Chapter 23
30 марта 2023 г., 14:33
Примечания:
Схема стара: юзайте ПБ, глава будет проверена позже!
— Прости, что мы не обменялись вчера подарками, — сказал Драко, усаживая Скорпиуса к себе на колени. Все четверо расположились в его спальне, чтобы открыть свои подарки.
— Все в порядке, пап, ты снова счастлив?
— Да, — улыбнулся он, целуя Скорпиуса в лоб. Драко всегда был счастлив, когда был со своей семьей, и этот момент не был исключением. После того, как прошлой ночью Гермиона уснула, он вернулся на кухню, чтобы убрать оставленный беспорядок. Он увидел подарки под елкой и почувствовал себя чертовски виноватым, когда понял, что испортил их Рождество.
Все дело в его характере. Обычно он был спокойным, мог контролировать свои эмоции и никогда не обращаться к насилию, но вчерашний день стал исключением. Ему было плохо от того, как люди разговаривали с Грейнджер. То, как они пользовались ее молчанием, чтобы сломить и уничтожить ее.
Так что он даже не подумал, прежде чем использовать свои кулаки в качестве оружия. И Драко решил, что больше так никогда не поступит, это было еще одной вещью, которую ему пришлось изменить в себе.
Счастливый Скорпиус открыл свои подарки. Но Драко сосредоточился на ком-то другом в этой комнате.
Он сидел у изголовья кровати со Скорпиусом, а Гермиона с Аделиной — у изножья. Девушка с улыбкой смотрела, как Скорпиус открывает свои подарки, а затем, как мальчик помогает Аделине открыть ее.
А Драко наблюдал за ведьмой перед ним.
Она была расстроена из-за него. Проснувшись этим утром, Гермиона попыталась молча покинуть его спальню, даже после того, как он попытался уговорить ее остаться. Он спросил девушку, что случилось и чем он мог бы помочь. Сначала она отказывалась говорить — даже смотреть на него.
Единственное, что Грейнджер сказала перед тем, как покинуть его комнату:
— Тебе не следовало его бить.
Так что теперь он изо всех сил старался вести себя тихо, пытаясь не дать понять детям, что что-то случилось.
Но у него не получалось.
Драко знал, что поступил неправильно. Знал, что она была расстроена из-за того, что не дала Поттеру противоядие, и из-за Драко, потому что он физически причинил Поттеру боль.
Но все они смеялись и улыбались, сидя на кровати Скорпиуса, и Драко знал, что ему нужно все исправить.
***
В последний раз, когда Драко был на площади Гриммо, он был нежеланным гостем, и это не изменилось, пока он поднимался по ступенькам и подходил к парадной двери. Защитные заклинание впустили его, распознав кровь Блэков, текущую в его венах. Он знал, что должен был постучать. Надо было подождать, пока кто-нибудь откроет дверь. Но когда дверь распахнулась, благодаря простому заклинанию «Алохомора», Драко проскользнул внутрь, он понял, что не может позволить задеть свою гордость еще больше. Скорпиус был дома с Винсом, а Грейнджер вернулась к себе с Аделиной. Он просил ее остаться. Просил ее поговорить с ним о вчерашнем дне, но она просто вернулась в свой маленький дом в своем маленьком районе. Он мерил гостиную шагами около часа, прежде чем схватить пиджак и аппарировать. И вот он здесь, в последнем месте, где ему хотелось бы быть. Пройдя по узкому коридору, он не мог не думать о том, как сильно он не хотел быть здесь. Но если это то, что Гермионе нужно, чтобы простить его, тогда он проглотит часть своей гордости и сделает это. Он вошел в знакомую комнату, вспоминая, как он стоял у двери, держа для нее тыквенный сок и мороженое, в то время как все остальные болтали, не обращая ни на что внимания, — это было всего несколько недель назад. А потом он вспомнил, как Поттер вмешивался в его жизнь, и Драко пытался не злиться. Его взгляд сразу же упал на диван. На диване лежали подушка и одеяло, и он почувствовал, как у него сжалось сердце, когда он понял, что Поттера, должно быть, вышвырнули из спальни и заставили