Острие скальпеля

Nowadays Антон сглатывает ком в горле и смотрит на Эда. Похоже, алкоголь развязывает не только язык, но и воспоминания, давно забытые где-то в глубине души. — Что обещал? Он так мило краснеет. Обожаю первокурсников. — Она собиралась положить ему руку на плечо, но тот глубже втиснулся в диван. Глаза Эда потемнели. Он не мог позволить, чтобы эта хищница прикасалась к Антону. Его Антону… — Не устраивать оргию. — единственная выдумка на которую сейчас способно помутневшее сознание Эдуарда. Все три девушки одновременно перевели на него взгляд. Антон смотрел то на них, то на Эда и пытался успокоиться. Выграновский спас его. Пусть он и вел себя время от времени как мудак, но сейчас Антон готов был броситься ему на шею. Эд смотрел сверху вниз на девушек. Одна из них сбросила его руку с плеча и ушла, таща за собой подругу. Третья девушка, которая сидела на коленях, оказалась упрямее. Эд отпустил ее талию и приподнял бровь в немом вопросе. Она лишь рассмеялась. — Я не против разнообразить свою сексуальную жизнь. — Она перевела взгляд с него на Шастуна. Последний думал, что наконец смог успокоиться, но его сердце снова мчалось галопом. Горло сжало. Она что, предложила заняться сексом с ней и Эдом? Он встряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые кошмарные образы. — Алён, ты не слышала? Я обещал не устраивать оргии сегодня. — Эд попытался сбросить ее с колен, но ничего не вышло. Она вцепилась в него мертвой хваткой. Такой напор позабавил бы Эда раньше, но не теперь, когда на него смотрит Шастун. — Тогда давай по-классике. — Не давай. — Но. — Алён, пока. Пока, Алён. — Эд кивнул ей и улыбнулся шатену. — Немыслимо! Кейт говорила правду. Простите, голубки. — она фыркнула и встала с колен парня, смерила Антона странным взглядом и направилась к танцующим. — Я умею держать слово. — Эд подмигнул и подсел ближе к Шастуну. От Эдика парень не чувствовал звериной, пугающей энергетики. Хотя тот и пытался нагло флиртовать и заигрывать с ним. Эд будто случайно прижался к бедру Антона, которому больше некуда было отступать, диван закончился. Всё-таки, Эд сильно изменился за пару лет. — Хорошее качество. Рад за тебя. — Антон все еще не мог успокоиться. В руке Эда появилась бутылка с зеленой жидкостью. Он поиграл бровями и налил себе почти полный стакан. — Что это? Абсент? — Ага, бармен мой друг. Улетная вещь. Допивай пиво и давай свой стакан. — Эд сделал большой глоток и даже не поморщился. Антон открыл рот. Он посмотрел на свой полный стакан и не нашел в себе сил. — Я не хочу, — жалобно простонал Шастун. — Тогда вылей его. Вон туда. В тот цветок. — Он наблюдал, как глаза Антона заметались между стаканом и растением. Эд закатил глаза. — Боже, Тох, это искусственное растение. После этой вечеринки ничего кроме отстойного пива в плошке не будет. Не теряя времени, шатен опрокинул стакан в горшок. Конечно, Выграновский соврал. — Ну что, за отличную компанию! — Эд предложил тост и наклонился к Антону ещё ближе. Он стукнул стаканом о стакан и мгновенно осушил его. Шастун постарался расслабиться и кивнул, отпивая зеленой жидкости. Его глаза расширились от удивления. Он не ожидал настолько приятного вкуса. — Понравилось? — Ты можешь не орать. Я прекрасно тебя слышу. Да, это, и правда, очень вкусно. Алкоголь почти не чувствуется. — Антон посмотрел на Эда, чей взгляд гипнотизировал его в приглушенном свете комнаты. Он думал избегать Выграновского на вечеринке, но теперь не мог оставить его. Сегодня все шло не по плану. — А как мне говорить? Вот так? Эд наклонился к уху парня, обжигая горячим дыханием. Он уже успел незаметно поместить руку за спину Антона, а теперь она «случайно» соскользнула тому на плечи, загоняя в тупик. Эд смотрел на него и время от времени подливал себе абсент. Антон пытался найти в себе силы оттолкнуть парня, но не мог. Не хотел этого делать. Ему было приятно находиться в нежных объятиях. Первый стакан пива начинал давать о себе знать, распутывая комок нервов внутри. Шастун почти отпустил тяжелые мысли, когда вспомнил Эда в компании трех девушек. Ему было… неприятно? — Антош, почему ты не смотришь