шея и спина того затекали, поэтому он одним лёгким движением руки уложил голову Хантера к себе на плечо. Не ожидавший такого Виттебейн припал щекой к чужому плечу и было хотел уже возмутиться, но заметил усмешку на лице Блайта, и лишь нахмурился. Улыбка у Эдрика красивая, располагающая. «Зелёный чёрт…» — для приличия всё ещё мысленно возмущался Хантер. Однако тут на его затылок легла тёплая ладонь и ненавязчиво стала приглаживать светлые волосы. И если до этого момента парень ещё пытался смотреть фильм, то начиная отсюда он вообще ничего не запомнил, хотя упрямо смотрел в экран. Смотрел, но не видел, все мысли были заняты пальцами, которые аккуратно что-то выводили на его затылке, то и дело зарывались в густые пряди, наматывая локоны. Хантер даже чуть не вздохнул огорчённо, когда фильм закончился и Блайт встал, потягиваясь, но вовремя себя остановил. Совсем уже бдительность потерял. Теперь же они сидели и болтали за кружкой чая. Близнецы обсуждали фильм, Хантер иногда вставлял пару фраз, после чего старательно делал вид, что чай ну очень уж вкусный, и отрываться от него не хочется. Эд подсел к Хантеру, чтобы показать ему фото постера следующей части, и очень вовремя, ибо на кухню вошла младшая Блайт. — О, смотрите кто из комнаты выполз, — улыбнулась Эмира, — А у нас гости. — Я заметила, — вздохнула Блайт, кажется у неё не было настроения даже злиться на Хантера, — Печенье ещё осталось? — Да, заваривай вон чай, пока чайник горячий, — кивнул Эдрик, и задумался — О чём это я… А, так вот, мне кажется что он не погиб, и появится в следующей части. — Ну, не знаю, с чего ты так решил? — хмыкнул Виттебейн. — Из-за того, что труп не нашли? — предположила Эмира, — Но его могли утащить дикие животные, как и сказал офицер. — А для чего это делалось? Почему бы просто не показать труп? — Может потому что его утащил маньяк? Все повернули головы и посмотрели на сказавшую это Эмити, которая заваривала чай, на что девушка лишь пожала плечами. — Вы же про «Лес самоубийц» говорите? — Ага, ты смотрела? — улыбнулась Эмира, и пододвинула свою чашку ближе к себе, освобождая место на столе для младшей. — Мы с Луз на ночёвке глянули. — Эмити права, — тем временем повернулся к Эдрику Хантер, — Это было предпосылкой к тому, что людей кто-то убивает и уносит. Младшая Блайт, пару секунд молча смотрела на Виттебейна после чего тихо хмыкнула и отпила из своей кружки. — Не, не, смари… Эдрик стал что-то объяснять парню, активно жестикулируя. За ними исподлобья тихо наблюдала Эмити, старательно делая вид, что ей и не любопытно вовсе, как её брат щебечет с Хантером, и что печенье в её руках намного интереснее. — Теория сшита белыми нитками, — фыркнул Виттебейн. — Вот-вот, — кивнула Эмира, которая внимательно слушала. — Так, ты за кого вообще? — прищурился Блайт и зыркнул на сестру. — За справедливость и банку светлого нефильтрованного, — хором сказали Хантер и Эмира фразу шерифа из фильма, после чего рассмеялись. — Да ну вас, — закатил глаза Эдрик, но тоже улыбнулся и отпил из кружки. Все решали что им делать дальше и куда кто собирается пойти. Все кроме Эмити, та сидела с кружкой в руках и молча пила чай, иногда откусывая от печенья. Эмира что-то спрашивала у неё иногда, но та отвечала скудно, поэтому старшая не стала докучать ей. — Значит ты не пойдёшь гулять с нами? — немного расстроено спросил Эдрик у близняшки, которая в ответ покачала головой. — Нет, Вайни позвала меня собирать яблоки в их саду и пообещала, что за помощь мы испечём её фирменную шарлотку, — девушка мечтательно прикрыла глаза и издала протяжное «М-м-м», — Обещаю, я и тебе захвачу кусочек, Эдри… Ну, то есть вам, — поправила себя Блайт и потрепала младшую по волосам, на что та забавно прищурилась. — Ну, ладно. Тогда пошли? — Не спеши, сегодня ты моешь чашки, — хитро улыбнулась Эмира и встала из-за стола, — Пошли, Хантер, заберём вещи из комнаты и подождём его на улице. — Я мог бы помыть чашку за собой, — начал было Виттебейн, но ему на плечо легла стройная ручка. Эмира легонько подтолкнула юношу к выходу из кухни и хихикнула. — Не волнуйся об этом, ты наш гость, а Эдри мне сегодня проспорил на мытьё чашек. Хантер каждый раз поражался, какой у близняшки был мягкий, сахарный голос. Словно мурлыкая, девушка говорила так убедительно и ласково, что парню даже спорить с ней не хотелось. — Предатели, — картинно вздохнул Блайт, провожая взглядом спины Виттебейна и сестры. Юноша развернулся и понял кое-что. Он впервые за достаточно долгое время остался наедине с младшей сестрой, которая прямо сейчас продолжала смотреть в свою кружку и жевать конфету. От чего-то ему стало немножко не по себе. Эдрик стал убирать кружки в раковину, и был готов поклясться, что на протяжении всего процесса мыться посуды его спину прожигали взглядом. Когда он наконец повернулся, то краем глаза заметил как Эмити опустила взгляд и снова сделала глоток чая. Парень неуверенно повёл плечом и почесал нос. — Ты что-то хотела спросить? — наконец спросил Блайт, на что получил отрицательное мотание головой. «И что мне прикажете делать?» — недовольно подумал Эд, продолжая прибираться на столе. Юноша с грустью осознал, что ему то и поговорить с младшей сестрой не о чем. — Вы с Хантером неплохо сдружились. Эд от неожиданности чуть не выронил коробку конфет, которую убирал в холодильник, но к счастью удачно положил её на нужную полку и захлопнул дверцу. — Ага, есть такое. Молчание. Девушка барабанит пальцами по кружке. Неловко. — И как оно? — снова заговорила Эмити, и Эдрик наконец отвернулся от холодильника и посмотрел в спину младшей. — Ну, хорошо. Очень даже. Хантер достаточно приятный человек знаешь ли. — М, понятно, — девушка встала и сполоснула свою чашку, — Ну, удачи вам погулять. — Угу, спасибо. Блайт не стал дожидаться, пока Эмити скажет ещё что-то, и направился вверх по лестнице, дабы забрать свой шопер и панамку. По коже всё ещё проходился холодок от этого «понятно». «Она обиделась? Она злится? Ей насрать? «Понятно» — да ни черта не понятно, блин…» Эдрик взял валявшийся у тумбочки шопер, после чего открыл ящичек, достал оттуда зерна для Оладушка и задержал взгляд на футляре от очков. Парень прикусил нижнюю губу и фыркнул. «Я возьму их с собой чисто успокоения ради. Курить не буду.» Юноша схватил «тайник» и небрежно кинул его в сумку, будто он футляру одолжение делает, беря его с собой. Эд с прошлого утра не курил, и пока всё было более-менее спокойно, хотя тяга однозначно присутствовала. Он всё с холодеющим сердцем ждал, когда начнётся ломка, ведь он может сорваться. А он наверняка сорвётся, каждый раз это осознание заставляло Блайта кривиться и раздражённо вздыхать. Однако в груди ещё теплилась надежда, что он найдёт в себе достаточно упорства бросить, хотя казалось бы она потухла напрочь. Да, Эд каждый раз говорил себе, что бросит эту пагубную привычку, но это скорее стало неким ритуалом, парень в какой-то момент уже и перестал в это верить… Но сейчас вдруг он правда захотел оставить это в прошлом. Впервые за последние месяцы.

⌀ ⌀ ⌀

Эмира и Хантер прогуливались по саду за домом. Девушка внимательно высматривала нужные ей цветы и ловко среза́ла их садовыми ножницами, пока юноша плёлся позади, ибо не знал куда себя деть. Вокруг благоухало ароматами различных цветов, всё цвело и зеленело. Наверное, это была бы неплохая сцена для романтического фильма, однако Хантер как-то и не задумывался в серьёз о чём-то подобном в отношении Эмиры, что ему самому казалось странным. Эмира была симпатичной, приятной и весёлой, казалось бы — девушка мечты! Но вот хоть убейте, не мог Виттебейн даже думать о ней в плане… Романтическом. Блайт с улыбкой протянула ему только что срезанный пион, давая понюхать. Виттебейн снова прислушался к своему внутреннему голосу. Ничего. Нет какого-нибудь трепетания, или что там вообще должно быть? — Пахнет вкусно, — согласился юноша. — А то! — хихикнула Эмира и положила его в корзинку к остальным цветам. — А зачем тебе цветы? — наконец задался вопросом Хантер. — Вайни их любит, поставит в вазочку на кухне, или в свою спальню, — Блайт почесала нос и хмыкнула, — Ну, хватит наверное, а то опять будет говорить, что я ей половину клумбы притащила. Хотя я ей тогда принесла совсем небольшой букет, но Вай такая скромница, ты бы знал. Виттебейн усмехнулся, глядя на довольно пышный букет. Интересно, Эмира и правда считает это маленьким букетиком? И какой же был тот, если это она ещё поменьше собрала? — Вы пойдёте к Оладушку в домик? — вдруг спросила девушка, чем ввела Хантера в лёгкое замешательство. — Ты знаешь о птице? — с лёгким удивлением спросил юноша, на что получил пожимание плечами. — Конечно, у нас с Эдри друг от друга почти нет секретов. Да и к тому же, прячет он её от отца, ну, и от Эмити, так между нами. — Почему он не расскажет и Эмити? — Хантеру стало даже немножко обидно за младшую Блайт. Совсем чуть-чуть. — Да он бы рад, но… Как бы сказать, — Эмира вздохнула, подбирая слова, — Всё, что знает Эмити, знает Луз, а Луз наверняка захочет посмотреть на Оладушка, ну или просто вынесет мозг расспросами. Нет, я конечно люблю Луз, однако иногда она бывает… — Заносчивой до бестактности? — Виттебейн улыбнулся, — Не парься, я понимаю о чём ты, так что не нужно оправдываться. — Да? Как хорошо, — с облегчением выдохнула девушка, — Ну, короче да. Да и к тому же Эдри своего рода собственник. Если его сердцу что-то дорого, то он этим будет делиться не много с кем. — Ревнивый? — вскинул брови Хантер, — Эдрик то? — Хе-хе, очень, — рассмеялась Эмира, — Но он этого никогда не покажет. Эдрик если и ревнует что-то или кого-то, то делает это по-тихому, можно и не заметить, если не знаешь об этой его черте. Хантер кивнул, и правда в компании тот никогда не говорил об Оладушке, да и вообще все негативные эмоции на людях очевидно подавляет. — Да и к тому же Эмити не слишком часто с нами разговаривает, — продолжила Блайт тему того, почему младшая не знает о птице, — В последнее время она как-то от нас отдалилась, — в голосе Эмиры послышались нотки грусти и беспокойства, но она тут же весело добавила, — Ну, знаешь, этот возраст, когда тебе четырнадцать, и всё кажется недостойным твоего до опупения важного слова, хе-хе. Переходный возраст, ещё и первые отношения, вот и бурчит… Наверное. — Да, ох уж этот переходный возраст, — решил не пытаться развивать тему Виттебейн, так как, во-первых, не много в этом смыслил, а во-вторых уже заметил Эдрика, который подходил к ним. — Смотрю вы тут всё лясы точите, — хохотнул Блайт, — Ну, пошлите уже, или вы ещё хотите цветочки понюхать, голубки? Тут же Эдрику прилетело по лбу бутоном розы от сестры. Кажется Эмире не шибко понравился шуточный комментарий близнеца. — Только тебя ждём, между прочим. — Ой-ой-ой, какие мы важные, — пробухтел Эд убирая руку ото лба и посмотрел на ухмыляющуюся сестру, которая уже пошла к выходу из двора. Хантер, улыбаясь, вздохнул, глядя на эту сценку, но заметил как на месте удара цветком выступила пара красных полосок. — Ой, у тебя тут, — Виттебейн показал на место, где была царапина, — Видимо шипами зацепило. — Ась? — не понял Блайт. — Ну, — Хантер, наклонив к себе одной рукой Эдрика за плечо, сдвинул панамку юноши на макушку, стёр большим пальцем с пореза совсем небольшое количество крови, и показал её парню, — Вот, видишь? — О, — Блайт хихикнул, после чего заглянул в глаза парня, которые по воле случая были как раз напротив его, — Спасибо, что сказал, Одуванчик. Тудум! Громкий такой удар где-то под рёбрами. Виттебейн даже немного испугался, и еле успел себя одёрнуть, чтобы с силой не сжать футболку юноши ладонью, которая всё ещё лежала на плече того. — Да не за что. Щёки так предательски запылали. Хотя может это и от дневного пекла… Чёрт возьми, Эдрик, ну разве можно так в глаза заглядывать?! — Надо подорожник найти. — Зачем? — не понял Хантер. — Чтобы приложить, — пожал плечами Блайт, и забавно склонил голову немного вправо, — Или там не сильно? — Эй, ну вы долго там миловаться будете?! Парни вздрогнули от возгласа Эмиры и повернули головы в сторону девушки. Та стояла, сложив руки на груди и усмехалась. — И кто это тут ещё голубки, — хмыкнула Блайт и развернулась, попутно поправляя лёгкий жёлтый сарафан. — Нет, не сильно, — наконец ответил Хантер, быстро убирая руку с плеча Эдрика, давая тому наконец выпрямиться. — Ну и хорошо, — Блайт потянулся и потёр поясницу, которая затекла от продолжительного наклона на уровень лица друга, — Жить буду, значит можно идти. Эд поправил панамку, и парни поспешили к выходу из сада, дабы не отставать от Эмиры.