спать на диване. Дело было не в том, что его волновал Поттер. Он просто не мог представить, как бы он себя чувствовал, если бы спал на диване, а Грейнджер наверху в их постели. — Малфой? Он закрыл глаза и, глубоко вздохнув, повернулся к нему лицом. — Поттер, — кивнул он. Он выглядел отвратительно. На его лице не было ни единой раны, которая указывала бы на то, что вчера его кулак встретился с лицом мужчины, но Поттер просто выглядел отвратительно. — Что ты здесь делаешь? Он не злился, а Драко не знал, что чувствовать. Он привык к разгневанному и злому Поттеру, а не к побежденному и вялому. Он мотнул головой в сторону дивана, и лицо Поттера ожесточилось. — Хорошо спал? — Заткнись. — Ладно, — кивнул он. — Я собираюсь проигнорировать то, что ты сейчас сказал, если ты забудешь мой комментарий о твоем сне. Поттер просто смотрел на него. — Во что ты играешь? Почему ты здесь? — Сначала мне нужно выпить. Пэнси дома? — Нет, — он усмехнулся, хватая бутылку огневиски, стоящую на кофейном столике. Поттер наколдовал второй стакан, прежде чем наполнить их. Драко не стал никак это комментировать, принимая тот факт, что Поттер старался. Они молча сели на диван, как только Гарри переложил одеяло и подушку на кресло. Пили они тоже в тишине. Драко решил, что молчание — лучший момент, чтобы начать разговор. Ему было что сказать. Поттер должен был кое-что знать. — Прошу прощения за то, что ударил тебя по лицу. — Все в порядке, я это заслужил, — пробормотал он. Рука Драко замерла, когда он поднял свой стакан, чтобы сделать еще один глоток. Он ожидал, что Поттер будет кричать и утверждать, что он ублюдок. И Драко бы согласился с ним, а потом Поттер бы выгнал его. Но он принял извинения Драко, и теперь Малфой чувствовал себя еще хуже. — Я тоже прошу прощения, — пробормотал Поттер. — Я не имел в виду то, что говорил, особенно про ее выкидыши. — Я не тот человек, перед которым тебе следует извиняться за это. — Я знаю. Но мне нужно было потренироваться на ком-то, прежде чем я пойду к ней. Она уже ненавидит меня, и я не хочу делать еще хуже. Гермиона не ненавидит его, и Драко знал это. Сама она никогда не произносила этого слова, и Драко уверен, что она никогда не сможет ненавидеть волшебника, сидящего рядом с ним. У них есть связь, которую никто не сможет разорвать, даже Уизли. — Пэнси тебе сказала? — Нет. Мы пришли домой, и она выгнала меня из спальни. Она не винит меня за то, что я сказал, потому что я не мог контролировать себя, но ей было стыдно, что я все равно это произнес. Драко кивнул, понимая Пэнси. Было неправильно с его стороны бить Поттера, когда тот не мог контролировать свои слова. Он защищал Уизли, потому что не мог поступить иначе, находясь под проклятием. Драко знал, что должен рассказать Поттеру через что прошла Гермиона. Он был единственным, кто оставался в неведении, и хотя они совершили ошибку, не дав ему противоядие раньше, он знал, что это его шанс исправить свой вчерашний поступок. — Я женился на Астории Гринграсс, когда мне было всего двадцать, — прошептал он. — Она была на два года младше нас, и я переехал в Россию и женился на ней. Вскоре после этого она забеременела Скорпиусом, а потом мы узнали, что у нее проклятие крови. Она умерла во время родов, и я остался с мамой воспитывать Скорпиуса. Но потом мама умерла, и мы едва выживали, поэтому Пэнси вернула нас обратно в Англию. Скорпиус — причина, по которой я вернулся. Я хочу дать ему лучшую жизнь. — Почему ты рассказываешь мне это? — тихо спросил Поттер. — Я думал, мы поговорим о прошлой ночи. — Тебе нужно понять, почему я поддерживаю Грейнджер. Чтобы ты понял, почему ее боль так сильно влияет на меня, потому что правда в том, что она подверглась эмоциональному насилию и манипулированию со стороны Уизли, и я понимаю, каково это. И она переживала это в одиночестве, и я сделаю