Лето – это...

С каждым днём становилось всё отчётливей видно, что июль вот-вот должен вступить в свои права. Да, под конец июня жара спа́ла, прошло несколько дождей, пускай и совсем не крупных, но Луз уверяла Хантера, что с наступлением второго месяца лета жара скорей всего ударит с новой силой. Не сказать, что Виттебейн был в восторге от такого заявления, но комментировать это как-либо не стал. Прямо сейчас компания из Хантера, Луз, Уиллоу, Гаса и всех Блайтов младших шла по городу с очередной прогулки. Ребята были на веселе, сегодняшний день радовал тем, что небо затянули облака, не давая солнцу их поджарить. Легкий ветерок обдувал подростков, не умаляя при этом теплоту вечера. Все четверо из компании «мелких», как их называли близнецы, чуть ли не бежали впереди, Эдрик, Эмира и Хантер же шли позади. И правда, куда им спешить? — Боже, мы старше большинства из них всего на пару лет, почему в нас нет столько желания нестись вперёд? — хмыкнула Блайт и, усмехнувшись, толкнула под ребро брата. — Ай!.. Говори за себя, мы с Ханти просто не хотим, что бы ты отстала, — парень увернулся от очередного подзатыльника и встал слева от Виттебейна так, что тот оказался между неугомонными сибилингами, и положил руку ему на плечо — Правда, Одуванчик? — Я не… — начал уже было, нахмурившийся парень, но его перебили. — Ой-ой, ты на что это намекаешь? — Эмира положила свою ладонь на второе плечо Хантера, и фыркнула, — На то, что я старуха? Не, Хантер, ну ты слышал? — Э-э… — Слышал-слышал, и не отрицай очевидное, сестрёнка, сама говорила, что ты старше меня! — Эдрик подхватил Виттебейна под локоть и обернулся вокруг себя, будто собрался исполнять какой-то бальный танец, тем самым забирая у сестры опору в виде чужого плеча. Хантер, чуть не запнувшись о парня, тоже прокрутился, ибо его всё так же держали, и вздохнул. В какие-то моменты его так утомлял энтузиазм близнецов. Эмира лишь немного пошатнулась от неожиданности и хохотнула. — Тогда через двадцать-тридцать минут ты тоже станешь стариком, братец. — Получается так, но это будет через двадцать-тридцать минут, а пока я молод и красив. Блайт показательно поправил волосы и состроил «моську» как Флин Райдер из «Рапунцель», чем вызвал у близняшки ещё более заразительное хихиканье. Виттебейн усмехнулся уголком рта, глядя на них, всё-таки это и правда выглядело забавно. Парень уже попривык к ним, однако его смущало, что Эдрик держит его под локоть до сих пор. К счастью Хантера Луз крикнула их троице, чтобы те не отставали, и близнецы поспешили догнать ребят. — Не отставай, Ханти, — улыбнулся Блайт и побежал на перегонки с сестрой. — Ага, обязательно. Когда Виттебейн догнал остальных они уже покупали мороженое в небольшом ларьке. Луз любила смородиновое, Эдрик фисташковое, Эмира, вроде, всегда брала апельсиновый фруктовый лёд, любимые вкусы остальных парень не запомнил, точнее ему было лень вспоминать, а эти три сами по себе чётко отпечатались в памяти. На вопрос Носеды, какой вкус любит сам Хантер, который она задала в первый раз, покупая им двоим мороженое, он ответил «пломбир», первое что пришло в голову, и девушка больше не приставала с этим. Вот и сейчас она протянула ему вафельный стаканчик с белым мороженым, откусывая своё лакомство. — Правда не стоило, я и сам мог купить себе, — парень взял угощение и попытался улыбнуться как можно более естественно, — Спасибо. — Да лафно тебе, — махнула рукой Луз, жуя сиреневую сладость. — Бесполезно, Ханти, если Луз хочет сделать кому-то что-то хорошее её мало что остановит, — хихикнул Эдрик, подходя к парню. Как и ожидалось, в руках он держал фисташковое с орешками на палочке. — Да я догадался, — вздохнул Виттебейн, когда Носеда снова вернулась к разговору Эмити. Блайт как-то изучающе на него посмотрел, Хантер узнал этот взгляд и приготовился отвечать на уже ставший за последнюю неделю обыденностью вопрос. — Ты какой-то тихий и будто расстроенный, всё в порядке? Конечно он это спросит. Это же Эдрик, он не может этого не спросить. — Мне казалось я всегда такой, — попытался усмехнуться Виттебейн, — Всё в порядке, ты спрашиваешь это третий раз за последние несколько дней. — Хах, прости, просто я правда переживаю, — неловко улыбнулся Блайт и посмотрел на Эмиру, которая что-то жестикулировала брату. И девушка очень вовремя отвлекла юношу, ибо Хантер не хотел, чтобы тот видел его внутренние трепыхания, выступившие на лице алым румянцем. «Я переживаю» — эта фраза каждый раз сбивала Виттебейна с толку. Он негодовал, как можно переживать за человека, которого ты не знаешь и месяца. По крайней мере, Хантер мог объяснить такую реакцию организма только ярым негодованием. — Мы так хорошо погуляли сегодня! — Луз хлопнула липкими от мороженого ладошками, — Давайте завтра устроим пикник на левом Колене. Будет здорово! Уиллоу и Гас поддержали идею радостным гулом, а вот остальные заметно сникли. Хантер опустил глаза, но после немного удивлённо глянул на Эмити, которая молча переминалась с ноги на ногу, хотя обычно поддерживала подобные идеи Носеды. — Ну, вообще мы с Дариусом едем в город завтра, — Виттебейн пожал плечами, — Так что без меня. — Мы тоже не можем. Все мы, — Эмира указала на погрустневших брата и сестру, — У нас там… Дела. Да, важные. Хантер непонимающе глянул на Эдрика, тот так резко помрачнел. Интересно, что это за такие «дела», которые способны подкосить настроение всем троим Блайтам одновременно? — Я расскажу тебе, — Эмити улыбнулась девушке и вздохнула, — Но завтра, увы, пикник не получится. — Ой, да ладно, не расстраивайтесь вы так, — Луз обняла младшую Блайт и хихикнула, — Ещё всё лето впереди, у нас столько этих пикников будет! Ну же, выше нос, Эдрик, Эмира! — Просто задумался, — отмахнулся Эд и откусил мороженое. Ребята решили посидеть на главной площади, после чего разойтись по домам. Компания из девчонок и Гаса решила, что им нужно ещё одно фото у фонтана, Хантеру хватило подарить Луз один взгляд, чтобы та даже не стала спрашивать не хочет ли он с ними, Эдрик сказал, что сегодня не фотогеничный. Парни остались на лавочке в тени дерева, и просто наблюдали за тем, как Эмира, которая обычно делала самые удачные снимки, раздавала указания куда кому встать. — Наверное это будет сотое фото у фонтана за это лето, — усмехнулся Блайт. — Если не сто первое, — в тон ему ответил Хантер. Эдрик кажется хотел ещё что-то сказать, но остановился. — У тебя мороженое сейчас совсем растает, почему ты его не ешь? Виттебейн посмотрел на вафельный стаканчик, который уже размяк от белой сладкой жижи и пожал плечами. — Я не люблю пломбир, — парень знал, что Эдрик никому ничего об этом не скажет, поэтому лишь повёл плечом на вопросительный взгляд. — Правда? Почему ты соврал Луз? — Не знаю. Думаю, у меня нет любимого вкуса, вот и брякнул первое, что пришло в голову. Я вообще не– — Попробуй моё, может тебе нравится фисташковое? Вообще-то, до того как его перебили, Хантер хотел сказать, что не любит мороженое в принципе, и наверное стоило бы закончить фразу, однако… Почему-то сладкое холодное лакомство в чужих руках казалось таким заманчивым. Виттебейн аккуратно взял парня за запястье и откусил немного. Сладко и с орешками, чего ещё стоило ожидать? — Ну как? Это вкуснее? — усмехнулся Блайт. Так тепло улыбается, а ведь минут пять назад выглядел хмурым. Да, Виттебейну оно понравилось. Но стоило парню отвести взгляд от Эда, во рту снова появилась эта противная чрезмерная сладость, из-за которой он и не любил мороженое. Ему не нравился ни пломбир, ни фисташковое. Ему нравилось именно мороженое Эдрика и никакое другое. Так странно. Глупая мысль, лучше бы забыть о ней скорее. ⌀ ⌀ ⌀ С утра пыль дороги была прибита ночным дождём, но сейчас в воздухе снова витали маленькие частички, поднимаясь из-под ног Хантера и Луз, которые почти пришли к своим домам. Вот уже и развилка. — Пока, — помахал девушке Виттебейн. — Пока!.. Кстати, удачной вам поездки в город, — Носеда улыбнулась и быстро унеслась к домику Иды, крича жильцам, что она вернулась. Парень же спокойно направился к их с Дариусом жилищу. Входная дверь была открыта, что не удивительно, ибо дома душно, если не проветривать. Юноша хотел тихо проскочить к себе в комнату, кинув на диван рюкзак, чтобы опекун увидел, что он вернулся, но не сталкиваться с ним лично, однако план с треском провалился. Мужчина сидел на том самом диване и печатал что-то в своём ноутбуке, он услышал шаги и поднял голову. Волосы Дариуса были собраны в неаккуратный пучок, а одет он был в типичные «батины» шорты в полосочку и растянутую майку-борцовку, и лишь умный строгий взгляд выдавал в нём руководителя… Чего-то там, Виттебейн вообще-то никогда не интересовался, чем он там занимается. — Как погуляли? — Дариус зевнул, прикрывая рот ладонью, и почесал щёку, поправляя бородку. — Нормально, — пожал плечами Хантер и, решив что такого ответа достаточно, уже было направился к лестнице. — Здорово, где гуляли? — опекун, оторвался от ноутбука и посмотрел на парня, подпирая щёку кулаком. — В городе, ну, на площади там. Всё такое, — не особо охотно отозвался Виттебейн. — Понятно. Ты же помнишь, что завтра с утра мы едем к психологу в город? Хантер раздражённо вздохнул и все же повернулся к мужчине лицом. — Забудешь тут… — Не переживай, ты же пьёшь таблетки, ведёшь себя… Очень даже хорошо, — Дариус потёр кончик носа и улыбнулся, — Ты же уже бывал у него, верно? Нечего переживать, малыш. — Ага. Я знаю. С этими словами Виттебейн развернулся и наконец ушёл к себе в комнату. Дверью он постарался не хлопнуть, а вот рюкзак швырнул на кровать так, что тот отскочил в стену и нехило так впечатался в неё. Парень злился, сам не понимая на что именно. На Дариуса? Так он ведь всего-навсего попытался поддержать парня, и Хантер прекрасно это понимал, но раздражение не уходило. Ему не нужна эта чёртова снисходительность, ему не нужно, чтобы его называли «малыш» и успокаивали, будто ребёнка перед походом к зубному! Он большую часть жизни обходился без подобного, так оно не требуется и сейчас! Юноша почувствовал, как руки начинают дрожать от злобы и сделал пару глубоких вдохов и выдохов. «Так, а ну живо успокойся! Чего ты вдруг завёлся? Из-за того, что тебя малышом назвали? Тоже мне, будто он раньше этого не делал», — парень снял напульсники и кинул их на стол, после чего лёг на кровать, лицом вверх, — « То, что ко мне относятся как к слабаку, меня таким не делает.» Хантер смотрел в потолок и не хотел даже думать о завтрашней поездке. Но о чём тогда думать? Ответом ему стало пиликающее уведомление телефона. Эдрик. {Удачи вам завтра! Надеюсь вы доберётесь без происшествий, а то с дядей Дариусом в поездках часто случаются неожиданности, хе-хе^^₁₉.₁₄) Виттебейн издал тихий смешок. И правда, когда они с Дариусом ехали сюда, у них чуть не закончился бензин, и то что рядом оказалась заправка было просто чудом!

