ТНТ Импровизация: Секреты

Все началось с банального спора троих друзей студентов, и пары выпитых бутылок водки… Или все началось со «случайной» встречи с шикарным взрослым парнем, когда они столкнулись в дверях универа. Павел до сих пор не может точно понять, что тогда с ним произошло. А его воспоминания до сих пор ненавистно, хранят в себе тот день. Отчего ночные кошмары когтистыми лапами, проникая в самые дальние уголки души, не желают отпускать. Упиваясь страданиями, уже взрослого мужчины, и любящего мужа. 2010 Год! Его одеколон с ароматом свежести и терпкими нотками еловой смолы ударил в голову не хуже крепкого алкоголя. В глаза в первую очередь бросилась немного загорелая кожа, казавшаяся на фоне белого плотного воротничка шоколадной, как у мулата. Бронзовые темно–карие глаза сияли лукаво и игриво, словно разливали вокруг себя похоть и блуд. Они окинули друг друга беглыми взглядами, и парнишка сумел рассмотреть серый классический приталенный костюм, галстук, золотые запонки на белоснежных манжетах, массивный перстень–печатку, еще ремень с замысловатой пряжкой, кожаные туфли и сумку для документов. Все аксессуары незнакомца были такими изящными и стильными, словно он сошел с картинки глянцевого журнала. Щуплый парнишка в потертых джинсах, футболке и старых кедах поспешно отступил назад, пропуская вперед шик, опыт и красоту. «Наверное, новый препод или аспирант», — промелькнуло в голове у студента, он опустил глаза и застенчиво прикусил губу, уступая дорогу парню. Проходя в вестибюль, парнишка поспешно оглянулся, чтобы увидеть красавчика еще раз сквозь большие стеклянные двери. Тот вдруг тоже оглянулся, и они врезались друг в друга — столкнулись взглядами. Пашка словно прыгнул с разбега в глубокий омут, только брызги разлетелись во все стороны, а сердце гулко бухнуло, упало и затрепетало. Красавчик не просто уловил его смятение, он нагло вторгся в чужое нутро, считывая мысли и эмоции, а потом еще и поселился там. Незнакомец усмехнулся, и ботан, густо покраснев, поспешно отвернулся. Но он не сдался, просто сделал вид, что отступил, а сам побежал к окну, чтобы незаметно проследить за незнакомцем. Красавчик остановился на полпути, неспешно закурил сигарету и пошел дальше к своей машине, оставленной на стоянке. Студент так жадно пожирал глазами незнакомца, что даже сумел разглядеть сквозь тонкую дорогую ткань брюк крепкие икры, игравшие на стройных мускулистых ногах. Парень слегка прихрамывал, но это ничуть не портило его, а наоборот — делало более загадочным и сексуальным. Вдруг длинные стройные ноги остановились, и незнакомец стремительно развернулся. Его глаза смотрели прямо в его окно, они торжествующе усмехнулись, опередив в ехидстве тонкие губы. Боже! Теперь красавчик открыто издевался и нагло лыбился! Но как? Как он сумел почувствовать взгляд, несмотря на расстояние и двойное стекло, разделяющее их? Пашка растерялся и завис всего на несколько мгновений, за это время парень успел помахать ему рукой, одновременно приветствуя и прощаясь. Его тонкие губы, сложенные в усмешку, зашевелились и студент сумел разобрать: «Скоро увидимся, малыш». Как это получилось? Он же никогда не читал раньше по губам, а тут словно всю жизнь был глухонемым. Пашка стремительно присел на корточки, даже голову обхватил руками. Опять струсил. Спрятался. Он чувствовал сильное напряжение во всем теле, в голове все кружилась, как у пьяного. — Так вот как это бывает — «бабочки в животе», — подумал парнишка, когда внутри него что–то ласково затрепетало, а потом поперло через низ штанов наружу в виде возбуждения. Прячась от незнакомца под подоконником, он просидел на полу целую вечность. Так ему показалось. Но на самом деле — всего пару