все, чтобы ей было хорошо. Поттер выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но Драко продолжил. — В самый первый раз, когда Грейнджер вошла в мой кабинет, я сразу понял, что что-то не так. Она не оплакивала его, и было ясно, что ей нет дела до Уизли. Сначала я подумал, что это из-за меня, но потом я осознал, что дело не во мне. Это Уизли заставил ее пойти на такие меры, она была готова работать с самым ненавистным человеком, только чтобы стереть его из своей жизни. Драко посмотрел на Поттера, обнаружив, что тот смотрит в пол, его рука обхватывает стакан, а другая лежит на коленях. Гарри все еще ничего не сказал, и Драко был благодарен за это. Это дало ему возможность рассказать все, не прерываясь. — В завещании было письмо для Гермионы. Она этого не ожидала, и сначала разозлилась. Гермиона была такой чертовски злой, что он скрепил их ребенка чистокровной традицией. Его последним желанием был сын, и поскольку она не знала, кто у нее будет, ей пришлось следовать его условиям. — Какие были условия? — его голос был хриплым, наполненным болью, и Драко знал, как сильно он ненавидит себя прямо сейчас. — Все покупки должны быть оплачены Уизли. Одежда Аделины, еда, дом, ее вещи — все, что ей будет необходимо. И покупки Грейнджер тоже. Одежда для беременных, продукты, зелья. Совершенно все. Она презирала тот факт, что ей приходилось это сделать, но больше всего ее ранило то, что Уизли все это делал, ожидая, что у нее родится сын. Он хотел наследника, и несмотря на то, что ребенок будет полукровкой, Уизли все еще придерживается чистокровных традиций. — Но это не имеет никакого смысла. Рон всегда так хотел ребенка. Он никогда не говорил мне о сыне, просто о семье. — Но он говорил Гермионе. Он манипулировал ее страхом и одиночеством. Говорил ей жестокие вещи. Называл убийцей, говоря, что она постоянно убивала его сына. Ей не с кем было поговорить, и когда она попыталась рассказать вам все, вы не помогали, а игнорировали ее. — Потому что мы были прокляты. Блейз сказал мне вчера перед… ну, после того, как Тео исцелил мое лицо и перед тем, как мы ушли. Но это все, что я знаю, я понятия не имел, что он делает это, Малфой, клянусь. Они всегда были так счастливы, когда мы их видели, никто не подозревал. Он поставил свой стакан на кофейный столик и спрятал лицо в ладонях. Драко допил свой напиток, прежде чем тоже поставить его на стол, и посмотрел на человека, который должен быть сейчас рядом с Гермионой. Она боялась поговорить с ним, потому что боялась, что он ей не поверит. Но Драко знал, что Поттер ему верил. Не было причин, не после прошлой ночи. — После второго выкидыша все стало еще хуже. Он всегда был пьян, изменял ей, и когда он приходил домой, Гермиона помогала ему лечь в постель, пряча слезы, когда видела следы губной помады на его шее. Он оскорблял ее. Называл бесполезной, ужасной, отвратительной. Говорил, что она убийца и что он хочет ее убить. Сравнил ее с той ведьмой, с которой был на шестом курсе, и даже сказал ей, что хотел бы, чтобы она умерла тогда… в поместье Малфоев. Поттер резко повернулся, и он посмотрел на свои руки. Ему стало чертовски стыдно, когда он вспомнил, что она пережила на полу в его гостиной. Драко извинился, но чувство вины никуда не исчезло. Он ослабил галстук и тяжело вздохнул. — Она пыталась уйти. Собрала вещи, но Уизли не позволил ей это. Он манипулировал ею, чтобы она оставалась с ним, а потом все стало еще хуже. Он наложил на тебя и Грейнджер Империо, и заставил вас обоих дать Непреложный Обет… — Что… — его лицо побледнело. — И она поклялась, что никогда не оставит его. Что будет любить его, пока он не умрет, и сделает все возможное, чтобы он был счастлив. Вот почему она не могла уйти, она отказалась рисковать твоей жизнью. А потом он наложил Империо и на Тео и заставил его приготовить зелье, от