Воспитательница Топкапы

Май, 1519 год. Дворцовый сад в Манисе.

      Хаят и Дайе в своих неизменных конусных шапочках стояли чуть поодаль от Хафсы-султан и, прикрыв лицо никабом, тихо переговаривались. Султанша, также с платком на лице, разглядывала кусты роз и параллельно общалась с каким-то визирем из столицы, казалось, разговор был крайне важным и в такой же степени напряжённым, поэтому служанки были отосланы подальше, ведь даже самая верная собака может укусить. Но женщины этому ничуть не обижались, они знали правила и радовались свободной минуте. — Хаят, дочка, султанша спрашивала меня недавно, готова ли Тахия к окончанию обучения? — тёплые солнечные лучи нежели в своих объятиях любого, кто готов был открыться им, и на уже немолодом лице Дайе появились едва заметные веснушки. — Дайе-хатун, Тахия прекрасно справляется и со своими обязанностями, и с учёбой, и успевает даже за Мурадом следить. Эта девушка точно готова будет показать все свои знания, — никаб не позволял видеть нижнюю часть лица горящего, но калфа улыбалась. Она была горда за свою стойкую девочку, которая через несколько месяцев станет хранительницей спокойствия гарема. — Я уверена, что когда-то она будет лучшей служанкой госпожи в Истанбуле.       Дайе-хатун одобрительно кивнула и заметила немного нервный выдох у своей бывшей воспитанницы. — Что-то тебя тревожит, дочка, поделись со мной печалью, — в моменты заботы чёрные брови женщины сводились к переносице, словно её тело уже готово было пойти и отчитать тех, кто посмел обидеть дорогого для неё человека. — Она уедет, а я останусь, будет там совсем одна. Тахия совсем ещё маленький цветочек, боюсь, как бы не случилось что-то плохое, — доверительно излагала все свои опасения калфа. — Да, ты права, но не забывай, Хаят, что этот цветочек показал свои зубки, — припомнила случай с Рухсар умудрённая опытом хатун и весело усмехнулась. У неё был намётан глаз на таких девушек, сколько она повидала птенцов, которые становились опасными орлами. Такой когда-то была и сама Хафса-султан, но эта правда уйдёт в могилу вместе с грузным телом её вечной служанки. Поток воспоминаний прервал негромкий окрик «бывшего птенчика», то есть султанши, и Дайе поспешила к ней. — В конце концов, Хаят, и тебя я тоже когда-то отпустила, хоть это и было тяжело, — закончила свою глубокую мысль женщина.

***

      Виновница разговора двух служанок в это время бежала по тропе между высаженными в ряд деревьями и проклинала тот день, когда пообещала Гюльфем-хатун каждый день гулять с её непоседливым сыном, которого нагнала и прижала к себе, лишь бы он не убежал снова. Зато Мурад светился ярче весеннего солнца и крепко прижимался маленькими ручками к её ногам. Они вышли на прогулку и остановились у питьевого фонтана где-то в дальнем конце сада. Но мальчишка постоянно убегал и этим невероятно сильно вымотал няню. Девушка проверяла застёгнут ли его кафтан, а для этого сорванца надо было постоянно ловить. Тахия выпросила несколько минуток отдыха и присела на траву, совершенно не заботясь о своей накидке.       «И зачем я вообще взяла этот плащ, жара такая, знала же, что бегать буду!» — девушка отдышалась и притянула колени к себе, положив на них голову.       В последнее время она очень сильно уставала. Не только от тренировок, которые ей ежедневно устраивал Мурад, но и от уроков. Она должна будет пройти отбор, который проводит сама Хафса-султан, как управляющая гаремом. Айше ей все уши прожужжала, что хочет оказаться среди счастливиц и наконец-то получить звание «уста». Тахия поддерживала подругу, но сама таких иллюзий не питала, её роль давно была определена, и она спокойно ждала дня, когда получит кафтан и смешную шапочку калфы вместе с неплохим жалованьем.       «Ага, и с кучей распоряжений от Хафсы-султан», — на самом деле всё это не являлось причиной её отвратительного настроения. Она крылась в кое-чём другом.       