минут, пока не прозвенел звонок. — Паш! Слышь, Паш! Ты как? Тебе плохо?! — Норм, — буркнул Пашка в ответ встревоженному Арсению, который сейчас стоял около друга, и тряс того обеспокоено за плечо. — Тогда, какого хрена, ты сидишь тут на полу? Погнали, а то Карасев не пускает опоздунов. Хуле злить препода перед сессией? — Попов протянул руку ему свою руку, и поднял друга одним резким рывком на себя. Теперь они стояли у окна, и Пашка указал пальцем: — Видишь того парня? Вон там, у белого лексуса, смотрит сюда, нагло лыбится и машет рукой. Правда, необыкновенный? — спросил ботан у друга, показывая на стоящего у машины красавчика. — Где? Там же никого нет?! Даже лексуса нет никакого! — искренне удивился брюнет и приложил ко лбу парня ладонь. — Да у тебя жар! Пашка внимательно посмотрел в окно еще раз. Точно — уже никого нет. Теперь Пашка засомневался: может, и не было никакого красавчика, даже в дверях, и все, что случилось — просто галлюцинация. С этого момента мысли о красавчике не покидали Пашку ни на минуту, они прочно засели в его голове, путались там, куролесили и вытесняли собой все остальное. Ботан злился и ругал себя, пытаясь забыть незнакомца, но у него ничего не получалось. На большой перемене, когда все ринулись в столовку, он оставил в полном недоумении верного друга Арсения и стрелой полетел в туалет, чтобы снять наконец напряжение. В кабинке долго фантазировать не пришлось, просто представил себе, как они с красавчиком грубо лапают друг друга, и все. Даже обидно стало, что не успел придумать ничего более существенного. Потом ботан — круглый отличник, знавший все предметы лучше остальных студентов потока, — вдруг завалил несложный тест, ничего не написав, хотя накануне готовился и выучил материал на отлично. Он просто не смог собрать свои мозги в кучу, мысли все время расползались и смешивались в голове, не позволяя сконцентрироваться на вопросах. Пашка встал и молча протянул преподше листы с незаполненными таблицами. — Ты что, голубчик, заболел? — спросила седая преподша, окинув его строгим взглядом из-под толстенных стекол в старомодной оправе. Она вскочила со стула и коснулась тыльной стороной ладони его лба, проверяя температуру. — О, да ты весь горишь, Добровольский! Давай, быстро дуй домой, и сразу же в кровать! Слышал меня?! Немедленно! В общаге Пашка смог только пройти в свою комнату и снять кеды, а там, как был в джинсах и футболке, так и рухнул на кровать. Он сразу вырубился, потом долго метался и бредил во сне, а когда открыл глаза, снова увидел красавчика в свете тусклого ночника. Пашка быстро сморгнул пару раз, считая незнакомца сновидением или плодом больного воображения. — Нет, я не бред, не сон и не видение. Я просто никогда не обманываю. Обещал встречу и пришел. Как узнал адрес? Как вошел? Как зовут? Не думай так быстро, я не успеваю отвечать на твои вопросы. — Черт, — с ужасом подумал Пашка. Незнакомец только хихикнул. Гость подошел и нежно погладил его мягкие волосы, потом легко дунул прямо в лицо. От этого дуновения ресницы студента вздрогнули, затрепетали, и челка взлетела вверх, а по телу прошла дрожь. — Ну, вот. Теперь тебе гораздо лучше. Правда, малыш? Немного свежего воздуха и лечебного лунного света тебе сейчас не повредят, — и он с легкостью понес парнишку к раскрытому настежь окну. Пока гость нес слабого безвольного Пашку, тот оценил его мышцы — упругие, крепкие, словно каучуковые. Красавчик поставил студента на ноги и сорвал с него футболку, под которой ничего не оказалось. Гость застонал и стал гладить студента по плечам, и груди, скользя по гладкому телу мягкими ладонями, изредка зажимая соски между пальцев. — Нравится мне нынешняя мода, когда парнишки не носят нижнего