(Это точно. Спасибо, вам тоже удачи с делами₁₉.₁₅}

Хантер оставил гаджет рядом с собой на кровати и прикрыл глаза, положа ладони на грудь. Раздражение ушло, теперь он невольно улыбался, думая о Блайте. Юноша обычно немного раздумывал о нём, как-то не было особо или желания, или времени, или и того и другого, а теперь вот вдруг решил задуматься. Эдрик оказался на удивление приятным собеседником, хорошим парнем и отменным хранителем секретов, про обилие шрамов на руках Виттебейна никто так и не узнал. Хантер не знал почему, но ему сейчас хотелось думать о Эдрике только хорошее. «Он приятный, явно харизматичный, судя по всему очень хороший друг», — перечислял у себя в голове Виттебейн и кивал в такт своим мыслям, — «Хм, ещё голос у него приятный, вообще он добрый, и вполне симпа-а…тичный?» Хантер даже в мыслях сделал паузу на последнем слове. Симпатичный… Ну да, Эдрик очевидно вышел личиком. Признавать это не является чем-то странным! Но несмотря на это Виттебейн залился краской и, распахнув веки, перевернулся на бок. «Мы ведь дружили раньше… Может во мне чувство ностальгии играет или что-то вроде того?» — Хантер, ты будешь ужинать?! Юноша аж вздрогнул от крика опекуна с первого этажа. Щёки перестали гореть. Отпустило. «Глупости. Это всё жара, как же не хватает кондиционера…»

∅ ∅ ∅

Шесть утра. Будильник начинает пищать, но его отключают в ту же секунду. Хантер не спит уже как час. Им предстоит долгая дорога, судя по тому, что на кухне ещё полчаса назад что-то гремело, Дариус тоже проснулся раньше запланированного и решил приготовить завтрак. Виттебейн встает и смотрит на таблетки, будто с ними за ночь могло что-то случится. Юноша сразу выпивает одну пилюлю и вздыхает, сегодня он едет к психологу, поэтому нужно быть послушным мальчиком. Хантер одевается сразу в дорожные футболку и бриджи и спускается вниз. Опекун сидит за столом на кухне и что-то печатает в своём телефоне, он даже не сразу заметил подопечного. — О… Ты уже встал? — ответом ему стал скептический хмурый взгляд, — Согласен, спросил глупость. Мужчина усмехнулся и, подойдя к закипевшему чайнику, налил кипяток в две чашки с пакетиками. Хантер присмотрелся, ему Дариус наводил чёрный чай, себе зелёный, всё помнит, даже то что парень не шибко любит зелёную бурду. — Так, быстренько завтракаем и едем, — мужчина поставил две кружки чая на стол, рядом с уже приготовленными бутербродами с индейкой. Хантер покорно взял свою кружку и стал жевать завтрак. Кусок в горло не лезет, но, если он не поест, Дариус будет всю дорогу спрашивать не голоден ли он, и не остановиться ли им перекусить, а это жутко раздражает. — Хорошо спал хоть? — Что? — опекун непонимающе поднял глаза на подопечного. — Я говорю, ты выспался сегодня? — чуть ли не пробурчал Виттебейн, смотря в свою кружку. — А, ну, да, — Дариус улыбнулся и отхлебнул свой зелёный чай, — У меня в принципе проблем со сном никогда не было. Хантер мысленно закатил глаза. Он не понимал в чём этот прикол старших, когда они врут, чтобы ты якобы не волновался, хотя вы оба понимаете, что ничего это не даёт, кроме того что эта тема вряд ли поднимается ещё раз. Хотя может мужчина и правда считал, что у него прекрасный режим сна сейчас, кто его знает. В любом случае, Виттебейн прекрасно знал, когда встаёт его опекун, а порой и когда ложится, ибо он сам обычно в эти моменты уже не спит. — Ты наверное не выспался, — вздохнул мужчина, — Попробуй подремать по дороге, хорошо? — Окей, — без какого-либо энтузиазма отозвался Виттебейн, — Я поел. — Наелся? Ну, ладно, на случай если проголодаешься, я возьму с собой парочку сэндвичей. Виттебейн забежал на верх к себе в комнату и схватил рюкзак, пока Дариус мыл свою кружку и упаковывал еду. В рюкзаке толком ничего не было, только бутылка воды, книга и наушники, но Хантера это не особо волновало. Он снял телефон с зарядки, сунул его в карман бридж и спустился на первый этаж. Они с Дариусом сели в машину, когда мужчина закрыл дом. Машина тронулась с места. «Ну, поехали.» Виттебейн тихо вздохнул, он стал периодически пропускать приём антидепрессантов, не часто, но всё-таки факт остаётся фактом. Юноша убеждал себя, что психолог даже не поймёт этого, но тревога сжирала изнутри. Хантер в миллионный раз проклинал эти чёртовы таблетки, голова от них болела, спать стало ещё труднее, чем раньше. — Ты в порядке? «Что опять за тупые вопросы?!» — чуть не выкрикнув это в слух, Виттебейн сжал руки с кулаки и лёг на задних сидениях. — Да. Я буду спать. Опекун кивнул и снова направил все внимание на дорогу. Теперь он хотя бы не будет трогать Хантера по пустякам. Виттебейн поджал ноги к груди и обнял их руками, будто ему было холодно. Парень хотел уехать из Кипящих островов, но точно не в кабинет мозгоправа. А если там ещё будет Лилит, которая опять начнёт смотреть на него как на какого-то калеку, то парень точно выкинется в окно. «Давай, Хантер, если ты не можешь выдержать один разговор с этим… Психологом, то какой из тебя взрослый? Трусишка да и только.» Юноша кивнул собственным мыслям и попытался расслабиться. Получалось не очень хорошо, но недосып взял своё, и уже через полчаса парень уснул.

∅ ∅ ∅

Шесть утра. Эдрик морщится, выключая будильник, и кутается в одеяло посильней. Как же хочется спать. Спать и курить. Второе желание заставляет юношу принять сидячее положение и натянуть шорты с майкой. У него был выбор: быстро мотнуться в сад и подымить, пока все домочадцы пытаются продрать глаза или ещё немного полежать и тоже хоть немножечко проснуться. Судя по тому, что парень поднялся и с тихим бурчанием «Пока дойду проснусь» пошёл к выходу из комнаты, сну он предпочёл утреннюю сигарету. В оправдание перед самим же собой Эдрик взял то, что сегодня они идут на встречу с матерью, и чтобы не словить чёртову истерику или не кинуть в эту женщину кружку ему необходимо как-то успокоить нервишки. Тем более спал он сегодня плохо, как бы Блайт не уверял себя, что раньше он жил с Одалией под одной крышей и ничего — живой же, легче не становилось. Юноша, предусмотрительно прихвативший сигарету и зажигалку и, спрятав это добро в карман шорт, выскользнул на улицу и тихо прошёл в дальнюю часть сада. Когда ему не удавалось покурить где-то вне дома, а хотелось ну очень сильно, то парень заходил между большими кустами и затягивался там. Вот и в этот раз Эдрик плюхнулся прямо на траву, за одним из зелёных щитов и поджёг никотиновую палочку. Роящиеся как пчёлы в улье мысли немного угомонились с первым дымом, выпущенным из лёгких, Блайт выдохнул и блаженно улыбнулся. Так то лучше. Делая затяжку за затяжкой, юноша думал о том, как пережить сегодняшний день. Даже сигареты не помогали полностью расслабиться перед встречей с Одалией, уж слишком это невыносимо. Эдрик неаккуратно стряхнул пальцем пепел и, шикнув, выпустил бычок из руки. Обжёгся. Блайт решил не поднимать оставшуюся сигарету, все равно осталось совсем чуть-чуть, он ковырнул пальцами ямку в рыхлой земле возле куста и закопал в ней «улику». Парень направился в дом, а точнее в ванную чтобы почистить зубы и прополоскать рот ополаскивателем. По дороге Эд смотрел на покраснение на пальце и с содроганием вспоминал руку Хантера. Юноше героических трудов тогда стоило не встать на месте как вкопанный, глядя на чужие шрамы опешившим взглядом. Блайт представить не мог, какой монстр может оставить на чужом теле столько отметин, если это, конечно, не сделал сам Хантер… Парень заскочил в ванную, к своему счастью не встретив никого из домашних. Эдрик может легкомысленный, но не дурак, поэтому сразу связал шрамы от сигарет Виттебейна и его странный полуобморок на правом Колене, поэтому решил при товарище о своей вредной привычке больше не заикаться. Умывание холодной водой окончательно прогнало остатки сна, юноша стал тщательно чистить зубы, прислушиваясь к звукам в доме. — Эдрик, — раздался стук в ванную, Эмира громко зевнула и только тогда закончила вопрос — Это ты там? — Нет, это я — Эмити, — писклявым голосом отозвался Блайт, выплюнув пену от пасты. — Ой, да иди ты, — у близняшки по утрам всегда было отвратное настроение и шутки она воспринимала неохотно, — Умывайся давай и спускайся есть. — Как скажешь, сис! Эдрик прополоскал рот специальной жижой с отвратительным еловым привкусом и спустился на завтрак. За столом уже собрались обе сестры и отец семейства, который что-то чиркал в записной книжке. Стоило парню сесть на своё место, Аладор начал говорить. — Сегодня вы проводите день с мамой, — сразу перешёл к делу мужчина, и поймал на себе сонные и недовольные взгляды, — Не смотрите на меня так, во-первых, она ваша мама и в конце концов женщина, которая вас выносила и родила! Она имеет право проводить с вами время, — дети закивали, но на их лицах было чуть ли не написано, что плевать они хотели, как Одалия мучилась при родах, — А во-вторых, это обязательное условие. Вы два раза в месяц встречаетесь с ней и лучше это условие выполнять. Вы же помните что было– — Да-да-да, пап, не напоминай, — фыркнула Эмира, хмуро жуя омлет. — Вот и чудно. Семья молча завтракала в напряжённой тишине. Эдрик поглощал свою еду, не чувствуя вкуса. Его бесила та мысль, что Одалии было в целом глубоко плевать на них всех, но она из вредности кричала о своих правах на детей. «Психопатка расфуфыренная.» Легче от такого мысленного высказывания не стало, наоборот парень почувствовал укол совести. С завтраком было покончено. Казалось ещё час пролетел как миг, и вот они уже аккуратно одетые и прилизанные сидят на задних сидениях машины. Эмира как всегда посередине, Эдрик слева от неё, Эмити справа. Поехали. Парень опёрся щекой на окно и стал разглядывать родные места, которые он исходил вдоль и поперёк. Вдруг парень почувствовал что-то тяжёлое на своём плече, это Эмира положила голову. Девушка взяла левую руку брата и стала переминать чужие костяшки, близнец тихо вздохнул и стал гладить волосы сестры свободной рукой. Он знал, что Эмира пытается не только его успокоить, но и сама немного отвлечься. Эдрик глянул на Эмити, которая смотрела на них, но как только она встретилась с ним взглядом, то отвернулась к окну, сильнее вжимаясь в сидение. Что-то в груди Блайта больно кольнуло. Юноша прикрыл глаза и решил немного вздремнуть по дороге.