которого вы все забывали через что она проходит. Поттер потерял дар речи. Он действительно не мог ничего сказать. — Поэтому, чтобы он был счастлив, они попытались завести еще одного ребенка. Вскоре после этого у нее случился третий выкидыш. — Третий? Она не сказала нам, что снова беременна, — он звучал совсем тихо. — Потому что он не позволил ей рассказать. Он сказал, что она убьет еще одного их ребенка и опозорит его перед всеми, поэтому никто из вас не знал. Она сама переживала смерть своего ребенка. — Блять, — прошептал он, и Драко кивнул. — Да, и это еще не все. В его завещании говорилось, что у нее должен родиться сын. Но появилась Аделина, и мы провели обряд и извлекли всю кровь Уизли из Аделины. А затем мы создали противоядие для вас. Чтобы Гермиона, наконец, смогла рассказать вам всю правду и объяснить, через что ей пришлось пройти. Он покачал головой, вставая и расхаживая перед камином. Драко остался сидеть, позволяя Поттеру ругаться и кричать, выплескивая свой гнев. Малфой знал, что Поттер злится, и он имел на это полное право. Узнать, что человек, которого ты называл своим лучшим другом, погубил другого твоего лучшего друга. Узнать, что он был монстром, который манипулировал и подчинял всех людей своей воле. Поттер выругался еще раз, схватил бутылку огневиски и швырнул ее в камин, заставляя вспыхнуть пламя. Драко встал, погасил огонь простым заклинанием, а затем подошел к нему. Он должен был продолжить, пока не потерял самообладание. Ему нужно, чтобы Поттер понял, почему Гермиона так много для него значит. — Все это время я поддерживал ее, — Поттер повернулся к нему лицом. — Сначала она не принимала от меня никакой помощи, но в конце концов сдалась, осознавая, что другого выхода нет. Постепенно я узнал ее настоящую, когда она, наконец, открылась мне. Гермиона рассказала мне свою историю, она боялась, что я покину ее так же, как и вы. Я ушел, но как только понял свою ошибку, вернулся. — Я понимал через что она проходит, потому что сам прошел через нечто подобное. Когда Астория умерла, на ее портрете она была… другой. Она использовала слова, чтобы причинить боль и мне, и Скорпиусу, и хотя мы не имели с этим дело так долго, как Грейнджер, это позволило мне увидеть, насколько Уизли повлиял на нее, потому что жестокое обращение Астории повлияло и на меня. — Значит, вы оба связаны со своим прошлым. Это был путь для вас обоих? К тому, чтобы влюбиться друг в друга? — Да, — отрезал Драко. — Мы влюбились друг в друга. Ты забываешь, что, когда вы все игнорировали ее, я был единственным, кто понимал, через что она прошла. Я не говорю, что виню кого-то из вас, вы были под проклятием, и я знаю, что Тео хорош в зельеварении, так что она вас тоже не винит. Она была просто одна, и я оказался в нужном месте в нужное время. — Это так сложно. Рон действительно был таким? Он ужасно обращался с Гермионой, и она не могла уйти, даже если бы захотела? Он заставил нас принести Обет и прибег к чистокровной традиции, чтобы отречься от собственной дочери? Когда он так изменился? Это не тот Рон, которого я помню! — Но это тот человек, которым он был. И это была чистая правда. Уизли сделал все возможное, чтобы погубить Гермиону, в то время как весь мир игнорировал причиненную им боль. Гермиона справлялась как могла. Она осталась с неверным, жестоким мужчиной, потому что отказалась рисковать жизнью своего лучшего друга. Она страдала. Страдала годами, чтобы остальные ее друзья могли жить спокойной жизнью. Она защищала его честь перед Драко, просила его уважать Уизли, хотя знала, что он этого не достоин. Но именно такой женщиной является Гермиона. Всегда ставит других на первое место. — Мне нужно ее увидеть, — вдруг сказал Поттер. — Она должна знать, что я сожалею. Что я понятия не имел, что она проходит через это. Мне нужно, чтобы она поверила, что я сожалею о том, что сказал прошлой ночью. — Я не буду тебя останавливать. Не мне тебя останавливать, но я хочу, чтобы ты знал: если ты снова причинишь ей боль, я уничтожу тебя, и в этот раз никакая магия тебе не поможет. — Я знаю, — ответил он. — Я надеюсь, что ты так и поступишь. И с этими словами два волшебника покинули площадь Гриммо, расходясь в разных направлениях.***
