Две олимпийки одного цвета

- Ты мне нравишься. После этих слов, весь воздух будто покинул лёгкие Воробьёва, кашель послышался из его уст, заставляя приставить к ним кулак. Где - то на задворках сознания Вани, всё же, копошились мысли о том, что он мерзкий, поломанный человек, который смотрел на Смирнова далеко не с братской любовью. Он редко говорил о своих чувствах. На самом деле Ваня просто слабак, а ещё ему страшно. Стёпа продолжал слегка посмеиваться с собственно глупости, совершенно не реагируя на, только что сказанные, слова Вани. Старший уже стал думать, что произошедшее случилось в его голове, благодаря бурной фантазии, но блондин подал голос: - Ты мне тоже, Вань. - вытирая слёзы на уголках глаз, выпалил Стёпа. Сердце забилось чаще. Верить в реальность происходящего ставало всё сложнее. - Ты же мой лучший друг. Слова словно пощёчина вернули Воробьёва на место. - Стёп, ты не понял... - Да всё я понял! Ты же мой братан, я тебя всегда понимаю. - Смирнов приподнялся и протянул руку Ване. Старший ухватился за ладонь и Стёпа потянул его на себя, помогая встать с травы. " Нихуя ты не понимаешь. " - подумал про себя старший, заглядывая в глаза блондина. Солнце слегка отблёскивало в зелёной радужке, с тонкой чёрной окантовкой, делая их ещё ярче. Из - за улыбки на лице Стёпы они были слегка сужены, закрывая взор белыми ресницами. - Смирнов, ни как друг, ни как братан. - уточнял Воробьёв. - Как Эля. - Ахахха, ебать тя в рот. - складываясь пополам от смеха, заговорил Смирнов. В этот момент Воробьёву показалось, что Смирнов издевается на ним, но он слишком хорошо знал младшего, это заставило усомниться в собственных догадках. Ваня засунул руки в карманы, чтобы скрыть подёргивание пальцев и молча наблюдал за другом. Тишина заставила Стёпу подняться и взглянуть на Воробьёва: - Я не очень то на Эльку похож, Ванёк. - разводя руками в стороны, выпалила младший, улыбка не спадала с его лица. Ваня подошёл к Смирнову, напрочь игнорируя все сирены, орущие у него в голове: «Остановись, это глупо, это уничтожит тебя и всё, что между вами есть», хватая того за затылок и притянув ближе к своему лицу. Так старший показывал серьёзность своих слов. Оба ощущали дыхание друг - друга на лице. Сбитое от неожиданности блондина и учащённое от сложившейся ситуации Воробьёва: - Ты пиздецки тупишь, Смирнов. - прошипел Ваня. - Как тебе и твоим дружкам нравятся девушки. - быстро проговорил старший. Пальцы, запутываясь в блондинистых волосах, слегка подрагивали. - Извини. - отодвигаясь назад, выпалил парень. За что Воробьёв извинялся? Непонятно. За свои чувства, за ту драку, за этот резкий жест? Приближаться настолько близко сейчас было огромной ошибкой, осознание которой пришло слишком поздно. Нервы были на пределе, страх затуманивал разум, не давая нормально мыслить. Эмоции брали вверх, что начинало пугать. Смирнов вмиг отодвинулся, силой скидывая руку со своего затылка. Место обдало холодом. С лица пропала улыбка, которая не покидала его весь разговор до этого. Недоумение заменило её, светлые брови спустились к переносице, делая взгляд вопросительным. Руки сжались в кулаки. Ноги сами повели блондина назад, делая между друзьями дистанцию в пару шагов. Ваня, молча стоя на месте, внимательно наблюдал за действиями Стёпы. Пальцы перебирали пластину с таблетками, создавая едва уловимый шум пластика. Собравшись с мыслями, младший возобновил разговор: - Т-ты же шутишь, д-да? - заикаясь, спросил Смирнов. Стёпа с непреодолимым мазохизмом уже предвкушает, как Ваня неловко рассмеётся, сводя всё к шутке, улыбнётся ему, извиняясь, восхитится розыгрышем и продолжит вести себя как ни в чем не бывало. Смирнов ему подыграет, Смирнов обязан. Воробьёв поднимает взгляд и это всё меньше начинает походить на шутку. " Ну же, давай. " - мысленно просит друга блондин. Стёпа ошибается. Старший не смеётся, не шутит. Ваня даже не улыбается, он только смотрит, чёрт побери, на Смирнова с какой - то щемящей тоской, умудряясь избегать прямого взгляда. И лучше бы он шутил. Потому что теперь блондин действительно не знает, что ему делать. Потому что Ваня нервничает, часто дышит и, видимо, хочет сбежать. От него. Стёпа закрывает глаза. Он не хочет видеть. Он хочет, чтобы эта злая шутка наконец закончилась, чтобы он мог уйти в себя, загородиться от всего мира стеной и наконец успокоиться. Сердце колотится так, как будто бы он пробежал стометровку: - Слушай. Блять...Это правда не шутка. Я решил, что ты должен знать об этом. Воробьёва трясёт, а Стёпа всё - таки открывает рот и хочет по - детски заткнуть уши, чтобы не слышать слов друга. - Брат...Вань, ты чё пидор? - слова младшего как электрическим разрядом отдаются по телу. Такое короткое предложение, и, всё же, оно разорвало его сердце на кусочки. Воробьёв знал ответ заранее, и всё же в глазах теплилась надежда, что пока не поздно, что есть ещё шанс для него. Томительно ожидая хоть какой - то реакции, Стёпа всё же немного поднимает взгляд, но лишь на мгновение. Секунды слились в бесконечное ожидание, словно прошла целая вечность. Воробьёв молчал. Казалось, продумывая все возможные варианты ответа, хотя прекрасно понимал, что вариантов у него не так уж и много, как хотелось бы. Лицо искривилось в недовольной гримасе, показывая явное отвращение: - Не - не, мне девочки нравятся. Сиськи там, жопа. - демонстрируя формы руками в воздухе, говорил блондин. Тьфу, блять, Вань, ты чё? - сплёвывая в сторону, чтобы очистить рот от ощущения мерзкого привкуса, продолжил младший. Стёпа замолкает, или кто - то милосердный просто вырубил звук, потому что Ваня видит как его губы шевелятся. Стёпа смотрит на него с отвращением, а Воробьёв с надеждой и каким - то безумным блеском в глазах: - Братан, ты бухой что ли? - Смирнов прищурился, чтобы рассмотреть глаза друга. Приближаться он не планировал. Держал безопасную дистанцию. - Иди к Эльке, она быстро из тебя это хуйню выбьет. Тьфу. - Я не пьяный. - кратко ответил Воробьёв. - Мы расстались. Говорить это было непривычно. Рот пересушило, а язык неприятно стянуло, резко захотелось ополоснуть рот водой. Стёпа прищурил глаза в попытке понять врёт друг или нет. Руки перебирали длинные