∅ ∅ ∅

— Хантер, — тихий и казалось такой далёкий голос пробивался сквозь пелену сна Виттебейна, — Хантер, вставай. Парень распахнул веки и вскочил на сидении, когда понял, что его трясут за плечо. Первые пару секунд Хантер не понимал где он, и что тут делает и растерянно смотрел на Дариуса. — Чего? — с запозданием буркнул парень. — Мы приехали, — улыбнулся мужчина, — Хорошо, что ты поспал. — Угу, — Хантер взял свой рюкзак и вышел из авто. — Я встал немного подальше от нужного места, а то там не припаркуешься, — опекун закрыл машину, и они вместе неспеша поплелись в нужном направлении, — Заодно взбодришься по дороге. Виттебейн вяло кивнул, зевая. Это ж надо, всю дорогу проспал, хотя оно и к лучшему. Они дошли до нужного здания и нажали на кнопку у входной двери, над которой висела миниатюрная камера. Из динамика раздался писк, оповещающий о том, что дверь открыта. Хантер уже бывал тут, первое время он чуть ли не жил здесь, а точнее в кабинете детского психолога. Это здание, видимо, было под шефством организации, в которой работала Лилит Клаторн. — Вы к кому? — женщина за стойкой регистрации, которой было явно за тридцать, отвлеклась от заполнения бумаг и улыбнулась Дариусу и Хантеру, — А-а, это вы! — Здравствуйте, Розель, — мужчина дружелюбно усмехнулся, — Как вы? Выглядите прекрасно, не дал бы вам и больше двадцати, в прочем как и всегда. — Льстец! — женщина хохотнула из-за чего ярче выступили морщинки в уголках её глаз и рта. Вдруг она переключилась на мальчика, — Привет, Хантер! Сегодня снова у Рейн? — Здравствуйте, тётя Розель. Да. — Ну, тогда не буду вас задерживать… А хотя, погоди-ка, Дариус, душка, Лилит просила набрать ей, когда ты будешь тут. Ей нужно обговорить с тобой что-то. — Хорошо, отведу Хантера в кабинет и позвоню ей, спасибо. В коридоре почти не было людей, по дороге к кабинету они встретили лишь одного ребёнка в сопровождении, по видимому, супружеской пары и пару сотрудников, спешащих по своим делам. Вот они уже сидят у нужной двери, психолог ни с кем прямо сейчас не работает, но ему нужно время, чтобы подготовиться к приходу ребёнка после другого. Одна минута тянется как целых десять, Виттебейну казалось, что он сейчас сорвётся с места и пойдёт куда угодно, но подальше отсюда. Но вот дверь наконец открылась, мужчина высунул голову из-за двери и посмотрел на Хантера. «Вот и пришло время выворачивания мозгов наружу» — подумал Хантер и послушно вошёл в кабинет, когда его пригласили войти.

∅ ∅ ∅

*! ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! В дальнейшем повествовании присутствуют сцены работы психолога и его пациента, которые не претендуют на реалистичную репрезентацию работы психологов и психиатров! Эта сессия выдумана для сюжета, поэтому не в коем случае не опирайтесь на неё, если вы сталкиваетесь с подобными проблемами! Пожалуйста, обращайтесь и верьте только специалистам! Спасибо за внимание и будьте здоровы! * Мерное тиканье часов разбавляло шуршание листов блокнота, в котором психолог записывал что-то. Хантер молча ждал, пока он допишет, попутно рассматривая мужчину. Рейн Уисперс, ещё один работник организации, над которой шефствует Клаторн, уже после второй их встречи парень понял, что он такой же как Лилит. Так же предан работе и столь же бесит своей верой в то, что сможет помочь всем. — Итак, Хантер, — Рейн положил ручку на стол и пригладил посидевшие местами волосы, — Ты сказал, что исправно пьёшь антидепрессанты, тебе стало лучше? — Наверное, — сидящий в мягком кресле парень хмуро опустил голову, болтая ногой. — Наверное? Хм, ты не чувствуешь никакого положительного эффекта? — когда Виттебейн пожал плечами, Уисперс хмыкнул ещё раз и опять что-то чиркнул в блокноте, — Хмм… Знаешь, такое не редко бывает, — мужчина деловито кивнул, когда Хантер приподнял одну бровь, — Да, ты… Начал принимать их недавно. Меньше месяца назад, верно? Думаю, стоит ещё понаблюдать за реакцией организма, но в случае чего придётся сменить препарат, приятель, — Рейн вытащил из тумбочки какой-то листок, на что Хантер недовольно простонал, — Хе-хе, судя по всему ты уже понял, что я делаю. — Вам самому то не надоело? — Что конкретно? — Что ты видишь на этой карти-инке? Заполни этот глупый те-ест, — саркастично перековеркал обычные слова психолога Виттебейн, — Как будто это что-то даст. — Если ты не видишь в чём-то смысла, это не значит, что в этом нет его вовсе, — вполне справедливо заметил мужчина, но, немного подумав, убрал листок с тестированием обратно в тумбу, — Ну, ладно. Не хочешь делать это, давай просто поговорим. Ты завёл себе новых друзей в Кипящих островах? Не пойми неправильно, но мы предполагаем, что социализация у тебя может быть затруднена. Виттебейн поёрзал на месте, лучше бы тесты проходил и молчал в тряпочку. Парень поймал на себе испытующий взгляд и вздохнул. — Думаю, они считают меня своим… Другом. Наверное. — Хм, интересно. А ты? — Что «я»? — Ты считаешь их своими друзьями, Хантер? Парень открыл и закрыл рот. Ему было как-то неловко говорить то, что он никогда не думал о них как о друзьях. — Ну… Наверное… — Хантер, послушай, — Рейн вздохнул и тепло улыбнулся. Психолог наклонился немного вперёд, из-за чего его стул на колёсиках скрипнул, — То что было в этом кабинете остаётся в этом кабинете. — Да что вы. — Ну, ладно это не совсем так, — согласился Уисперс, — Но я имею ввиду, твои знакомые никак не узнают о том, что ты мне про них рассказываешь и кем их считаешь для себя. Я понимаю, что ты не хочешь говорить то, что у большинства считается. Необычным. Никто не хочет, Хантер. — Если понимаете, то зачем так допытываете? — фыркнул Виттебейн. — Я психолог, это моя работа — быть навязчивым порой, — пожал плечами Рейн, — Может тебе что-то мешает тут? Обстановка? Ты знаешь, что можешь поменять психолога в любой момент? — Нет. Нет. Да, знаю. — Хм, ты всё так же не многословен, — улыбнулся мужчина, — Что ж… Может ты тогда всё же скажешь мне? — Считаю ли я их своими друзьями? — Виттебейн прикусил нижнюю губу и сложил ладони в замок у себя на коленях, — Думаю, я хотел бы считать… Но пока мне они кажутся добрыми знакомыми. — Ты не доверяешь им полностью? — Я знаю их меньше месяца, — возмутился Хантер, — Как я могу им полностью доверять? — Верно, верно, — закивал Уисперс и что-то написал в блокноте, — Но ты бы хотел им доверять? — Ну… Может быть. Мужчина угукнул и отложил записи. Кажется он думал, что ещё спросить и стоит ли вообще. — Так, с этим вопросом стало понятней. У меня есть ещё один не менее важный, — Рейн неловко усмехнулся, когда Виттебейн вяло вздохнул, — Это моя работа, Хантер. — Ну, спрашивайте. — Как ты относишься к физическому контакту с людьми? Я так понял, что ты нашёл себе компанию, но можешь ли ты… Хм, например, обнять кого-нибудь из них? — Обнять? — Виттебейн аж подвис, — Никогда никого из них не обнимал и не собирался. Объятья это странно. — Странно? — мужчина хотел уже было что-то записать, но Хантер его остановил. — Да погодите вы записывать! Я имел в виду, зачем мне вообще кого-либо обнимать? Это как-то по детски. — Обнимашки это вполне себе обыденное для многих, — возразил Рейн, — Желание обнять того, кто нравится вполне нормально. Подумай, может у тебя есть знакомый или знакомая, которых ты хотел и мог бы обнять? Виттебейн нахмурился, но тут же почувствовал как щёки начинают гореть. Наверное… Он мог бы обнять Эдрика? Он держал его за руку, но это ведь не одно и то же! — Ты задумался. — Нет. Нет такого человека. — Жаль, — вздохнул Уисперс, — Но в твоём случае не удивительно. — В моём случае, — отозвался раздражённым эхом Хантер и скривился, — Вы жалеете меня! Вы, Лилит, Дариус, говорите со мной как с маленьким ребёнком, у которого игрушку забрали и по голове стукнули. — Но ты и есть ребёнок, Хантер. Повисло молчание. Тик-так, мерно постукивали часы на стене. Рейн вздохнул и потёр переносицу, снимая очки. — Знаешь, давай договоримся. Я понимаю, что все эти формальности тебя раздражают… — Вы пытаетесь смягчить реальность, хотя я и так её понимаю. — И это тебя бесит. Я уже догадался. Хантер, сейчас честно и без обид, ты умный парень, сообразительный и явно не вчера родился, но ты ещё ребёнок. Как законодательно так и в других аспектах. Я понимаю, почему ты упрямишься, и ты прав, мне жаль. Мне жаль, что люди взрослые только по закону причиняют боль детям, своим и чужим, в виду того, что когда-то сами не повзрослели, — Уисперс остановился и взглянул на парня, который молча его слушал, — Наверное, я клею пластыри на пулевые ранения, и мне жаль, что это всё, что я могу сделать. Но пойми, послушай сейчас внимательно, без этого никак. В моём кабинете ежедневно сидят подростки с самыми разными обстоятельствами в жизни, которые заставили их рано почувствовать себя «взрослыми», — мужчина сделал кавычки в воздухе и покачал головой, — Но это не правильно. Не зря мы делим жизнь на детство, юность, старость, всё должно быть на своих местах, и всему отведено своё время. — Я понимаю о чём вы. — Это хорошо, я же говорю, ты умный мальчик, — психолог улыбнулся и снова качнулся на стуле, — Значит и мысль ты уловил. Не бери на себя то, что не должен, Хантер, теперь рядом есть те, кто может позаботиться о тебе, взрослые. — Но у меня и так был тот, кто заботился обо мне! Дядя может не идеальный, но не монстр! Он кормил меня, одевал, он– — Делал это, ведь должен по закону. — Да… Но делал же! Снова повисла напряжённая тишина. Хантер, хмурясь, сложил руки на груди и вжался спиной в спинку кресла, Рейн же барабанил пальцами по пластмассовому подлокотнику, тоже сдвигая брови, но не в гневе, как юноша, а в задумчивости. Психолог громко выдохнул и потёр глаза ладонью. От его движения стул снова противно скрипнул, что звучало ещё громче в тишине кабинета. — Ладно, не мне судить твоего прошлого опекуна, этим уже занимаются другие люди… Хантер? — Я, — глухо отозвался парень, глядя на свои колени. — Ты сильно скучаешь по своему дяде, верно? — Вы хотели о чём-то договориться, — напомнил юноша, съезжая с неприятной темы. — Да. Точно, — Уисперс ещё с десяток секунд формулировал мысль после чего начал, — Давай договоримся, я не мучаю тебя кучей тестирований и чем-то по типу «Что ты видишь в этой кляксе от кофе?», и ты посещаешь меня всего раз в месяц. Но! — добавил Рейн, когда парень довольно закивал, — Ты честно отвечаешь мне, а так же каждые две недели мы проводим с тобой удалённый разговор. Типа по Скайпу или вроде того. Окей? Лично видеться будем один раз в конце месяца. Виттебейн сидел и пытался понять, есть ли в этом всём подвох. Звучало слишком лояльно по отношению к его персоне. — И в чём заключаются подводные камни? — Никаких камней нет, приятель, в наших интересах, чтобы ты чувствовал себя комфортно и стабильно, а частые поездки за тридевять земель явно этому не способствуют. К тому же основные проблемы я себе выписал, их мы сможем прорабатывать и на удалёнке. — М… — Хантер, тебе стоит перестать воспринимать все хорошие действия в твою сторону как то, что однозначно имеет «второе дно». — Я знаю. Итак, значит вести себя хорошо и не врать вам. Это всё? — Почти, есть одно домашнее задание, — Рейн тепло усмехнулся, когда юноша издал усталое мычание, — Ну по́лно тебе, Хантер, я же не говорю выучить курс высшей математики. — И что мне нужно сделать? — совсем без энтузиазма спросил Виттебейн. — Постарайся обнять кого-нибудь. Хантер хотел было что-то сказать, но замолк на вдохе. С полминуты он хмурился, смотря себе на кроссовки. — Может лучше курс высшей математики? — Прости, приятель, но это не по моей части. Я не говорю идти и сейчас с ходу бросаться на кого-то с объятиями, нет. Постарайся настроиться и хотя бы приобнять своего знакомого или знакомую, кого хочешь. — Оке-ей, — протянул парень и подпёр щёку ладонью, — Я попытаюсь. — Вот это настрой! — с преувеличенным задором выдал Уисперс и встал со своего места, — Хочешь чаю с вишнёвой булочкой? Думаю Дариус до сих пор обсуждает насущное с Лилит, а уже как-никак обед. — Я не голодный, — соврал Виттебейн. — Да ладно тебе, ну хотя бы булочку возьми. — Вы всех так угощаете? — юноша всё-таки взял угощение, которое Уисперс достал из шкафчика. — Хе-хе, а почему нет? — пожал плечами мужчина, — У меня все равно обед, а Лилит сказала, что напишет, когда оставит твоего опекуна в покое. Что ж мне тебя тут голодным держать? Хантер вздохнул и стал жевать булочку, болтая ногами. Вкусно, а ведь есть и правда хотелось жутко.