⌀ ⌀ ⌀

— Ну, пока мальчики, удачи вам там. Эмира помахала парням, когда они дошли до поворота к домику на дереве и улыбнулась. — Пока, — одновременно сказали Эдрик и Хантер и тоже махнули рукой, а Блайт добавил, — Вайни привет передавай! — Ага, обязательно, — с этими словами девушка развернулась и пошла дальше по дороге, легко качая румяными от солнца плечами. Длинная коса легко подскакивала от каждого шага, а подол ситцевого сарафана немного раздувало тёплым ветерком. — Прям фея, скажи? — с теплотой в голосе хмыкнул Эдрик, глядя на уходящую фигурку сестры, — Ещё с этой корзинкой цветов на перевес так вообще. — Ага, венка на голове только не хватает, — совершенно искренне добавил Виттебейн. — Угу. Парни отчего-то вздохнули и переглянулись улыбаясь. — Так, ну хватит на солнце жариться, пошли уже к Оладушку, там и тенька побольше, — певуче проговорил Блайт, сладко потягиваясь, вздымая руки в замке́ к солнцу.

⌀ ⌀ ⌀

Дошли парни относительно быстро. Эдрик по дороге всё говорил о чём-то, а Хантер вроде и слушал его в пол уха, но кажется ничего не запоминал и толком не анализировал сказанное. Парень просто глядел на друга и пытался проводить параллели с его близняшкой. Эдрик и Эмира внешне как две капли воды, да и на первый взгляд по манере общения тоже, но по сути они очень разные. Поняв, что он откровенно пялится на Блайта, Виттебейн отвернулся и стал смотреть себе под ноги или прямо, иногда что-то отвечая болтающему Эдрику. — Оладушек, привет! — заголосил Блайт, стоило ему только подняться в домик. Парень подошёл к коробке и вздохнул, — Эх, опять ты сидишь. Неужели лапка так и не зажила? Хан, который поднялся сразу следом за парнем, сел в угол домика у двери и подпёр щёку кулаком, глядя как Эдрик возится у птицы. Каждый раз, когда он смотрел на эту картину в груди разливалось какое-то тёплое чувство, он не сильно любил сюсюканье, но Блайт был очень милым, когда заботился о ком-то. Вдруг Виттебейна посетила достаточно тревожная мысль. Эд по-настоящему переживал за Оладушка, он искренне радовался птичке, и точно так же не кривя душой расстраивался, когда их лечение не давало плодов… А что на счёт самого Хантера? Ему сначала не было особого дела до их пернатого больного, он не видел и не видит смысла вмешиваться в естественный отбор, но неужели парень вообще не чувствует ничего? Виттебейна передёрнуло от воспоминаний — ему снова одиннадцать, перед глазами двор, грустные лица и трупик разорванной кошки в пыли площадки. Ириска была с подбитой лапой, местные ребятишки постоянно оставляли ей еду и молочко. Кошка жила спокойно, пока не нарвалась на голодную бездомную собаку. Одна девочка ревела сидя у остатков некогда целой кошки, остальные несколько детей были явно расстроены, ибо Ириска была всеми любима и обожаема, и Хантер тоже её любил… Но он не плакал, не выражал ни толики грусти, хотя что-то неприятное в груди копошилось. Он помнил слова Филлипа о том, что расстраиваться из-за чего-то подобного глупо. И через несколько минут молчания под всхлипы девочки он решился таки спросить: — Ну так что, будем закапывать или так оставим? На него злобно зыркнули заплаканными глазами. Девочка встала во весь рост, забавно хмурясь. Её лицо было красное и искажённое слезами и злостью, это выглядело так смешно, что Хантер невольно хихикнул. — Тебе смешно? — удивлённо и даже разочаровано спросил один из стоявших рядом парней. — Да он даже не расстроен! Он, наверное, ненавидел Ириску, — с обидой в голосе крикнула девочка, она была младше на пару лет, и с детской наивностью использовала такие понятия как ненависть. — Не правда, — фыркнул Виттебейн, сложил руки на груди, и как можно более непринуждённо сказал то, что обычно говорил ему Филлип — Просто ты всё принимаешь слишком близко к сердцу. Это животное убило другое животное, раз она была слишком слаба чтобы убежать, то такова её судьба. На него молча уставились несколько пар глаз, в чьем-то взгляде читалось непонимание, в чьем-то злость. Хантер тоже смотрел на них, не понимая, что от него хотят. — Он всегда был странным, что ты от него ожидала, — фыркнула ещё одна девчушка и потащила уже переставшую плакать подругу в сторону, — Пошлите, найдём для неё коробку. И они ушли. Все ушли. Виттебейн с ними не пошёл, и вообще больше с ними никуда не ходил, даже разговаривать лишний раз не хотел. Потому что он «странный» для них, а люди не любят странных. Люди любят только тех, кто отзывчив, кто может нормально выражать эмоции, кого не называют «чудиком» за спиной. Да, обычно люди не сильно любят таких как Хантер, но он потом научился неплохо притворяться. — Иногда можно для вида погрустить, люди глупы в своём большинстве, — объяснял ему тем же вечером Филлип, — Особенно дети, они считают, что те кто не печалится о гибели каждой твари — эгоисты и чудики. Ты ведь и сам таким был, пока я не взял тебя под крыло. Теперь ты знаешь, что по истине ценно, когда-нибудь и они поймут, а если не поймут, то это их проблемы. — Но мне было жалко Ириску… Просто я делал, как ты говорил. — Я знаю. В этот момент дядя присел перед племянником на корточки и сказал то, что Хантер никогда не забудет. — Когда-то это противное чувство жалости пропадёт, и ты станешь таким же как я. Лучшим человеком. Ты станешь таким же как я… Станешь таким же… Таким же как я… Таким же… Лучшим человеком. — Хантер! Виттебейн вздрогнул и поднял глаза на Эдрика. Кажется он провалился в свои размышления и напугал Блайта. — Ты в порядке? Тебе плохо? — Нет, с чего ты взял? — помотал головой юноша. — Ты сидел неподвижно, глядя в одну точку, а ещё побледнел… Мы могли бы пойти к нам домой и дать тебе полежать, если это требуется. Эдрик присел перед парнем, заглядывая тому в глаза. Виттебейн улыбнулся, не слишком искренне, но достаточно убедительно, чтобы успокоить Блайта. — Всё хорошо, просто жарко, вот я и стараюсь двигаться поменьше. Эдрик усмехнулся и положил ладонь Хантеру на макушку. — Конечно, ходишь без головного убора, а на улице пекло! — Да ладно, — отмахнулся парень, — В следующий раз одену что-нибудь. — Надень, а то голову напечёт, потом плохо будет, — нравоучительно говорил Блайт, будто это не он весь июнь гонял без панамки, пока ему голову не перегрело. Хантер ничего не ответил, лишь хмыкнул. Но было безусловно мило, что Эдрик хотел предостеречь его. И тут через парня будто пропустили лёгкий разряд тока, осознание пришло в голову юноши. Он понял чего боялся, почему старательно пытался не показать то, что ему нет особого дела до птицы. Эдрик такой же, как другие, «нормальный». Если он узнает… Не посчитает ли он его каким-то не таким? Не испугается ли этого леденящего холода, который таится внутри Виттебейна? Да, можно хорошо прикидываться, однако одна ошибка и маска рухнет. Что он будет делать тогда? Хантер уже лишался друзей, но не хотел, чтобы это случилось снова. Как бы сильно он не хотел этого признавать, но он не хотел потерять Эдрика. «Ты преувеличиваешь, » — успокаивал себя Виттебейн, пока они спускались, — «И вообще, как могла появиться привязанность к Оладушку, если с ним всегда возится Эдрик!» — Кстати, — голос Блайта вырвал Хантера из раздумий, — Мы думаем скоро на озеро пойти. — Озеро? — Ну, да, сейчас вода ещё прогреется получше, и можно плескаться даже ночью! — парень восторженно всплеснул руками, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — Здорово, — кивнул Виттебейн, потому что это и правда было замечательно. Для Эдрика, не для него. — О-о, у нас тут такое озеро есть неподалёку! Ну всё, Блайта понесло. В принципе, Хантеру же лучше: не надо говорить, слушай и кивай. Хотя скоро он и слушать парня стал в пол уха, Виттебейн думал о чём-то своём. «И снова ты уходишь в себя.» Да, он опять всё прослушал, но благо Эдрик этого не заметил и уже говорил о леске́ рядом с озером. А мысли Виттебейна всё возвращались к домику на дереве и к птице.