пальцы, слегка похрустывая. Ноги метались туда сюда, пытаясь найти удобную позу. От мельтешения трава под блондином примялась: - Пиздишь, да? - Я серьёзно, Смирнов. Мои чувства прошли. Я не мог ей больше пиздеть. - кратко отвечал старший. - Эта хуйня с тобой запутала ещё больше. - Т-ты, Вань, ч-чё ты несёшь вообще? - кричал Смирнов. - Ты что, педик? Ты ебучий педик? Блять! - Ага. Кажется, я педик. - Ваня вздохнул. Расширенные глаза Смирнова вопросительно уставились на старшего. Осознание постепенно накатывала с головой. Удивление постепенно стало сменяться гневом. Брови опущены и сведены, взгляд фокусируется на причине раздражение - Воробьёве. Мысли заполнены моментами, проведёнными с другом. Все они вмиг приобрели другой смысл, вызывая ещё больший гнев. Все прикосновение, движения, взгляды - мерзость. Это ненормально, так нельзя. Стёпа не мог принять сказанное. По - видимому Ваня просто сошёл с ума, раз смеет говорить ему такое: - Фу, блять, как мужику может мужик понравится? Это пиздец, на. - Стёп. Сбитое дыхание и хриплый шепот Воробьёва кажутся отчаянием, пробивающимся в голову Смирнова. Сердце сжималось от боли всё сильнее, почти переставая биться. Шокированное состояние Стёпы пыталось выяснить хоть что - то. Нет, в голове не укладывается. Лучшим друг вмиг стал вызывать неприязнь. Находиться тут хотелось всё меньше. Мысли стали наполняться планом бегства: - Как хуй может встать на другого мужика? " Блять, причём тут это вообще? " - в недоумении спросил себя Ваня, наблюдая за размышлениями блондина. Младший активно жестикулировал и ходил по кругу, не останавливаясь ни на секунду. Обычно Стёпа не мог усидеть на месте когда нервничал, сейчас Воробьёв его в этом понимал, но пытался максимально скрыть своё волнение и держаться уверенно: - Стёпа, блять! Повышенный голос Воробьёва выбил Стёпу из потока гневных рассуждений. Тело невольно послушалось, ненадолго замолкая. Вот сейчас перед ним Воробьёв, такой же как раньше, но такой другой. Будто чужой. Впервые Смирнов чувствует подобное по отношение к Ване, да и вообще к кому либо: - Хватит. Ваня подошёл ближе в попытке положить руку другу на плечо, но Стёпа оттолкнул его, отходя на пару шагов назад. Руки Смирнов демонстративно вытер о рубашку и засунул в карманы светлых брюк на которых остались зелёные следы от травы. Они напомнили, что буквально пару минут назад между ними всё было нормально. С лица Стёпы не сходило недовольство, а сейчас и вовсе оно искривилось до неузнаваемости: - Не трогай меня. - Хорошо. - Воробьёв показательно засунул руки в карманы. - Отец говорил, что педики мерзкие. - неожиданно выпалил Смирнов. - И он говорил держаться подальше, потому что они трогают людей. - Не все. Тебе надо успокоится. От спокойного тона Вани Смирнову ставало ещё хуже. Как он может сейчас быть таким расслабленным. Как же блондин ошибался сейчас. - Как я могу могу успокоится, когда мой братан сказал, что хочет меня как бабу? Фу, блять, на. - на повышенных тонах возмущался младший. Смирнов опять сморщил нос в какой - то эмоции, напоминающей отвращение, однако его щёки вспыхнули красным. - Я не так сказал, Смирнов. Ты не так понял. - стараясь успокоить Стёпу, говорил Воробьёв. - А как это ещё понимать, а? - зло спросил блондин, оскаливаясь. Сейчас продолжать разговор не было смысла. Смирнов ни в какую не хотел идти на контакт, ещё больше отдаляясь от Вани. Шокированное состояние, вперемешку с гневом и неприятием сказанного не оставляло выбора: - Мы можем поговорить позже? Думаю, нам обоим сейчас нужно всё обдумать. - Братан, ты внатуре думаешь, что мы можем дальше кентить? Я с педиками водиться не буду, на. " Педик. " Ване мерзко от самого себя, но он оправдывается тем, что скоро все закончится. Должно. Слова друга будто лезвием прошлись по Воробьёву. Всё пошло по самому худшему сценарию в его голове. Старший был готов к такому раскладу, но от каждого нового слова будто ноги подкашивались сильнее, а лицо больше бледнело, оставляя нездоровый оттенок на коже: - Я тебя понял. - еле выдавил из себя Ваня.       Никакой надежды. Уже поставлена точка. Воробьёву хотелось кричать во весь голос, но его характер ему не позволял совершить нечто подобное. Казалось, что парень испытал опустошение. Тишина. Оба не смотря друг на друга, стараются держать дистанцию. Легкий прохладный ветер, пробирающийся через густую рощу деревьев пронизывал тела парней до самых костей, заставляя тело невольно дрожать. Последние дни весны оказалась прохладнее, чем предполагали жители района. Никогда ещё им не было так неловко в компании друг друга настолько, что оба хотели сбежать куда подальше. Первым сбежал Смирнов, не выдержав груз тишины, оставляя Воробьёва в одиночестве. Сейчас Ваня был ему благодарен за это, ведь сам бы не смог. Взгляд устремился в след убегающему Стёпе, провожая. Куда он сейчас пойдёт, Ваня не имел ни малейшего понятия. Расскажет или сохрани сказанное в секрете было неважно. Разговор высосал все силы, тело буквально хотело рухнуть на пол, но голова не давала расслабиться. Накатывал гнев на себя и собственную наивность: - Ахуенное, блять, признание, я в ебаном, нахуй, восторге, сука, блять, пиздец! - резко закричал Воробьёв, закрывая руками лицо. Ваня чувствовал себя виноватым в случившемся. Если он только промолчал, то всё было по - другому. Ладони размазывали старания Зуевой по лицу, а дрожащие пальцы путались в волосах. Парень раздражал сам себя и проклинал тот момент, когда это чёртово признание показалось хорошей идеей. С каждой секундой всё больше Воробьёв осознавал свою ничтожность. " Отец говорил, что педики мерзкие. " - всплыло в голове. - Не все. Но я мерзкий. Я пиздецки мерзкий. - говорил сам себе парень. Сейчас на Воробьёва начало накатывать осознание всей ситуации. Как он посмел после сделанного вообще посметь подойти к Смирнову с такими словами. Ему вообще стоило держаться подальше, так младшему было бы в разы лучше. Хотелось вновь быть ближе, как раньше, но так уже не будет и причиной всему был сам Ваня. Сначала он собственными руками отдалил Стёпу от себя той ебаной дракой, а сейчас перечеркнул всё окончательно тремя словами. Признаться было хуёвой идеей. Собственный эгоизм парень поставил выше чувств Смирнова. Держаться подальше, вот что Воробьёв должен был сделать. От этих размышлений стало намного хуже.       