Точнее в кое-ком другом. Образ Сулеймана поселился в голове бедной девушки. Красивый, внимательный и очень щедрый. Она всё время думала о их первой и, видимо, последней встрече и в тайне надеялась хотя бы на ещё одну. Но Мурад приходил к отцу либо с Гюльфем-хатун, либо со своим братом. А «Таи» оставалось только тихо злиться на собственную глупость и спать с платком Бирсен в руках. Внешне грусть никак не отражалась на её лице. Да и зачем давать повод для переживаний Айше и Хаят? Тахия проводила с ними время, смеялась и на время забывалась. Для себя она решила оставить чувства внутри и пока никому не говорить. К тому же, Тахия была умной девушкой и понимала, что ещё не прошла обучение, а если она всё-таки станет калфой, то путь в покои шехзаде для неё останется закрытым навсегда. Поэтому особенной надежды она не питала, однако спать по ночам стала хуже. — Тахия! — низкий голос резко выдернул её из неги. Она совсем позабыла, что находится в саду. Только сейчас девушка осознала, что перестала слышать недовольное сопение Мурада, который хотел играть дальше.       Она резко вскинула голову и замерла. На неё сверху вниз требовательно смотрели два голубых глаза и протягивалась широкая мужская ладонь. Тахия точно спала, потому что это не могло быть реальностью! А потом резко поняла, что потеряла маленького шехзаде. Страх распускался в душе, сползая к низу живота, и перетекал в ноги. Она приняла руку и поднялась, в горле пересохло. — Шехзаде, извините, я присела на минутку, и Мурад ускользнул из моего поля зрения, я сейчас же отправлюсь его искать, — она запоздало вспомнила, что не поклонилась Сулейману и быстро присела, склонив голову. — Этого больше не повторится, обещаю!       Девушка мысленно считала сколько правил нарушила, морально готовила себя к взбучке от Гюльфем-хатун, возможно госпожа её отстранит от службы и весь блестящий план Тахии провалится.       «А вдруг меня выгонят из дворца?!» — эта мысль набатом застучала у неё в голове.       Но вдруг до неё донёсся громкий смех из-за спины, она открыла глаза и увидела, что Мурад обходит её кругом и заливисто хохочет, прикладывая маленькие ручки к животу. Она перевела взгляд на мужчину, который тоже не скрывал своей искренней улыбки. В первый момент Тахию охватила ярость, у неё чуть сердце не остановилось, но в следующее мгновение девушка заворожённо разглядывала голубые омуты, светящиеся чистым весельем. И она готова была простить им всё, даже этот глупый розыгрыш. — Мурад, — негромко и задорно начал отец, подхватив сына на руки, — кажется, мы сильно напугали твоего друга своей шуткой. Как думаешь, нам стоит извиниться перед Таи?       Тахия отмерла, она так и стояла с широко распахнутыми глазами всё это время, цепляясь за руку мужчины, пока тот аккуратно не высвободил её, чтобы взять на руки мальчишку. — Это я, Таи, прости, — Мурад надул губки, потянулся к ней и положил пухленькие пальчики на щёки своей няни. — Что ты, солнце, я совсем не обижаюсь, просто очень испугалась, потому что люблю тебя, — Тахию умилял этот чудесный ребёнок, который полностью завладел её сердцем, и она с нежной улыбкой взяла его ручки и невесомо поцеловала каждую. Кажется, она его засмущала и он немного порозовел, а потом запросился вниз. — Мой лев хочет ещё порезвиться? — подбросив его на руках, спросил Сулейман. — Только вот тебе давно уже пора на уроки, иначе кто будет помогать мне с делами?       Ребёнок сначала погрустнел, но потом бросился бежать по короткой тропинке во дворец, оставляя служанку и отца наедине. Кажется, он никогда не уставал. — Тахия, — шехзаде оставался расслабленным, но говорил со всей серьёзностью в голосе, — я хочу, чтобы ты пришла сегодня ко мне вечером. — Как пожелаете, шехзаде, — удивлённо произнесла девушка и присела в поклоне, Сулейман прошёл мимо джарийе дальше в глубь сада.       