белья. Красиво, хоть и негигиенично. Это так сексуально, когда под грубой джинсовой тканью вдруг не оказывается трусов. Только опустил молнию, и сразу же наружу рвется естество — прекрасное и свободное, словно крепкий бутон тюльпана с капелькой росы на утренней заре. Только так и следует одеваться на свидания. — Ага, — подумал Пашка, — специально для тебя готовился, когда утром опаздывал на занятия и никак не мог найти чистого белья. И вообще кто ты такой, чтобы я показывал тебе свой тюльпан? Незнакомец фыркнул и, лукаво улыбнувшись, погрозил парнишке пальцем. Может, потому что на дворе была ночь, на небе полная луна, и звезды светили непривычно ярко, отражаясь в огромных зрачках красавчика, или потому что у парня была температура, и он все еще бредил, глаза незнакомца излучали свет, который разговаривал с Пашкой, поэтому теперь нужно было внимательно смотреть не на губы, а прямо в глаза. Пока красавчик оглаживал и целовал его тело, Павел успел рассмотреть загадочного гостя, освещенного лунным светом. Он всегда представлял себе демона именно таким — среднего роста, не слишком молодой (всего лишь на несколько лет старше), с крепким стройным телом и копной каштановых волос. Лицо скуластое с правильными чертами и выпуклыми мышцами, небольшой шрам на щеке, прямой римский нос и фигурные губы, сложенные в ироничную усмешку. Но главное в демоне его глаза — в них всегда горит похотливый огонь, который исцеляет и испепеляет одновременно. — Тебе уже лучше? — спросил незнакомец. — Ну да. Намного лучше. Я чувствую себя великолепно! — быстро подумал Пашка. — Полнолуние. Самое замечательное время, особенно, чтобы познать в первый раз мужчину. Ты ведь хочешь этого? Гость не стал дожидаться ответа. Им было некогда разговаривать, потому что они целовались и ласкали друг друга в лунном свете, у раскрытого настежь окна. Легкий ветерок трепал их волосы и охлаждал разгоряченные тела. У Пашки это были первые настоящие поцелуи и ласки, поэтому он быстро захмелел и поплыл куда– то в другое измерение. — От тебя пахнет похотью, мой дорогой, я сразу учуял твое вожделение. Ты получишь все, о чем мечтал, когда дрочил на голых мужиков из пошлых низкопробных порнушек. Да ладно, малыш, не стоит отнекиваться, все проходят через это. Ты ведь думал обо мне сегодня, когда ласкал себя в кабинке туалета? — Все это пошло и неправда! — разозлился Пашка, при этом он предательски густо покраснел. — Пошло отрицать явное и естественное. Сейчас ты как лоза — гибкий и восприимчивый. Тебе нужно правильно понять и принять любовь. Последнее, что Пашка помнил — это, как гость понес его почти бесчувственного обратно в постель. Утром тот встал как обычно по будильнику и, когда умывался, с удивлением обнаружил на шее следы от засосов, а его зад не просто ныл, он громко кричал о полномасштабных боевых действиях, проходивших там под покровом ночи. По всем признакам Пашка с кем–то переспал по–настоящему. Он смутно помнил вчерашнего красавчика. Если ему все приснилось, тогда откуда засосы и эта ни с чем не сравнимая приятная ноющая боль в его заду? М-да, это конечно вопрос времени. Спустя несколько дней, они вновь встретились. На этот раз, на удивление Павла в кафе, около его общаги. Незнакомец сидел за одним столиком с Арсением, и они о чем–то оживленно говорили, судя по активной жестикуляции друга, и его пару крепких матерных фраз, для того чтобы придать своим словам ярких красок. Отряхнув свою бежевую толстовку от катышков, Павел подошел к ним, и улыбаясь, сел рядом с Поповым. — Так вы знаете друг друга, да? Интересно получается. Нет ну правда: мой лучший друг, знает моего же парня, и молчит об этом. А когда я говорю, о том, что та ночь была волшебна, смотрит как на