Дыхания не хватает, а сердце вот - вот выскачет из груди, будто сейчас у Воробьёва случится сердечный приступ. Всё вокруг стало казаться измененным, отстраненным, словно в дымке. Парень постарался проморгаться в надежде, что это поможет. Накатила тревога, что сейчас произойдёт что - то ужасное и непредвиденное. Осматриваясь, Ваня не заметил никого вокруг, лишь громкая музыка вернула в реальность, напоминая о сегодняшнем мероприятии. Дрожь по телу. Собраться с мыслями не получалось. Ваня медленно пошёл на шум, страх сейчас быть одному волновал больше всего. Найти Захарова было первой задачей. Слегка пошатываясь от лёгкой пелены в глазах, парень двигался в сторону праздничной площадки. Громкие голоса и музыка ударили в голову, как только Воробьёв оказался в центре события. Праздник был в самом разгаре, все от души веселились, пели и танцевали, развлекались и играли, а парочки вместе ходили за ручку. Все были настолько счастливы, школьники развлекались, парни ухаживали за своими дамами и приглашали их на очередной танец, а компания учителей наблюдала за линейкой, что - то яро обсуждая. Улыбки были на их лицах, видимо, от ощущения летнего отдыха поднималось настроение или это было предвкушения скорого банкета в кабинете директора. Замыленный взгляд упал на Захарова, который вёл праздник, совсем не замечая друга. Парень активно жестикулировал, а на лице была обворожительная улыбка, которая сводила с ума многих девочек. В руках сценарий, судя по количеству листов, конец ещё не скоро. Побыть сейчас с Даней не было возможности, а оторвать его от дел совесть не позволит. Он итак всегда рядом. Хотелось тишины. На улице слишком громко. Ноги понесли в сторону входа в школу. Людей было полно, приходилось зигзагами обходить толпы школьников. Пару раз, всё же, Ваня врезался в кого - то и пошёл дальше, даже не оборачиваясь. За спиной слышались возмущения, но до них сейчас не было дела. Тревога - единственное, что сейчас волновало. Холл был пуст, что заставило выдохнуть. Остановившись на месте, парень пытался выровнять сбившееся дыхание, которое, казалось, было слышно на всё просторное помещение. Вахтёрша, отвлекаясь от газеты, окинула парня недовольным взглядом : - Эй, чего тебе? - крикнула она, продолжая наблюдать за Ваней. На глазах были очки с массивными стёклами, но женщина продолжала щурится. Парень развернулся на работницу, фокусируя взгляд: - Да, я с тобой разговариваю. - до чего же шумная особа. Видимо, годы работы с детьми закалили её голос. - Блять, да отъебись. - тихо прошипел Воробьёв. Скрип двери заставил обоих развернуться к источнику шума. Из знакомого кабинета показался силуэт Ирины Витальевны. Послышался звон ключей. Почувствовав на себе взгляды, психолог развернулась лицом. Глаза сразу устремились на Воробьёва. Лёгкое удивление скользнуло по лицу, но тут же пропало: - Вань, ты ко мне? - приближаясь, спросила Ирина. Помощь пришла сама. Воробьёв кивнул и психолог положила руку ему на плечо, направляя в сторону кабинета. Женщина открыла, ранее пугающую, дверь и запустила парня в кабинет.       Приятный запах духов Ирины ударил в нос, как только Воробьёв открыл дверь. Вокруг всё было уже как родное. Ваня бывал тут два раза в неделю уже более месяца и хочешь, не хочешь, но начинаешь привыкать к этому месту. Лучи солнца проникали сквозь жалюзи, освещая кабинет. Парень застопорился около входа, но рука психолога слегка подтолкнула его к стулу. Женщина клацнула электрический чайник, доставая из полочек две чашки и пачку с её любимым чаем. Это Ваня успел узнать на одном из сеансов. Достав оттуда два пакетика, Ирина развернулась к парню, оценивая ситуацию. Кипение чайника сопровождали быстрый внешний анализ. Она сразу поняла в чём дело и была рада, что они достигли той черты, что сейчас Воробьёв сидит у неё вне расписания. Симптомы были на лицо. Давно он не был таким молчаливым. Клацанье чайника и вот женщина уже ставит перед Ваней чашку из которой шёл пар, направляясь вверх: - Спасибо. - первое, что сказал за сегодня парень. Начало положено. Ирина Витальевна села напротив, сложив руки под подбородком и направив взгляд на Воробьёва. На последних сеансах Ваня начинал разговор сам, но сегодня, видимо, не тот случай. Посидев пару минут в тишине, давая ученику чуть больше времени на расслабиться, женщина приняла попытку аккуратно начать разговор: - Ты понял, что можешь приходить сюда в любое время. Это радует. Значит ты стал мне доверять. - улыбка проскочила на её лице. Эти слова слегка расслабили обстановку. - Так, давай сначала мы разберёмся с твоим состоянием, а потом поговорим. Хорошо? Кивок в ответ. Женщина взяла Воробьёва за руку, лежащую на поверхности стола. Ладонь вмиг обдала теплом: - Начни глубоко и размеренно дышать. Это паническая атака, не пугайся, если это впервые. - поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки пациента, говорила Ирина. - Молодец. Да, это её работа, но ощущать помощь было приятно. За это время они правда сблизились. Если первые сеансы чувствовалось недоверие и слова из парня приходилось вытягивать, то потом всё шло так хорошо, что иногда психолог сама удивлялась результатам: - Сядь поудобнее. Закрой глаза и старайся расслабиться. - шептала Ирина. Слегка поёрзав на стуле, находя удобную позу, Ваня закрыл глаза и попытался расслабиться. Становилось чуть легче: приятная обстановка, тепло рук Ирины и её советы действительно помогали. На время парень смог забыть о случившемся: -  Можно представить ситуацию, в которой было хорошо и спокойно, старайся ловить ощущение этого самого места, звуки, запахи. Столько моментов крутились в голове. Найти нужный было тяжело. Порывшись в памяти, вспомнился такой незначительный для многих, но почему - то запоминающийся момент для Воробьёва. Зима, канун Нового года. За окном сыпет снег так, что рассмотреть что - то за ним было практически нереально. Мама готовит праздничный стол, а отец смотрит какую - то передачу. Совсем скоро должны прийти бабушка с дедушкой в гости, чтобы вместе