Твоя новая мама. Надцать лет спустя

Конечно, от платьица и до Петиной свадьбы все они вместе проделали большой путь, только начни вспоминать…

* * *

– Пап, – Петя подошел к сидящему на диване папе Вадиму, уселся рядом. – Меня Эмма пригласила на день рождения. Можно?.. – Эмма? – папа Вадим улыбнулся, погладил по голове. – Подружка твоя? – Она друг, – поправил Петя. Конечно, если ходишь с девчонкой целый год в один детский сад, и она ни разу не наябедничала и не заревела, всегда делится конфетами и соглашается поиграть в машинки, и любит сильно-сильно качаться на качелях – другие девчонки визжат и боятся, а она нет! – тогда это друг. Самый настоящий. – А, друг, – кивнул папа Вадим. – Так у нее день рождения? – Ага. Завтра. И она меня пригласила. Сказала, ее мамы разрешили. Язык опять запнулся на этом слове. До чего же странно говорить это! Но у Эммы и правда две мамы. Мама Раиса – высокая, с короткой стрижкой и в больших очках, она даже похожа на Ольгу Николаевну из детдома. Вот только Ольга Николаевна никогда не ходила в спортивных костюмах. А Раиса – никогда не ставит в угол и не кричит, как Ольга Николаевна. По крайней мере, так говорит Эмма. А вот мама Лариса совсем другая. Тоненькая, с длинными светлыми волосами, всегда в ярких платьях. Много смеется и любит гладить по голове – Эмму, Раису, и даже Петю. И на самом деле Пете, глядя на Эмму, даже завидно немножко. У нее-то целых две мамы, а у него… – Замечательно! Скажем маме, пусть тебя отвезет, – весело сказал папа Вадим. Петя снова взял его за руку: – А ты сам не можешь? – Малыш, я завтра работаю. И Пете захотелось вздохнуть. Почему все вокруг вот так не по-честному? У Эммы две мамы, но, по крайней мере, они не заставляют Эмму называть одну из них папой. А вот папа Кирилл… Наверное, он так играет, только игра эта странная. Папа Кирилл вообще странный. Говорит и ходит так, словно передразнивает кого-то. Красит глаза и губы даже больше, чем Лариса. И даже купил платье – то самое темно-красное платье, которое до сих пор зачем-то висит в шкафу. Ольга Николаевна при виде этого подарка плюнула и отвернулась, а новые Петины папы в машине смеялись, а потом наперебой объясняли Пете, что просто хотели пошутить. Петя не понимал, что смешного в этой шутке. Зачем дарить ему платье, разве он девочка? Девочка… И вдруг Петю осенило. * * * – День рождения? Ох, как мило! Отвезу, конечно же, – «мама» Кирилл расплылся в улыбке, от которой у Пети во рту стало почему-то липко и сладко-сладко. – Поедем пораньше, надо же заехать выбрать подарок, верно? – Подарок уже есть, – Петя произнес это так решительно, что Кирилл умолк на полуслове. Вадим тоже взглянул удивленно. – Ты сам сделал? И что же это? Покажешь? Петя упрямо мотнул головой: – Это сюрприз. – Хорошо, – примирительно поднял руки Вадим. – Но его нужно как следует уложить. У меня есть очень красивый подарочный пакет, я принесу, ладно? Петя кивнул. Когда Вадим вышел из комнаты, Петя, поерзав на стуле, вполголоса обратился к Кириллу: – А ты можешь завтра и забрать меня обратно тоже? Папа Вадик, наверное, устанет на работе… Кирилл заулыбался. Петя нечасто его о чем-то просил, да и вообще почему-то старался обращаться, только если Вадим был рядом. – Конечно, милый, заберу, о чем речь! Петя улыбнулся. И довольный Кирилл даже не заметил, что мальчишечья улыбка была приправлена долей коварства. Он был уверен, что Эмме понравится его подарок. И ему очень хотелось увидеть лицо Кирилла, когда он, «мама», заедет за Петей и увидит именинницу в том самом темно-красном украшенном перышками платье.