на меня? Этот вопрос выдернул парня из раздумий. Он опрокинул в себя остатки алкоголя и протянул Эдуарду стакан. Когда абсент снова наполнил его, он поднял взгляд. Эд наслаждался компанией Антона и не скрывал этого. Не было дразнящей улыбки, резких слов. Он будто на мгновение снял маску. Это окончательно запутало Шастуна. Как парень из холодного становился таким милым, требующим особого внимания человеком? Такого Эда ему хотелось обнять и не отпускать. Это требовалось обдумать. Полежать и посмотреть на потолок или в окно: привести мысли в порядок. Его снова коснулись, привлекая внимание. Чертов алкоголь замедлял мысли. Антон посмотрел на Эда и улыбнулся. Глаза парня напоминали ему бездонный океан. Такими темпами у него не будет шанса доплыть до берега… — Что же ты делаешь, Тош? — Эдуард опустил «со мной». — Не продолжаю сидеть дома и учу лекции. — Антон усмехнулся. Он вспомнил, что дома его ждет готовый проект. Иногда для счастья нужно совсем немного. Эд закатил глаза. Антон допил абсент и снова протянул стакан. — Что? Жадничаешь? — Он хорошо бьет по мозгам. Третий стакан будет лишним. — В этот момент сменилась музыка, и Выграновский засиял от радости. Он встрепенулся, улыбаясь шатену. — Бросай стакан, пойдем танцевать. Песня шикарная. Слышал ее? Антон не слышал, пытаясь сосредоточиться на словах Эда. Ему предложили потанцевать? Бывший парень на студенческой вечеринке? — Я плохо танцую. Очень плохо. Отвратительно. Это практически опасно для жизни. — Не переживай, у меня девять жизней. — Если мы пойдем танцевать, они все кончатся. — Эд усмехнулся. Антон мог найти оправдание чему угодно. Но с ним этот маневр не пройдет. Тем временем нытье продолжилось: — Эд, все смотрят. — Антон оглянулся по сторонам. Никто и не думал обращать на них внимание. — Плохая идея светиться еще больше. — Он приподнял брови, умоляя, но мелодия настойчиво звала танцевать. Эд не оставит его. — Может, тебе конспекты принести? Всем плевать, Тох. — Он встал и посмотрел на парня. Тот поежился, что-то обдумывая. Эд больше не мог ждать. Песня могла закончиться. — Тох? Эй, Антон, посмотри на меня. Один раз, как в былые времена. Помнишь? Пойдем, Тош. — Да прекрати клянчить, как ребенок! — Он сдался. Ему определенно конец. — Это подло. — Антон сцепил руки на груди. — Ты самый настоящий шантажист. — Да хоть капитан Крюк! Поднимайся, песня кончится. — Он протянул ему руку. — Давай, Дин-Динь! — Сам ты Динь-Динь. — Антон повертел указательным пальцем у виска, но руку принял. Песня уже дошла до второго куплета. Однако вряд ли это могло остановить Эда. Шастун хоть и чувствовал действие абсента, но говорил трезво, с пониманием происходящего. Он крепко сжал предплечье бывшего и посмотрел ему в глаза. — Это просто танец. Ты понимаешь? — Будь по-твоему, — недовольно бросил Эд, но все же кивнул. Шастун кивнул в ответ, а потом его потащили в центр танцующей толпы. Их окатил свет с потолка, он переливался красно-синим, гипнотизируя. Басы били по ушам, отдавались в грудной клетке. Антон и так был нетрезв, но теперь совершенно опьянел. Он чувствовал, как ему на талию уверенно легли руки, потянули его вслед за ритмом песни. Антон попытался уловить музыку. Это оказалось не так сложно. Особенно, когда его направляли. Он чувствовал каждый палец Выграновского, словно они выжигали на нем клеймо. Шастун закрыл глаза, позволяя Эду и собственным ощущениям вести себя. Дрожь рождалась в центре груди, расползаясь по телу. Он боялся развалиться на части, сгореть, став горкой пепла на паркете. Парень знал, что открывать глаза — плохая идея. Очень плохая. Но все равно открыл их. Антон никогда не следовал правилам. Всегда позволял мимолетному желанию взять верх. Его ошибка, и далеко не первая. Стоило векам подняться и затрепетать от яркого света, как он ослеп. Эд нагло рассматривал его, пытаясь уловить каждую деталь. В его руках был тот, кого он хотел. Антон ясно видел это. Возможно, сейчас он стал понимать тех девушек немного лучше. Этим глазам невозможно сопротивляться. Он так погрузился в разглядывание Эда, что забыл, где они находятся, что делают. Перед ним были лишь