праздновать. Огромная ёлка, которую Воробьёв старший притащил пару дней назад, стояла в углу зала, красиво сверкая огнями. Маленький Ваня сидит под ёлкой, где сзади сам украсил пустой уголок ёлки, утаскивая игрушки из коробки, пока Елена с Сергеем вешали их сверху. Мама тогда задорно смеялась, а отец придерживал её стул. Натаскав себе мандарин и конфет, Воробьёв младший тихо засел в своём импровизированном укрытии. Подняв голову, мальчик стал рассматривать свои старания и улыбка мигом появилась на лице. Запах ёлки и мандаринов стоял на всю украшенную семьёй квартиру. Тогда Ваня был действительно счастлив. - Не торопись, дай себе столько времени, сколько нужно. Я подожду. - приятный голос успокаивал. Дать себя время было трудно, но необходимо. Смог ли Ваня справится с этим сам? Это был впервые или он просто не помнил или не понимал это ранее. Спустя пару минут отпустило. Дышать стало легче, тело наконец расслабилось после подёргиваний, а пугающие мысли ушли на второй план. Это заметила и Ирина. " Неужели это так заметно? " - спросил себя Воробьёв. - Ты молодец. Мы можем продолжить или дать тебе ещё время отдохнуть? - уточнила психолог, отпивая из кружки слегка остывший чай. - Я в порядке. Спасибо. - хруст пальцев донёсся до слуха обоих. - Расскажешь что случилось? - спросила Ирина. Из первого ящика женщина достала блокнот и ручку, чтобы вести запись приёма. Это было привычным действием, Ваня даже не обратил на это внимание. Минутное молчание. Ирина всегда давала ему время, никогда не торопила. Врать ей не хотелось, но и вывалить всё правду было рискованно. Всё таки она имеет связь с Сергеем и необдуманная реплика может навредить. Обдумав план диалога, Ваня решил не уточнять пол Смирнова, чтобы избежать лишних вопросов. Да, она была молода и отношения у них были хорошие, но сейчас это было лучшим решением: - Я...я так прое..ошибся. - опуская голову вниз, начиная рассматривать свои туфли, заговорил Воробьёв. - Думал, что будет лучше, если скажу правду, но лучше бы закрыл свой рот. В мыслях невольно стал всплывать сегодняшний разговор со Смирнов, лицо вмиг перекосило, но Ирина этого не заметила из - за опущенной головы. Звуки чёрканья сопровождали приятный голос женщины: - Иногда правда бывает болезненной, но необходимой. Никто не мог предвидеть реакцию на твои слова. - спокойно говорила психолог, делая пометки. - Я признался в своих чувствах близкому человеку, но..блять,- вырвалось из уст Вани. - Простите. - женщина кивнула. - Это было чертовски тупо, теперь он не хочет иметь со мной ничего общего. Ирина подняла взгляд с блокнота на Ваню, слегка прищурив глаза, но вопросов задавать не стала. Она уважала выбор пациентов на анонимность, не акцентируя на этом внимание. Начёркав что - то на листе, психолог продолжила внимательно слушать, наблюдая за движениями и эмоциями Воробьёва: - Мы кое - как наладили отношения, а сейчас я вновь облажался, добивая ещё больше чем тогда. - накрыв лицо руками, говорил Воробьёв. - Все мы ошибаемся, Вань, и заслуживаем второй шанс, иногда и третий. Если человек простил тебя первый раз, то это может случится и вновь. Не стоит закапывать ваше общение, пока точно не знаешь. " Блять, я как раз таки точно знаю. " - мысленно возмущался Воробьёв. Глубоко вдохнув, Ваня вновь замолчал, обдумывая дальнейший диалог. Упоминать драку было слишком рискованно, ведь за неё были в курсе все, в том числа и Ирина. - Я слишком провинился за эти разы, сомневаюсь, что есть шанс. Я бы себя и первый раз не простил. До сих пор не понимаю почему и чем заслужил прощение. Тишина. Звук шатающихся жалюзи и клацанье настенных часов наполнило кабинет. Психолог попивала чай, давая Воробьёву время. Женщина уже успела выучить Ваню, иногда ему просто нужна была тишина и пару минут на размышления. В такие моменты она замолкала, но всегда давала понять, что рядом. Глубокий выдох и парень продолжил: - Знаете, я понимал, что это может плохо закончиться, но всё равно сказал, забивая болт на его чувства. Я не хочу его терять, но теперь понимаю, что когда я рядом, то ему плохо. От этих слов по телу пошли мурашки. Говорить это было легче, чем осознавать. Общения с младшим ему будет чертовски не хватать, ведь тот уже успел стать огромной частью жизни Вани. Слишком много времени они проводили вместе, чтобы это незаметно отпустить, но придётся. Так будет лучше, по крайней мере Стёпе. Наконец - то Воробьёв начинает думать о том, что будет чувствовать не он, а Смирнов. Лицо невольно поёжилось от собственных размышлений, тошнота начала подкатывать к горлу, заставляя напрячь его. От себя было мерзко: - Вам стоит обговорить этот момент. Ты уверен, что этот человек хочет, чтобы ты из неё исчез? Возможно, ему просто нужно время всё обдумать. - предположила Ирина, взяв в руки чашку с остывшим чаем. Стёпа ясно дал понять, что дальнейшего общения не будет, а дружбы и подавно. Вновь неприятно кольнуло в груди. Раз Воробьёв уже получил шанс, второй просить совесть не позволит. Нужно смирится и наконец сделать так, как нужно, а не как хочется: - Он ясно дал понять и в этот раз я обязан послушать. - твёрдо проговорил Ваня, лишь дрожание рук могли выдать его состояние. Психолог понимающе кивнула.       Блондин шел в сторону своего класса, крепко сжимая руки в кулаки. "Нет пизды лучше, чем очко товарища" - теперь не казалось такой смешной фразой, а то, что она проскакивала из уст Воробьёва добивало окончательно. Злость и отвращение переполняли парня. Как, блять, так вышло, что его лучший друг хочет его как девку? В классе всегда обсуждали геев не с самой лучшей стороны, а самым позорными обзывательстом было - пидор. Из - за того, что Степа часто проигрывал в онлайн играх, он на перемене частенько носил это звание, но одно дело когда тебя так обзывают, а другое видеть пидора перед собой. Теперь это звание носил лучший друг и совсем не в шутку, в голове не укладывается. Куча вопросов вмиг настигли парня. Голова раскалывалась, заставляя поморщиться. Громкая музыка из колонок вытесняла мысли, слегка отвлекая. Праздник почти подходил к концу, Захаров говорил последние речи, по лицу было видно, что парень изрядно устал. В этом году линейка выдалась