ТНТ Импровизация: Секреты

Холодный февраль, принес нам печаль разлуки *** 2013 Год! Как правило, когда в твоей жизни все наконец–то становится настолько прекрасно и безоблачно, что тебе самому в это не верится, всегда найдется кто–то, кому удастся все усложнить… Причем настолько, что может не хватить, и целой жизни, чтобы в этом потом разобраться. Антону немалых усилий стоило того, чтобы оказаться сейчас там, где он чувствовал себя свободно. А именно в квартире Марата. Своего любовника, и просто чертовски привлекательного парня. Заметив на бледном лице парня нервную улыбку, Марат придвинулся ближе к Шастуну и заглянул в его зеленые, цветом скошенной травы, глаза. — Малыш, все хорошо? Ты сегодня какой–то не такой, как обычно. Я волнуюсь за тебя и твое моральное состояние. — Антон лишь усмехнулся на его слова, и вложив свою ладонь в ладонь парня, сжал ее с такой силой, что напротив него аж ойкнули от неожиданности, но руку не убрали. Напротив: принялись аккуратными движениями пальцев, очерчивать невидимые узоры, все так же, позволяя Шасту прикасаться к себе, пусть порой и грубо. — Ира. — Одно имя, а сколько боли в нем, и в голосе, того кто его произнес. Обиды, оседавшей горечью где–то внутри души, выжигавшей все живое. Злости на самого себя и бессилие. Ведь Антон так и не понимает до конца, что чувствует к девушки, и к Марату, который как только услышав ненавистное, ему имя, быстро встал с кровати, и подошел к окну, вытирая лицо от непрошеных слез. Это бы Шасту рыдать, зарывшись пальцами в густые светлые волосы, и кричать во все горло, до хрипоты. Это бы ему, орать сейчас, что он уже заебал со своей Кузнецовой, сука! Но он не орет. Никогда. Все чтобы он не делал, не говорил и какие бы решения не принимал — он молчит! И это бесит, как его самого, так и тех, кто был рядом в его окружении. — Собирайся, мы уезжаем! — Проговаривает блондин, все также не смотря в любимые зеленые глаза. И громко захлопнув окно, вышел в коридор. Антон ничего не понимая, заморгал. После чего медленно встал с кровати, и сделал как его просили. Уже через полчаса, парни подъехали к дому Кузнецовой, отчего липкий холодный пот пробравшись до костей, окутал Антона вуалью животного страха, от которого задрожали руки, в ногах появилось ощущение ломоты. Он хотел что–то сказать, но слов не было. Вместо них было неприятное покалывание языка, першение в горле, и хрипы переходившие на удушающий кашель. Видя состояние парня, Марат сочувственно вздохнув, вышел из тойоты, и подойдя к двери со стороны пассажира, открыв ее, взял Шаста за руку и одним движением вытащил из машины. Расстегнув пуговицы на вороте его клетчатой рубашки, он подождал пока спадет приступ паники, и открыв бардачок, протянул ему бутылку с прохладной водой. Спустя пару минут, когда дыхание немного пришло в норму, Антон устремил на мужчину удивленный и одновременно понимающий взгляд. Он знал, что должен был настать тот день, когда все решится. Но он не знал, что он наступит так рано, блять! — Пора решать свою судьбу, мальчик мой. Не бойся, все будет хорошо. Я буду рядом если что. Давай, пошли. — Обещаешь? — Ты как маленький мальчик: которого родители обещали сводить зоопарк, а потом просто взяли и забили на это болт. Обещаю, я! Все, идем. *** В теплой сырой тишине февральской оттепели голос девушки звучал резко и нестерпимо тяжело. Он пробивался сквозь весь этот тяжелый мокрый снег и въедался в самую душу. Антон неприятно поежившись, сложил свои вещи в спортивную черную сумку, и взглянув на Иру в последний, как ему тогда показалось, раз еле–еле, прошептал дрожащими губами: — Прости меня, пожалуйста. — Всю жизнь на тебя потратила, отдав лучшие года, чтобы потом узнать от подруги, что МОЙ парень пидор! Какой стыд и позор, господи. Спасибо Господу, что не дал совершить ошибку, и выйти за этого урода замуж… — Не пидор, а гей. А вам бы, меньше пропадать на работе, и больше уделять внимание своему, уже бывшему, парню. Глядишь не случилось бы ничего из этого. Хотя, знаете, Ирина? Я даже рад, что так произошло! Антон — мой! И я его никому не отдам, а вам и подавно! — Да мне похуй! Я все сказала уже. Че смотрим, Антон, мм?! Или ты ждешь, что я буду в слезах тут ползать, и умолять тебя не уходить? Нетушки! Не дождешься! Пошел вон, Шастун! Будь ты проклят, сука! Ненавижу тебя! Не–на–ви–жу, слышишь? — окончательно сорвав голос, переходя на хрипы девушка медленно сползла по стене вниз, и закрыла лицо дрожащими от слез, ладонями, после чего вздрогнула, когда услышала громкий хлопок входной двери.