∅ ∅ ∅

Хантер не любил громко тикающие часы. Звук проворачивания колёсиков в механизме, которые с секундной точностью издавали отчётливое «тик», его раздражал. Как не кстати именно такие часы висели на кухне домика, который Дариусу сдавала Клаторн. Виттебейн жевал кусок ужина в виде индейки, которая получилась на удивление съедобной, хоть и жёсткой, от чего челюсть периодически сводило, так как жевать было тяжеловато. Парень и не думал что-то говорить об этом опекуну, тот и так выглядел подавленным, да и сам понимал, что не МастерШеф в готовке. В любом случае это даже мило, что он старался ради Хантера научиться готовить, дядя если и готовил что-нибудь, то только потому что ему вдруг захотелось домашнего, ну, а раз уж приготовил, то можно и ребёнка покормить этим. Правда, когда у Филлипа что-то совсем не получалось, сгорало или наоборот не хотело доходить до готовности, то Хантеру это всё равно приходилось съедать, даже когда сам мужчина не притрагивался к еде. Лишь один раз он отказался есть ну уж слишком подгоревший омлет, тот был почти как уголёк, дядю во время готовки отвлёк звонок с работы… Ссадины от горячей металлической лопатки потом ещё несколько дней периодически ныли. Парень глянул на Дариуса. А как бы он его наказал за такое, будь он его отцом? Хантеру от чего-то казалось, что вряд ли мужчина вообще способен поднять руку на ребёнка… «Тупые мысли.» За то воспитание дяди научило его ценить то, что он имеет. А что бы ему дало воспитание Дариуса? Он бы был другим человеком!.. Но… Плохо ли это? Виттебейн тряхнул головой, отмахиваясь от этой мысли. Он решил подумать о чем-то другом, и сразу вспомнил про Оладушка. — Угх, эта птица, — тяжело выдохнул юноша, но понял, что сделал это в слух, когда заметил на себе любопытный взгляд болотно-зелёных глаз. — Что-то случилось? Ну конечно он спросит это. Это же Дариус. — Да нет, просто, — Хантер проглотил кусок мяса, продолжая, глядеть на опекуна. Через пару секунд парень всё же решил спросить кое-что, — У тебя бывало такое… Когда ты должен чувствовать что-то, но ты чувствуешь совсем другое? — Виттебейн поймал непонимающий взгляд и уже пожалел, что начал, — Я имею в виду, — продолжал парень, — Типо, обычно в той или иной ситуации люди ведут себя так, а ты нет. — То есть… — То есть вот допустим что-то грустное, и большинство людей грустят, а ты… Ты нет. Повисла напряжённая тишина, Деамонн серьёзно задумался и даже положил вилку на стол, подпирая подбородок кулаком. — Зависит от ситуации… Я полагаю. Думаю, стоит спросить об этом Рейн. — Понятно, — Хантер отправил в рот кусок индейки тихо вздыхая. И правда, на что он надеялся? Дариусу откуда знать. — А почему ты вдруг спросил? — Да так, интересно стало. Мужчина не стал допытывать подопечного, хотя понимал, что тот явно не просто так задался такими вопросами. Он очень жалел, что так и не дочитал ту книжку про психологию подростков, наверное, там могли бы быть инструкции или советы, как отвечать на спорные вопросы Хантера. Мужчина кажется даже мог бы подобрать слова, но Виттебейн ясно дал понять, что опрос окончен. Поздняк метаться. — Кстати, что там с домиком Иды? — решил разрядить обстановку опекун. Хантер перестал жевать и машинально глянул на лестницу. Он совсем забыл про птичий домик. — Вот зе чёфт, — с едой во рту пробухтел парень и, проглотив, громче ответил, — Кажется… Я забыл про него. Мне жаль, Ида наверное его уже заждалась. — О, нет, не переживай, она сказала, что ей не к спеху, — махнул рукой Дариус и улыбнулся, — Так что работай в своём темпе, не торопись. — О… Ладно. Виттебейн доел, помыл тарелку и отправился к себе в комнату. Темнело поздно, и с улицы ещё проникали лучи закатного солнца, поэтому парень пока не стал включать лампу. Хантер сел за письменный стол и стал вертеть в руках детали для домика, которые он мог использовать. Все прогнившие насквозь дощечки он уже выкинул и нашёл в сарае у дома несколько подходящих. Виттебейн карандашом наметил места куда вбивать гвозди и взялся за молоток. «Птицы у дома Иды будут удивлены тому, что куда-то делось то странное подобие скворечника, и почему на его месте появилось… Такое же подобие, но с нормально забитыми гвоздями.» Юноша усмехнулся собственным мыслям, после чего вздохнул. «Птицы будут удивлены», о чём он вообще думает? Но ухмылка медленно сползла с лица юноши. Мысли о птицах снова вернули его к Оладушку. Парень положил молоток на стол и потёр глаза ладонями. Почему его вообще волнует, кто что о нём подумает? Он ведь не останется здесь дольше этого лета, так почему он так привязывается к своим новым… Друзьям? Да, наверное, он уже мог точно сказать, что они с Блайтом друзья. — В любом случае, мне не так сильно жаль эту чёртову птицу, как Эдрику, ну и что такого? — тихо рассуждал юноша, вертя в руке гвоздь, — И вообще, это глупо. Птица как птица, что в ней такого, их тут сотни. «Ну и зачем ты тогда всё ещё возишься с этим? Почему не скажешь Эду, что на самом деле думаешь, раз это в порядке вещей?» — отвечал Виттебейну кто-то изнутри подсознания. Казалось бы сам он, но в то же время это был совсем другой Хантер. Хантер, которого так много раз называли странным, в которого тыкали пальцем, когда он спокойно реагировал на те вещи, которые у многих вызывали панику и слёзы, и сторонился того, чего обычно не боятся. Хантер, который научился надевать маски грусти и радости, повиновения и злости, дабы иметь возможность поговорить хоть с кем-то, чтобы быть «нормальным». И пускай он всё равно промахивался с эмоциями порой, но его хотябы не боялись, он просто «чудак» и всё. Парень чувствовал как в груди расползается это давящее чувство тревоги. После того как его забрали от дяди он просто носил маску человека безразличного и неразговорчивого, хотя от части это и был настоящий Хантер. Не было необходимости в подборе каких-либо эмоций, Виттебейн просто был пуст и, честно говоря, ужасно напуган. Но чем больше он общался с Дариусом, Эдриком, Луз и остальными, тем больше ему приходилось анализировать ситуации и думать, правильно ли он реагирует на те или иные вещи. Даже когда он реагировал искренне и эта эмоция была «правильной», Хантер не был уверен, хорошо ли он вообще всё делает. Если честно, он даже завидовал Луз, Носеда что чувствует, то у неё на лице и написано, то она и говорит. «Как чукча, что вижу, то пою», — усмехнулся Виттебейн, но тут же вздохнул и отложил домик в сторону. Не может он сейчас его делать. Юноша упал на кровать и прикрыл глаза, пытаясь унять роящиеся мысли. «Ты слишком много думаешь, » — фыркнуло внутреннее «я», — «Ты подросток или как? Отключи мозги хоть разок, пока годы юности не ушли!» — Подросток, а не долбо*б, — Хантера не сильно смущало, что он болтал по сути сам с собой. Иногда хочется поговорить с понимающим тебя человеком, даже если он — это часть твоего сознания, которую ты пытаешься подавить. Не столь редкая практика, когда ты годами из постоянных собеседников имеешь только одноклассников, которые видят твою маску и дядю, который не сильно любит разговоры по душам. «Ты скучный.» — Это называется взросление, — буркнул Хантер, находя в глубинах мозга ответ его «бунтарской» частицы. «Или же это жалкая пародия на него.» — Агрх, бл*дство! Парень резко сел на кровати. Как он может прийти к согласию хоть с чем-то, если даже не может ужиться со своими идиотскими идеями, которые уже развились в собеседника?! — Уму не постижимо. Рейну стоило бы лечить это, а не давать мне идиотские тесты! — парень подошёл к двери, ведущей на балкончик и резко отварил её. Та с ещё большим недовольством чем обычно из-за такой грубости звякнула стёклами, как бы говоря «Мне больше лет чем тебе, сопляк, поимей хоть немного уважения!». Хантер вышел на балкончик и вдохнул тёплый вечерний воздух, он уже стал привыкать к чистому аромату цветов и зелени, вместо запаха выхлопов машин и бензина, который был присущ району города, где он жил. Птицы щебетались о чём-то, сидя на покачивающихся ветвях деревьев. Спокойствие разливалось по венам и проникало в каждую клеточку тела, словно алкоголь. Да, у этого места было явно что-то общее со спиртным, ощущалось, что организму просто не выжить без хотя бы малой дозировки и того и другого. Только вот алкоголь организм вырабатывает сам по себе, где бы ты ни был, а тихие вечера Кипящих островов с собой забрать никак не получится. «Даже как-то грустно. Наверное, поэтому Дариус так любит это место, оно вызывает привыкание.» В такие моменты течение времени казалось невероятно быстрым, вроде бы ещё два месяца впереди, но они ведь пролетят как миг! А что будет дальше Виттебейн даже не хотел представлять. Снова школа? Та же или его переведут в новую? Если та же, то его одноклассники и учителя наверняка обо всём знают, что ему отвечать на их расспросы? А если новая ещё хуже, он опять останется один среди незнакомых ему людей, снова это повышенное внимание, миллион вопросов ото всех и сразу. И раз Дариус только временный опекун, то может и новая семья или детский дом… Нет, лучше об этом не думать. А о чём думать тогда? Снова о птице? — Эдрик так возится с ним всегда… Стоп. Вот оно. Точно. Всегда, когда он рядом с Оладушком, он обращает внимание не на птицу, а на Эдрика, который по понятным причинам вызывает в нём больше эмоций… Так может он бы почувствовал что-то к Оладушку, если бы с ним в эти моменты не было Блайта? Но как же, тайком от Эда ходить к птице? Хотя, что такого, если он после гостей у Блайта будет заходить к пернатому больному? Ничего такого, вот именно. Хантер даже немного повеселел от этих мыслей. Может есть в нём хоть капля искренней любви к этой птице.