* * *

– Кирюш, что случилось? Вадим никак не ожидал такого поворота. Нет, день рождения Эммы явно удался, Петя вернулся оттуда, сияя, как начищенный пятак. А вот у Вадима вид был совсем не праздничный, скорее наоборот – что называется, глаза на мокром месте. И залиться слезами всерьез Кириллу мешал разве что идеально наложенный макияж. – Дорогой, наш сын подарил то самое платьице – девчонке! Это же был символ, а он берет и передаривает, он вообще никогда меня не полюбит! – Милый, ну нельзя же заставить себя любить! Ты хочешь быть собой, можешь быть собой, это прекрасно, но Петя ведь тоже хочет того же самого! Разве не в этом смысл? Это в детдоме все одинаковые, серые, а у нас свобода, разве не так? И стоит ли так расстраиваться из-за этого платья, ведь это была всего лишь шутка, ты же сам сказал, помнишь? Еще тогда, у детдома. – Сказал! Но на самом деле, – Кирилл посмотрел на Вадима абсолютно несчастными глазами, – знаешь, я верил, что это окажется не просто шуткой, что Петя будет таким, как я… Похоже, я ошибся! Вадим всплеснул руками. – Кирюша, ну, во-первых, с чего ты так решил? Вы с Петей и знакомы-то не были до того дня, как он вышел из детдома! И вот это, – Вадим глянул на Кирилла неожиданно строго, – кажется, уже моя ошибка! Мальчик же должен был знать, что его ждет, и все должны были знать! Надо было познакомиться, привыкнуть друг к другу, а я… Я просто понесся скорее выполнить твое желание, Кирюш, сделать подарок на свадьбу. Так не выбирают даже котов! Нехорошо получилось. Большие деньги все-таки развращают. – Солнце, ну при чем тут деньги? – захлопал ресницами Кирилл. – Я считаю, нам просто повезло! – Повезло, конечно, – отозвался Вадим. – На гребне волны оказались. И в самом деле, нескольких месяцев со времени их встречи не прошло, как грянули перемены, поистине судьбоносные. Признание однополых союзов полноценными браками, свадьбы чуть ли не строем, а потом – новоявленные молодожены возжелали пополнения в семьях. Им пошли навстречу прямо-таки семимильными шагами, настолько все было упрощено. К тому же усыновлять детей устремились в основном люди обеспеченные, к каким относился и Вадим. Который продолжал: – Я ведь только пошел узнать, что и как. Можно сказать, в разведку! А мне уже предъявляют фото и сообщают – вот, мальчик так хочет в семью, и сделать это очень просто, если кое-кому помочь материально… Практически сразу ценник огласили! – Какие непорядочные люди! – А я, Кирюш, не лучше их. Пошел на поводу, ну, правда, они ужасно хотели от Пети избавиться почему-то. Все мы неправы. – Ну мне-то, наверно, в голову ударило, что перестали на улице бить. – Никто бы не посмел… – Это когда ты рядом, дорогой. А до тебя всякое было. И… вообще до перемен, до нашей свадьбы. Неудивительно, что мне порой хочется: пусть все будут как я, пусть никто даже не смеет быть другим, пусть в новом поколении не останется ни одного чертова гетераста! За все те годы, когда в меня плевали, а сами тискались на эскалаторах! Вадим притянул его к себе, заглянул в полыхнувшие гневом подведенные глаза: – Я понимаю, что ты чувствуешь. Но вспомни – сейчас все переменилось. Каждый может быть свободным и любить, ничего не опасаясь. Каждый, а не только такие как мы! Да и вообще, Кирюш, мстить – это удел лакеев, тебе не кажется? А ты уж точно не относишься к таким. – А я… Я разве не твой содержан? – Кирюша, ну что ты, ты работаешь… – Это так, игрушки, ты, можно сказать, купил мне фирмочку. – Ну не совсем. Им правда был нужен арт-директор. Креативный и нестандартно мыслящий. И не боящийся оставаться