∅ ∅ ∅

— Упрятать за решётку этого ублюдка не так просто, как я думала. Клаторн злобно сморщилась, из-за чего на её носу появились забавные морщинки. В любой другой ситуации Дариус бы усмехнулся этому, но не сейчас. Он предполагал, что у Филлипа есть хорошие связи, но оказывается знал ужасно мало. — Лилит, у нас ребёнок с очевидными побоями, которые ему наносили годами! Неужели одного этого факта суду не достаточно?! — мужчина негодующе вскинул руки. — Этого достаточно, если подсудимый не такая изворотливая мразь как Филлип Виттебейн. Двое старых знакомых постояли молча с полминуты в светлом коридоре, глядя на проходящую мимо сотрудницу. — И что, это вот совсем не имеет вес? — Имеет конечно! Надеюсь эти задержки с делом и правда всего лишь условности, иначе без показаний Хантера нам его не упрятать… Точнее, без него сделать это будет очень нелегко. — Хантер не сдаст дядю, — выдохнул Дариус и потёр переносицу. — Ты мне это говоришь? Дариус, знал бы ты как долго мы пытались уговорить его на это… Лилит шаркнула каблуком и подняла глаза на мужчину. — Ты сам то как? Тяжело заботиться о подростке, особенно о проблемном. — Нормально. Думаю, я смогу перенять пару навыков у Аладора, в конце концов у него их целых три, — усмехнулся Дариус. — Надеюсь. В любом случае, парень, если и не останется с тобой, хотя бы не попадёт в руки этого… — Клаторн отвращённо скривилась и глубоко вдохнула, — Родительских прав его лишат безоговорочно. Как бы он не вертелся, а под его присмотром Хантер «каким-то образом» получил увечия уму не постежимые. — Я не оставлю Хантера больше. Я и так совершил слишком много ошибок, которые уже не исправить. — Ты слишком строг к себе… Кстати, всё забываю спросить, слышал новость про Эвелин? — Честно, особо не интересовался её жизнью с того момента, как она после смерти Калеба отказалась от Хантера и покинула страну, — Дариус стыдливо опустил глаза. — Она скончалась около месяца назад в больнице. Говорят у неё совсем шарики за ролики заехали, она ведь последние полгода в психиатрии лежала, ты в курсе? — Клаторн опёрлась спиной о стену, когда собеседник отрицательно закачал головой. — А что с ней… Было?.. — Честно, не претендую на достоверность своих слов, но как я поняла она сильно запустила последствия потери мужа и ребёнка, ей выписывали лечение, но она попросту не принимала его. У неё был посттравматический синдром, после пожара, ну, и ещё что-то. Знаю, о мёртвых или хорошо или никак, но Эвелин всегда была немного… — Со своими приколами, — закончил за Лилит мужчина и хмыкнул, — Потеряла она только Калеба, от Хантера отказалась то добровольно. — А вот тут интересный момент. Мои ребята тут покопались в том деле… — Вам на это дали разрешение? — удивлённо вскинулброви Дариус. — Поверь, добиться этого было не легко и то неофициально, так скажем. Так вот, выяснилось, что Эвелин даже не заикалась о том, чтобы оставить Хантера, но потом вдруг отреклась от него. И эта смена настроения как-то подозрительно совпала с приездом к ней Филлипа, не находишь? — Он приехал к ней чтобы поддержать в тяжёлый час… Но сейчас верится в это с трудом. — Вот и я о том же. Жаль, что вряд ли эту догадку можно будет прикрепить к официальным документам… Да и что-то проверить уже невозможно, Эвелин ушла в мир иной, а Хантер, даже если бы и не был тогда в больнице, был слишком маленьким. Не запомнил бы. — Да и вряд ли добрый дядя Филлип стал бы давить на его мать при нём… Если он делал это вообще. — Тайна покрытая мраком, — вздохнула Лилит, — Ну, в общем про документы я всё рассказала, думаю хватит тебя мучить. Думаю, малыш Хан уже тоже устал чаёвничать с Рейном. — Чаёвничать? — Да, сеанс закончился, и наш дорогой Рени решил напоить твоего подопечного чаем с булочками, чтобы тот не скучал, — Лилит показала чат с Рейном и улыбнулась. — Ну даёт, да, думаю, Хантер там уже с ума сходит, надо спасать. Дариус и Лилит хихикнули и направились дальше по коридору.

