Твоя новая мама. Надцать лет спустя

– Кирюш, успокойся уже, а? – Вадим, пряча улыбку, наблюдал за снующим по комнате любимым. Улыбка, конечно, была не то чтобы уместна, но удержаться стоило труда – Кирилл всегда был натурой экзальтированной, склонной к театральности, и эмоции выражал бурно и своеобразно. Впрочем, именно за это Вадим его и любил. – Как я могу успокоиться?! – Кирилл ломал руки. – Ты мне скажи, каждый день, что ли, ребенок из армии возвращается? – Так возвращается же, не уходит, – от улыбки Вадим все же не удержался. Ребенок вырос давно, косая сажень в плечах, а Кирилл как будто ожидает увидеть того самого маленького грустного мальчика, которого они когда-то вдвоем забирали из детдома. – Уходит… Ой, не напоминай! – скорчив страдальческую мину, Кирилл плюхнулся в кресло.

* * *

Когда Петя еще в пятнадцать объявил приемным родителям, что здоровье у него отличное, за что и спасибо, а за три года он его еще укрепит, так что не видит никаких препятствий к тому, чтобы после школы отслужить, – оба папаши схватились за головы. Кирилл вообще картинно упал в обморок и потом лежал на софе, нюхая флакончик с эфирным маслом. Вадим тоже не то что разозлился, но орал громко: – Ты что, сынок? Зачем тебе в армию с дебилами? Туда одно быдло идет, а у нас достаточно денег, чтобы и близко не подходить! Я сам ни дня не служил, а Кирюша тем более, и тебе ни к чему! Петя в ответ нехорошо нахмурился. – А вот Эмма идет. Она уже давно решила. Она что, тоже дебилка? Вадим прикусил язык. Трогательная детсадовская дружба Петеньки и Эммы Медниковой не думала заканчиваться, а становилась только сильнее. В школу пошли вместе, сидели за одной партой, и даже самые отпетые хулиганы и заводилы быстро усвоили, что «тили-тили-тесто жених и невеста» вслед это парочке говорить небезопасно. Само собой, родители с обеих сторон тоже поняли, что дружбу эту лучше ни словом не задевать. Вадим этого, конечно, никогда не забывал, к тому же впереди еще три года, успокаивал он себя. Изменится еще Петя, повзрослеет. Передумает. Не передумал. Как и Эмма. Хотя Эмме-то с чего было и передумать, обе ее мамы, наоборот, были от идеи в восторге, говорили, что надо пользоваться возможностью и везде и всюду утирать нос мужикам. Петя это тоже использовал как аргумент – почему он должен отставать от подруги, она же «свой парень»? Вадим с большим скрипом, но в конце концов признал право сына на собственный путь, собственные ошибки и работу над ними. А вот Кирилл постоянно причитал, что в армии бьют и не кормят, заставляют выносить непосильные нагрузки, а могут еще и изнасиловать. Пете это надоело, и он напустил на «солдатскую мамочку» суровую Эммину маму Раису. Та, будучи не кем-нибудь, а офицером таможенной службы, всегда все узнавала от и до и заверила: войсковая часть будет самая лучшая, без халявы, но и без перегибов, командир адекватный человек и за порядком у себя следит строго, да и вообще сейчас служат всего-то год, детсад, а не армия… А еще есть родительские чаты, прямо как в том же детсаду или школе. Вот так прямо – «чат родителей военнослужащих в/ч такой-то». И там всегда знают, чем детей кормят и все такое прочее. Это заставило Кирилла немного успокоиться. Вообще, Петя давно заметил, что в присутствии Раисы Кирилл как-то подбирается и перестает, по ее же выражению, «ломать театр». Почему – оставалось только гадать, хотя Эмма вот разрешила эту загадку сразу: – А чего тут думать? Она по всем статьям больше парень, чем он! Петя подумал и решил согласиться. К тому же та памятная встреча имела и другие последствия – его папы и мамы Эммы сблизились по-настоящему. Действительно стали дружить домами. И Петя, и Эмма были уверены, что это всем пойдет только на пользу, пока они оба будут в армии. …И вот настал день присяги. Оба комплекта приемных родителей, конечно, поехали провожать своих ребят. И единственный, кто ревмя ревел, это Кирилл. Невзирая на то, что кругом люди. Петя клятвенно обещал писать как можно чаще, не давать себя в обиду – и Кирилл облегченно вздохнул, сумев все-таки переместить источник слез на плечо помрачневшего, но старавшегося держаться Вадима. – Удачи, малыш. Во всем. Раиса и Лариса, напротив, сияли, как два солнца, и напутствовали Эмму пожеланиями «не посрамить» и «показать там всем». Лариса, задержав взгляд на Пете, взяла с дочки обещание «не бросать друзей». И оба новобранца тогда внезапно смутились – наименее ожидаемое чувство при уходе в армию…