Аделина плакала. Она не переставала плакать, и Гермиона начала паниковать. Что бы она ни делала, дочка продолжала плакать на руках. Она ходила по детской, пытаясь успокоить ее, но ничего не помогало. Она так устала. Материнство было определенно труднее, чем ожидала девушка. Обычно Аделина легко засыпала, но когда они вернулись домой сегодня утром, она не успокаивалась. В течение следующего часа она укачивала дочь. К тому времени, когда Аделина заснула, Гермиона поняла, что была полностью истощена. — Ох, Аделина, — прошептала Гермиона, укладывая ее в кроватку. — Спи, любовь моя. Мама рядом. Она прикоснулась к ее щеке, наблюдая, как грудь ее дочери медленно вздымалась. Гермиона сидела рядом с люлькой на полу, отказываясь двигаться, пока она вновь не проснется, но когда Гермиона почувствовала вибрацию защитных заклинаний, девушка поняла, что ей нужно спуститься вниз. Она точно знала, кто пришел. И девушка не хотела его видеть. Ей просто нужно было время, и последний человек, которого она хотела видеть, — Гарри. Гермиона аккуратно взяла Аделину на руки и понесла вниз по лестнице. Она не могла аппарировать из-за защитных заклинаний, поэтому ей придется выйти через парадную дверь и воспользоваться камином в другом месте. Она обернулась и обнаружила Гарри, стоящего рядом с ее книжной полкой. Но она не смотрела на него, направляясь прямо к камину. — Гермиона… — позвал он, но она не остановилась. Ей нужно было идти. Ей нужно было время подумать и побыть одной. Поэтому она ушла из дома, оставляя Гарри, снова и снова зовущего ее по имени.***
Прошли месяцы с тех пор, как она была здесь в последний раз. Ее маленькая маггловская квартирка была точно такой же, как Гермиона помнила. Было понятно, что Блейз был здесь несколько месяцев назад, но ничто не указывало на то, что это была ее квартира. Она осторожно села на маленькую кровать, прижимая Аделину к груди, пока та продолжала спать. И тут Гермиона заплакала. Не прошло и часа, как Блейз вошел в комнату. Она пожалела, что установила здесь камин, хотя он пригождался ей много раз. Мужчина грустно улыбнулся ей, прежде чем подойти и сесть рядом на кровать. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Кровать, вероятно, может сломаться в любую секунду, и Блейз, подумав о том же самом, достал палочку и наложил на каркас укрепляющее заклинание. — Ты прячешься. — Нет. Это было именно то, что она сказала ему в прошлый раз, когда они были здесь, и ответила точно так же, как и он. В этой ситуации была небольшая ирония, потому что причины их пребывания были разными. — Поттер пришел к нам в поместье и сказал, что ты сбежала от него с Аделиной. Я пошел к Драко и обнаружил, что тебя там тоже нет, поэтому, пока у Драко не случился сердечный приступ, я пришел сюда, чтобы забрать тебя. — Я скоро пойду домой. Мне просто нужно было немного времени… — И это правильно. Всем иногда нужен перерыв, но Гермиона… — он положил ладонь на ногу девушки, и ее глаза наполнились слезами, пока она наблюдала за беспокойством на лице друга. — Эта квартира не всегда помогает. Она может иметь противоположный эффект и усложнить тебе жизнь. — Я знаю, Блейз, но клянусь, что это только на время. Просто немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он кивнул, жестом забрав у нее Аделину. Она прошла мимо него, разминая руки. Они слегка болели, Гермиона зевнула, когда усталость, наконец, взяла свое. — Тебе действительно стоит поговорить с Поттером, — прошептал