∅ ∅ ∅

— О, на этот раз не опоздали. Эдрик бесшумно вздохнул. И это первое, что сказала собственная мать, после того как не видела их месяц. Как мило. Дети с отцом стояли на пороге хорошо обставленного двухэтажного дома. Одалия как всегда была при параде: волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж не кажется слишком броским, но и добавляет очарования симметричному лицу. Их мать красива, не признавать это попросту глупо, а лёгкие морщинки возле носа и глаз только добавляли ей обаяния. За столь приятной внешностью такая гадкая натура, поразительно. — Ну же, проходите, чего встали как не родные. Дети мялись пару секунд, первой пошла Эмира, ухватив брата за рукав рубашки и таща за собой, за ними не сильно торопясь плелась Эмити. Дверь закрылась, оставив отца с Меризом у машины, а их наедине с матерью. День будет долгим… ⌀ ⌀ ⌀ В доме бесподобная на первый взгляд чистота и порядок. В воздухе витает запах лаванды, а диван, на котором сидели близнецы и Эмити, мягкий и удобный, кажется, что это место прямо-таки располагает к себе, манит. Но это только на первый взгляд. Эдрик взял чашку с ароматным чаем с журнального столика и отпил. Вкусный, впрочем как иначе. Одалия села на кресло напротив дивана и оглядела своих детей, еле заметно вздохнув. — Так, что у вас вообще происходило всё это время? — женщина взяла в руки чашку и откинулась на спинку кресла, — Ну, чего молчите? Мне же интересно как мои дети поживают без меня. — Чу… — Эдрик вовремя прикусил язык, чуть не ляпнув «чудесно», — Чувствуем себя хорошо. — Да, живы, здоровы как видишь, — кивнула Эмира и взяла печеньку из вазочки. — Эмити? — мать глянула на молча сидящую дочь. — Нормально. — Хм, понятно, все как всегда, — хмыкнула женщина. — Дядя Дариус приехал, — попыталась поддержать разговор близняшка, — Даже не один. — Знаю, приехал с отпрыском Калеба, — дети переглянулись, пока их мать закинула ногу на ногу, продолжая, — Н-да, несчастный мальчишка, вы и не помните его, наверное, а ведь в детстве за уши не оттащить было. — Несчастный, — с издёвкой фыркнула Эмити. — А как ещё можно назвать ребёнка, который потерял обоих родителей из-за пожара, — хмыкнула Одалия, глядя на младшую дочь, которая переменилась в лице, — Чего так смотрите? Историю дяди Калеба вы тоже не помните? Эдрик почувствовал, как холодок пробежал по телу. Однажды, когда они баловались со спичками, мать рассказала им историю про дядю Калеба. То как он сгорел заживо в собственном доме, и как выглядело его обгоревшее тело, Одалия всё описывала так, будто лично там присутствовала и все это видела. — Хантер — сын дяди Калеба? — чуть ли не хором спросили Эдрик и Эмира, последняя так и не отпила от чашки, которую взяла в руки. — Да. Правда когда вы спрашивали про самого Хантера, мы с папой отвечали, что он просто так переехал, вы бы ведь в истерию впали, узнав о том, что с вашим другом случилось на самом деле… Вы ведь даже не помнили кто его отец, гуляла с ним обычно мама. Но я думала, что вы подросли и сложили дважды два! Что дядя Калеб и Хантер — это отец и сын. Эдрик хотел было спросить, как им нужно было догадаться, если они не помнили даже Хантера, не то что его отца, но промолчал. А то снова начнутся разговоры на повышенных тонах, и всё равно виноват будет он, потому что глупые вопросы задаёт. Одалия спросила у Эмити, как проходят её дополнительные летние занятия, и Эд совсем перестал слушать. Он смотрел по сторонам и жевал печенье. — В каком смысле, больше не занимаешься летом? Эмити, ты и так стала хуже учиться! — У меня высший балл по всем предметам! — возмущённо ахнула младшая Блайт. — Да-да, конечно, но это пока. Но вот увидишь, пойдёшь в школу первого сентября и поймёшь, как тяжело без дополнительных занятий. А вот– — Я отойду… В уборную, — прервал разглагольство матери Эдрик и, не дожидаясь ответа, встал и вышел в коридор. Кажется та недовольно фыркнула, Одалия терпеть не может, когда её перебивают. Парень неспеша брёл, разглядывая картины на стенах, будто не видел их много раз до этого: подсолнухи, какая-то женщина, поле одуванчиков. Блайт остановился возле последней картины и улыбнулся. «Интересно, как он там…» — юноша вздохнул, не переставая ухмыляться. Хотелось бы ему оказаться сейчас рядом с Хантером и Оладушком в домике на дереве, а не здесь… Вдруг в нос ударил до ужаса знакомый запах табака. Эдрик повернул голову и увидел наполовину заполненную окурками пепельницу. Как же он ненавидел эту хрустальную вещицу в детстве, да и сейчас терпеть не мог если честно. Одалия много раз говорила, что бросит курить, но то вдруг неделя тяжёлая, то партнёры приехали, а не закурить дружескую сигару — моветон, то, её любимое, дети довели. Ох, сколько раз Эдрик слышал эту фразу в разных её вариациях. «Ты ведёшь себя как клоун! Как тут не закурить?!» — иной раз да бросала женщина сыну, «Я же поручила сделать всё так, а ты как на зло всё перевернула с ног на голову!» — это уже адресовалось Эмире, она всегда так болезненно принимала эти слова, «Боже, если так пойдёт я точно скурюсь» — конечно, и Эмити это не обошло стороной, а ведь она тогда всего лишь немного не добрала до высшего бала. Не удивительно, что для всех детей семейства Блайт сигареты вызывали ярое отвращение… Ну, почти у всех. Эдрик и сам не понял, как это произошло, сначала он сделал пару затяжек у друга, когда тот предложил ему, что бы «не ходил с такой кислой миной», тогда родители уже решили разводиться, но ещё не разъехались, и юноша чуть ли волосы на себе не рвал… А потом он стал время от времени стрелять сигаретку, когда было совсем плохо, и вот уже у него есть собственная пачка в тайничке. «Только тогда, когда совсем невмоготу» — обещал себе Эдрик, а потом оказалось, что невмоготу ему почти каждый день. Так и закрутился этот клубок из лжи и бесконечных самокопаний, о его пристрастии знали только четыре человека. Первая – Молли, продавщица в небольшом магазинчике, которая и продавала парню никотиновые палочки по доброте душевной и за взятое обещание не пробовать ничего «серьёзней». Второй тот самый друг из школы, которого под конец года выперли из Хексайда с двумя ребятами за употребление «травки», в подсобке после занятий. Собственно, он тоже был частым покупателем Молли, поэтому та и стала брать обещания с юных посетителей не баловаться такими вещами. Третьей была Вайни, Эдрик тогда сильно прошляпился, так получилось, что Эмира ушла в пекарню за вкусностями и кофе, оставив брата и подругу сидеть на скамейке вдвоём. Вайни тогда должна была со дня на день идти к окулисту и очень боялась, что ей пропишут очки, а Эдрик пытался успокоить её, ведь он и сам носит очки, хоть и не всегда. Девушка попросила посмотреть на очки парня и Блайт, который тогда только-только завёл себе «тайник» в футляре, сам протянул ей свой секрет. Ну, забылся человек, с кем не бывает! Разговор с Вайни был короткий, та сказала, что Эдрик должен понимать, как больно может сделать сестрам, но нравоучать не стала. Не маленький уже. Ну, и четвёртый это конечно же Хантер… Боже, о отношении Хантера к сигаретам Блайт даже думать не хотел! — Эдрик? — маленькая тонкая ручка коснулась плеча парня, вырывая из транса. Юноша повернул голову, это была домработница матери, Нелли. Ниже его на голову, женщина казалась крошечной, а большие голубые глаза выражали замешательство и любопытство. Она нянчила их ещё с тех времён, когда те под стол ходили. — Здравствуйте, Нелли! Как вы? — радостно поинтересовался Эдрик. — Хорошо, дорогуша, ты сам как? Что-то ты грустный, — заохала женщина, чем вызвала умилённую улыбку у Блайта. — Я в порядке, Нелли, не волнуйтесь. — Ну, хорошо, — не стала спорить Нелли, — И быстро, будто торопясь спросила, — Как там Мериз? Хорошо всё у него? Эдрик почувствовал укол жалости в груди. Он сдержал вздох и не переставая улыбаться ответил: — Да, скучает по вам. — Как тут не скучать, — грустно усмехнулась женщина, — Ну, ладно, ты беги к маме, а то потеряет, а я пойду пожалуй. С этими словами Нелли быстро удалилась в одну из комнат, оставив Блайта с тяжёлым камнем на душе. Развод их родителей портит жизнь слишком большому количеству людей. ⌀ ⌀ ⌀ — Эдрик, куда ты опять? Одалия оторвалась от монополии, в которую они играли все вчетвером, и нахмурилась. Второй час игры, а атмосфера менее напряжной не стала, как обещали на упаковке.«Игра для объединения всей семьи» — ха, бред сивой кобылы! — Воды попить. — Я с тобой, — подскочила на ноги Эмира, — Так в горле пересохло. Эмити, ты не хочешь? Близнецы вместе вздохнули, когда сестра отрицательно помотала головой. Брат с сестрой покинули гостиную и вяло переглянулись. — Прошло только пять часов, Эд, — напомнила девушка. — Я знаю. С мамой совершенно нечем заняться, даже поговорить с ней нормально нельзя. — Ты преувеличиваешь. — Да что ты? Вот увидишь, скоро она предложит поехать в город и немного развлечься там, где купит нам чего-то поесть и ещё часа три мы проведём там, при этом толком не поговорив. Эмира нахмурившись посмотрела на брата, но в её взгляде не было злобы. Они оба прекрасно понимали, что Эдрик прав. — Почему так тяжело? — совсем поникнув пробурчала близняшка и продолжила плестись в сторону кухни. — Что именно? — Наконец понять то, что мы им не нужны. — Потому что ты любишь их, очевидно, — Блайты наконец зашли в нужную комнату, — А когда ты кого-то любишь тяжело принять то, что ты ему не нужен. — Не говори так, будто сам не любишь маму с папой. Девушка взяла чашку и налила полный стакан воды, после чего стала почти без остановки пить. Эдрик крутил пальцами фенечку на запястье и глядел себе под ноги. И что на это ответить? — Люблю, — наконец выдохнул юноша, после чего усмехнулся, — А толку? Они же не умеют принимать эту любовь, хотя так усердно её требуют. — Америку открыл, — буркнула Эмира, наконец оторвавшись от чашки, чем вызвала у Эдрика ещё один смешок. — Как думаешь, Эмити их любит? Она ведь «самая удачная попытка», не то что мы. Близняшка как-то опустошённо смотрела в удивлённые от такого вопроса глаза напротив. Парень наклонил голову немного вбок как бы спрашивая «Чего это ты спрашиваешь?», на что получил лишь бесстрастное пожимание плечами. — А она нас то ещё любит? — на удивление спокойно ответил вопросом на вопрос Эдрик, после минуты молчания. Янтарные зеркала души сестры округлились от неожиданности, и та опустила взгляд на носки туфель. Только когда сестра рвано вздохнула, совсем опустив голову, Блайт понял, что у самого глаза на мокром месте. — Она не любит таких приставучих и шумных, может только Луз исключение, но мы не она, — продолжал юноша, нервно лыбясь и дёргая несчастную фенечку, — Мы терпеть не можем родителей, почему она не может так же презирать нас? — Прекрати, — сдавленно просипела Эмира, присаживаясь на корточки и сдерживая всхлипы, — Замолчи! Эдрик молча стоял несколько секунд, чувствуя как влажная капля собирается в уголке глаза, после чего стёр её и присел рядом с сестрой, обнимая ту. — Прости меня. Не плачь, пожалуйста, — шептал Блайт, гладя мягкие волосы девушки и чувствуя, как намокает рукав его рубашки. — За что ты извиняешься, идиот? — буркнула Эмира, глядя мокрыми глазами на брата. — За то, что заставил тебя плакать. — Прекрати, ты не виноват в этом, глупый! Сестра обхватила Эдрика за шею, утыкаясь лицом в собственные руки. — Глупый. Глупый братец. Глупый, — повторяла она, оглаживая чужие плечи. — И кто кого успокаивает? — выдавил парень сквозь ком в горле. Но ответа не последовало. Он и не нужен, в такие моменты слова лишние. Откликом были тёплые мягкие руки на макушке и мокрые капли на плече. Никто не увидит эту небольшую сцену между двумя уставшими близнецами. Ведь никто не пойдёт их искать спустя пять минут, и спустя десять тоже… А спустя четверть часа дети сами вернутся в комнату к матери и Эмити. И никто ничего не заметит, а если и заметит, то не скажет. У Блайтов не принято говорить о чувствах. И складывается ощущение, что в этой семейке у этих двух нет никого кроме друг друга.