∅ ∅ ∅

Луз была права, когда говорила, что с наступлением июля наступит и невыносимая жара. Точнее Носеда называла это «настоящим летом», но нет. Не-а. Хантер мог называть это только «пеклом». Проснулся Виттебейн только ближе к обеду, ибо не мог долго уснуть этой ночью. Его разбудил Дариус, стуком в дверь комнаты парня. — Хантер, ты уже встал? _ послышался напряжённый голос мужчины, который приглушала деревянная дверь. — Эм… Ещё нет, но я этим займусь, — сонно, но громко ответил юноша. Виттебейн сел на кровати, замечая, что во сне скинул тонкое покрывало на пол, так как ему было очень жарко. Наверное он скоро будет спать в одних трусах, в спальной одежде парень по утрам готов был свариться. — О, хорошо, — тон опекуна стал расслабленным, когда он услышал, что Хантер просто спал всё это время, — К тебе тут Эдрик пришёл, он хочет поговорить о чём-то. Сон как рукой сняло. Виттебейн быстро включил телефон и заметил несколько пропущенных звонков и сообщений от Блайта. С того момента, когда они смотрели фильм в доме Блайтов, и он задумался о своём отношении к Оладушку, прошло четыре дня. Хантер один раз ходил к птице тайком, юноша сидел рядом с коробкой и глядел на подбитого питомца. Он вроде и зёрен ему принёс и погладил, но ничего. Миленький конечно, но такие чувства он и к чашке с нарисованным котиком может испытывать. Юноша потянулся и босыми ногами пошлёпал по коридору. Уже спускаясь по лестнице, Виттебейн услышал звонкий юношеский голос из кухни. В груди разлилось какое-то странное чувство. С одной стороны Хантер был рад видеть Эдрика, а с другой его напрягало то, что тот так активно пытался до него добраться… Но его самые страшные опасения разбились о лучезарную улыбку Блайта, Эдрик раскинул руки в стороны и легонько приобнял парня. Блайт не всегда обнимал Виттебейна при встрече, это зависело от настроения самого парня и от настроения Хантера. Но кажется гость был очень рад видеть его, поэтому Виттебейн покорно похлопал парня по плечу. — Одуванчик, — задорно протянул Блайт, на что Хантер еле заметно поморщился, глядя на то, как на лице опекуна, наводящего себе кофе, расплывается лёгкая улыбка, — Доброе… День. — Ага, привет, — юноша покосился на Дариуса, который мирно потягивал свой кофе, не переставая лыбиться, — Ну… Пошли что ли в комнату? Чего тут стоять. — А? А, ага, — немного запнулся Эдрик, который кажется уже собирался что-то сказать. Парни поднялись по лестнице, Блайт никогда до этого не был у Хантера в комнате, поэтому юноша стал быстро осматривать всё вокруг. — Уютненько у тебя тут, — улыбнулся Блайт и заметил таблетки на тумбочке. — Что-то случилось? — Виттебейн перехватил взгляд парня и быстро закинул таблетки в выдвижной ящик тумбы, — Ты так пытался до меня дописаться, даже звонил. — А, да ничего страшного не произошло, — поспешил успокоить его Эдрик, — Просто сегодня та-ак жарко! И мы с ребятами собрались на озеро, вода уже наверняка прогрелась. Вот я и хотел позвать тебя с нами, ну, ближе часам к четырём. Что думаешь? Хантер замер, глядя куда-то сквозь друга. Озеро… Как бы ему хотелось окунуться в прохладную воду. — Прости, но я чувствую себя не очень хорошо сегодня, — Виттебейн присел на краешек кровати, замечая, как воодушевление на лице Блайта сменяется замешательством. — Ох… Прости, очень плохо? — сочувствующе произнёс парень, после чего подошёл к Хантеру и положил ладонь тому на лоб, — Температура? Или ты перегрелся? Или у тебя температура, потому что ты перегрелся? Виттебейн растерянно глядел на румяное от ходьбы под дневным солнцем лицо и мог лишь неловко усмехнуться. — Как много вопросов, хах… Не волнуйся, просто лёгкое недомогание, не более, но лучше я останусь сегодня дома. Ну, знаешь, чтобы не разболеться. — О, конечно, лучше отлежись пару деньков, чтобы потом не слечь на неделю, — согласно закивал Эдрик и пошёл в сторону двери, — Ладно, тогда не буду тебя беспокоить, ты наверное хотел бы отлежаться в тишине. Выздоравливай, Одуванчик! Дверь аккуратно прикрыли. Послышались отдаляющиеся шаги, которые стали совсем не слышны, когда Блайт спустился по лестнице. «Обманщик. Обманщик и трус», — сетовал на себя Хантер, ложась спиной на кровать. Наверное стоило бы сказать Эдрику правду, но Виттебейну от чего-то не хотелось. Конечно ему не поплохело, просто парень не хотел купаться в окружении других людей без одежды. То есть, он конечно мог бы, но ему от слова совсем не хотелось ловить любопытные взгляды, направленные на его ожоги и шрамы. Блайт знал о его тайне, но не мог же он взять того под ручку и уйти ото всех, это как минимум странно! А купаться в одежде… Хантер не был уверен делают ли так вообще, ибо он не то что на озере в компании людей не был последние лет двенадцать, он уже не помнил, когда в бассейн последний раз ходил не к знакомому его дяди, который знал о «особых» методах воспитания. Тот был частным тренером, и в его комплексе был небольшой бассейн, поэтому Филлип записывал Виттебейна на одиночные сеансы, во время которых парень час занимался с тренером, а другой час его оставляли в одиночестве просто поплавать. Парень достаточно долгое время не любил этот час, когда тренер уходил заполнять какие-нибудь бумаги или просто без объяснений пропадал из зала, наверное потому что находиться в полном одиночестве в месте, где во время часов общего посещения кипит жизнь, достаточно угнетающе. Однажды парень услышал о таком понятии как кенопсия, и это слово, наверное, подходило к его чувствам больше всего, юношу напрягало место, где по идее должно быть хотя бы несколько людей. Куча снаряжения, спасательные жилеты специально для детишек, столики и сидения в углу для спасателя и уставших посетителей: всё это в полном одиночестве казалось юноше… Неприятным, отталкивающим. Он ещё долго считал минуты до того, как прейдёт знакомый дяди и скажет ему идти переодеваться, но потом как-то свыкся с этой атмосферой. В конце концов с каждым годом одиночество всё ближе и ближе подползало к Хантеру, становясь не врагом, а другом. Когда он один никто не сможет ему навредить, когда он один не нужно бояться сделать или сказать лишнего. Из размышлений Виттебейна вырвал стук в дверь. — Я могу войти? Дариус. Кто бы мог сомневаться. — Да, конечно. Мужчина зашёл и внимательным взглядом окинул подопечного. — Эдрик сказал, что ты неважно себя чувствуешь, может мне стоит съездить в аптеку? Или порыться в аптечке, может там есть что-то подходящее. — Да не, не надо, я просто… Ну, просто поваляюсь сегодня и завтра уже буду как огурчик, — пытался съехать с темы Виттебейн, — Не переживай об этом. — Хорошо… А что на счёт завтрака? Ты ведь ещё ничего не ел. — Ну, я не сильно голоден, — это было правдой, аппетита у Хантера сейчас не было. — Думаю, тебе бы стоило хоть что-то закинуть в себя, хотя бы кружку чая и бутерброд, — настаивал Дариус, — Если тебе очень плохо, то я могу принести завтрак сюда. — Не, не, не стоит, — запротестовал юноша, — Я сам могу спуститься. И спущусь, но чуть позже. — Гм, ладно, — не стал спорить опекун, — Тогда не буду тебя тревожить пока… А и ещё! — вдруг вспомнил мужчина. — Ась? На лице Дариуса заиграла невольная улыбка, которую он хотел, но не мог удержать. — А почему Одуванчик то? Виттебейн тяжело вздохнул, чувствуя, как лицо заливается краской, на что получил тихое хихиканье. — Ладно, ладно, не буду лезть в ваши причуды, — не стал продолжать тему опекун, — Если станет хуже то обязательно скажешь мне, хорошо? Не дождавшись ответа Дариус вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Виттебейн упал лицом в подушку ещё раз глубоко вздыхая. Эдрик, ну неужели нельзя было придумать кличку, которую не дают друг другу чёртовы парочки! Хотя парень даже не знал что хуже: Одуванчик или это Блайтовское «Хантик», коим его чуть не окрестили до этого. Юноша вздохнул, глянул на выдвижной ящик тумбы и поморщился. Нет, сегодня он болеет, так что никаких таблеток, и так тошно.

∅ ∅ ∅

Хантер сидел за столом в своей комнате и возился с домиком для птиц, когда услышал внизу приглушённый звук открывающейся двери и стук каблуков. Сначала парень напрягся, а потом смекнул, что наверное это Ида. Может её попросил его проверить Дариус? Да, опекун таки поехал в город по рабочим делам один, Виттебейн с горем по полам уговорил не тащить его с собой. Ну правда, что ему там делать?! Дариус дал ему чёткие указания что, куда, как и почему касательно абсолютно всего, но всё равно убедительно настоял, чтобы парень звонил ему каждый вечер или хотя бы брал трубку, когда тот сам ему звонит. Хантер его заверил, что телефон будет держать со включённым звуком, есть только то, что положено и таблетки пить тоже не забудет. Однако последнее парень нарушил в этот же день, ему хватило одного взгляда на таблетки чтобы его замутило. Нет. Не-а. Не сегодня. Юноша спустился вниз по лестнице и сразу заметил Идалин, которая что-то поставила в холодильник и захлопнула дверцу. — Ну, всё, теперь можн… Ух ты бл–! Женщина вздрогнула, заметив стоящего неподалёку Виттебейна. — Здравствуй, Ида, — помахал парень. — Тьфу ты, напугал, — выдохнула Клаторн, всё ещё держа ладонь на сердце, — Я думала ты с ребятами на озеро ушлёпал. Они вон уже второй раз туда сегодня пошли, а ты чего, снова отказался? _ Да я там… Голова побаливает что-то, решил не идти. От части это было даже правдой, с утра у парня трещала голова, но пара таблеток обезбола смогла ему помочь. — А-а, вот оно как. Ты не простудился случаем? А то Луз сказала, что ты и в прошлый раз себя ощущал неважно, когда они три дня назад пошли купаться. Хантер тихо вздохнул. Если уж врать, то до конца, поэтому эти дни он просидел дома, якобы выздоравливая. Из плюсов: он занялся починкой домика, обработал доски, вспомнив, что это бы желательно сделать и уже вбил несколько гвоздей, из минусов: это не очень весело. Нет, Виттебейн любит работать руками, но когда тебе на телефон то и дело приходят сообщения от одного неугомонного парня, то это дело начинает даже вызывать тоску. Эдрик, конечно же, не мог оставить Хантера одного, и раз тот сказал, что приходить в эти дни не стоит, то он, похоже, решил, что он добьётся эффекта присутствия своими частыми SMS-ками. Он не давал Виттебейну совсем заскучать от одиночества на «больничном», то и дело написывая, но с другой стороны заставлял парня скучать уже по нему самому. Как бы Виттебейн не отрицал, а он скучал по болтовне Эдрика, ну так, немножко. — Да не, я себя уже нормально чувствую, но лучше посижу дома. Ну так, на всякий случай. — Дело твоё, — женщина пожала плечами, — Я кстати чего пришла то, в холодильнике пирог с абрикосами, решила занести тебе. — Ой, да не стоило, — смущённо улыбнулся юноша. — Ай, да знаю я твоё «не стоило», скромняга, — Клаторн потрепала Хантера по волосам, обнажая золотой клык в добродушной ухмылке. Морщинки забавно собрались в уголках губ и глаз женщины, лишь прибавляя хитрости её действиям и образу, — Ешь, а то Луз с Кингом всё слопают и глазом не моргнут! — Спасибо, — поблагодарил парень, прислушиваясь к торопливым шагам с улицы. Послышался скрип двери, на кухню чуть ли не забежал Колен, держа в одной руке стакан с карандашами, а в другой какую-то тетрадку. — Ида! Ида! — кричал мальчик, похоже даже не заметив Виттебейна, — Помоги мне с этим! — Кинг, не кричи так, — расхохоталась женщина, — Хантер сейчас оглохнет! Колен повернул голову, только замечая юношу, и вздрогнул от неожиданности, роняя стакан с канцелярией. Мальчик ойкнул, смотря как цветные карандаши укатились кто куда, на что Клаторн лишь вздохнула. — Ну, Кинг, ну как так то. — Прости… — Привет, Кол–… Король, — кивнул Виттебейн, на что получил хмурый взгляд. Кажется мальчишка попался очень злопамятным и помнил всех «неверных» убеждению о том, что он настоящий король. — Привет, — буркнул Колен и стал собирать карандаши. — Ладно, пойду я, удачи тебе, Хантер, и ешь пирог, а то вот какой худой! Кинг, не отставай, догоняй. — Угу, — отозвался мальчик, залазя под стол в поисках его канцелярии. Хантер заметил, какие косые взгляды на него бросал Колен, кажется тот даже его побаивался. Виттебейна это не удивляло, он не очень хорошо ладил с детьми. Вдруг юноше в голову пришла незатейливая мысль, и он подошёл к холодильнику, открывая дверцу. Пирог, как всегда, был порезан на кусочки, поэтому Хантер взял один и обернулся на уже собравшего все карандаши мальчишку. — Хочешь? — Виттебейн протянул Колену кусок пирога, видя как у того озорным огоньком загораются глаза, но тут же этот блеск сменился недоверием. — Ага, а потом ты Иде скажешь, а она будет на меня бурчать, за то что я сладкого много ем, — каким-то уж очень обиженным тоном проворчал мальчик, но было видно, как он хотел этот кусочек. — Вот делать мне нечего, — фыркнул Хантер, — Да не скажу я ей. Честно. Кинг несколько секунд колебался, после чего выхватил пирог и тут же откусил. Казалось он боялся, что Виттебейн может просто зло над ним пошутить и отобрать заветное лакомство. –Спасибо, — тихо, но с заметной радостью на лице сказал мальчик. — Да на здоровье, я всё равно сладкое не сильно люблю, — пожал плечами Хантер, на что получил удивлённый взгляд. — Как можно не любить сладкое? — с искренним непониманием хмыкнул Колен, жуя пирог. — Ну, вот так. — Ты… Странный, — кажется мальчик увидел, как лицо Виттебейна приняло хмурый и немного обиженный вид, поэтому добавил, — Но Ида говорит, что странными быть не плохо. Вообще, все люди странные по своему, кто-то любит писать любовные истории про овощи, а кто-то сладкое не любит. Чудаки должны держаться вместе. Колен закинул остатки пирога в рот и схватил раскраски со стола. Мальчик попрощался, сказав, что Виттебейн задобрил короля и теперь он не злится на него. «Ну и слава Богу», — подумал от чего-то с облегчением Хантер, выдохнув, когда Колен убежал так же быстро, как и прибежал. И как-то на душе стало пусто. Блайт не напишет сейчас, ибо он на озере с ребятами, Ида и Колен ушли. От чего-то юноше взгрустнулось, но он тут же встрепенулся. Хантер ведь вечно так хотел остаться в доме один, хотя бы на пару часов, в тут целый день. Радуйся!