сумасшедшего. Почему? — Потому что, он не твой парень. Та ночь, она. Она… Черт, я не могу сказать это. Че, ржешь? Это все из-за тебя, Гарик, и твоего тупого спора с Тимуром. Да, я не снимаю с себя ответственности, так как тоже виноват. Но я же не думал, что у вас прям до секса все дойдет! — О, чем он говорит? — Когда студент узнал имя своего партнера, признаться честно, стало легче. Но когда Арсений заговорил о споре, ночи и о том, что что–то должно было закончится иначе, сердце Павла предательски пропустило удар. А все светлые чувства разом потухли, поселяя внутри черноту и ядовитую обиду. Хотелось выйти из–за стола прямо сейчас, и бежать. Неважно куда, главное чтобы подальше от мужчины, под которым он еще недавно сладко стонал, выгибаясь в спине. И от Арсения который предал. Но здравый смысл подсказывал, что нужно выслушать их, чтобы избежать еще больших проблем на свою голову, а если не повезет то и на жопу, тоже. Заметив нервное состояние друга, Попов извинился перед парнями, и похлопав Павла по плечу, удалился в туалет. Убедившись в том, что они остались вдвоем, Паша приблизился лицом к лицу Гарика и процедил сквозь зубы: — Я хочу все знать! — Ты в этом уверен, Павлик? Учти, что после нашего разговора все может измениться, и ты больше никогда не сможешь верить людям. Ну или некоторым из них. По этому подумай еще раз: Ты точно этого хочешь? — Увидев утвердительный кивок в свою сторону, и в карих глазах опасные молнии, мужчина от неожиданности аж поперхнулся, и задумавшись, все же решил поведать молодому человеку, то о чем тот хотел узнать. *** — Ты их не вини, ладно? Да они поступили с тобой нечестно. Но я вижу, что ребята они хорошие, и для тебя хотели, как лучше. — Ага, конечно, хотели они! Им плевать на меня и мои настоящие чувства! Зря, я решил открыться им, сказав однажды, что гей. Глядишь если бы этого не было, то они не стали бы делать из меня шлюху! И вообще, если быть до конца честным, то это ты совратил меня! — Хм, давай кое–что уточним. Ты славный малый, но не очень быстро соображаешь. Это не я совратил тебя, а ты меня. Затем медленно и добровольно отдался. Твои глаза кричали, когда мы столкнулись в дверях, у окна ты просил, чтобы я обернулся, потом ползал на коленях под окном и умолял, чтобы я пришел. А в туалете? Ты думаешь, я ничего не знаю о твоих фантазиях? Я по натуре альтруист, помогаю страждущим — открываю глаза и двери. Из сострадания, малыш, только из чувства сострадания. Теперь ты открыт, а значит — свободен. — Ага, двери заднего входа, — уточнил Пашка, прорычав сквозь зубы, но глазки все же виновато опустил вниз, игнорируя розовый румянец на своих щеках. Мужчина же напротив, все также сидя за столиком, взял того умело за подбородок, и заглядывая в янтарно–карие глаза, недовольно поморщился. — Не смей опошлять мои слова и говорить со мной в таком тоне. Иначе накажу, ясно? — Но разве я неправ или несвободен? — все также недовольно буркнул тот, избегая зрительного контакта, с тем кто ночью казался ему, идеалом настоящего мужчины. А сейчас бросая на того невольные взгляды, Павел думал лишь о том, что все, что с ним произошло на кануне было ошибкой. Глупой игрой с чувствами, прикрывая все таким же мерзким спором. Сбросив с лица чужую руку, и взяв со стола стакан с водой, он молча выпил его содержимое. — Никто не бывает свободным до конца, а большинство и тот мизер, что ему полагается по природе, боятся взять. Ссутся жалкие людишки. Трусят. Подавляют в себе самые прекрасные чувства. Это просто глупо. Признать себя геем — значит освободиться от предрассудков и стать счастливее. — А я–то дурак утром не понял, что меня так распирает? Особенно в жопе. Оказывается, от счастья. Нетушки! Вранье! Я