* * *

Год показался вечностью. Хотя Петя держал данное слово, писал регулярно. И в письмах заверял, что у него совершенно все в порядке, служба идет, ребята отличные, и даже еда вполне себе, в общем, все совсем не «ужас-ужас-ужас». И на присланных фотографиях выглядел вполне жизнерадостно – разумеется, почти всегда рядом с Эммой. Это ж надо, удивлялись все четверо родителей. И тут водой не разольешь, и устав бессилен, что ж такое! Хотя Эмма солдат, просто солдат, как и все остальные, это тоже верно. А однажды Вадим, снова пересматривая фотографии, проговорил задумчиво: – А знаешь, Кирюш, похоже, наш мальчик там вполне счастлив… Первая реакция была ожидаема: – Но как можно, в этих казармах, в такой скудости и грубости… – и тут Кирилл примолк. Пристально посмотрел на командира части на фото, на сослуживцев Пети и протянул: – Но зато в такой-то компании! Может, это искупает все остальное. Да если б я раньше знал, что там такие красавцы, может, даже и я бы служить пошел… Вот тут Вадим посмотрел на него изумленно – и просто убийственно. Кирилл закашлялся и, заливаясь румянцем, выдал: – Но, как говорится, что ни делается – все к лучшему! Конечно, это было только начало, извинения растянулись надолго и оказались неплохим способом отвлекать Кирилла (и отвлекаться самому) от тревожных мыслей о Петеньке. В том числе и от одной мимолетной, но навязчивой мыслишки, что вряд ли Петя, несмотря на воспитание, сполна оценит суровую красоту своих сослуживцев… Конечно, эту мысль Вадим Кириллу не озвучивал. Да и сам особо старался об этом не задумываться. …И вот наконец оба воина должны были вернуться в родные пенаты. И обе семьи собирались устроить им общую встречу, как устраивали и проводы. И родители просто-таки наперегонки готовили всякие вкусности, с общей на четверых мыслью – ну наконец-то детки поедят домашнего! Встречать прибывших непосредственно с поезда отправили Вадима и Раису. За этот год они как-то особенно поладили – на правах глав семейств, должно быть. Правда, в таких обстоятельствах даже суровым главам семейств позволительно было поволноваться и даже сморгнуть набежавшую слезу. На перроне было многолюдно, но «своих» они рассмотрели сразу, благо выделялись оба не только военной формой. Красавцы, что еще скажешь! Прибывшие и встречающие то и дело на них оборачивались. А они улыбались и держались за руки – точь-в-точь как когда-то в детском саду. Кажется, и руки расцепили только на миг – когда Эмма бросилась на шею Раисе, а Петя обнял Вадима так, что затрещали ребра. – Ого, надо же, на одной машине! Как кстати! – с этими словами Петя подмигнул подруге, а она вдруг явно и так по-девчоночьи покраснела… С чего бы? В машине оба защитника Отечества не замолкали ни на минуту. Мол, добрались без проблем, люди кругом отличные, душевные, а вот погодите, чуть позже дембельский альбом будем показывать, сногсшибательный получился! Слова нельзя было вставить. И хоть Вадим никогда не имел ни малейшего отношения к военной службе – все равно подозревал, что это отвлекающий маневр. А тут еще Петя спросил: – Пап, а папа Кирилл, наверное, с ума сходит? Все это время сходил и сейчас продолжает? – Да ничего, ты просто съешь все, что он наготовил, и он моментом успокоится. Тем более это вкусно. Правда, выполнить это условие оказалось не так легко. Доступ к столу перекрыл сам Кирилл, заключивший Петю в нежданно, но поистине стальные объятия и заливающий слезами крепкое сыновнее плечо. Впрочем, сетовать особо было не на что. Не ранен, не измучен, даже не похудел. Правда, это не мешало Кириллу вести себя так, будто он встречал Петю прямиком с войны. Поднабравшийся жизненного опыта Петя смотрел на все с пониманием. Более чем. – Пап, ну все, все в порядке, правда! И я тоже скучал. Очень. Нет, никто меня там не мучил! Попробовали бы, ну ты посмотри на меня, я теперь даже тебя на руках носить могу. Веришь? И правда поднял привзвизгнувшего от неожиданности Кирилла на руки. Вадим вдруг рассмеялся: – Сын сделал то, чего отец не смог! – Что? – уточнил Петя, не спеша отпускать свою ношу. – На свадьбе я пообещал, что буду носить Кирюшу на