самим собой, что бы ни случилось. Ты всегда таким был, Кирюша. Не угодничал, не подличал, не наушничал… Таких, как ты, просто не может быть много! – Как же приятно, дорогой! Ты всегда умеешь найти нужные слова! – Тогда я еще покопаюсь и еще найду: почему же мы Пете откажем в праве быть таким, как ему хочется? Мы уже и так его напугали, ну или неприятно удивили, даже не удосужившись узнать его историю. Мальчик реально потерял мать. И отца тоже. Представь себе, вот только что у тебя были родители, все в жизни, как надо, и ты счастлив, и вдруг – авария, и твои единственные близкие люди мертвы, и больше у тебя нет никого, никого на свете! Каково маленькому ребенку жить с этим? – Ужасно! Просто ужасно! – вот тут Кирилл окончательно разрыдался, забыв про макияж. – Я должен был это знать до нашего знакомства! Думаю, теперь мы должны нашему мальчику все-все разрешать! И надо извиниться. – По крайней мере, – Вадим обнял его, гладя по голове, – если Петя сумел придумать и провернуть такой план, это говорит о том, что депрессии у него нет. Уже что-то. В нем начинает снова просыпаться нормальный мальчишка, в чем-то проказливый, и это хорошо. Но ему нужна мама, действительно мама, а когда ты, милый, хочешь быть или считаться его мамой, вот что ты хочешь доказать и кому? Мне кажется, нам всем троим пора поговорить по-мужски. Кирилл ощарашенно взглянул на него, и Вадим вдруг понял – прежде Кирилл от него такого не слышал. По крайней мере, в свой адрес. Какие там мужские разговоры, он же всегда был Кирюшенька, существо с тонкой душевной организацией, в отличие от брутальных мужчин, в которых можно влюбляться! А с другой стороны – не хотел же он никогда стать женщиной, просто нравилось краситься и любить мужчин, и даже одевался он не в женское, а просто экстравагантно… – Э-э-э… Ну конечно, ты прав, я не мама, я – вместо мамы, и было бы замечательно, если бы Петя это понял, но… Скажи мне, раскрой глаза, что же должны делать мамы? Ну, кроме того, что любить пап душой и телом? – Жалеть детей, что ли. – Когда папы ругаются и наказывают? – Ну даже не совсем это, а воплощать любовь и нежность. Готовить вкусняшки, обнимать… Мальчикам это тоже очень нужно, всяким мальчикам. И таким, как ты, и таким, как я. – Готовить я люблю, ты знаешь. – Знаю, и всегда говорил и еще повторю, что у тебя отлично получается. – А остальное… Штопать носки и пришивать карманы? – В принципе, я умею и сам, и Петю готов научить. Но ты умеешь художественно. – Да, я даже вышивать умею! Так что ладно, я не буду лезть на место его матери, но попробую на своем что-то… – Просто будь собой и не мешай в этом другим. – Я попробую, Вадик. Честное слово.

* * *

На следующий день Петя вошел в комнату, куда новые родители позвали его «на минутку». Зачем, интересно? Ругать его вроде не за что, нашалить он ни сегодня, ни вчера не успел, да они и не сердятся, похоже. Только «мама» Кирилл сидит будто на иголках. А вот папа Вадим ободряюще улыбается: – Мы хотим тебе что-то сказать, Петя. Серьезно и по-взрослому. Кирилл помялся: – Можешь больше не звать меня мамой. Я просто такой вот другой папа. Который умеет готовить и шить. И даже вышивать! И еще… Насчет платья – все в порядке, я даже рад, Эмме оно очень идет! Петя разулыбался: – Что ж, спасибо, папа… И папа. А Эмма друг, но по праздникам все хотят быть принцессами… Все девочки, наверно, а я нет. – Ты можешь быть тем, кем хочешь, – улыбнулся Вадим. – Просто скажи об этом нам, – подхватил Кирилл. – И мы всегда поможем. Петя выдохнул. Улыбнулся. И обнял обоих приемных родителей.