Блейз, продолжая наблюдать за спящей Аделиной. — Я знаю, что вчера он наговорил столько обидных вещей, но ты должна помнить, что он был проклят. Он не контролировал то, что говорил. — Я знаю, Блейз, — Гермиона вздохнула. — Я не виню его за вчерашний день и никогда не буду. Это была моя ошибка, что я не дала ему противоядие раньше, но… мы ничего не можем изменить, лишь двигаться дальше. Блейз кивнул, а Гермиона откинулась на подушку. Она была готова поговорить с Гарри теперь после этой маленькой перезагрузки. Ей было еще больно, но это была не вина Гарри. Да, он разозлился. Да, он обвинил ее в выкидышах. Но несмотря ни на что, Гермиона знала, что он так не думал. Он никогда бы не стал с ней так разговаривать, и Гермиона знала, что им просто нужно сесть и все обсудить. — Думаю, я готова идти домой, Блейз. Он улыбнулся, прежде чем встать. — Я точно знаю, какой дом ты имеешь в виду.***
Она направилась прямо в каминную комнату. В комнате было темно и пусто, и она покрепче прижала к себе Аделину, прежде чем тихими шагами направилась на кухню. И тут она замерла. Драко сидел во главе стола с хрустальным бокалом в руке. Внутри него плескалась янтарная жидкость, он делал небольшие глотки. А затем ее взгляд упал на Гарри, который сидел справа от Драко и потягивал свой напиток. Оба мужчины молча сидели рядом, не предпринимая попыток убить друг друга. Гермиона хотела прокрасться мимо них к двери, которая должна была привести ее к лестнице, но Аделина выбрала именно этот момент, чтобы проснуться. Она тут же заплакала, и Гермиона вздрогнула, понимая, как трудно будет снова убаюкать ее. Девушка наблюдала краем глаза, как оба волшебника посмотрели на нее, пока она пыталась успокоить Аделину. Драко мгновенно подошел к ней и забрал Аделину из ее рук, и она прошла чуть дальше. Гермиона никогда не запретит своим друзьям и семье видеться с Аделиной или носить ее на руках. Как только Драко начал ее медленно укачивать, Аделина тут же успокоилась и снова погрузилась в сон. Гермиона фыркнула, чувствуя раздражение: она не могла злиться на этого невыносимого придурка, и даже Аделина приняла сторону Драко. Теперь стало ясно, почему она плакала весь день и кого ей не хватало. Это последствия ее дружбы со Скорпиусом, потому что теперь ее собственная дочь была на стороне Драко. — Гермиона… Она посмотрела на Драко, замечая нервничающего Гарри, неловко стоящего чуть поодаль. Она перевела взгляд на Драко, который через мгновение кивнул. — Я уложу ее, пока ты поговоришь с ним. Гермиона знала, что Драко позаботится о ее дочери. Гарри сделал шаг вперед, как только Драко ушел, и потянулся к ней, прежде чем подумать и опустить руку. — Присядем? — предложил он, и Гермиона заняла место Драко. Гарри последовал за ней, и сделал глоток янтарной жидкости. Он поставил стакан обратно, так и не произнеся ни слова, и Гермиона знала, что он набирается смелости. Поэтому она ждала, пока он, наконец, заговорит. — Прости меня, — прошептал он, и сердце Гермионы сжалось, когда она услышала боль в его голосе. — Я понятия не имел, что Рон делал с тобой. То, что я сказал вчера, я не имел это в виду. Это не оправдание, но я хочу, чтобы ты знала, что я так не думаю. Я не виню тебя ни в чем, Гермиона. Он потянулся к ее руке, и она позволила обхватить ее. Гермиона почувствовала, как слезы начинают жечь глаза, когда Гарри провел большим пальцем по тыльной стороне ее руки. — Я думал, ты счастлива, — прошептал Поттер. — Я думал, что у нас троих был счастливый конец, которого мы заслужили после всего, через что прошли, но правда в том, что я потратил годы на поиски одного монстра, в то время как другой стоял прямо передо мной. Ты не представляешь, как мне жаль, Гермиона… пожалуйста, поверь мне, когда я скажу, что сделаю все, чтобы забрать свои слова обратно. Его первая слеза упала ей на