Тахия бросилась догонять виновника, точнее самого лучшего мальчика на свете, который подарил ей шанс увидеться с шехзаде ещё раз. А в голове звучало лишь: «…я хочу, чтобы ты пришла сегодня ко мне…».       Буквально через пару мгновений после этого из-за живой изгороди выплыла статная фигура Хафсы-султан в насыщенном фиолетовом платье в сопровождении своей утренней свиты. — Интересная картина, Дайе-хатун, — с хитрым прищуром пропела султанша, остановив поднятой ладонью служанок и оборачиваясь на побледневшую Хаят, потому что именно она предложила обойти весь сад, сделав всех свидетелями этой чудесной сцены. — Хаят-калфа, я хочу знать какие отношения связывают моего сына и твою ученицу до того, как приму решение сделать её калфой, — голос оставался спокойным, даже игривым, но в нём сквозило материнское беспокойство. — И хочу знать это уже завтра утром. — Я всё узнаю, госпожа, — только и смогла пискнуть калфа. Вот так вот простым уверенным приказом все её переживания, старательно развеянные Дайе-хатун, вернулись обратно.

***

      Тахия весь день ходила окрылённая, весело щебеча после утренней встречи. Она решила не говорить пока ничего ни Хаят, ни Сюмбюлю-аге. На самом деле в тот же миг, как шехзаде пригласил её к себе, у неё из головы вылетели все правила гарема. Девушка уложила спать Мурада, поужинала вместе с Гюльфем-хатун, которая увлечённо рассказывала про свой первый год в гареме, и отправилась одна в хамам, намеренно избегая общего зала.       Хамам оставался натопленным после недавнего посещения всеми остальными служанками. Тахия села в самый дальний уголок и медленно начала втирать масла жасмина и розы в свою нежную белоснежную кожу. В голове она перебирала всевозможные причины, по которым Сулейман мог позвать её к себе, но в тайне надеялась лишь на одну — она ему тоже понравилась.       «Если бы это было так, то тебя бы давно уже отправили к нему», — разумная мысль проскочила в сознании, но она быстро отмахнулась от неё и вылила на себя тёплую воду, смывая пену с волос.       В своей комнате девушка прихорашивалась перед маленьким настенным зеркалом. Она достала платье из изумительного небесно-голубого шёлка, подаренного некогда Гюльфем, которое хранила для особого случая. Длинные чёрные волосы заплела в объёмные косы и закрепила на голове в виде венка. От своих простых украшений джарийе отказалась, нанеся на кожу лишь масляные духи с ароматом фиалки. Последний раз покрутившись и пристально рассмотрев отражение, сочтя себя довольно миловидной, она выскользнула за дверь и отправилась к покоям шехзаде.       Стражники встретили её холодно, спросили имя и пошли докладывать внутрь комнаты. Тахия переживала, заламывая пальцы и оглядываясь вокруг. Но вот мужчины вернулись и молча распахнули двери, пропуская ночную гостью вперёд.       Она вошла невесомой походкой, вмиг расслабившись и смотря в пол. Остановилась посередине ковра и присела в поклоне. — Проходи, Тахия, — спокойно приветствовал Сулейман, жестом призывая поднять голову.       Девушка подошла к столу, на котором по-прежнему лежало множество всяких свитков, и посмотрела на шехзаде. Внешность его была, как всегда, приятная, голубые глаза искрились добром. Он откинулся на спинку невысокого стула, вытянув руки на столе. На длинном ночном платье были расстёгнуты верхние пуговицы, открывая участок слегка смуглой груди. — Я помню, что ты у нас юная рукодельница, — издалека начал мужчина, — Да и Махидевран как-то раз показала мне твою работу. Поэтому хочу заказать у тебя платок для одной девушки, недавно хатун сообщила мне весть о беременности, надо бы подарить ей что-то особенное.       