руках, – пояснил Вадим. – И честно старался. Но не вышло. – Ай-яй-яй, – Лариса многозначительно подмигнула Раисе. – А я не сержусь. Можешь считать, обещание выполнено, – милостиво изрек Кирилл. – Хотя это наша общая заслуга. С таким-то сыном… – Ну что, – Раиса улыбнулась гордо, как директор школы, когда ее ученик выигрывает олимпиаду, – понял, зачем в армию ходить? – Конечно, – кивнул Петя, – я там каждый день тренировался! Мельком глянул на Эмму – и опять ужасно покраснел. К счастью, Кирилл этого пока что не заметил, спеша пригласить всех присутствующих к столу. Который просто-таки ломился. Конечно, Кирилл готовил отменно, но любящие мамы Эммы тоже частенько любили отвлечься от затыкания мужиков за пояс и предаться одинаково любимому обеими занятию. А может, это и не было отвлечением, зудят же постоянно все, что лучшие повара – мужчины! Словом, расстарались все. Впрочем, за рассказами еда убывала быстро. А рассказы были просто неисчерпаемы. Родителям оставалось только удивляться, как же поменялись порядки в армии. В те времена, еще совсем недавние, когда Кирилл был ровесником Пети, таких вот, как он, выраженных представителей меньшинств в армию не брали вообще. А сейчас – пожалуйста, устав, конечно, для всех и с имиджем особо не поэкспериментировать, но в целом никакой дискриминации. Скорее, само складывается, что у геев своя компания. А вот девушек в армии все еще не так много, а какие и есть – все, как Эмма, стараются не отделяться от общей массы. Ну разве что спят отдельно и моются. Так что ничего не препятствовало неразлучной парочке оставаться вместе и здесь. И стремиться к новым вершинам. Правда, как со смехом признал Петя, тут Эмма его все же обогнала. – Младший сержант?! – всплеснула руками Лариса. – Эммочка, я тобой горжусь! – Рада стараться, – козырнула Эмма. – И это, между прочим, только начало! – Начало? – переспросил Вадим. – Да, я хочу остаться на сверхсрочную! И служить дальше! Лариса рассмеялась, похлопала Раису по плечу: – Ну вот! А ты – балет, балет… – Напомни-ка мне, кто настаивал на скрипке! – парировала Раиса. – А неплохие варианты… Я к тому, что Пете тоже стоит подумать о будущем! – заметил Кирилл. Эмма вдруг покраснела. Синхронно с Кириллом. – Да я, в общем, уже подумал, – негромко сказал Петя. – То есть, может быть, так ефрейтором и останусь, но дело не в этом. С таким-то командиром и рядовым быть здорово! – То есть? – у Вадима что-то екнуло в груди. И верно. – Мамы… – начала Эмма. – И папы, – подхватил Петя. Они переглянулись и практически хором закончили: – Мы решили пожениться! – Ой, – сказал Кирилл тоненьким голосом. – Что, правда? – спросила Лариса. – Мам, ну не все же мужики козлы и примитивные животные, разве не так? – и Эмма повернулась ко второй маме. – Конечно, не все, милая, это очень необоснованное обобщение. Ну и не все женщины любят женщин, это факт. Все дружно повернулись к Вадиму – он до сих пор еще не высказался. – Пап? – осторожно позвал Петя. – Ну а ты что скажешь? – А подумать? – поинтересовался Вадим. – А чем мы по-твоему целый год занимались? – рассмеялся Петя. – Еще когда уходили, решили – в армии все и проверим, если за это время не перегорит, тогда точно женимся! И вот, как видишь… – Ну тогда, значит, остается только счастья вам пожелать и благословить, это действительно счастье только ваше и для вас, я всегда знал, что и ты его найдешь, и Эмма его никогда не упустит! Эмма ахнула, краснея еще сильнее, а Петя, кажется, не поверил своим ушам: – Пап, правда? – Абсолютная, – Вадим улыбнулся, нашаривая под столом руку совершенно ошарашенного Кирилла. – Ну что же ты молчишь, можно подумать, сын каждый день женится! В глазах Кирилла медленно проступало осознание. – То есть… Вы все серьезно, да? Вы, – кивок в сторону без пяти минут молодоженов, – женитесь, а вы все – согласны? Кивнуть получилось даже синхронно. Кирилл почти беспомощно посмотрел на мужа, будто ища подтверждения… Прочел что-то в его глазах и выдал: – Ну что ж, я тоже согласен, лишь бы мальчик счастлив был!.. – Горько! – резюмировала Лариса. Ответ со стороны молодых последовал с поистине армейской точностью.