долгой и насыщенной, в отличии от прошлых. Впечатления от праздника были перечёркнуты внезапным диалогом с Воробьёвым, теперь про линейку даже и мыслей не было, а радости тем более. Стараясь отвлечься, Смирнов вернулся обратно к своему классу. Группа школьников стояла в кругу, отойдя подальше от учительницы и что - то бурно обсуждала, глядя в телефон одного из учеников. Стёпа быстро подбежал к одноклассникам, боясь пропустить всё веселье. Сейчас нужно было заняться хоть чем -то, а это было отличной возможностью хоть ненадолго забыть разговор с Воробьёвым. На телефоне одного из парней, в экран которого уставились всё, было видео популярного блогера трансгендера. Его блог в последнее время сильно завирусился из - за многочисленных скандалов и стал причиной всеобщих насмешек: - Фу, пидор, на всю страну рассказывать, что ты ей ебёшься в очко. Это пиздец - прокомментировал один из одноклассников своим писклявым, до жути, голосом. « Блять, да они что сговорились все. » - мысленно выругался Смирнов. Эта тема, конечно, поднималась часто, но сейчас, казалось, что это было специально. Вдруг все узнали об их разговоре с Ваней? Или все итак знали, а он был слишком слеп, чтобы заметить очевидное. Смирнов постепенно начинал накручивать себя догадками. Стёпа внимательно уставился в экран телефона, слушая, что говорит блогер, стараясь абстрагироваться от комментариев школьников. Зачем он это слушал Смирнов сам не понимал. Возможно, хотел найти ответ на свои вопросы. На видео парень отвечал на вопросы, которые касались его отношений с парнем. Блогер спокойно отвечал на каждый из них, ни одна мышца не дёргалась даже на самые каверзные и неприятные вопросы. В голове не укладывается, как можно так спокойно об это говорить, ведь это было чем - то неправильным и запрещённым. " Кто кого ебёт в вашей паре? " - появилось на экране. Такой вопроса застал Смирнова врасплох. Блогер слегка ухмыльнулся, будто ответ был очевиден, но, всё же, ответил. Стёпа не заметил как стал внимательно вникать в суть каждого ответа: - Эээ, Стёпка походу заинтересовался пидорками! - весь класс резко повернулся на Стёпу. - Чё ты уже представляешь как ему жопу подставляешь? - все залились смехом, а вот Смирнова чуть не стошнило от такой шутки. У него все делятся на «пидорасов» и «пацанов», на пидораса Стёпы был совершенно не похож. Засмотрелся и что? Просто слушал. -Та идите вы, на! Я просто слушал че этот гомик пиздит, на! - громко возмущался Смирнов, яро жестикулируя руками. Лицо вмиг покраснело и устоять на месте было трудно. - Ага. Анал ему сегодня сдавать пойдёшь. - пошутил одноклассник, вспоминая сегодняшнюю оплошность Смирнова. Как можно было так проебаться, а? Их смех, в отличии от Ваниного, заставлял стыдиться и хотелось провалиться сквозь землю. Комментировать сказанное желания не было. Благо, что сегодня они видятся последний раз за этот учебный год, это успокаивало. Парень быстро отшутился и отошел от этой кучки к учительнице. Спустя 20 минут линейка наконец - то закончилась и Смирнов мог идти домой, для встречи с бабушкой, подальше от глупых насмешек одноклассников, в надежде, что до конца лета это всё забудется.       Весь путь до дома сопровождался навязчивыми мыслями. Одноклассники, Воробьёв, то видео про анал с его телефона. Всё было так странно. Сейчас идти с бабушкой, под ручку, сдавать анализ мочи уже не казалось таким смешным занятием как утром. Парень был полностью погружен в свои мысли и даже не слушал, что ему по дороге рассказывает бабушка. Женщина активно что - то тараторила, лишь изредка Смирнов слышал отрывки фраз. Особо важного ничего не было: впечатления о передачи, рассада на балконе и соседка тётка Лидка. С одной стороны, злость и отвращение на лучшего друга, а с другой стороны интерес, желание понять почему, как он это понял. Раньше Воробьёв был чем - то вроде ориентира. Все его решения не поддавались критике и сомнениям, а сейчас вдруг такое… Тотальную злость сменила обида. Обида на свою жизнь. Как только всё стало налаживаться, как только он нашел себе друга, почти как ему казалось наладил отношения с одноклассниками и вот жизнь снова решила поиздеваться. Вот так за пару минут вся его жизнь перевернулась с ног на голову буквально с одной фразы. Пиздец… До поликлиники оставалось совсем недолго, но бабушка предложила присесть на лавочку, ибо устала. Смирнов кинул взгляд на женщину. Они виделись каждый день, но особо парень никогда не вглядывался в её лицо. Бабушка очень постарела за последнее время. Лицо было уставшим, с кучей морщин, а руки на трости подрагивали. Только глаза остались прежними. Такие же добрые ярко - голубые, казалось, смотрят прямо в душу. Бабушка будто умела улыбаться ними: -Эй, Стёпочка, ты чего? Будто сам не свой. Опять в школе задирают? - опираясь одной рукой на деревянную трость, а другой об руку внука, женщина села на лавку. - Ой, ноги уже не те, уже совсем не те… - прокряхтела бабушка, тяжко выдыхая от такой нагрузки. Видеть бабушку такой было больно? Вернее не скажешь. Хотелось забрать хоть часть её мучений себе, ведь она столько сделала для Стёпы. Они никогда не сможет расплатиться за всё. Тревожить женщину не хотелось, она должна слышать только хорошее и не думать о проблемах блондина: - Да не, ба, всё нормально в школе. - откровенно врал Смирнов. - Та и ты ещё хоть куда - натягивая улыбку, ответил внук. Лавка, на которой они остановились, находилась на проспекте и если сделать буквально два шага вперёд и заглянуть за угол, то можно увидеть площадку, где последний раз парень гулял с Ваней. Настроение стало ещё паршивее. Мысли вновь вернулись к Воробьёву. Вопросов становилось всё больше с каждой секундой. Как долго он ему нравится? Сейчас Стёпа будто прозрел, голова рисовала моменты проведённые с Ваней и будто тогда уже можно было понять, а от так тупил. Это случилось недавно или вдруг Воробьев влюблен в него с самого знакомства? Тот роковой день всплыл в голове. Тогда жизнь Смирнова перевернулась с головы на ноги. Фразы и движение Воробьёва до сих Смирнов помнит отчётливо, до самых мелочей. Не бросил там, не забил хуй. Почему? Пидор пидором, а вот только поступки его пацанские. А вдруг он