⌀ ⌀ ⌀

— Ха-анте-ер, — послышался протяжный девичий крик с улицы. Виттебейн оторвался от просмотра сериала и вышел на балкончик. Внизу стояла Луз и активно махала ему рукой, довольно улыбаясь. — Даров, — кивнул ей юноша и спустился вниз до середины лестницы, чтобы получше слышать Носеду, — Как покупались? — О-о, ты такое пропускаешь, — с восторгом чуть ли не пропела Луз, — Вода — кипяток! Да она даже ночью наверняка как парное молоко! Будь моя воля, я бы там ещё на пару часов осталась, но мы решили уже в пол седьмого пойти домой, чтобы не перегреться, да и не простудиться. Виттебейн улыбнулся, кажется Носеда с удовольствием сидела бы в воде вечность, но увы. — Ну и правильно, чего на озере ближе к ночи делать, — пожал плечами парень. — Ты что никогда не был на озере поздним вечером? — фыркнула Луз, и аж чуть не подпрыгнула, когда юноша помотал головой, — У-у-у, Ханти, ты многое теряешь! Парень нахмурился. — Не называй меня– — Ой-й, кажется меня там Ида ищет! Ну, давай, пока, — поспешно протараторила Луз, уходя от ответа, и ускалала в сторону тропинки между их домами, крикнув напоследок, — Ты давай не болей! А то Эдрик по тебе уже ужас как соскучился! Девушка скрылась за высокими кустами и деревьями. Виттебейн хмыкнул и поднялся обратно в комнату. «Соскучился. Да чего ему скучать то, вон целая компания», — мысленно вздыхал Хантер, — «Что, на мне свет клином сошёлся?» Парень хоть и ворчал, но на самом деле сказанное Луз грело ему сердце. Как не крути, а быть нужным кому-то всегда приятно, если и тебе этот человек не противен, а очень даже симпатизирует. Виттебейн расстроенно крутил телефон в руке, как же ему тоже хотелось пойти на озеро с ребятами… Или хотя бы просто с Эдриком. — Ну, хватит самобичеваний, — фыркнул Хантер и поднялся на ноги, — Ужин, сериал и спать.

∅ ∅ ∅

На часах десять часов вечера. Виттебейн лежит в своей кровати и пытается уснуть. Сериал был благополучно досмотрен, ужин съеден, пирог юноша решил оставить на завтра. Вообще время «детское» чтобы ложиться спать, но Виттебейну от чего-то было так скучно и тоскливо, что он решил лечь отдыхать, дабы завтра наступило скорее, и может он сможет пойти и погулять с Блайтом, так как «выздоровел». Сон никак не шёл, поэтому парень встал кровати, чтобы взять со стола телефон и наушники, дабы послушать музыку. Когда он уже собирался идти обратно к кровати в одно из стёкол балконной двери постучали. Виттебейн замер, чувствуя, как сердце уходит в пятки. На лбу выступил холодный пот, когда стук раздался снова. Хантер, мелко дрожа, повернул голову в сторону балкона. Там стоял человек. Какой-то парень, который стоял и лыбился… Твою ж мать! — Бл*ть, Эдрик! — Виттебейн, всё ещё дрожа в ногах, подошёл к двери и злобно зыркнул, на Блайта, который ехидно улыбался. — Что? Не узнал? — хохотнул Эдрик. — Да я чуть не сдох! Ты хоть представляешь как стрёмно это выглядит?! — возмущался Виттебейн, но таки открыл балкон, — Я думал у меня сейчас сердце откажет! — Ну ладно-ладно, прости, — виновато склонил голову Блайт, видя, что и правда сильно перепутал парня, — Я больше так не буду. — Да и не надо! Ты… А ты вообще что тут делаешь? — наконец задался этим вопросом Хантер. — Ну как же, ты ж сам писал, что чувствуешь себя намного лучше. — Ну, и? — Ну и я подумал, что ты был бы не против сходить на озеро, — заговорщически улыбнулся Эдрик. Виттебейн сначала не понял, что ему предлагают, а после вздохнул. — Вы с ребятами собрались и ночью купаться? — «Мы с ребятами» — это я один, ну и ты, если согласишься. — То есть ты предлагаешь мне сейчас на ночь глядя идти с тобой вдвоём на озеро чтобы купаться? — Да! — уверенно кивнул Блайт. — Ну да, ну да, так я и пошёл, — саркастично хохотнул Хантер, но потом понял что да, вообще-то пойти ему очень хотелось. — Да ладно тебе, мотнёмся быстренько туда обратно, я тебе озеро наконец-то покажу, — гундосил Эдрик, — Ну, не хочешь ночью, давай завтра с ребятами–… — Нет! — остановил его парень и понял, что это было слишком резко и подозрительно, — То есть… Я имею в виду… Да с чего ты вообще решил, что я пойду сейчас?! — быстро сменил тему Виттебейн. — Ну-у, я и не был уверен в этом, — пожал плечами Блайт. Хантер открыл рот, но сразу же захлопнул его, потирая переносицу. — То есть ты просто ушёл из дому в десятом часу вечера, прошёл всё это расстояние, при этом не имея вообще никакой гарантии или причины, почему бы я пошёл с тобой? Активное положительное кивание головой. — Ты хоть разрешение у отца спросил? Неуверенное отрицательное качание. — Ох, Господи боже, — Виттебейн тяжело вздохнул, — Ну вот я откажусь щас и что? Пойдёшь домой? — Но ты же ещё не отказался, — улыбнулся беспечный юноша, заглядывая в хмурые глаза собеседника. — Но ничего не мешает мне сделать это прямо сейчас. — Ну, тогда я никуда не уйду. Хантер с широко распахнутыми от удивления глазами наблюдал, как парень прошёл мимо него и улёгся рядом с кроватью на полу. — Так, а ну вставай. — Не-а, — протянул Эдрик и потянулся, — Не пойдёшь со мной, останусь ночевать у тебя тут. — Да я тебя и сам могу вытащить наружу! — Можешь, но ты этого не сделаешь. — О-хо-хо, и с чего же ты это решил?! — раздражённо хохотнул Виттебейн. — Потому что я тебе нравлюсь. Эта фраза была сказана так легко и как что-то очевидное, что Хантер замер, пытаясь осознать, то ли он вообще услышал. — Ч… Что?! — заливаясь краской выдавил юноша, глядя на расслабленное лицо собеседника. — Что? Разве не логично, что раз мы подружились, то я тебе хоть немножко, но нравлюсь? Было бы странно, если бы ты дружил с тем, кто тебе отвратителен. — Ты… Ты такой… — негодующе пыхтел Виттебейн. — Какой? — Эдрик лукаво улыбнулся, глядя на парня, — Красивый? Лапочка? — Не… Точнее если в общем… Да без разницы, я не об этом вообще! — Виттебейн сложил руки на груди, когда услышал тихое хихиканье и ещё сильнее нахмурился, — Ты… Бесшабашный! И упрямый, как… Не знаю, и хватит там ржать! Эдрик попытался приглушить смешки, но лыбу давить не перестал. — Бесшабашный, мне нравится как звучит. — И почему я не удивлён? — хмыкнул Виттебейн, — Я так понимаю, ты никуда уходить не собираешься? — Не-а, — усмехнулся Блайт. Хантер фыркнул и переступил через юношу, ложась на кровать. — Ну и ладно, оставайся там, а я буду спать. — Океюшки, — совершенно спокойно отозвался Эдрик откуда-то снизу. Хантер зачем-то укрылся одеялом, хотя было достаточно тепло, отвернулся к стенке и закрыл глаза, невольно прислушиваясь к тишине комнаты. Первые пару минут он слышал тихое дыхание Блайта, а после тот стал что-то напевать себе под нос. — Хватит мычать, спать мешаешь. — Пардоньте, больше не буду. И снова тишина. Она будто давила на грудь Хантеру. — И чего ты вообще решил прийти ко мне сюда сейчас? — не выдержав, пробурчал юноша. На несколько секунд повисло молчание, а после звук выдоха. — Потому что я очень соскучился. Виттебейн почувствовал, как пульс снова начинает сбиваться с привычного темпа, а к щекам приливает краска. Скучал таки… Да так, что припёрся к нему чуть ли не ночью. — И только из всего? — Хантер перевернулся на другой бок, в сторону, где лежал Эдрик, — Ради этого ты потащился сюда? — Ага. — Блайт… Ты чудак. — Я знаю. — По чему во мне вообще можно скучать так сильно? — Ну, уж есть по чему, раз я здесь, — пожал плечами Блайт, — Логично? Виттебейн приподнялся на локтях и выглянул за бортик кровати, глядя на нежданного гостя. — Да в твоём случае слово «логика» иногда либо не работает вовсе, либо работает вообще наоборот. Эдрик лишь усмехнулся на это заявление. Парни смотрели друг на друга примерно с минуту, Хантер пытался понять, что у этого черта вообще на уме, да и тот внимательно изучал его лицо янтарными глазами, будто видел впервые. Вдруг Блайт широко улыбнулся, вызывая у Виттебейна недоумённый взгляд. — Что? — Ты красивый, когда на тебя так свет падает. Это было произнесено с таким по детски искренним восторгом, что Хантер окончательно потерялся. Юноша скрылся из поля зрения гостя на кровати, стараясь унять роящиеся в голове мысли. — Как ты вообще можешь говорить что-то подобное так спокойно? — Так это ж правда, — хмыкнул Эдрик, — Почему бы мне не сказать тебе, что ты кажешься мне красивым? Разве это не приятно слышать? — Приятно, наверное… Но дело то не в этом. И снова в комнате звучала лишь тишина. Виттебейну казалось, что болтливый Эдрик сейчас разговорится, но нет. Хантер серьёзно задумался, с одной стороны ему правда хотелось пойти с Блайтом, а с другой стоял здравый смысл и инстинкт самосохранения. И на удивление двое последних проигрывали эту борьбу. — А вода точно тёплая по ночам? Парень не видел лица Эдрика, но был готов поклясться, что на нём расплылась лыба во все тридцать два. — Даю себе руку на отсечение! Как парное молоко, — Блайт сел и с неподдельной радостью в глазах глянул на уже смягчившееся выражение лица. — Ну смотри, Блайт, если я заболею… — Я буду лечить тебя, — улыбнулся парень, — Честное слово. — Я это запомню. «Да, я определённо сошёл с ума», — попутно думал Хантер, — «Но это будет хотя бы интересно… Особенно вместе с ним.»