∅ ∅ ∅

— Ну и погодка. Жарища! — недовольно выдохнула женщина, обмахиваясь веером. Как и предсказывал Эдрик, мать вытащила их в город и сейчас они направлялись к привычному месту для перекуса — кафе знакомой Одалии. Что ж, хоть кормили там вкусно, и кондиционер всегда работает, так что жаловаться особо не приходилось. Однако сегодня Эдрику кусок в горло вообще не лез, и даже вид его любимых блинов со взбитыми сливками и сиропом не вызывал аппетита. Хотелось курить. Парень поднял взгляд сначала на Эмиру, сидящую с ним рядом на диванчике, а после на Эмити, которая сидела напротив, с другой стороны стола. Мать как всегда болтала с хозяйкой заведения и дети были предоставлены сами себе. — Эмити, ты не ешь толком с самого утра. У тебя ничего не болит? — спросила Эмира, явно обеспокоено, — Если ты ничего не будешь есть– — Нормально всё, — оборвала её младшая, продолжая печатать кому-то сообщение, — Не парься. — М, понятно. Эдрик взял ладонь сестры под столом и сжал её. По крайней мере пускай эта призрачная надежда на хорошее не умирает. Спустя ещё полчаса парень решил выйти на улицу и немного посидеть там. Эмира идти отказалась и продолжила сидеть, ковыряя вилкой в тарелке. Сейчас она хотела подумать. Парень вышел на порог заведения и потянулся, щурясь от слепящего солнца. День обещает быть утомительным. Юноша присел на скамеечку совсем рядом со входом. Блайт прикрыл глаза и попытался абстрагироваться от происходящего. «Интересно, а Хантер уже закончил свои дела в городе?» — внезапно подумалось ему, — «Надеюсь его поездка проходит приятнее, чем наша.» Кто-то вышел из кафе, парень даже не открыл глаза, пока его не окликнули. — Эдрик, ты куда ушёл? — Одалия подошла к сыну, хмурясь, — Да что с тобой? Почему ты всегда уходишь? — Мам, всё норм, не надо вот этого, — юноша знал, что вряд ли его послушают, но сил искать оправдания не было. — Ладно, — женщина присела рядом и достала из сумки пачку сигарет. — Ого. Так быстро, — выдал Эдрик, который не ожидал такой покладистости. Мать закатила глаза и подожгла никотиновую палочку. Они просидели в тишине полминуты. — Сейчас пойдём дальше, — сказала Одалия, выдыхая дым. — Где Эмира с Эмити? — Пошли «припудрить носик» в уборную. — Понятно. И снова неловкая тишина. Давящая, почти осязаемая. Противное чувство. — Почему ты не хочешь оставить Нелли у нас? Ты же знаешь, что они с Меризом обручены. — Обычно ты молчаливый. — А ты разговорчивей. — Не груби мне, — нахмурилась женщина и сделала ещё затяжку, — Вы, дети, с каждым годом всё неблагодарнее. — Так почему? — Маленький ещё в дела взрослых лезть, — отрезала Одалия и закинула ногу на ногу, — Мы сами как-то разберёмся, где кому оставаться. — Ладно, — торопливо ответил парень, чтобы мать не залилась соловьём о том, как это неуважительно — лезть куда не просят. Эдрик украдкой глядел на мать. Затяжка за затяжкой сигарета в руках той уменьшалась, а в голову Блайту приходили всё более и более тревожные мысли. «Я не такой же как ты. Я не могу быть таким, верно?» — парень закрыл глаза, пытаясь лишний раз даже не дышать, — «Почему я тогда как ты не держу обещаний данных сестрам? Мы клялись никогда не гробить себя подобным, но я нарушил клятву.» — Где там эти двое? Утопились? — раздражённо выдохнула женщина. Эдрик нахмурился. «Возможно кто-то такой же как ты причинил боль Хантеру, туша о него сигареты», — парень распахнул глаза, чуть ли не скрипя зубами, — «Ай, да чтоб мне провалиться!» — Мы тут, — Эмити поправила рукав платья и встала рядом со скамейкой, на которую уже подсела Эмира, кладя голову на плечо брату. — Я уж думала, что вы решили там вечность провести. — Была очередь, — ответила Эмира, но без особого энтузиазма, спорить ей явно не хотелось. — Не важно, — махнула рукой Одалия, после чего потушила сигарету и выкинула её в стоящую у скамейки мусорку, — Наелись? Пошлите ещё прогуляемся и поедем домой, а то скоро за вами приедет отец. Женщина встала и потянулась. Эмити пожала плечами и медленно поплелась за уходящей матерью. — Пошли, Эд, — Эмира хотела было унестись вслед за Одалией и сестрой, но парень ухватил её за запястье. — О чём вы говорили с ней? Девушка молча смотрела брату в глаза, поле чего улыбнулась уголком рта. –Да так, спросила как там у них с Луз, что она планирует делать в ближайшее дни. — М, и что ответила? — Эй, вы идёте? — Эмити обернулась и глянула на близнецов, те улыбнулись и кивнули. — Что всё нормально, и что планов никаких нет, — шепнула Эмира и пошла в сторону сестры, таща брата за собой. «Значит ничего не сказала», — Блайт хмыкнул и глянул на лицо близняшки. У юноши сжалось сердце от того, каким пустым взглядом та смотрела перед собой, — «Моя бедная сестрёнка, ты так устала от этого всего. Хотел бы я как-то облегчить твои переживания, но разве я могу сделать ещё что-то?» Нет, Эмиру не переделать заново, а только так можно было бы избавить её полностью от чувства вины. Она воспитывалась как самая благоразумная, точнее её было проще так воспитать, чем Эдрика, у которого шило всегда вертелось в одном месте в самые неподходящие моменты. На Эмиру всегда сваливали слишком много, а потом она и сама стала брать на себя неподъёмное количество задач и очень расстраивалась, когда что-то не получалось. «Почему ты винишь себя во всём, Эм?» — каждый раз задавался вопросом Эдрик, но никогда не спрашивал. Изменится ли что-то от этого вопроса? Может быть, однако в какую сторону? Никто не знает. У Блайтов не принято говорить о чувствах. Чувства — это слабость, однако лучше ли не выплёскивать их, а держать, томить эту слабость в себе? В этом семействе считают, что да.

∅ ∅ ∅

Одалия и дети стояли на пороге дома, дожидаясь Аладора. «Будем с минуты на минуту!» — заверил их тот 10 минут назад. Близнецы и Эмити изнемогали от желания убраться отсюда, Эдрику казалось, что ещё одна минута наставлений его матери, которые она давала уже четверть часа без умолку, и у него начнётся нервный тик. Но вот наконец показалась машина отца. «Хвала небесам!» — облегчённо подумал парень, когда Одалия замолчала и уставилась на выходящего из машины бывшего мужа. — Как провели день? — Аладор заглянул в лица всем детям и всё понял по полным раздражения глазам. — Чудесно! — тем временем хмыкнула Одалия, — Итак, молодые люди, вы поняли то, о чём я тут вам распиналась? — Да мам, — хором отозвались Блайты младшие. — Хорошо. Эмити, смотри у меня, не забивай на учёбу, — младшая Блайт вздохнула и пошла в сторону машины, — Ещё спасибо скажешь потом! Эмира, проследи за этим, ты старше в конце то концов! И Эдрик… — женщина некоторое время молча смотрела на сына, после чего махнула рукой, — Ай, да что с тебя то взять, бестолковый. За собой уследи главное, — Одалия уже было развернулась в сторону входа, но обернулась и добавила, — И не лезь туда, куда не просят. С этими словами женщина захлопнула входную дверь. — Эдрик, пошли, — тихо пролепетала близняшка, кладя руку на плечо буквально оцепеневшего от негодования парня. Юноша сделал глубокий вдох и, обгоняя сестру сел на своё место в машине. Руки подрагивали от желания что-нибудь разбить или разорвать. Доехали молча. Эмира не трогала ни брата, ни сестру, казалось она и сама хотела бы оказаться сейчас одна. В подтверждение этой догадке, когда они вышли из автомобиля по приезду домой, девушка положила руку на плечо брата, привлекая внимание. — Я буду в своей комнате до ужина, не заходи пожалуйста. Получив в ответ кивок, близняшка прошла в прихожую, поставила туфли на нужную полку и ушлёпала на второй этаж. — Ты чего? — Эмити непонимающе нахмурилась, когда юноша, сняв кроссовки, глянул на младшую. — Ничего. Парень последовал примеру сестры и поднялся к себе в комнату. Ещё поднимаясь по лестнице Эдрик чувствовал, как непроизвольно подёргивается его веко. Блайт закрыл за собой дверь и схватил первое, что попалось под руку — плюшевую лягушку, которая сидела у него на полке, и швырнул, да так, что та издала жалостливый стук пластовых глаз о стену. Эдрика разрывало от злобы и обиды, он сел на край кровати и, уложив лицо на ладони, стал делать один за одним глубокие вдохи и выдохи. В голове так и вертелось это её «бестолковый», давя на виски. Парень выдал какое-то гортанное рычание, после чего с головой закутался в плед и упал лицом в подушку, чтобы заорать в неё. Однако вскоре на смену бешенству пришла усталость и апатия. Блайт выглянул из-под пледа и обессиленно перевернулся на спину, глядя в потолок. «Бестолковый… Может и так, ну и что», — Эдрик поморщился, чувствуя неприятную головную боль, — «Подумаешь, не такой умница, комсомолец как сестрицы. Как будто я от этого перестал человеком быть.» Парень стал жевать нижнюю губу, борясь с острым желанием. Ему нужна была сигарета прямо сейчас. Юноша сдался и, злясь на себя же самого за такую слабовольность, схватил футляр и достал оттуда пачку с зажигалкой. Парень стремительно вышел из дома и направился по дороге, ведущей к домику на дереве. Он шёл, не замечая пыли дороги, которая вздымалась под ногами, сбавил шаг только тогда, когда дошёл до домика на дереве. Вообще, он хотел остановиться у своего излюбленного поваленного дерева, однако слишком сильно погрузился в собственные мысли и прошёл его. «В целом какая разница?» Эдрик залез по ступенькам в домик и сел на край, свесив ноги. Пара неудачных попыток зажечь зажигалку, но вот маленький голубой огонёк загорается, и кончик сигареты подпален. Парень сделал глубокую затяжку и стал выдыхать едкий дым, ложась спиной на деревянный пол. Дым облаком полетел в сторону выхода, после чего его сдуло лёгким вечерним ветерком. Блайт сделал ещё пару затяжек и прикрыл глаза, чувствуя как расслабляются мышцы. «Какой же ты мудак, Эдрик Блайт», — парень приподнялся чтобы стряхнуть пепел вниз и снова лёг, — «Я ведь обещал бросить. Сам себе обещал…» — Да как тут, бл*ть, бросить?! — раздражённо прошипел юноша и, затушив бычок о доску, отправил его в полёт с высоты домика на дереве. Эдрик громко, тяжело вздохнул, зная, что никто его не услышит и пару раз целенаправленно ударился затылком о деревянный пол, всё также лёжа на спине. Почему всё так сложно? Хотя может это просто он слабак? Может сёстры не изнемогают так же, может они уже привыкли, и только он всё не может успокоиться? Из угла домика раздалось чириканье. Оладушек, доселе сидевший молча, вдруг начал щебетать. — Привет, малыш, — Эдрик заглянул в коробку своего временного питомца и с особой теплотой провёл пальцем по пернатой голове, гладя птицу, — Сегодня я один, прости, ничего тебе не принёс, но у тебя, я так погляжу, и без того запасов хватает. Парень улыбнулся. Тревога и злоба немного отступили, Блайт снова лёг на пол и достал из кармана джинс телефон. Ему очень хотелось поговорить с Хантером, однако он понимал, что сегодня тот может быть уставшим после поездки. Эдрик открыл чат с Виттебейном и ощутил, как сердце начинает колотится быстрее. «Почему так каждый раз? Почему мне хочется поговорить с тобой, и почему я так этого боюсь?»