* * *

Значительно позже – кажется, время уже приближалось к полуночи, и Петя наконец-то погрузился в сон, полный самых сладких грез – Кирилл, лежа головой на коленях Вадима, повторял: – Я всего ждал, но это… Поверить не могу! И ты так легко согласился? – Ну а как иначе? – Вадим, улыбаясь, гладил его по голове. – Ты сам говорил, что счастья по собственному выбору заслуживает каждый. И особенно Петенька. И честно говоря, – он усмехнулся, – я ждал чего-то подобного с самого начала. – Я не понимаю, милый, с какого начала? – Да буквально с того самого момента, Кирюш, как я вывел его из детдома, а ты достал это платье, потому что сразу хотел приобщить мальчика к своим вкусам, к тому, что составляет твою сущность. А он-то, бедный, так посмотрел на это, что я в ту же секунду понял: он не такой, как ты или даже я, он вырастет и выберет, как выбирает большинство. Что, конечно, не отменяло того, что мы будем его любить, заботиться и примем его любым… Это и посейчас так, разве нет? Мы ведь усыновили Петю не для того, чтобы таких, как мы, стало больше назло поганым гетерастам, не так ли? А чтобы у него была семья, любящая, понимающая, у нас с тобой таких не было. В основном. Ну и, положа руку на сердце, ты же не считаешь, что женщины не люди и ошибки эволюции? По ответному выражению лица Вадим понял, что прежде Кирилл об этом как-то не задумывался. Зато, похоже, задумался теперь. И, поразмыслив, произнес: – Нет, нет, конечно! Некоторые вполне понимающие личности… – Вот видишь. А Эмму мы знаем с детства и, думаю, понимаем ее лучше многих. Это же прекрасно, что Петя выбрал ту, которую мы давно знаем. И нам не придется переживать, что она уведет мальчика от нас, заставит отдалиться… – Да, верно, – Кирилл вздохнул. – Сейчас ты говоришь, я представляю себе все это и… Мне кажется, я стал бы самой зловредной тещей в мире! – Но не станешь же, правда? – рассмеялся Вадим. – К тому же, на все это стоит взглянуть и с другой стороны. У нас будут внуки. Подумай сам, наши внуки. Это же прекрасно! Судя по лицу Кирилла, о внуках он вообще еще ни разу не задумался. Вот только сейчас пытался осмыслить такую перспективу. И заодно вдруг осознал еще кое-что: – Милый, а я ведь правильно думаю – ты ведь всегда этого хотел, да? Чтобы семья была настоящая, полноценная, не только в документах и признанная по закону, а это ведь значит – как раз чтобы и внуки были, ведь так? – Угадал, – тихо и как-то смущенно отозвался Вадим. – Я думал об этом, но не решался сказать тебе, потому что… Ну, просто надеяться не смел, что все выйдет именно так. Зачем смотреть слишком далеко вперед? И я бы принял любой Петенькин выбор, и был бы рад, не сомневайся, но сейчас… Сейчас я, наверное, вправе признаться, да? Кирилл рассмеялся. – Какой же ты у меня… Уютный. Семейный… – он с обожанием взглянул на Вадима. – И я рад, что со мной ты смог получить все, что тебе хотелось. Пусть даже и таким вот неожиданным способом. – О, ну так за это и Петеньке надо сказать спасибо, и мы это сделаем! Хотя, думаю, самой лучшей благодарностью будет свадьба, самая прекрасная из всех возможных, чтоб все шикарно, все по полной! – Вот в этом не сомневайся! Сделаем все, что надо… Даже полевую кухню, если понадобится. Вадим рассмеялся: – Вот с таким погружением в военный быт пока еще рано. Подожди еще присвоения хотя бы пары званий, а там уж… – Званий? Кому? – странно блеснул глазами Кирилл. – Ну, разумеется, я верю в Эмму. Но разве наш мальчик захочет отставать? – Конечно, нет! Про себя Кирилл понимал, что начинается новая жизнь. Новая даже в сравнении со всеми предшествующими годами их семейной жизни, так изменившейся с появлением Петеньки. Но ничего, подумал Кирилл, глядя в глаза Вадиму, справимся и с этим! И если уж начистоту – вдруг скользнула улыбкой по губам непрошеная мысль – кто знает, стала бы эта самая новая жизнь возможной, не достань он тогда из машины то самое темно-красное платьице?