∅ ∅ ∅

Ночь была достаточно светлой, как бы странно это не звучало. Или может это глаза Хантера быстро привыкли к темноте лесочка по которому они шли, кто знает. В любом случае Блайт может и видел не больше Виттебейна, однако эти места знал как свои пять пальцев, и мог вывести их к озеру с закрытыми глазами, поэтому шёл впереди, держа Хантера, который то и дело запинался о корни деревьев, за руку. Ну так, на всякий, а то ещё нос себе расшибёт. Наконец трава перестала щекотать лодыжки, и парни вышли на открытую местность без деревьев. Озеро. Хантер не смог сдержать восторженного вздоха, когда взглянул на тёмно-синюю воду, в которой отражались верхушки деревьев и ночное небо. Место было безусловно красивым. — Нравится? — улыбнулся Эдрик, видя реакцию друга. — Ага, очень красиво, — не стал врать Виттебейн, — Днём наверное тоже классно. — А то. Ты обязан побывать тут как-нибудь утром! — Может быть когда-нибудь, — пожал плечами Хантер, заприметив пирс, — Туда? — Агась. Парни прошли на пирс, Виттебейн присел на колени и опустил голову, заглядывая под пирс. — Ого, а сделан он хорошо. Юноша ещё немного по рассматривал деревянные конструкции и сел, а после встал на ноги. Хантер пошатнулся, ибо кровь, прилившая к голове, отлила от неё, в глаза на пару секунд помутнело. — Воу, аккуратнее! — Блайт цепкой хваткой ухватил его рукой, не давая упасть в воду, — У тебя ж от плавательного одни плавки! Или ты хочешь в мокрой одежде возвращаться домой? — Да я что-то немножко не подумал… Виттебейн обернулся и чуть не отступил назад прямо к краю пирса, но благо его ещё поддерживали под локоть. Блайт стоял в одних плавках и непонимающее глядел на юношу. — Ты чего? — А… — Виттебейн был рад, что в полутьме было не видно, как у него порозовели щёки, — Я просто не ожидал, что ты уже разделся. — А чего медлить то, вода ж остывает! — этими словами юноша щёлкнул Хантера по носу и отступил на пару шагов от крася пирса, — А ну-ка, отойди в сторонку. Виттебейн отступил влево, наблюдая, как Эдрик что-то рассчитывает у себя в голове. Блайт разбежался и прыгнул в воду, брызги разлетелись с громким плеском, попадая на Хантера. — Агрх! Забрызгал меня! — чертыхался юноша, зыркая на довольного Эдрика, который плавал на спине. — Одуванчик, водичка супер! Давай сюда! Хантер вздохнул и замер, колеблясь. Эдрик видел его руки, да, но готов ли он увидеть и всё остальное? Может купаться в футболке? А потом мокрым идти домой? Вообще не хочется. Парень и всю дорогу думал об этом. «Он никому не рассказал о моих шрамах, ему можно доверять.» — О-оду-ува-анчи-ик, –протянул Эдрик, — Ну чего ты там застрял? — Да просто задумался. «Ой, да много ли он разглядит там в воде?» Виттебейн кивнул своим мыслям и стянул футболку, а после шорты, оставаясь только в плавках. По телу прошёлся холодок, было непривычно вот так оставаться перед кем-то практически голым. — Ну что ты там? Блайт ухватился за доски пирса и вскарабкался, выползая на сушу. Деревянная поверхность под его ногами стала пропитываться водой, стекающей со стройного тела и капающей со слипшихся волос. — Да я уже собирался заходить в воду. — Да что там заходить? Прыгай да всё, тут достаточно глубоко, пирс вон длинный, а тут как раз углубление. — Чего ты пристал? Как захочу так и зайду, — Виттебейн присел на корточки, собираясь слезть в воду, но его оставили. — Погоди, прежде надо сделать кое-что! Надо отдать память духу озера. — Ты это серьёзно? Эдрик с самым серьёзным видом кивнул. — Ну, что делать? — вздохнул Хантер. — Для начала задержи дыхание, вот так, — Блайт вдохнул, набирая в грудь побольше воздуха. Виттебейн сделать то же самое, и пожал плечами, спрашивая, что ещё ему сделать. — И теперь… — Эд присел точно так же на корточки, заговорчески понижая голос, — Больше никогда не ведись на подобное. — М? Хантер, всё ещё задерживая дыхание, непонимающе прищурился, а когда понял смысл было уже поздно. Его легко толкнули в плечо, однако из-за неустойчивого положения юноша не удержался и плюхнулся в воду, спиной вперёд. По озеру разнеслось хихиканье Эдрика и бултыхание воды. — Поверить не могу ты так легко на это повёлся, — звонко хохотал парень, но смех его стал утихать, когда всплески на воде прекратились, а Виттебейн из-под воды так и не показывался, — Ну хватит уже, давай выныривай. Тишина. Сверчки стрекочут где-то в траве. — Одуванчик, ты что обиделся что ли? Эдрик присмотрелся к водной глади, но увидел только небольшие волны. Парень почувствовал, как сердце холодеет, а дыхание замирает. — Хантер… — Блайта стала охватывать паника, — Хантер! Юноша уже было бросился в воду, но тут из озера показалась макушка и руки, одна ухватилась за пирс, а другая ухватила Эдрика за плечо и потянула на себя, заставляя того свалиться вниз в воду. — Ну что, шутник, нравится когда над тобой так прикалываются? — спросил выплывший Виттебейн, глядя, как Блайт выныривает и трясёт волосами, упавшими ему на лицо. — Одуванчик! — радостный Эдрик набросился на юношу с объятьями, снова утягивая их под воду. — Утопишь же обоих, дурак! — протестовал и вырывался Хантер, — Ну, пусти! — Я думал, что ты утонул! — воскликнул парень, но отпустил, — Ты почти минуту не выныривал! — Да было бы где тонуть, — хмыкнул Хантер, — Но, вообще, я мог удариться головой о пирс и тогда бы уже и правда пошёл ко дну, так что если ещё один раз ты выкинешь подобное… — Обещаю больше так не делать! Я ж и сам перепугался до чёртиков… А ты что ли тренировался дыхание задерживать? — Да так, проверял себя на выносливость иногда, когда в бассейн ходил. Так, чисто от скуки. — Понятно, — не переставая улыбаться выдохнул Блайт, — Ну, раз уж ты наконец в воде, давай на перегонки до той коряги и обратно. Эдрик указал куда-то к середине озера, Виттебейн прищурился и увидел какое-то кривое бревно, торчащее из воды. — Давай, спорим, что я тебя в три счёта обставлю? — игриво подначивал Блайт. — Детский сад, — фыркун Хантер, на Эдриковские выпады, но чуть погодя добавил, — Я обгоню тебя с три счёта. — Ну вот сейчас и проверим, — хитро улыбнулся Блайт, — Три раунда, погнали.