затуманенные синие глаза, острый нос, скулы, губы… По спине пробежала молния от одной мысли, насколько этот взгляд мягкий и горячий, когда скользит по нему. Эд, должно быть, чувствовал его дрожь. Не мог не чувствовать. Шастун напряженно выдохнул и облизал губы. В этот момент Эд потерял последний контроль над собой. Он еле сдерживался, чтобы не наброситься на парня посреди вечеринки. Но сделав это, он мог разрушить все то, что возникло между ними. Их общение началось внезапно и так стремительно развивалось, что Эд рисковал упасть замертво от перенапряжения. Ему нравилось рисовать Антона. Все четыре года, что они не виделись он рисовал его, по памяти, по фотографиям в ВК как мог, лишь бы не забыть. В будущем он обязан нарисовать его портрет. Вместо этой глупой вечеринки он мог бы просидеть всю ночь со скетчбуком, как обычно, а утром пойти и купить новый. Танцуя, он продолжал мечтать. Не просто пойти за новым скетчбуком, а приготовить Антону его любимый чай и накормить завтраком из яблок. Эд не знал, изменились ли вкусы Антона, но почему то уверен, что нет. Да и возможности у него возможно не будет, возможно он больше не увидит Шастуна. Вот она, точка невозврата. Он сильнее сжал талию Антона. Ведь он такой же… Эд чувствовал между ними нечто общее. За четыре года ни одна девушка не задержалась в его комнате, в его мыслях. Он давал им все, что они хотели, но никогда не оставлял на завтрак, чаще всего сразу прогоняя. Ему хотелось встречать утро в одиночестве. Без девушки, имени которой он не помнит. А теперь этот противный парень засел в его голове ещё больше. Пара часов — и Эд снова помешался на нем. Три дня назад он бы не поверил в такое. А теперь в своих фантазиях он кормил Антона Шастуна дольками яблока и целовал, слушая его смех, любуясь его улыбкой, щелкая по носу. Они вместе ходили в душ и использовали одну кабинку. Он так далеко вперед представил их будущее, что перед глазами полетели звездочки. Эдуард знал: на такой стремительной скорости любой поворот мог стать фатальным. Что-то неприятно дернулось в груди. А потом песня кончилась, и они отшатнулись друг от друга, словно между ними проскочила кошка. Парни выглядели ошеломленными той связью, которая образовалась между ними. Между ними летели искры, как при ударе кремня о кремень. Началась другая песня. С другим подтекстом. Для Антона это было слишком. Ему нужно побыть одному и все обдумать. Сейчас конница по имени «Эдуард Выграновский» неслась прямо в стену. И ему не хотелось разбиться. Антон пообещал себе несколько лет назад больше никогда не выпускать ситуацию из-под контроля. Требовалось либо отпустить вожжи и спасаться, либо попытаться повернуть. Но тогда он рисковал пострадать. Снова упасть. Он чувствовал небывалую ясность. И посмотрел на Эда с надеждой, что тот все поймет без слов. И он понял. Парень кивнул и, взяв Антона за предплечье, потянул в сторону выхода. После такого цунами из ощущений Антон соображал туго. Они оба пробирались сквозь толпу. Кого-то Антон узнавал, кого-то видел впервые. Он старался сосредоточиться на чем угодно, только не на руке Эда. Достаточно прикосновений на сегодня. Шастун вздохнул от облегчения, когда увидел входную дверь. Идти до общежития минут двадцать. Это поможет немного прийти в себя. Он не задумывался, что Выграновский может увязаться за ним. Когда их окатило свежим воздухом, Антон закрыл глаза от удовольствия. Вечеринки — это хорошо, но верните ему, пожалуйста, его любимые конспекты по анатомии. — Пойдем, я тебя провожу. Антон поджал губы. Ему хотелось побыть в одиночестве, иначе у него будет передозировка Эдуарда Выграновского. А это уже зависимость, бесповоротная. Но неожиданно кто-то схватил Эда за плечо. Тот выпустил руку Антона, резко разворачиваясь и окидывая незнакомца недовольным взглядом. — Эд! Там первокурсник чего-то наглотался. Его рвет, он несет какую-то чушь. Помоги! Все разбежались, — парень с надеждой смотрел на Эда. Тот зашипел от злости. А Антон, наоборот, вдохнул полной грудью. Наконец-то. — Лишь алкоголь! Пиво. На этом все. Сколько раз мне нужно повторять? Дебилы. Тош, ты подождешь? Я постараюсь