Тахия слушала каждое слово, которое стрелой влетало в её грудь, поражая сердце. Все её мечты рухнули и кроткая улыбка исчезла с лица. Она не знала, как ответить, но и стоять молча было неприлично. — Конечно, шехзаде, для меня это большая честь, — быстро сообразила девушка и склонила голову, чтобы сморгнуть навернувшиеся слёзы разочарования, — Вы уже думали какой рисунок я должна буду вышить?       Если Сулейман и заметил вновь резкую смену настроения служанки, то не придал этому особого значения. — Возьми стул, поставь рядом, хочу послушать твои идеи, — чётко, но с задором произнёс шехзаде, расчистив немного места на столе.       Тахия перенесла стул и аккуратно присела, по телу пробежали мурашки, никогда она ещё не оставалась наедине с мужчинами, тем более так близко. Девушка улавливала нотки мускуса в воздухе, отчего немного смутилась и не поворачивала головы, смотря прямо на различные свитки.       Пауза затянулась, поэтому она начала говорить, сцепив руки в замок: — Я могу вышить разнообразные цветы или фрукты, если видела их до этого, у меня довольно хорошая память, — смущённо улыбаясь, сказала Тахия, хвалить себя было странно, — Вы можете немного рассказать мне об этой девушке, а я постараюсь сделать эскизы.       Служанка обернулась в сторону шехзаде и проследила за тем, как он достал пару листов чистого пергамента и уголь, положив перед ней. Сам он опёрся локтем о стол, разместив голову на раскрытой ладони. — Что ж, эта девушка мила, очень жизнерадостна, с ней весело, — начал перебирать эпитеты Сулейман, глядя на руки Тахии. — Она словно прохладный ветерок в жаркий день, думаю для её утончённой натуры подойдут такие же нежные цветы.       Проглотив обиду, джарийе быстро кивнула и начала рисовать, забывшись любимым делом. Уроки живописи шли ей на пользу, она прекрасно передавала красоту цветов. Изобразив соцветия жасмина, добавив к ним веточку с листьями, она придирчиво рассмотрела получившийся эскиз и с довольным видом передала его в руки Сулеймана.       Мужчина всё это время молча рассматривал девушку, которая растворилась в работе, как он сам, когда создавал наброски для своих ювелирных украшений. Зная, что вдохновение довольно легко спугнуть, он не мешал ей, наблюдая за её задумчивым взором и плавными движениями пальцев. Рисунок вышел великолепным, даже менять что-то в нём не хотелось. — Прекрасная работа, хвала твоим рукам, — с улыбкой произнёс шехзаде. — Я дам распоряжение портным, чтобы они дали тебе всё необходимое: ткани, нити, иглы. Не стесняйся, требуй всё, что понадобится. Но учти, срок тебе до конца этой недели. — Благодарю, шехзаде, думаю управлюсь быстрее, — с гордостью ответила Тахия. Ей льстила такая похвала и оказанное доверие. — Ты сказала, что можешь вышить что угодно, если видела это, — вернув пергамент в руки служанки, он снова откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая лицо и наряд девушки, словно искал какую-то подсказку в ней самой, — так откуда же ты и как попала во дворец? — Ох, это довольно интересная история из череды совпадений и удачи, — Тахия оживилась, вспоминать прошлое ей было приятно. Да и уходить сейчас она не хотела — нравилось сидеть рядом с мужчиной, он излучал спокойствие и уверенность, а ей так не хватало этого последнее время. — Раз нас ждёт долгий и увлекательный рассказ, то давай пересядем на подушки и я прикажу принести еды, сегодня было столько дел, не успел толком поужинать, — с этими словами мужчина встал и прошёл к камину, удобно развалившись на подушках, вызвал стражника и отдал ему пару коротких распоряжений.       