ревновал вовсе не Элю? Пара выглядела счастливой, если не брать в счёт ссоры. Глаза Вани горели, глядя на девушку, а у неё в ответ. Поцелую и объятья были настоящими. Или Воробьёв просто хороший актёр, что заставил поверить всех, что действительно любит Зуеву. Была ли девушка попыткой скрыть истинную симпатию? Смирнова. Глупости какие - то. Хотелось найти ответы на свои вопросы, но как это сделать. Нормальные пацаны с пидорами не общаются, а ответы нужны именно от него. Ваня для него теперь никто иной как ненавистный «пидор». Слишком много мыслей, слишком много беспокойства в такой спокойной обстановке. Где - то за деревьями пели птицы, лёгкий ветер колыхал листву, а на кустах уже давным давно распустились все почки. Почти лето, а значит вечера светлые и теплые. Небо слегка окрасилось в более темный оттенок голубого. Вдох - выдох. « Кыш лишние мысли. Кыш, а то не смогу сосредоточится и в банку не попаду » - подумал про себя Смирнов, слегка усмехаясь своим мыслям. - Ох, пойдём, Стёпа, а то итак долго плетёмся. - Смирнов подал бабуле руку, помогая встать. - Давай, чтобы ты не грустил, мы быстрее сходим, быстрее вернёмся и я попрошу маму тебя подольше гулять отпустить. Глядишь успеете с Ванькой в картишки во дворе перекинутся. - с ясной улыбкой, говорила бабушка. После слов бабушки груз который только удалось облегчить с огромной силой рухнул обратно, но на этот раз с чувством грусти. Сейчас больше всего хотелось, как обычно, вернуться домой, быстро схватить пирожок и побежать по ступеньками вниз к лучшему другу. Зачем Воробьёв так поступил? Зачем сказал это? Зачем разрушил всё? Если бы не эти три блядских слова, всё было бы как раньше. Смирнов уже стал скучать по посиделкам с другом, как будто это было в другой жизни, а ведь было совсем недавно. Жаль, этого никогда не повторить, ведь общаться они больше не смогут. Не смогут ведь?       Возвращение домой после подобных мероприятий всегда кажется Зуевой чем - то ненастоящим. Откинув туфли в сторону, девушка направилась в ванную. Ноги слегка подкашивались от выпитого алкоголя, а глаза плохо фокусировали картину вокруг. Голова раскалывалась от пролитых за сегодня слёз. Окинув себя взглядом в зеркале, Эля хотела зарыдать с новой силой, но сдержалась. Для начала ей нужно собраться с мыслями и привести себя в более менее нормальный вид. Остатки макияжа были размазаны по лицу, платье было мятым, местами грязным, а от причёски не осталось и следа. Улыбнувшись своему отражению, девушка зашла в душевую кабину. Просторное помещение наполнилось паром и звуками воды, которые смывали с тела этот проклятый день.       Стук в дверь ванной комнаты. Эля, вытирая волосы полотенцем, слегка замешкалась, но открыла дверь: - Эль, вы уже пришли? Я думала вас к утру ждать. - чуть посмеиваясь, говорила Изольда. - Я сама. - краткий ответ. Пальцы сильнее сжали полотенце, костяшки начали белеть. - А где Ваня? Не смогла дотащить? - женщина напомнила чем закончился прошлый школьный праздник, когда Зуева приволокла домой Воробьёва, который еле стоял на ногах. Попытка поцелуя руки мамы Эли была провальной. Неловко улыбаясь, Зуева младшая подтолкнула его в свою комнату, укладывая спать. Всю следующую неделю парень извинялся не только перед Элей, но и перед Изольдой. - М-мы рас-стались. - чуть заикаясь, ответила Эля. Полотенце выпало из рук, упокоеваясь на полу. Взору предстало шокированное лицо Изольды, она даже не попыталась это скрыть словами а - ля "А я же говорила!". Схватившись за дверной проём, женщина молчала. Было видно, что её голова полностью заполнена размышлениями. Поддержать сейчас дочь или приняться за оскорбления Воробьёва? Метание во взгляде, направленном в пустоту, будто перед ней не было никого. Собравшись с мыслями, Изольда приняла, привычную Эле, позу и заговорила: - Причина. - кратко выпалила Зуева старшая. Опущенные глаза в пол, чтобы не сталкиваться с колким взглядом матери. Соврать или сказать правду? Лицо исказилось от напряжения, благо Изольда этого не заметила. Молчание стало напрягать обоих. Зуева старшая слегка покашляла, вновь привлекая к себе внимание дочери. Сжав кулики, Эля быстро выпалила: - Сказал, что больше не любит меня. - часть правды девушка, всё же, сказала. Брови Изольды приподнялись, будто не веря в сказанное. Как такой как Воробьёв мог сказать такое её дочери? Уму не постижимо. Внутри всё сжалось. Эля старалась держаться, но глаза невольно стали намокать, а ресницы тяжелеть. Голова вновь опустилась в пол, вероятно сейчас посыпаться осуждения и оскорбления Вани, которые слушать у Зуевой не было никакого желания. Теплые руки обвили её худую спину, прижимая к себе. Это было настолько неожиданно, что Элю будто парализовало. Голова упокоилась на плече матери, не желая двигаться: - Девочка моя, ты самая лучшая. - мягко говорила Изольда. - Этот отброс тебя не достоин. - грубость проскочила в её голосе. Изольда впервые приняла попытку успокоить девушку, ведь обычно отделывалась упрёком. Слова были клишированными до жути, но сейчас даже их было приятно слышать. Эля нужна была поддержка, как бы сильно она не хотела это отрицать. Прошлые расставание Зуева младшая переживала сама или с подружками, но они и не приносили такой боли. Этот раз был исключением. Впервые бросили её, а не она. Слёзы накатили с новой силой, заставляя уткнуться в плечо матери. Кофта мигом стала мокрая, неприятно прилипая к телу, но женщину это сейчас мало волновало. Стук сердца матери и ровное дыхание отдавало в уши, синхронизируясь. Руки Зуевой старшей гладили мокрые волосы дочери, накручивая пряди на палец. Мурашки поползи по телу девушки то ли от холода после душа, то ли от прикосновений мамы. Выпустив Элю из объятий, женщина приподняла подбородок младшей на себя и заглянула прямо в глаза: - Пойдём, тебе сейчас нужно успокоится. - утягивая дочь за руку, выпалила Изольда. Усадив Элю на кресло зала, Зуева старшая отправилась на кухню. Послышался звук открывающегося шкафчика, а следом звон бокалов. Бутылка вина оказалась на низком столике около кресла. Хлопок и вот перед Элей два наполненных бокала с явно дорогим вином и слегка улыбающаяся Изольда, что видеть можно было не часто: - У меня всегда есть что - то на такие случаи. - чокаясь с дочерью, женщина мигом опустошила бокал, ставя его на место. Эля последовала её примеру. Никто не решался начать разговор, но сейчас и тишины было достаточно. С трудом верилось в реальность происходящего, ведь они редко проводили время вместе, девушка даже не могла вспомнить, когда это в последний раз. Изольда предпочитала заниматься своей личной жизнью, но сейчас она была рядом. Лёгкая улыбка скользнула по лицу Зуевой младшей.       