ладонь. Гермиона едва сдерживалась, пока Гарри развалился рядом с ней на части. Она хотела оставаться сильной, но… Она тоже плакала. Плакала вместе со своим лучшим другом, поскольку сейчас они оба наслаждались тем фактом, что третий человек, который был для них самым близким, умер. Умер, и никогда больше не причинит Гермионе боль. — Гарри, — тихо сказала она, когда он спрятал лицо в ладонях. Девушка наклонилась, поцеловала его в макушку, сжав его руку. — Ты не представляешь, как давно я хотела сказать тебе правду. Мне пришлось лгать тебе годами и вести себя так, будто все в порядке, когда я умирала внутри. Я видела, как ты изменился вчера, когда защищал Рона, но я не винила тебя. Я хотела, чтобы ты знал, но я не хотела быть той, кто расскажет тебе правду. Я просто была так напугана. И все, чего я боялась, случилось. Но я боялась заглянуть тебе в глаза и сказать правду. — Почему? — Потому что я не хотела портить тебе память о нем. Я не хотела рисковать, рассказывая тебе, зная, что ты можешь мне не поверить. Я думаю, что кто-то уже рассказал тебе все, но я не могла сказать тебе сама, потому что Рон только проклял тебя, и ты забыл все через что он заставил меня пройти. Я не думала, что ты поверишь мне насчет завещания и всех его условий, которым я должна была следовать. Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Я бы поверил тебе… — Разве? Потому что я не думала, что ты когда-нибудь поверишь мне. Мы всегда были втроем. И даже если бы ты мне поверил, я бы все равно приложила все усилия, чтобы спасти себя самой. Сначала я не могла исцелиться, потому что продолжала притворяться, что мне не больно. Что он не разбил мне сердце. В конце концов, я научилась быть сильной. У меня была только я сама, и я научилась с этим жить. — Ты бы сказал мне, что все будет хорошо. Что иногда что-то идет не по плану, но мы с Роном сможем с этим справиться. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер, «самая яркая ведьма своего времени», просто пыталась выжить. — Гермиона, пожалуйста. — прошептал Гарри. — Если бы я знал всю правду, я бы никогда не встал на его сторону. То, что он сделал с тобой. То, что он сказал тебе… Она глубоко вздохнула. — …я ненавижу его за это. Из нее вырвался горький смешок. Рон говорил ей эти слова почти каждый день, и Гермиона знала, как слова могут сделать больно. А теперь Гарри, который утверждает, что испытывает ненависть к Рону. — Ты не ненавидишь его, Гарри. По крайней мере, пока еще нет. Как давно ты знаешь? Как долго ты сидел и думал о его поступках? Потому что мне потребовалось шесть проклятых лет, чтобы признать, что я ненавижу этого человека! — закричала Гермиона. — Мне понадобилось шесть лет, чтобы признать, что он меня вообще никогда не любил! Что он использовал меня, а затем выбрасывал, пока я снова ему не понадоблюсь! Никто не ненавидит этого человека больше, чем я, Гарри, так что не говори так, пока ты действительно все не осознаешь! Гермиона выдохлась. Она была так зла, что ей казалось, что она потеряет контроль над своей магией в любую секунду. Поэтому она отодвинула свой стул, встала и начала расхаживать перед столом, пытаясь успокоиться. Девушка ненавидит быть такой слабой. Она ненавидит показывать эту свою сторону. Она просто хотела пойти спать. Сбежать от реальности, в которой она живет, и исчезнуть в мире, где не было такой вещи, как боль. Как бы она ни любила своих друзей и семью, ей все еще нужно время, чтобы восстановиться и доказать себе, что она сильная, что способна исцелиться. — Я думаю, ты должен уйти, Гарри. — Но… — Я не расстроена. Честно, нет… просто уже поздно, и я устала, — Гермиона вздохнула. — Я просто хочу пойти спать. —Хорошо, — прошептал он, притягивая ее ближе, прежде чем Гермиона успела его остановить. Гарри обнял ее, и через мгновение девушка расслабилась в его