Беседа действительно оказалась долгой, но приятной. Они пили щербет и делились воспоминаниями из детства. Тахия оказалась довольно начитанной и умной девушкой, умела поддержать разговор и аргументировано высказывала своё мнение. Она скучала по таким вечерам, когда-то и с Саиром-эфенди девушка болтала до глубокой ночи, он делился знаниями и опытом, с интересом рассказывал истории из жизни. Раны от потери уже затянулись, оставив после себя тихую грусть. — И Чичек-хатун пришлось всю ночь зашивать платье, чтобы эфенди не ругался на меня, — со смехом закончила Тахия, вспоминая инцидент из детства и свою любимую кухарку, которая заменила ей мать. — Ты росла в очень хорошем доме, Тахия, это заметно, — с широкой улыбкой подытожил Сулейман, закидывая в рот виноградинку. — Знаешь, я давно уже ни с кем не общался так просто и легко, приходи с Мурадом почаще, а то Гюльфем-хатун может только молча сидеть или бесконечно говорить о сыне. — С радостью, шехзаде, я люблю поболтать, — немного смутившись, ответила Тахия.       Мужчина оглянулся на балкон и встал, предлагая руку служанке. — Время позднее, тебе уже пора, буду ждать новой встречи и обещанный заказ, — с этими словами он притянул тыльную сторону ладони девушки к лицу и оставил невесомый поцелуй.       Бедная Тахия настолько растерялась, что ни нашла ничего лучше, чем присесть в поклоне и быстро выскочить из покоев, лишь бы не ляпнуть какую-то глупость.       Как только двери затворились, она прислонилась к противоположной стене и прикрыла глаза, глубоко вздохнув.       «...приходи с Мурадом почаще...буду ждать новой встречи...», — Тахия не понимала зачем он это всё говорил, ему наложниц мало что ли, ещё этот поцелуй в конце, голова шла кругом. — Хатун, тебе плохо? — с беспокойством спросил один из стражников. — Нет-нет, всё в порядке, извините, — пробормотала девушка и поторопилась в свою комнату.

***

      У дверей её поджидала Хаят. Девушка совершенно не ожидала её увидеть здесь так поздно. Честно, ей и не хотелось сейчас никого видеть, чтобы не нарушать такой прекрасный момент. Но вид у калфы был строгий, намечался серьёзный разговор. — Где ты ходишь? Уже столько времени тут стою, — воспитательница упёрла руки в бока и нахмурилась, увидев в отблеске пламени факелов зардевшуюся Тахию. — Тише, всех разбудишь, — прошептала та и открыла дверь комнаты, — пожалуйста, пойдём внутрь, поговорим. — Тахия, я очень переживаю за тебя, — сразу перешла к делу калфа, как только села на тахту, — Хафса-султан была свидетельницей вашего утреннего разговора с шехзаде и мы все удивились. Как давно тебя на хальвет приглашает лично Сулейман? — Не было никакого хальвета, Хаят, что ты такое говоришь? — Тахия посмотрела на неё со смесью удивления и негодования. — Шехзаде узнал, что я вышиваю красивые платки и захотел один такой для новой наложницы. — Охотно тебе верю, подарочек, — с сарказмом ответила калфа. — То есть вы полночи платки обсуждали, а потом ты просто так вся смущённая от него вышла?       Тахия начинала злиться. Мало того, что все мечты легко разрушились одним приказом шехзаде, так ещё и подруга теперь отчитывала её, словно напроказившего ребёнка. Она тяжело вздохнула, села рядом с наставницей и взяла её руки в свои. — Хаят, дорогая, — ласковым голосом произнесла девушка, поглаживая ладони, — не буду скрывать, шехзаде Сулейман мне правда очень понравился с того момента, как увидела его в первый раз, однако я понимаю, что между нами ничего не может быть. Моё обучение не закончено, но роль калфы давно известна. Всё, что я говорю, истина, — в подтверждение она вынула из-под ткани лифа сложенный лист и протянула Хаят. — Он сделал заказ, потом мы немного поговорили, на этом всё. Между нами ничего не было и быть не могло, — очень серьёзно закончила Тахия. — Иншаллах, милая, чтобы это было так, — с выдохом облегчения ответила калфа. — Какую красоту ты изобразила! Думаешь, сможешь вышить такое? — Постараюсь, Хаят, нельзя не оправдать доверие шехзаде, — улыбнувшись, девушка обняла подругу. — Мне придётся доложить об этом султанше, она ждёт ответа к завтрашнему утру. — Мне нечего скрывать, — спокойно ответила Тахия.