⌀ ⌀ ⌀

Парни выползли на пирс и улеглись голыми спинами на деревянные доски, переводя дыхание. Они порядком часа плескались в воде, сначала были те обговоренные три круга от пирса до коряги, потом ещё три круга реванша, которые потребовал Блайт, сославшись на то, что он «ещё не разогрелся», потом парни решили просто поплавать, а закончили всё догонялками на воде, во время которых они и потеряли остатки сил. — Ладно, признаю, это была неплохая идея, — легко улыбаясь сказал Хантер, глядя на макушки деревьев. — Догонялки? — не сразу понял распластавшийся а-ля звезда Эдрик. — Да в принципе пойти на озеро. — А, это да. Парни с пару минут полежали, думая каждый о своём, после чего Блайт сел, свесив ноги с пирса. Ночь была светлой, поэтому Виттебейну открылся отличный вид на мокрую спину, на которой выступали позвонки из-за того, что Эдрик наклонился немного вперёд. — Хей, Одуванчик. — М? Блайт немного помолчал будто формулируя мысль. — А ты правда не пошёл с нами на озеро потому что болел? Хантер распахнул доселе прикрытые веки и уставился на зелёную макушку. К чему это он? — Эм-м, ну… — Не то чтобы я тебе не верил, нет, — вдруг начал тараторить юноша, — Просто знаешь, если есть другая причина ты можешь рассказать мне, я никому ничего не разболтаю, честно! Повисла неловкая тишина. Хантер вздохнул и приподнялся на локтях. «Этот парень слишком хорошо меня чувствует, какого чёрта?» — Да, есть другая причина. Эдрик наконец повернулся к Виттебейну лицом и грустно улыбнулся. — Это из-за шрамов, да? Парни молча глядели друг на друга. Неловкость таяла, они и так уже знают причину, так чего уж завираться дальше? Хантер вдруг понял, что наверное это первый человек с которым он может быть настолько искренним и одновременно с этим ощущать себя в комфорте. Виттебейн сел рядом — Да. Не хочу чтобы ребята их видели. — Это важно для тебя, — согласно кивнул Эдрик, — Напульсники даже носишь. — Мгм. Они немного посидели в тишине обдумывая этот диалог. — У меня есть просьба… Странная, — неуверенно начал Блайт. — Валяй. — Можно.? Можно поближе посмотреть? Хантер настороженно посмотрел парню в глаза, но таки протянул ему руку. Эдрик подсел поближе и взял руку Виттебейна под локоть, рассматривая рубцы. Блайт щурился, наклонял голову ближе к шрамам, чтобы в полумраке получше разглядеть их, проходился пальцами по выступам кожи, будто изучая рубцы не только на вид, но и на ощупь. Хантер легко вздрагивал, когда Эдрик в очередной раз очерчивал один из ожогов пальцем, на что Блайт думал, что сделал больно и делал хватку слабее. — Этот шрам не похож на ожог от сигареты… И этот, и вообще многие. — Я немного тебе соврал, когда сказал, что они все от сигарет, — сознался Виттебейн, — Тот, на который ты щас показываешь, от металлической линейки, а вон тот… Да не помню уже, может от ремешка. Знаешь, я не могу тебе точно сказать, их как видишь… Достаточно много, чтобы забыть какой от чего. — И на спине есть, — грустно пробормотал Эдрик, — И на ногах. — Да… Вот поэтому я и не хотел идти с вами. Их много, везде и они… Страшные и жуткие, — с отвращением выдохнул последнее Хантер. Блайт отпустил его руку. Юноша смотрел на Виттебейна каким-то необъяснимо проницательным взглядом, а после печально улыбнулся. — Ну, не знаю, а мне твои шрамы не кажутся страшными. Не знаю как кого, а меня они не пугают. — Хочешь сказать, что знай ты о них изначально, то всё равно захотел бы со мной дружить? — хмыкнул Хантер. — Ну, да, конечно, ты же обычный человек, эти шрамы не делают тебя каким-то инопланетянином, чтобы опасаться, — пожал плечами Эд, — А можно ещё вопрос? Хантер кивнул, Блайт почесал нос и хмыкнул, снова думая над тем, что скажет. — А… А кто это сделал? — тихо и совсем неловко спросил юноша. Виттебейн молчал. Достаточно долго молчал, но не смотря на это Эдрик тоже не говорил ни слова. — Мой дядя, — вдруг выдохнул Хантер, поджимая колени к груди, — Я жил с ним, пока меня не забрали органы опеки. Блайт открыл рот, чтобы что-то сказать, но лишь вдохнул воздух, после чего поджал губы. Виттебейн чувствовал, как в груди что-то неприятно скребёт, будто пытаясь выбраться наружу и это злило его. Он скучал по дяде, хоть и понимал, что это нелогично, скучать по тому, кто сделал тебе так больно. Парень зыркнул на молчаливого Эдрика. — Если хоть одна душа… — прошипел Хантер, но его перебили. — Я никому не расскажу! Это… Это не то, что нужно рассказывать направо и налево, я полагаю. «Почему ты так добр со мной?» — думал Виттебейн, глядя на ласковую улыбку, — «За что ты такой хороший? Разве ж я заслуживаю такого друга?» — Знаешь, на счёт шрамов, — тем временем снова заговорил Блайт, — Попробуй относиться к ним не как к чему-то ужасному. Я имею в виду, шрамы это просто шрамы, а какие они зависит от нашего отношения к ним. То есть… Во, видишь, — парень поднял подбородок и указал на него, — У меня тут есть шрамик, я тогда упал с велосипеда, ну и пропахал лесную дорогу своей челюстью. Это было очень неприятно и больно, само собой, но прошло время и это стало напоминанием о том… Что ехать без рук по дороге, где торчат корни — идея так себе, — Эдрик немного стушевался, когда поймал на себе непонимающий взгляд карих глаз, — Знаю странно сравнивать падение с велосипеда и… Это. Но я это к тому, что может тебе стоит относиться к ним не как к тому, что сейчас может сделать тебе плохо, а как к пережитку прошлого. Это дало тебе опыт, и это частичка тебя, ничего не исправить и не отменить, с ними можно только смириться и жить. Принять их. В словах Эдрика имелась логика, и Хантер её прекрасно понимал. Однако вразумительного ответа на ум не приходило. Со стороны дороги послышались шаги и шуршание травы. Парни обернулись, но люди были слишком далеко, чтобы увидеть их. Можно было лишь услышать отдалённые голоса. — Чёрт. Хантер непонимающее посмотрел на явно занервничавшего Блайта. — Что-то не так, — интуитивно понизил голос Виттебейн. — Кто-то идёт сюда… Знаешь, я ведь ушёл без спроса, и если меня видели знакомые отца гуляющим в городе, то попадёт мне не сильно, но если он узнает, что я ночью ушёл на озеро… — Если Дариус узнает что я тут был в такое время он меня одного и на шаг не отпустит. У Дариуса везде много знакомых… Нет он не должен знать! — Эдрик, нас не должны тут видеть. — Прыгай в воду, — Блайт ухватил парня за руку и аккуратно соскользнул с пирса в воду, утягивая Виттебейна за собой. — И что дальше? — Под пирсом достаточно места, давай. Эдрик направился к началу деревянного сооружения, Хантер поспешил за ним, ибо люди были уже совсем близко. В самом изголовье пирса под ним ещё не было воды, только песок, однако места хватало, чтобы спрятаться. — Ну че ты там тащишься?! — послышался женский голос уже в нескольких метрах от парней, которые юркнули под пирс. — Одежда, — вспомнил Блайт, но Хан махнул рукой. Доски над их головами скрипнули. Эдрик притянул Виттебейна за плечи поближе, чтобы их не было видно с края пирса и они прислушались. — Да иду я, иду, — а этот голос принадлежал какому-то парню, — Вот чего тебе прям сегодня и прям сейчас припёрло пойти на озеро? — Я же сказала, мне приснились кувшинки с этого озера! — Точно, это местная аптекарша, — прошептал Эд, склонившись над ухом Виттебейна, — Она чернокнижница. Наверное пришла какие-то свои обряды проводить. — Аптекари чернокнижники… Что у вас за город такой? — шептал в ответ Хантер. Блайт лишь усмехнулся. И только сейчас Виттебейн понял насколько неловкой была обстановка. Они сидят буквально в одних плавках, Эдрик прижимает его, обхватив за плечи, чуть ли не к своей груди, чтобы занимать как можно меньше места и не высовываться из-под пирса, и Блайт ещё что-то шепчет ему на ухо в этой всей обстановке. Щёки юноши заалели, становясь цвета спелого яблока, которое созревает и румянится на августовском солнышке. Сердце заколотилось сильнее, сбивая парня с толку окончательно. «Не-не-не, а ну прекрати! Чего вдруг? Ничего же не происходит!» — Так лилии вообще в другом месте! — тем временем не унимались люди на пирсе. Руки Эдрика холодные от недавнего купания настолько, что от мест на коже, которых они касаются, по телу пробегается стая мурашек, а дыхание кажется ужасно горячим и чуть ли не обжигающим, ибо они оба промокшие и подмёрзшие от сидения на давно остывшем песке. — Ну, давайте, сваливайте, — тихо фыркнул Блайт в затылок Хантеру, и тот поёжился от тёплого потока воздуха. — Правда?.. А, ну точно, и во сне по другому выглядело всё, — протянула женщина, на что парень только вздохнул. — Мам, поехали домой. Парень и, судя по всему, его мать ещё пару минут пререкались. — Сначала лилии! — упрямилась аптекарша, — Где они там растут? — В другой части озера. Послышались шаги от края пирса к его началу. «Уходят» — с облегчением подумал Виттебейн. — Наконец-то, — шепнул Эдрик, но это получилось громче, чем он планировал. Шаги замерли прямо над их головами. Блядство. Хантер еле подавил желание дать Блайту по шее ладонью. — Ты слышал? — Что? Опять духи что-то велят? — саркастично хмыкнул юноша. — Да ну тебя… Голос, будто снизу откуда-то. Виттебейн почувствовал, как его под бока из-за спины обхватили чужие руки и притянули совсем близко к их обладателю. Это вообще не помогло им быть незаметнее, однако Эд сделал это скорее машинально, чтобы они занимали как можно меньше пространства. Хантер не знал эту женщину, но он всем существом чувствовал, что Блайт с ней пересекаться не хочет. По крайней мере ему казалось что это причина, по которой Эдрик почти уткнулся носом ему в затылок. Забавные вещи делает с людьми страх, хочется спрятаться, но всё, что он может сделать, это вжаться в Виттебейна и спрятать лицо тому в волосы. — Наверное это черти-и-и, — нарочито стереотипно-шаманским тоном протянул паренёк, — Иль другая нечисть, с которой ты болтаешь, пошли уже. — Вот Фома неверующий, наслать бы на тебя порчу разок, да мне ж потом с тобой возиться, — сердито бурчала женщина, уходя вслед за сыном. Друзья ещё несколько минут сидели под пирсом, прислушиваясь, после чего Блайт наконец поднял лицо, которое прятал в чужом затылке. Хантер вздрогнул от пробежавших по телу мурашек, когда руки, обвивавшие его пояс скользнули назад по рёбрам, наконец отпуская из хватки. — Ушли? — тихо спросил Эдрик. — Да вроде, — выдавил Виттебейн, который всё ещё голой спиной прижимался к тёплой груди. Парень встал и поёжился, даже не смотря на то, что тело Блайта остужено водой, когда тот обнимал его, было теплее, — Вставай, а то ещё простудишься. — Да ну, меня не так просто скосить, — горделиво махнул рукой Эдрик, поднимаясь на ноги. Парни осторожно вылезли из своего укрытия и огляделись. Никого. Уже порядком продрогший Виттебейн быстро натянул футболку на наполовину обсохшее тело, а следом и шорты. Эдрик не отставал, Хантер краем глаза заметил, как тот, хоть и не подаёт виду, но подрагивает от мимолётных дуновений ночного ветерка. — Почему ты так эту аптекаршу боишься? — Да я не то чтобы боюсь, — стушевался Блайт, — Просто она с отцом часто видится и меня хорошо знает, точно бы ему рассказала. Вредная тётка. Да и вообще мутная какая-то дама, весь город знает о её ведьминских выходках, вон, она и сейчас что-то воду мутит, лилии ей зачем-то сгодились. — И ты в это веришь? — усмехнулся Хантер. — Верю, не верю, а не хочется с ней лишний раз пересекаться. Она за одним моим одноклассником с палкой бежала, за то, что он её обряд прервал, и порчу грозилась наслать. — Да ну? — парни стали двигаться к дорожке, ведущей к дому, — И чего её ещё с работы не попёрли? — Ну, ведьма ведьмой, а фармацевт она от бога… Ой, а так про чёрных магов вообще можно говорить? Виттебейн расхохотался видя задумчивую растерянность на чужом лице. — Чего ты ржёшь, ну правда же, кто знает, может она Сатане поклоняется, а я её к Богу приписываю, — тоже заулыбался Эдрик. — Ты давай поаккуратнее с выражениями, а то ей черти доложат, и она на тебя порчу наложит! — комично зловещим тоном протянул Хантер, поднимая руки вверх и направляя их на Блайта, будто это он на него что-то насылает. — Ага, с помощью лилий и парацетамола! Юноши рассмеялись, всматриваясь в довольные лица друг друга, на которых отражалась приятная усталость после плесканий в воде и пряток от чернокнижницы-фармацевта. — Ладно, потопали, а то что-то ветер поднимается, — заметил Виттебейн и натянул толстовку, которую взял с собой. — Боишься заболеть по настоящему? — поддел его Эдрик, на что получил недовольное цоканье, — Да ладно, я же сказал, что вылечу тебя, если что. — Ну, смотри у меня, обещаний на ветер не бросают. — Да чтоб мне пусто было, — тепло усмехнулся Блайт и убрал светлую прядь, прилипшую от влаги, со лба собеседника, — Обещаю.