побыстрее — Не стоит спешить… Эд. Я пойду домой. Тут везде горят фонари. Все будет хорошо. Иди. — Он постарался выглядеть естественно, но бывший хмыкнул, его таким не проведешь. — Поспешите, а то больше не будет у первокурсников крутых вечеринок, — без особого энтузиазма добавил Антон. — Ладно. Пожалуйста, Антош. — Эд, тебя ждут. — Мы увидимся снова? — глаза Выграновского блеснули. Антон не ответил. Лишь развернулся и пошел в сторону общежития. * * * Где-то на полпути абсент окончательно выветрился, и Антон шел уже уверенно. Ему больше нравилось быть трезвым, так проще контролировать мысли и не позволить им пойти не в том направлении, например, странного преподавателя или вновь появившемся бывшем. Он пытался исключить образ Эдуарда из сегодняшнего дня. Слишком много всего произошло за этот вечер. Слишком многое он сегодня себе позволил. Мысли неприятно забирались под корку сознания, из-за чего Шастун ежился и сильнее укутывался в лёгкую рубашку. В общежитии его ожидало множество сладостей, хороший чай, отсутствие домашней работы и, самое главное, свежая голова. Антон сходил на свою первую студенческую вечеринку. Его долг первокурсника был выполнен. Он отчаянно боролся с образом улыбающегося Эда, игнорировал приятное тепло в груди, возникавшее при воспоминании об их разговоре на диване. Легкий ветерок, пробегающий по шее, казался ему нежным дыханием парня. Эти мысли измотали Антона, хотелось забыть, не думать о дурманящем взгляде, встать на якорь среди этой бури. Антон понял: нужно переправить мысли в другое русло. Однако тоже не помогло, теперь в его сознании маячили голубые, словно лазурь глаза, не такие, как у Эда, лучше. Не до конца отрезвевшее сознание теперь перематывало в голове картинки рук, шеи с ярко выраженным кадыком, невероятной улыбки с белыми клыками. Это было явно лучше мыслей о бывшем парне. И эти мысли Антон погонять почему-то не хотел. Он поднял глаза в небо. Днем Санкт-Петербург — ошеломляющий город, но из-за всех огней единственное, что видели жители ночью — ярко сияющий месяц. Улицы, заполненные туристами и в это время, сейчас пустовали. Сегодня определенно был необычный день. Поежившись от ночной прохлады, Антон все глубже погружался в мысли. Иногда он останавливался. Такими темпами его дорога могла занять не двадцать минут, а целый час. Почему преподаватель уделяет ему немного больше внимания, чем остальным? Может быть, Антону кажется. Он не хочет, чтобы ему казалось. Мысли путались, болезненно надавливая на виски, оставляя фантомные прикосновения. А что, если бы это были руки преподавателя? Наверняка кольцо, что Попов носит на среднем пальце, охладило бы его голову, а горячие сильные руки обожгли бы тонкую кожу. Антон поморщился, чуть покачивая головой. Рядом проехал автомобиль, отвлекая его от раздумий. Оказалось, Антон снова остановился посреди дороги. Где-то завыла собака. От этого ему стало не по себе, тяжелые мысли нахлынули с новой силой. Вновь вспомнился случай с повторением круга кровообращения. Его желудок будто сделал тройное сальто. Антон закусил губу. Ему хотелось, чтобы Арсений Сергеевич был где-то рядом. Может, он, как в стереотипных мелодрамах, закроет его глаза ладонями и скажет: «Угадай кто?». Антон почти чувствовал горячее дыхание на шее, прикосновение сильных рук. Вздрогнув, он решил обернуться. Всего лишь раз, чтобы развеять сомнения. Если его там нет, никто и не узнает, что Антон это сделал. Он осторожно повернул голову. Никого. Пустота и только. Мысли вернулись в прежнее русло, изредка переключаясь с Выграновского на преподавателя и обратно. Сознание пришло в норму лишь тогда, когда он упёрся в стену. Весьма неожиданно, Антон даже пискнул быстро отшатнувшись от неожиданной преграды. Он повернул голову и понял — как бы далеко не заходили его раздумия, ноги знают путь, это была его общага. Однако свет не горел ни в одной из комнат. Даже на первом этаже, в сторожке он был выключен. Черт. Антон достал мобильник из кармана и ужаснулся. Мало того, что на экране указывало час ночи, так и заряда хватит максимум на минуту, остался один процент. Прекрасно, просто замечательно.