Бокал за бокалом и вот лицо уже горит, а язык развязан. Звонкий смех наполнил дом Зуевых. Из чёртового проигрывателя тихо играет мелодия, напоминая о том как они с Ваней танцевали вместе совсем недавно. Многое изменилось с того раза. Изольда еле слышно подпевает какой - то незнакомой Эле мелодии, отпивая очередной глоток вина. Глаза её слегка прикрыты, а на лице улыбка. На столе стоит уже почти выпитая дамами бутылка. История про гандель, телефон и возможно новую подругу. Момент был прерван девушкой: - Знаешь, мам. На самом деле, я тебе не всё рассказала. - неожиданно заговорила Эля, прерывая атмосферу матери. Женщина выключила проигрыватель, удобнее устраиваясь на диване. Взгляд направлен точно на Элю, а от улыбки не осталось и следа. - Я так и думала, Эль. Говори. - вертя в руках бокал, говорила женщина. Возможно, сейчас Зуева младшая совершает огромную ошибку, но молчать уже не может. Грусть от расставания сменилась обидой, а обида гневом на Воробьёва. Хотелось растоптать его, бить по лицу ладонью и смотреть на тот как рушиться его жизнь. Кровь стала закипать в жилах, заставляя гореть лицо и тело: - Он сказал, что ему нравится парень. Смирнов, представляешь? - истерический смех вновь стал слышен матери. Эля схватилась за бутылку. Несколько больших глотков прямо из горла. Рукавом от пижамы, девушка вытерла капли, которые пролились мимо рта. Слова будто ведром с холодной водой обдали женщину с ног до головы. По лицу Изольды было видно, что такого она не ожидала совсем. Что уйдёт к другой - да, но к другому? На Воробьёвых было клеймо изменщиков. Судить по отцу было неправильно, но по другому Изольда не могла. Слишком болезненную рану оставил Сергей на её сердце. Руки аккуратно стали массировать виски, в попытке быстрее переварить сказанное дочерью. В голове не укладывалось. Глядя как парень обращается с её ребёнком, не смотря на случившееся, даже мысли о подобном никогда не проскакивали: - Подожди, Эль, ты серьёзно сейчас? - будто отрезвев, быстро спросила Изольда. - Да, мам. Мой парень осознал, что гей в отношениях со мной. Бывший парень. - уточнила Эля и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Истерика от сказанного брала вверх. Что чувствовала в этот момент Изольда? Смятение, раздражительность, но в большей степени, жалость по отношению к дочери. - Надо же. Он обошёл своего отца. - отпивая из бокала, тихо выговорила Изольда, но девушка, всё же, услышала. - С Воробьёвыми просто не бывает. Запомни. - Что? В каком смысле? - спросила девушка, внимательно наблюдая за эмоциями на лице матери. - Я встречалась с Сергеем. - выпалила женщина, заливая в себя всё содержимое бокала. Рукой она вытерла, стекающее по подбородку, вино. - Разошлись мы, мягко говоря, не очень. - женщина прикусила внутреннюю часть щеки и сжала предмет в руке сильнее. Казалось, что стекло сейчас лопнет у неё в руке. Сказанное было шоком для Эли. Мать никогда не упоминала при ней эту часть своей жизни. Теперь картина начала складываться и причина недоверия к Вани прояснилась хоть немного. Мысли о Стёпе с Воробьёвым вмиг сменились на Сергея. Эля мало чего о нём знала, большую часть из рассказов Вани. Исходя из слов парня, его родитель был далёк от идеала отца, да и мужчины тоже. Воробьёв не любил говорить о нём, сводя попытки Эли узнать отца получше к нулю. От матери Зуева не слышала о нём ни слова, исключая попытку узнать о том, знает ли мужчина о их отношениях с Ваней. Эля вообще думала, что они не знакомы и никогда не виделись, как же она ошибалась. Как мама могла выбрать такого мужчину? Запросы у неё были высоки, вряд ли Сергей подходил хоть под один из них, но, видимо, что - то, всё же, её зацепило. Выйдя из транса, девушка заметила слёзы на глазах матери, которые Зуева старшая даже не пыталась скрыть, она просто смотрела в одну точку: - Почему ты мне не говорила, что вы встречались с папой Вани? - присаживаясь рядом с мамой на диван, спросила Эля. - Я пыталась его забыть после того, что он сделал. Когда ты привела домой Ваню, я молилась, чтобы это была простая интрижка. Он вёл себя точно также, как и его папаша. Глядя на него, я видела молодого Сергея. - шмыгнув носом, говорила Зуева старшая. Эля опустила руку поверх руки матери, заглядывая той в глаза: - Что он сделал? - спросила девушка. - Ну, рано или поздно мы бы пришли к этому разговору. Не очень хочется ворошить старую рану, тем более, если она не совсем зажила. - хоть Изольде, до сих пор, было безумно больно вспоминать эту ситуацию, но оставлять дочь в неведенью уже не было смысла. Кому было бы охота копаться в прошлом, которое только делает больнее? Но почему оно делает больно, даже если перегорело, не осталось чувств? Почему после воспоминаний, такая боль в сердце, будто по нему провели кинжалом? " Застать Сережу с другой было очень больно и неожиданно, ведь у них всё было хорошо, даже отлично. За эти месяца девушка настолько привыкла к Воробьёву рядом, что происходящее прямо на её глазах, казалось, нереальным. Эти ужасные картины навсегда оставят отпечаток в памяти. Хочу сделать ему больно, также как и он сделал ей, также грубо, и жестоко. Сергей ведь клялся ей в любви буквально сегодня утром, целуя перед тем как уйти на собрание банды. " Теперь ясно какие у него собрания. Мразь. " - подумала блондинка, продолжая смотреть на измену. Впервые Изольда доверилась кому - то настолько сильно, что позволила себе влюбиться. Сердце предательски завыло, а ноги стали ватными. Хотелось рыдать, контролировать себя не было ни сил, ни желания. Он даже не замечал её, ведь был полностью увлечен другой. Руки Сергея блуждали по её талии, иногда перемещаясь ниже, прижимая к себе ближе и утягивая