объятиях, зная, что Гарри больше никогда не причинит ей боли. Она знала, что ему стыдно. Знала, что он сожалеет о том, что сказал и сделал. — Прости меня тоже. За то, что не дала тебе противоядие раньше. Если бы я дала его раньше… —... это уже не имеет значения. Пока мы оба в порядке, не имеет значения, что ты не дала мне его раньше. Я просто хочу, чтобы ты знала, как мне жаль. — Я знаю, — прошептала она. — Я знаю, что ты сожалеешь, и я прощаю тебя. В конце концов она обняла Гарри и впервые искренне захотела, чтобы он ушел, чтобы Гермиона наконец смогла остаться наедине с человеком, по которому сегодня скучала больше всего.***
Сначала она собиралась вернуться домой с Аделиной, но когда она закрыла за собой дверь в комнату Скорпиуса, стараясь не разбудить двух спящих детей, она поняла, что не уйдет сегодня вечером. Она направилась в спальню Драко и обнаружила, что дверь слегка приоткрыта. Девушка вошла в комнату. Его там не было, и, прислонившись к двери, она услышала, как работает душ. Гермиона не торопилась и, переодевшись в одну из рубашек Драко, залезла под одеяло. К тому времени, когда Драко вышел, она уже начала засыпать, но звук открывающейся двери заставил ее проснуться. Мужчина в одном полотенце, сидящем низко на его талии, замер в дверном проеме. Не говоря ни слова, он подошел к шкафу, сбросил полотенце и натянул боксеры и пижамные штаны. Он по-прежнему не сказал ни слова, когда высушил волосы заклинанием и вернулся в ванную, чтобы почистить зубы. К тому времени, как он потушил свет и забрался в кровать, Гермиона поняла, что больше не может сдерживаться. Она бросилась ему в объятия, и он тут же ее поймал. — Гермиона… — Прости, что игнорировала тебя. Я была так расстроена из-за того, что ты ударил Гарри, и я знаю, что это моя вина, что я не дала ему зелье, но я все еще была так расстроена, когда вспомнила, как ты потерял контроль над своим гневом. Он повернул их так, что он лежал на спине, а она прижималась к его телу, а ее ухо — к его сердцу. Гермиона прислушивалась к сердцебиению. Мужчина провел пальцами по ее волосам, нежно распутывая кудри и заправляя их за ухо. — Прости меня, — прошептал он. — Я пытаюсь измениться ради тебя. Я стараюсь стать лучше, но я все еще учусь. Я хочу стать мужчиной, которого ты заслуживаешь, а не тем, кто расстраивает тебя своей злостью. Обычно я спокойнее, клянусь, но вчера я просто не сдержался. — Я понимаю, — она подняла голову и посмотрела на него. — Ты всегда был вспыльчивым, Драко. Мужчина усмехнулся, но Гермиона заметила улыбку, мелькнувшую на его губах. — Может, в следующий раз мы просто обсудим все, — предложила девушка. — Вместо того, чтобы ты разозлился или я ушла, мы обсудим проблему и убедимся, что она решена, прежде чем ляжем спать. — Хорошо. Он внезапно поднял голову и запечатал целомудренный поцелуй на ее губах, прежде чем она успела отстраниться. — Скрепили обещание поцелуем, — он ухмыльнулся. — Теперь мы не можем отказаться от слов. Она закатила глаза, в душе радуясь, что у них все в порядке. И когда Драко снова заговорил, девушка поняла, что приняла правильное решение, выбрав Драко. — Я извинился перед Поттером. Когда ты ушла этим утром, я пошел к нему и извинился. Мы немного выпили, и я рассказал ему все. — Ты сделал это для меня? Он кивнул головой, искренняя улыбка появилась на его губах. — Когда ты уже поймешь, что я сделаю для тебя все, Гермиона? Даже если это означает переступить гордость и попросить прощения у волшебника, который жутко меня бесит. Я бы поступил так еще миллион раз. Она улыбнулась, наконец, поцеловав его. Он притянул ее ближе, крепко обнимая, пока они оба не заснули. И прямо перед тем, как закрыть глаза, она могла поклясться, что услышала тихий шепот. — Спокойной ночи, Грейнджер…
Примечания:
Больше меня и моего творчества здесь —> https://t.me/zaynnviktoria 🤍