открыт, откупорен, испит, но это все нечестно, потому что я нифига не помню. Есть одно очень старое кино, там героиня с раннего утра бегала и тщательно запоминала комнату, в которой накануне впервые познала любовь. Это же классика! Именно так положено лишаться девственности. А ты что сделал? Приперся ко мне в общагу. Че там запоминать? Да я и так помню каждый, мать ее, угол! А вот из своей первой ночи нихрена не помню. Разве это честно? И если говорить о свободе, выражаясь твоими же словами: то я итак себя признал! Лет в шестнадцать, когда меня, еще подростка, застукал за очередной дрочкой в туалете, отец. Смотрю на него и думаю с какого вдруг хрена он орет, как будто пес цепной. А потом до меня пускай и не сразу, но начинает доходить. В одной руке я держу журнал какой–то, с обнаженными мужиками, а в другой, колом стоящий член. Да мне тогда знатно прилетело, но я никогда не забуду как кончил в первый раз на глянцевый разворот, где была фотография парня в костюме официанта. Блять. — Чо встал, да? — смеясь проговорил его собеседник, и нагнувшись вниз, посмотрел на широко расставленные ноги парня, и на то как в его штанах появился небольшой бугорок, отчего тот непроизвольно тяжело задышал. — Пошли! — К… Ку… Куда? — Запоминать второй раз, блять! Не ломайся, как телка. Спустя несколько минут, Павел уже сидел в машине нового знакомого, полностью обнаженный, сложив руки в замок. Возбуждение Харламова росло с каждой секундой, но он старался сдерживать себя ради того, кто сейчас был рядом. Хотя все его естество уже хотело увидеть темноруссого юношу, во всей красе. — Гарик, блять, реще! — В любви нужно все делать без спешки, иначе это не единение родственных душ, а животная ебля! — Блять красиво сказано. Когда–нибудь, я создам целое шоу, где буду твои фразочки вставлять в ходе шуток. Харламов на это лишь усмехнулся, и защелкнул дверь авто, тем самым заблокировав их. Все дальше дороги назад нет. Скинул с себя все лишнее и пододвинувшись ближе к парню, расстегнул ширинку на брюках, достав от туда своего дружка. Его член будто указывал ему, что он должен будет им овладеть, сидя на коленях. С трепетом в груди, Паша поцеловал головку, накрытую крайней плотью. Затем он слегка лизнул головку с участком уретры и спустил крайнюю плоть. После чего, глядя в глаза своего сегодняшнего партнера, он взял в рот полную длину члена и медленно, но верно водил им вверх–вниз. Мужчина постарше, опираясь на руки и откинув голову назад, тяжело дышал. Казалось, что он сейчас на пределе. И именно поэтому Воля начал сравнивать его мысленно с Тимуром. Хоть мы больше и не вместе, Тимур довольно долго держался, но Гарик… Кхм… Паша точно не подумал об этом. И не успев промолвить даже слова, почувствовал, как напряженный и толстый член с такой же крупной головкой упирается в его горло. От каждой попытки набрать воздуха он поднимал его грубо за волосы и насаживал вновь. В последний раз все так же грубо приподнял парня за голову и поцеловал того. Своим сладким поцелуем он затянул его в вечность. — Я очень хочу тебя в зад… Аргх… Ты даже не представляешь, насколько. — Знаешь, в прошлый раз, примерно, после такой реплики, меня отымели и кинули, сказав что вся ночь — лишь глупый спор. — Не дождешься. Я буду иметь тебя ежедневно. На протяжении 4 лет. А потом снимем квартиру и будем жить вместе. — Ну, знаешь, я не могу быть уверенным на 100%. Ведь в споре и твоя жопа была причастна… Точнее хуй, ага. — Будь уверенным на 1000%. Ты классный человек, невероятно сексуальный. Да, блин, меня девушки не так возбуждают, как одна мысль о тебе. — На этих словах Павел решил не зацикливать внимание, хотя было даже обидно как–то, что его пускай и не специально, но сравнили с девушками.