(Хей-йо, уже приехали обратно? Слушай, если у тебя нет планов, может завтра погуляем? Обещают благоприятную погоду! ٩(๑･ิᴗ･ิ)۶₂₀.₃₁}

Юноша погасил экран телефона и закрыл глаза, расслабляясь. Закатное солнце согревало часть его лица, а лучи неприятно слепили даже сквозь веки. Осталось только ждать ответа.

∅ ∅ ∅

— Скоро приедем. Дариус глянул на подопечного в зеркало заднего вида, Хантера разморило на солнце и тот, хоть и не спал, но сидел смирно, развалившись на задних сидениях. Парень кивнул и потянулся. — Дарисус, — подал голос Виттебейн, потирая глаза. — Да, Хани? — промурлыкал мужчина, мыча в такт играющей по радио песне. — А о чём с тобой хотела поговорить Лилит? Опекун молчал несколько секунд, после чего неловко кашлянул. — Да там по поводу документов. — Какие-то проблемы? — Не-а, всё идёт по плану, — ухмыльнулся мужчина, наблюдая в зеркальце, как его подопечный вздыхает и ложится обратно на сидения, — Слушай, я всё спросить хотел. — Чего? — зевая отозвался Хантер. — Тебе ведь нравится общаться с Эдриком и Эмирой? — Они… Хорошие. — Что есть то есть, шумные правда порой, — улыбнулся Дариус. — Это точно, — ухмыльнулся в ответ Виттебейн. — Знаешь, я рад, что ты с ними подружился. Они замечательные, неугомонные, конечно, но замечательные. От Виттебейна не ушло то, с какой теплотой говорил Дариус о Блайтах. Парень обдумывал сказанное мужчиной, после чего повернул голову и перевёл взгляд с потолка машины на затылок опекуна. — Как ты познакомился с Блайтами? — О, я знал и Одалию и Аладора ещё в школе! — с радостью начал Дариус, — Мы были хорошими друзьями… Ну, точнее я больше любил общаться с Аладором, но он часто крутился возле Одалии, а тут, хочешь иль не хочешь, придётся подружиться. Мы выросли, потом я переехал в город, и закончил школу уже там. — Город далеко. Как вы общались? — Тебе правда интересно? — немного удивлённо спросил опекун. — Мхех, — Хантер выдал непонятный звук и неопределённо пожал плечами. — Ну, признаться честно, я так был занят обустроением в городе, что даже позабыл им писать и звонить… А потом мне на новый год пришла открытка от всех моих друзей с Кипящих островов, даже Лилит и Ида подписались, а мы не то чтобы плотно общались. Мне тогда было так стыдно! Я в тот же день отправил каждому из них по открытке с поздравлением и извинениями за то, что забыл о них. Когда наступило лето, я упросил родителей отпустить меня на Кипящие острова к моей двоюродной тёте, дом то мы тогда уже продали. Тётка у меня бойкая была, царствие ей небесное, поэтому прям в лоб моим сказала: «Чего вы», –говорит, –«Мальчонку мучаете, не видите как он изводится в этих окаянных бетонных джунглях? Пускай свежим воздухом дышит, да дрова колет!» Знаешь, мне кажется именно это лето было одним из самых лучших в моей жизни, я дома у тётушки появлялся только чтобы поесть, сделать её поручения и одежду сменить. Мы с Аладором, где только не побывали! Четырнадцатилетние лбы, а приходили на порог своих домов как черти, честное слово. Кстати, тем летом я познакомился с твоим отцом… Хантер? Дариус сбавил скорость и обернулся. Виттебейн мирно сопел, распластавшись на все три сидения. «После сна в такой позе, у него явно будет болеть шея» — усмехнулся Дариус, снова сосредотачиваясь на трассе, — «Малыша утомила твоя болтовня, Дариус. Ну, что поделаешь с любовью разглагольствовать?» — Ничего не поделаешь, — тихо выдохнул мужчина себе под нос, не переставая улыбаться. ⌀ ⌀ ⌀ — Мгх, — Хантер вышел из машины, потягиваясь, — Ауч… — Что, шея затекла? — хохотнул Дариус, открывая входную дверь. — Типо того… Я уснул пока ты рассказывал? — Есть такое, — мужчина совладал с замком и пропустил подопечного в дом. — Чёрт, — парень зевнул и поплёлся в сторону лестницы. — Планируешь ещё подремать? — М-м… Нет, надо заняться домиком для птиц Иды. Точнее разобрать его, чтобы сколотить заново. Дариус пожал плечами и ушёл на кухню, что-то насвистывая себе под нос. Виттебейн поднялся на второй этаж, стоило ему зайти в комнату, как он повалился на кровать. «Поваляюсь ещё немного, а потом точно возьмусь за домик.» Но только Хантер прикрыл глаза, как раздался звук уведомления. Юноша раздражённо достал телефон из кармана штанов и глянул на экран, однако недовольство сменилось каким-то необъяснимым приятным чувством в области груди, когда Хан увидел, кто ему написал. {Хей-йо, уже приехали обратно? Слушай, если у тебя нет планов, может завтра погуляем? Обещают благоприятную погоду! ٩(๑･ิᴗ･ิ)۶₂₀.₃₁) Эдрик. Конечно, кто же это ещё может быть? Виттебейн невольно улыбнулся, как бы ему не хотелось этого признавать, а получать такие сообщения приятно.

(Да, почему бы и нет.₂₀.₃₃}

Какое-то время телефон молчал, после чего снова разразился дзиньканьем. {Значит как обычно у фонтана? ₂₀.₃₅)

(Как обычно₂₀.₃₅}

Этот казалось бы совсем незначительный диалог заставил Хантера снова окунуться в пучину размышлений. Он прокручивал в голове разговор с Рейном. «Ты задумался» — раз за разом всплывала в памяти фраза психолога. А ведь он и правда задумался тогда. «Обнять его… А мог бы я, в самом деле?» — парень нахмурился, чувствуя как щёки начинают гореть. Мысли о любых проявлениях чувств вызывали у него смущение, — «Эдрик наверное любит обниматься, он постоянно лезет то к Эмире, то к другим с этим… Но это не значит, что он бы стал обниматься со мной, верно? Их он знает давно, а меня нет.» Хантер встал с кровати и сел за стол, чтобы дальше возиться с домиком и не думать об этом. Однако навязчивая мысль уже поселилась в голове парня и видимо никуда не спешила уходить.

∅ ∅ ∅

День обещал быть не таким жарким как предыдущие. Хантер понял это, когда утром вышел на балкончик, чтобы проветрить комнату, и по его коже прошёлся холодок. Ветер не морозный однако и тёплым как обычно тоже не был. «Может одеть сегодня толстовку?» — тогда подумал парень, однако сейчас он сидел на скамейке в футболке, бриджах и, естественно, с напульсниками на руках. В рюкзаке у него, правда, всё же лежала джинсовка, ну так, на всякий случай. Виттебейна уже не удивляли опоздания Эда, поэтому он спокойно болтал ногами пока не услышал громкое и протяжное «О-оду-ува-анчи-и-ик». Блайт махал стоя метрах в пятнадцати от него, и неторопливо шагал в сторону скамейки. — Зачем орать, если можно просто подойти, — недовольно буркнул Хантер, когда Эдрик сел рядышком, — Ты всем Кипящим островам решил сообщить, что зовёшь меня Одуванчиком? — А что? Одуванчики милые и пушистые, и ты тоже, — с этими словами улыбающийся Блайт потрепал юношу по голове, ероша светлые волосы. Хантер поморщился, и зыркнул на товарища. Тот выглядел каким-то потрёпанным, по глазам можно было точно сказать, что он спал очень мало, если вообще спал, а ведь время было уже двенадцатый час дня. — Ты заразился бессонницей от отца? — А? — Мне кажется, что ты плохо спал этой ночью, — пояснил Виттебейн. — Оу, ты заметил… Да, сегодня ночка не выдалась, — парень неловко отвёл взгляд на кеды и сложил руки в замок на коленях, — Кстати, пока не забыл. Эдрик пошарился в шопере и достал какой-то пакетик, юноша развернул его и достал что-то блестящее на солнце. Это были конфеты в серебристых фантиках. — Мне очень нравятся эти конфеты, у них вкусная начинка и шоколадный каркас, я подумал, что они бы и тебе пришлись по вкусу. Блайт протянул Виттебейну горстку сладостей, но тот замялся и не спешил брать угощение. Дело в том, что ему из-за приёма антидепрессантов нельзя было есть некоторые продукты, и шоколад был в их числе. Вроде это связано с тем, что он возбуждает нервную систему, а может и не поэтому, юноша не помнил, если быть честным. — Мне его нельзя. — Нельзя? У тебя аллергия? — с сожалением вздохнул Блайт и опустил руку, в которой протягивал конфеты, — Прости, пожалуйста, я не знал. — Нет-нет, ты не виноват, да и нет у меня никакой аллергии, — юноша почесал затылок, мысленно чертыхаясь. «Олух, не мог просто сказать, что не хочешь?!» — А почему тогда нельзя? Ну конечно Эдрик это спросит. Это же Эдрик мать его Блайт. — Знаешь, это странно будет услышать. — Что бы то ни было, для меня это не будет проблемой, — Эдрик качнул ногой и пожал плечами, — Можешь не говорить, конечно, но знай, что я отнесусь спокойно ко всему. Виттебейн молчал с полминуты, глядя перед собой, после чего повернулся к юноше, который спокойно ждал. — Я пью кое какие таблетки, и мне поэтому нельзя есть шоколад. Да я и не очень его люблю, — парни смотрели друг на друга пару секунд, после чего Эдрик улыбнулся, — Звучит стрёмно, да? — Нисколечки, — Блайт взял ладошку парня и положил в неё кулёчек с конфетами, — Тогда передай пожалуйста дяде Дариусу, он их очень любит, а у нас такие тут не продаются. Хантеру казалось, что его щёки горят как неоновая лампочка. Тёплая рука Эдрика держала его, аккуратно сжимая. «Такие мягкие.» — Я передам. — Спасибо, — Блайт наконец отпустил его, легко пройдясь пальцами по тыльной стороне чужой ладони и задумался, — Ты писал, что тебе нужно что-то купить. — Да! — Виттебейн оживлённо закивал, после чего понял, что такая резкая реакция смотрится странно, — То есть… Да, мне нужно купить гвозди, Дариус сказал, что тут был магазин со стройматериалами. — Был и есть. Пошли, я покажу тебе где он, нам как раз по пути. С этими словами парни направились в сторону, в которую указал Эдрик. Конфеты забавно шуршали фантиками в рюкзаке.