⌀ ⌀ ⌀

Парни и не заметили за разговором, как дошли до дома Хантера. Виттебейн даже немного взгрустнул, когла увидел за деревьями очертания здания в свете луны. Юноши подошли к металлической лестнице, по которой ещё несколько часов назад поднимался Эдрик, чтобы напугать Виттебейна, и остановились. Вроде и пора уж расходиться, но от чего-то так не хочется… — А луна сегодня красивая, правда? — вдруг прервал молчание Блайт, подняв лицо к небу. Хантер тоже посмотрел наверх, в очередной раз замечая, как хорошо видны звёзды, не то что в городе. — Ага… Не наглядеться. Эдрик выдохнул тихий смешок, после чего снова посмотрел на собеседника. — Ну, ладн, давай. Пора уже тебе домой, а то и правда заболеешь, волосы то вон до сих пор мокрые. Блайт указал на взъерошенную влажную макушку Хантера, на что тот пригладил светлые пряди. — Так не хочется меня лечить? — шутливо поинтересовался Виттебейн. — Пф-ф, ага, да, — хихикнул Эд и тоже прошёлся пятернёй по волосам. Молчание вдруг стало неловким. Хантер чувствовал, что должен что-то сказать, должен был ещё тогда на пирсе, и кажется он даже понял что, но не решался. — Ну, пок… Ась? Блайт запнулся на полуслове, когда его резко заключили в крепкие-крепкие объятья. — Спасибо тебе, — пробормотал Виттебейн приглушённо, так как носом утыкался в кофту юноши на уровне ключиц. — Ой… Да ладно, чего я сделал то? — смутился Эдрик, но обнял парня в ответ и положил ладонь тому на затылок, гладя непослушные локоны. — Нет, серьёзно, спасибо, ты очень много делаешь для меня, я… Я правда это ценю. — Ну, это ж пустяки, я ничего и не сделал особо… — Может быть для тебя да, но эти «пустяки» правда заставляют меня чувствовать себя лучше. Прости, что не могу отплатить тем же. — Одуванчик, — губы Блайта снова тронула лёгкая улыбка, — Не извиняйся за это, ты делаешь мою жизнь счастливее. Я хочу помогать тебе, потому что ты мне нравишься. Звенящая тишина. Хантер наконец поднял голову и заглянул в янтарные глаза, цвета которых при свете луны, однако, было не разобрать. Юноша вспыхнул алым румянцем, когда подумал о том, как это звучало, но благо в полумраке цвета его щёк не видно. Виттебейн наконец отпустил Эдрика и потупил взгляд. — Ну… Ну, хорошо, наверное. Ладно, спокойной ночи, пока. Протараторив это чуть ли не на одном дыхании, Хантер быстрыми шагами направился к лестнице. Он помахал другу напоследок, когда уже был наверху и прошмыгнул в комнату, плотно закрыв за собой дверцу на щеколду. Сердце колотилось, щёки пылали, а в груди что-то приятно изнывало. — Нет. Нет-нет-нет, — замотал головой парень скидывая с себя толстовку, — Не может этого быть, не правда! Виттебейн упал лицом в подушку и глубоко выдохнул. «Да что это такое? Стоило кому-то к тебе хорошо отнестись и ты сразу готов распластаться перед его ногами? Где твоя ёб*ная гордость, когда она так нужна?!» — Это просто чувства, которые появляются по отношению к хорошему человеку. Да, просто вот так и ничего больше. Хантер кивнул в след своим мыслям, соглашаясь на такие условия. Ведь так оно и есть… Верно?

∅ ∅ ∅

Эдрик аккуратно и с ловкостью циркового акробата залез в окно своей комнаты по садовой лестнице, не издавая практически ни звука. Он уже был профи в таких ночных побегах, знал куда надо заранее притащить лестницу и что сказать, дабы в комнату лишний раз не заходили. Однако его гениальный план почти разбился в пух и прах, когда он чуть не закричал, увидев в своей комнате близняшку. — О-Господи-боже-бл*ть, — одним словом выпалил парень, хватаясь за сердце, — Ну ты хоть предупредила бы! — Тише ты, а то папа проснётся и придёт посмотреть, что тут за разборки, — хихикнула Эмира, сидя на кровати брата в пижаме. — А ты что тут делаешь? — Тебя жду, — с хитрой улыбкой протянула девушка, — Давненько ты таких вылазок не делал, а ну сознавайся, к кому это тебя на ночь глядя ноги понесли? В голове Эдрика пронёсся весь их совместный с Хантером сегодняшний вечер: озеро, то, как он прижимался к холодному Виттебейну под пирсом и те объятья… Крепкие и такие тёплые. — Ты чего эт краснеешь? — усмехнулась сестра, подскакивая на месте, — Неужели на свиданку сбега́л? — Нет, не совсем, — бабочки в животе не могли уняться ещё с момента, когда он уходил от дома Виттебейна. Они бились о рёбра, заставляя глупо улыбаться. Он знал это чувство, очень хорошо знал. — А куда тогда? Блайт посмотрел на сестру и та, кажется, уже по взгляду поняла, что сейчас услышит, поэтому заранее расплылась в широкой улыбке. — Эмир, а я… А я кажется влюбился.

∅ ∅ ∅

Дариус приехал в полдень, но к его удивлению подопечный крепко спал у себя в комнате. Даже солнце, которое ярко освещало комнату, не тревожило его сон. «Интересно, чем он занимался вчера, что так измотался?» — подумал тогда мужчина, но спрашивать по итогу не стал. Остаток дня прошёл для Дариуса очень быстро. Хантер весь день витал в облаках, думая о чём-то, а под вечер вообще вернулся от Иды, к которой пошёл за сахаром по поручению опекуна, каким-то расстроенным. — Чего нос повесил? — улыбнулся Дариус, на что получил пожимание плечами. — Да так… Эдрик кажется заболел. — Правда? — уже не так весело спросил мужчина. — Да, Эмити Луз сказала, — парень поставил сахар на кухонный стол и вздохнул, — После вчерашнего наверное. — А что вчера было? — поинтересовался опекун, наводя кофе. Подопечный внезапно переменился в лице, но уже спустя пару секунд вернул прежнее нейтральное выражение. — Да так… Они ж на озеро ходили, может там и того. Простудился. Дариусу показалось, что ему что-то недоговаривают, но он не стал допытывать юношу. Во-первых, это их личные дела, во-вторых, у него правда не было на это сил. Он очень устал с дороги и в принципе от этих особо рабочих дней. Мужчина с нетерпением ждал наступление ночи, чтобы наконец лечь, закрыть глаза и… И ничего. Сон не шёл, как бы сильно Дариус того не желал. Он открывал и закрывал окно, ворочался, считал овец, но ничего не помогало. Мужчина отчаянно вздохнул и сел на краю кровати, потирая глаза ладонью. Третий час ночи. — Да какого чёрта? — прошипел сквозь зубы Дариус и направился к двери. Надо выпить водички… А может чего покрепче. Мужчина налил стакан воды и сел за стол, не делая ни глотка. Ему ужасно хотелось выговориться кому-то, тому кто мог бы его понять и поддержать. Но кому он может пожаловаться на бессонницу в чёртовых три часа ночи?.. Ответ напрашивался сам собой. — Ты сошёл с ума, — бормотал Дариус, ища номер Аладора. На это не ушло много времени и спустя долгих четыре гудка трубку наконец подняли. — Ало? — послышался мужской голос с другого конца. — Добрый… Доброй ночи, Ал. Прости, разбудил? — Эх, если бы, — раздался вздох, а после него смешок, — А ты чего не спишь? Ночь на дворе. — Не могу. Просто не могу уснуть и всё, — с нотками отчаяния в голосе признался Дариус, — Только глаза закрою и сразу мысли начинают лезть как тараканы. — У-у, беда, дружище. А что за мысли то? — Ты меня сумасшедшим посчитаешь, — горько усмехнулся мужчина и поёжился. У него было ощущение, будто за ним наблюдают, но он списал это на недосып. — Ри, да чтоб мне пусто было, — с неким укором произнёс Блайт старший. — Да знаю, знаю… Я всё думаю о Калебе. — Опять? — вздохнул Аладор. — Ал, да я сам бы рад выкинуть его из головы, хоть бы на пару дней, так он мне сниться уже начал! — нервно усмехнулся мужчина, — Знаешь, я думаю– — Дариус, — на другой стороне говорили очень серьёзным тоном, так что он сразу замолчал, — Что с тобой? Ты может заболел, я правда уже начинаю переживать за тебя всерьёз. Повисло недолгое молчание. — Я не знаю, Ал. Я… Я не понимаю почему так привязан к нему в последнее время. Он уже давно мёртв и я думал… Ну знаешь. Что смирился с этим. Может это потому что он отец Хантера, я понятия не имею! Каждый раз говорю себе, что не вернусь на его могилу, но продолжаю туда ходить, чтобы… Чтобы что? Просто не понимаю, почему всё это вдруг разом свалилось на мою голову. Я знал, что будет не легко, но я даже не представлял насколько сильно всё это собьёт мне винтики в голове. Дариус наконец закончил свой монолог и потёр переносицу, дожидаясь ответа друга. — Ри… Бога ради, выпей снотворное, которое я тебе дал, и поспи, а завтра приезжай ко мне. Это нужно решать и обсуждать не на сонную голову, хорошо? От чего-то на душе стало теплее. Может это потому что даже через телефонную трубку было слышно искренне переживание в чужом грубом голосе? Кто знает. — Хорошо, я так и сделаю. Спасибо тебе большое, Ал. — Да не за что, ты главное выспись уже наконец, не хотелось бы устраивать похороны второго друга. Дариус рассмеялся и положил трубку. Чёрный юморок Блайта всегда при нём. Мужчина поднял глаза на дверной проём и подпрыгнул на стуле. На него из темноты смотрели два глаза. — Ха… Хантер, Господи, ты чего так подкрадываешься, — с облегчением выдохнул опекун. Парень смотрел на него очень серьёзным и пронзительным взглядом. Кажется он хотел сказать что-то важное, но боялся. — Калеб. Это мой отец? Вы про него говорили? — Оу, ну, да… — Дариус, — Виттебейн сделал несколько шагов вперёд, в его глазах читалась какая-то непонятная эмоция, — Ты можешь отвести меня на его могилу?