Острие скальпеля

Антон с силой ударяет кулаком о стену, вмиг сдирая тонкую кожу костяшек. Тонкие струйки алой крови стекают по руке. Спустя ещё минут пятнадцать на лицо начинают капать редкие капли. Заебенно. Антон зажмуривается и с силой сжимает челюсть, тихо порыкивая. Как только воздух заново стал наполнять его лёгкие, он больше не мог сдерживать себя. Все внутри разрывало его на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжималось. Дождь усиливался. Сверкнула молния, а через несколько секунд недалеко пророкотал гром, показывая своё величие и мощь в ночной глуши. Несмелые капли дождя превратились в ужасный ливень. Он был настолько сильный, что казалось, кто-то льет сверху из ведер воду на людей. Антон в панике оглянулся. Антон даже не удивился, когда понял, что людей на улице нет. Какой дурак выйдет ночью на улицу, да ещё и в ливень. Ах нет. Видимо, помимо Антона, дураки ещё есть, это радует. Какой-то парень, по крайней мере по очертанию это был парень, шел опустив голову и накинув на голову капюшон черной толстовки. Антон улыбнулся, сейчас он подойдёт к нему и попросит позвонить. Прекрасный план, вот только кому? Оксана спит сладким сном и беспокоить ее не хочется, а Русу или Диме звонить бесполезно. В любом случае, в общагу так поздно, да и ещё без документов, не пустят, а паспорт, разумеется, покосился в шкафу. Других знакомых и друзей Антон в Питере завести на успел. Или успел. Антон улыбнулся и направился навстречу к незнакомцу. — Эй, простите, а… — глаза хотели полезть на лоб, когда незнакомец поднял голову. — Эд? Ну вот. Разрушились все планы. Антон не хотел больше видеть его, они может и расстались не совсем нормально, то есть, совсем ненормально, и этот вечер Антон обозначил, как конец, развод мостов и сжигание воспоминаний, но судьба по всей видимости так не хочет. Антон вздохнул. — Тош? Ты ушёл… я, — Эд покачал головой. — прости, я наверное был слишком резок, я… — Все в порядке. — Антон поежился, футболка почти полностью намокла, и теперь капли открыто стекали по ледяному торсу. Он наверняка заболеет после такой прогулки. — у меня сел мобильник, не можешь одолжить? — Да, конечно, без проблем. А ты сейчас где проживаешь? Тебя подбросить? Недалеко отсюда стоит мой припаркованный байк, — Эд достал телефон, попутно снимая с себя кожаную куртку и протягивая ее Антону, — надень, тебе наверняка холодно в одной майке, заболеешь ведь. — Выграновский улыбнулся. Антон благодарно кивнул и накинул куртку. — В общаге при университете, я немного… много опоздал и сегодня явно туда уже не попаду. — Антон усмехнулся и взял мобильник, вбивая номер единственного человека, к которому он может обратиться в эту ночь. — Может у меня заночуешь? — Эд улыбнулся. — Нет, спасибо, я, кажется, уже нашел себе ночлег. — Антон приложил телефон к уху. Спустя пару гудков ему ответили. — Если это ебанные коллекторы, я сразу говорю, что кредит я никакой не брал! — рыкнул в трубку мужчина. — и брать не… — Павел Алексеевич, это я, Антон. — Шастун улыбнулся. — Антон? Что же ты так поздно-то звонишь. Случилось чего? — преподаватель сменил тон и теперь спокойно, даже с ноткой беспокойства, разговаривал со студентом. — Да, я… я опоздал в общагу, друзья все спят, Вы не могли бы приютить меня на ночь? Ах да, я не со своего звоню, — Шастун стыдливо почесал затылок, опуская голову. — Что? Ты ещё спрашиваешь, адрес сейчас кину. Приезжай конечно! — усмехнулся Добровольский. — Спасибо большое. — Антон бросил трубку. — Препод, серьезно? — Эд усмехнулся. — Не-а, это не просто препод, а охуенный препод. Мы с ним в первый день случайно познакомились, должен сказать, что он меня даже не принял за ученика, — Антон пожал плечами. —Он скинул адрес, подвезти? — Эд улыбается и приобнимает Шастуна за плечи. — Было бы не плохо, но ты ведь выпил и… — Да брось, все будет хорошо, — перебивает его Выграновский.

* * *

Двери лифта открываются на девятом этаже. Антон выходит, бегло оглядывая помещение. Стены выкрашены в персиковый цвет, как и лестница, уходящая вниз. Над кабинкой лифта нарисована аккуратная цифра «девять», и больше ничего. Если, конечно, не считать базовых надписей на стенке. Их, правда, было не много. Лишь какой-то небольшой стих, на удивление написанный каллиграфическим почерком, рядом нарисована калибри, а на ступеньке какой-то, по всей видимости мальчик, хотя кто его знает, написал (а): «Катька вернись». Антон хмыкает и быстро находит нужную квартиру. Звонит в звонок и теребит браслеты на руках. Боже, как будет стыдно, если он ошибся дверью. Ответа не следует около минуты, заставляя парня изрядно переволноваться, но Антон все же слышит щелчок, а после дверь открывается. Теперь, вместо закрытой двери, перед ним предстал сонный Добровольский в домашних серых спортивках и великоватой белой майки. Он улыбается и ерошит волосы Шастуна. — Я же правильно все понял? — Павел пропускает Антона в квартиру. — Я… мы… просто… — мямлит Антон, но замолкает, как только видит в дверном проёме, по всей видимости ведущем на кухню, чью-то тень. — Э-э-э. — Тусовка для первокурсников, верно? — Добровольский хмыкает. — В прошлом году было то же самое, и могу уверить, это не последняя тусовка в твоей университетской пучине, поэтому мои двери всегда открыты. — Спасибо большое, — Антон улыбается. — Ты весь мокрый, ступай на кухню, я принесу что-нибудь переодеться. — мужчина кивает в сторону дверного проема, а сам скрывается в коридоре. Антон ступает в комнату, куда указал Добровольский, тут же он пару минут назад видел и тень. Он открывает дверь и оглядывается. Серые обои сочетаются с черным деревом, коим уложен пол. На стене развешены картины в позолоченных рамах. Для хранения книг предназначены два больших шкафа со стеклянными дверцами. В углу стоит такой же серенький диванчик, только лишь оттенком чуть светлее, напротив него стоит довольно большая плазма. На стеклянном столике, располагающемся почти вплотную к софе, стоят нетронутые банки какого-то пива и пару пачек сухариков. Он оборачивается и видит Попова. Мать его, Попова Арсения Сергеевича. Совпадение? Не думаю. Он сидит за барной стойкой, в районе кухни, и с улыбкой смотрит на мальчика. — Ну здравствуй, Антошка.