∅ ∅ ∅

Вечер был не самым тёплым, однако никто из парней не спешил одевать что-то поверх футболки. Холодно не было, просто иногда дуновения ветерка пробивали на мурашки. Юноши направлялись к домику на дереве, во время прогулки Эдрик купил немного вкусностей для Оладушка и хотел отдать ему сегодня же. — Оладушек! Папа тут, — сообщил в пустоту домика Блайт, когда они дошли и забрались в постройку. — Как будто он тебе ответит, — хмыкнул Виттебейн, заползая внутрь. Из глубины домика послышалось чириканье. — Вот видишь, отвечает! — победно воскликнул Эд, направляясь к коробке с птицей, — Бедненький ты мой, когда же ты поправишься. Пока Блайт возился у Оладушка, Хантер сел на край рядом с выходом и, свесив ноги, подпёр щёку кулаком. Юноша всё продолжал думать о разговоре с психологом. Хотелось ли ему обнять кого-то?.. Наверное это приятно, раз все так любят это делать. Юноша так и сидел, пока не почувствовал дыхание на затылке. — Чего загрустил? Тихий голос заставил Хантера вздрогнуть и схватиться за сердце. — Господи, не подкрадывайся так. — Прости-прости, — улыбнулся Эдрик и сел рядом, — Так о чём задумался? — Эдрик, вот скажи… Что хорошего в объятиях? Повисла тишина. Блайт хмыкнул и тоже сделался серьёзным. С минуту парни думали над этим вопросом, после чего Эдрик наконец ответил: — Ну, объятья тёплые и… Это выражение симпатии и признания или типа того. — Согреться можно и с помощью куртки или пледа, а признание выразить по другому, рукопожатием например или… Не знаю. Так почему объятья считают такими важными? — А почему поцелуй считается таким важным? — задал встречный вопрос Блайт. — Ну… Не знаю, потому что поцелуй как действие тяжело заменим, наверное. В плане, порой им лучше всего донести до человека то, что хочешь. — Вот и объятья так же, — пожал плечами Эдрик, — Да, целоваться это не обниматься, но сам посуди, разве абы кого обнимают без необходимости? Не думаю. Когда ты обнимаешь человека, то ты даришь ему тепло, а он тебе своё, и это не сравнимо с пледом и тем более с курткой. Виттебейн хмыкнул и, болтая ногами в воздухе, почесал нос. Блайт вроде говорил логичные вещи, но парень их не совсем понимал в виду собственной неопытности в таких делах, да и в принципе проявлении тёплых чувств. — Мне тяжело это понять. — Ты не любишь обнимашки? — Не то чтобы я часто обнимал кого-либо… Да и меня не особо часто обнимали, знаешь, в этом не было особого смысла. — Не было смысла, — повторил как эхо Эдрик и нахмурился, — Всем нужны обнимашки, хотя бы иногда. — Что ж, как видишь я и без них неплохо прожил. — Да ладно, неужели тебе никогда не хотелось обнимашек и сам ты никого не хотел обнять? Вот нисколечки? — Ну… Может иногда, — Хантер потупил взгляд, вспоминая как немного завидовал детям в школе, которых встречали родители. Они обнимали их, целовали в щёчки, трепали по голове, спрашивая как прошёл их учебный день и не голодны ли они… У него дядя обычно спрашивал две вещи «Что получил сегодня?» и «Что задали?», — Иногда хотелось чтобы обняли, но вот самому обнимать обычно не хотелось. Знаешь, особо некого было. Снова тишина. Лёгкий ветерок играл с волосами парней, каждый из которых был погружен в свои мысли. Где-то вдалеке взлетела крупная птица, из-за чего ветки недовольно захрустели и заскрипели, шурша листьями. Виттебейн думал, что Эдрик ничего не скажет, однако тот наконец повернулся к нему лицом снова. — А вот… Ну, — юноша начал достаточно уверенно, но замялся и стал постукивать пальцами по деревянным доскам пола, — Вот ты меня обнял бы? Ну, так, в теории. Хантер тут же открыл рот, но, лишь глубоко вдохнув, захлопнул его. Он не смог выдавить никакого вразумительного ответа, хотя бы потому что у него его не было. Парень смотрел на Блайта, которому и самому похоже было немного неловко от своего вопроса, на его лице было чуть ли не написано, что он вот вот начнёт хихикать. — Я думаю, — начал Хантер, в последний раз проговаривая мысленно ответ — Если выбирать из всех кого я знаю тут, то… Тебя бы я мог обнять с большей вероятностью. Ну, знаешь. В общем так. Эдрик хитро улыбнулся, после чего тихо рассмеялся. Этот смех отчего-то успокаивал Виттебейна. — А если не выбирать? Если бы я предложил обняться прямо сейчас, чтобы ты ответил? Хантер готов был поклясться, что если бы не тёплая улыбка на лице Блайта, то он бы подумал, что тот попросту издевается над ним. Когда Виттебейн недоверчиво нахмурился, Эдрик повернулся к нему полубоком и открыл руки для объятий мол «Да ладно, я тебя не съем, всего один разок!» — Угу, — наконец смущённо выдал юноша. — Угу? — не переставая лыбиться подначивал Блайт. Виттебейн посмотрел на парня, смеряя хмурым от стеснения взглядом. Ему казалось, что Эдрик посчитает его трусом, если тот так и ничего не сделает, в конце концов, какой нормальный человек боится каких-то там обнимашек?! Юноша фыркнул и придвинулся к Блайту поближе, после чего снова настороженно посмотрел на того. — Ты как будто целоваться собрался, честное слово, — усмехнулся Эдрик, в ответ на что получил негодующее «да пошёл ты». Блайт прикрыл глаза, хихикая, тот просто подтрунивал Виттебейна, прибывая в полной уверенности, что тот так и не обнимет его, однако в следующую же секунду ему пришлось распахнуть веки, ведь он почувствовал, как что-то опоясало его. Хантер, даже обнимаясь, продолжал что-то недовольно бурчать, он обхватил худощавое туловище Эдрика, но при этом старался касаться чужого тела как можно меньше. Парень был рад, что Блайт не мог сейчас видеть его лица полностью, ибо как бы он не старался сделать невозмутимое выражение на мордашке, а щёки пылать не прекращали. Вот пришло ж этому придурку сравнить его попытки в объятья с поцелуем, ну что за глупость?! — Хе, у тебя так шея затечёт, Одуванчик, — наконец сказал Эдрик и издал ещё один тихий смешок. — Не затечёт, — упрямо отпирался Виттебейн. — Да у тебя всё тело на весу, один дискомфорт, что ж это за объятья? — Ну вот и обними лучше, раз такой умный, — фыркнул Хантер, но когда ему на плечи легли тёплые руки, то поспешил откреститься от своих слов, — Я пошутил. — Ой да ладно, я тебе ухо не откушу, — Блайт плотнее прижал к себе Виттебейна, так что это стало больше походить на настоящие объятья, и положил подбородок тому на макушку, — Хе, в том, что ты ниже, есть свои плюсы. Хантер в ответ лишь фыркнул, чувствуя, какой Блайт тёплый. Как обогреватель, честное слово, даже через футболку. Хватка на объятья у Эдрика была крепкая, как не крути, а он парень, и, несмотря на свою худобу, имеет тяжёлую руку. Хантер до последнего не хотел, но ему пришлось прислониться щекой к грудной клетке товарища, не очень удобно держать голову на весу под наклоном, когда всё остальное тело уже соприкасается с чужим. Хантер услышал какой-то стучащий звук, но не грубый, будто кто-то палкой о палку стучит, а более… Более влажный и мягкий. Сначала Виттебейн думал, что ему кажется, а потом осознал — так колотится чужое сердце. Парень даже забыл о том, что вообще-то сейчас должен чувствовать себя некомфортно, Виттебейн прислушался и более отчётливо расслышал, как чужой кровоперекачивающий орган колотится в заключении грудной клетки, к которой Хантер сейчас по воле случая прижимался своим левым ухом. «Как громко стучит. Нет, это явно ненормальный пульс! Может аритмия? Да не, бред какой-то, он здоровее всех здоровых, по крайней мере отдышки у него точно не наблюдается… Тогда почему?» Хантер, откровенно говоря стремался поднять глаза на Эдрика, ведь пересекись они сейчас взглядами, и Виттебейн точно умер бы от неловкости. «Неужели моё стучит так же громко?» Чёрт бы побрал эту параноидальную часть Хантера, вот почему он не умеет обниматься, у него в голове перемешивается абсолютно всё. Парень услышал, как Блайт еле заметно вздохнул, кажется тот и сам был где-то далеко в раздумьях. — Ты ведь знаешь, что можешь в любой момент выбраться из обнимашек, верно? — отстранённым голосом тихо сказал Эдрик. — Оу, — задумавшийся Хантер поспешил отпустить парня, и почесал щёку, пытаясь хоть как-то прикрыть то, что кровь прилила к лицу, — Я подумал… Что это считалось бы грубым. Ну, знаешь, наверное. — Будь это так, вежливые люди обнимались бы вечно, — хихикнул Блайт и только тогда Хантер поднял глаза на юношу, замечая на его щеках лёгкий румянец, — А обнимашки должны быть в радость, хотя, я уверен, что есть люди, которые хотели бы находиться в объятьях вечно. — Они похоже сошли с ума, — усмехнулся Виттебейн, но немного помолчав добавил, — Однако это и правда приятно. Я имею в виду, иногда вот так вот посидеть… Ну… Ай, забей, — Хантер вздохнул и махнул рукой, поджимая колени к груди. — Хе, и всё-таки нашему неприкасаемому Одуванчику понравились обнимашки, — Эдрик расплылся в улыбке чеширского кота, подпирая щёку кулаком, — Мило. Виттебейн зыркнул на юношу, щурясь. — Можно вопрос? — наконец спросил Хантер. — М? — Как часто тебе прилетает по лицу с твоим то шилом в…? Языке. Блайт пару секунд переваривал услышанное, после чего хихикнул. — Чаще чем хотелось бы. — Хм-м, интересно почему? — задумчивым голосом протянул Виттебейн, и покачал головой, — Ума не приложу. На это Эдрик не ответил, а лишь залился заразительным смехом, Хантер и сам ухмыльнулся, глядя на эту очаровательную картину. Солнце слепило глаза, освещая симпатичное вытянутое лицо, только сейчас Виттебейн заметил небольшие ямочки на чужих щеках. «Забавно» — подумал парень и лёг спиной на прогретые доски. Листья дерева шелестели, птицы о чем-то щебетали на ветках, а Эдрик уже принялся рассказывать про какой-то случай, связанный с тем, как ему однажды чуть не прилетело за свой длинный язык. На душе у Хантера от чего-то было тепло. Лето — это переживания и объятья.