***

      Во время завтрака в общем зале в компании Айше и Хаят к ним подошла Дайе-хатун и потребовала Тахию идти за ней. Девушка лишь с беспокойством посмотрела на Хаят и, после её короткого кивка, отправилась следом за ункяр-калфой.       Покои султанши немного изменились со времён её последнего визита. Теперь рядом с тахтой стоял невысокий длинный столик, накрытый простынёй, а рядом стояла лекарша, скромно сцепив руки в замок. — Тахия, дочка, рада видеть тебя, — громко поприветствовала служанку Хафса-султан и махнула рукой, подзывая её ближе к себе. — И я, госпожа, — покорно ответила джарийе, целуя руку султанши, и покосилась на лекаря, — надеюсь, Вы в добром здравии. — Твоими молитвами, — одобрительно, но холодно кивнула госпожа. — Хаят мне рассказала о твоём визите к сыну, ночная гостья, — подколола Хафса-султан девушку, видно она была в хорошем настроении. — Хоть ты отрицаешь, но нам нужно убедиться, что твоя невинность осталась целой.       Тахию будто ледяной водой окатили. Её будут осматривать? Так ещё и в присутствии матери шехзаде. Стыд-то какой. Во всех любезных словах читалось лишь одно: тебе веры нет. И вот это обижало сильнее всего, несмотря на все её поступки и заслуги, ей не доверяли.       «Одни беды от этих мужчин!», — пронеслось у неё в голове.       Однако делать было нечего, она расстегнула пояс, сняла верхний кафтан, оставив нижнее платье, и легла на твёрдый стол, согнув ноги в коленях и прикрыв грудь руками. Хоть она и осталась одетой, но ощущала себя голой под настойчивым взглядом госпожи. Лекарша укрыла нижнюю часть её тела простынёй, вымыла руки и достала какие-то инструменты. На самом деле, Тахия уже проходила эту процедуру прошлым летом, ведь всех жителей гарема проверяли на наличие заболеваний, особенно людей, приобретённых на невольничьем рынке, но легче от этого не становилось. Девушка зажмурилась и сжала руки в кулаки, когда почувствовала прикосновение холодного металла к нежной коже.       Спустя несколько минут пыток, которые показались ей вечностью, лекарь попросила её одеться и снова вымыла руки. Девушка могла лишь сесть на злосчастный столик и уставиться в пол. — Хатун полностью здорова и не тронута, — произнесла женщина, получив пару акче в ладонь за молчание. — Ты свободна, — только и сказала Хафса-султан, элегантно махнув рукой.       Покои погрузились в тишину, пока целительница собирала свои вещи. Все смотрели на Тахию, а она предпочитала не замечать этих взглядов, гордо вскинув голову вверх, подтверждая тем самым, что говорила правду. Наконец женщина вышла, оставив после себя запах лекарств и травяных снадобий. — Что ж, Тахия, ты не соврала нам, умница, — холодным тоном произнесла госпожа. — Но отныне я запрещаю тебе видеться с моим сыном под любым предлогом, пока не окончишь обучение. — Султанша, я же стану калфой, и так ясно то, что мне нельзя будет посещать шехзаде, — растеряно пролепетала девушка, переводя взгляд с пола на лицо госпожи. — Теперь всё не так однозначно, Тахия, мне нужно будет принять верное решение.