в поцелуй. Он также делал и с ней, влюбляя в себя. " Как же мерзко. " - проскочило в мыслях девушки. Резко затошнило, захотелось подойти и врезать ему прямо на глазах у всех. Измену прощать она не собиралась, даже мысли такой не было. Правда же? Он упустил её, самую лучшую женщину в его никчёмной жизни и будет ещё долго жалеть об этом. А ты будешь жалеть, что упустила его? Слёзы стали наполнять глаза и Изольда позволила им пролиться, закидывая голову назад, смотря в обшарпанный потолок. Девушка резко стала приближаться к влюбленным, громко крича оскорбительный набор слов, заставляя Воробьёва развернуться к ней, приоткрыв рот от удивления: - Это не то, что ты подумала. - начал оправдываться Сергей, но продолжал держать руки на талии незнакомки. - Сволочь, я не думала, что ты настолько глуп. Я ненавижу тебя!! - слёзы с новой силой полились из глаз. Оттолкнув брюнетку, Изольда окинула её грозным взглядом покрасневших глаз, будто прогоняя. Девушка не стала медлить, отходя в сторону, но продолжая с интересом наблюдать за происходящим. Вы никогда не поймете, как это больно, когда вам изменяют, пока не прочувствуете. Как ваше сердце падает, а душа от боли, пытается вырваться наружу. Руки, сжатые в кулаки, стали бить уже, видимо, уже бывшего возлюбленного по груди, пытаясь хоть как - то выместить страдания, чтобы ему тоже было больно. Слёзы не перестают лить из глаз, а руки уже болят, но Изольда даже не пыталась остановиться. Воробьёв грубо перехватил её запястья, сжимая: - Прекрати! - откидывая руки девушки в сторону, сказал Сергей. - Тебе лучше уйти. Поговорим дома. - отвернулся, он не мог смотреть в глаза. - Ни за что. Я не уйду пока не выбью из этой суки всю дурь. - разворачиваясь к брюнетке, взгляд которой тут же сменился на испуганный, Изольда стала резко приближаться к ней так, что никто не успел за её первой подщёчной: - Ты ахуела? - хватаясь за щеку, спросила незнакомка, чуть отходя назад. Она была красива, очень. Признавать это не хотелось совсем, но отрицать тоже нельзя. Густое чёрное каре, идеально уложенное и точно к лицу. Серые глаза смотрели прямо в душу. Пухлые губы и густые брови - мечта. Длинные ноги с упругими бёдрами и округлыми ляжками на которые явно Сергей положил глаз сразу. Изольда слишком хорошо его знала. - А ты не ахуела с моим парнем сосаться, шалава? - цепляясь за волосы пассии Сергея, прокричала блондинка, оттягивая и вырывая волоски. Оппонентка в ответ пыталась ухватить за лицо Изольды с целью расцарапать его ужасным маникюром. Блондинке пришлось отпустить её волосы, отталкивая от себя. Взяв себя в руки, Изольда, тяжело дыша смотрела на противницу, сдувая с лица пряди волос. Девушка смотрела в ответ, будто ожидая удара и не зря. В тот же миг Изольда, замахиваясь своей сумкой, с нахлыста, ударила соперницу по голове. Всё это заняло считанные мгновения, и вот уже брюнетка отлетает назад и сильно ударяется спиной о пол. Нового удара не понадобилось. Подойдя ближе, блондинка подняла голову девушки и проорала ей на ухо: - Будешь знать как по занятым прыгать, прошмандовка. - Изольда откинула голову оппонентки обратно на пол, отряхивая руки и сумку. - Хорошего мужика отхватила, да? - Ты в своём уме вообще, Изольда? - крикнул Сергей подбегая к девушке, которая схватившись за голову, сидела, опираясь на стену. Шок и неверие разлились по организму из - за его выбора в пользу другой. Он притянул к себе брюнетку так, чтобы так уткнулась ему в грудь и стал гладить по месту удара, тихо спрашивая как она и полностью игнорируя Изольду. - Пошёл нахуй, ты умер для меня! - у блондинки была истерика, она жутко кричала, хватаясь за волосы, а слёзы лились, даже не думая останавливаться. Изольда в истерике словно потерял рассудок, впала в беспамятство и не может собой никак управлять. Вокруг всё плывёт, ноги подкашиваются, хочется ухватиться за что - то, чтобы хоть как - то удержать равновесие. Смазанным взглядом, девушка кое - как находит стул, резко падая на него с шумом, привлекая к себе внимание, хотя все итак пялились на неё после удара: кто с осуждением, а кто с пониманием. Блондинка будто оглохла, вокруг была тишина, хоть она и видела, что вокруг говорят. Взгляд не хотел фокусироваться совсем, заставляя закрыть глаза и оказаться в полном неведеньи. " Не верю, это сон. " - проскочило в мыслях. Девушка ещё сегодня утром, когда они целовались в их кровати и завтракали вместе, не могла и подумать, что вечером застанет его в объятьях другой. Клятва в вечной любви так давила на мозг, в сотый раз прокручивая его слова в голове: " Я всегда буду любить тебя, Золли ". Золли - так она позволяла называть себя только ему, для остальных она была Изольда, а теперь от этой клички хотелось блевать. Звук приближающихся шагов заставил блондинку раскрыть глаза и поднять взгляд на стоящего перед ней. Девушка так и знала, что это был он. Каменный взор, без капли любви уставился на неё. Как она раньше не заметила такой пустоты? Была окрылена накатившими чувствами от умелых ухаживаний. Сергей умел обращаться с дамами, не раз демонстрируя это. Изольда никогда бы не подумала, что тоже попадётся на это крючок. Изначально это была лишь очередная интрижка из - за выгоды, но в какой - то момента она не заметила как влюбилась по уши. Хотелось ждать его с работы, готовить ему ужин и растить вместе детей в будущем. Все мечты были оборваны в момент её сегодняшнего появления в этом злополучном кафе. Снова слёзы, душа болит, неприятно сжимая всё изнутри: - Думаю, нам стоит поговорить. - спокойно говорил Воробьёв, стараясь не сталкивать с заплаканными глазами бывшей возлюбленной. - О чём нам говорить? Как ты изменил мне с этой потаскухой? О да, я с удовольствием послушаю как она стонала под тобой. - блондинка кричала и махала руками в разные стороны. За ними наблюдали все. - Не смей так её называть. О нас. Это конец, надеюсь, ты поняла. - он был полностью уверен в своих словах, это было видно сразу. Стало понятно, что это было осознанное решение, о котором он явно задумывался уже давно, нагло обманывая блондинку. " Это конец. " - эхом отдалось по всему телу, заставляя терять равновесие. Изольда упала на колени перед Сергеем, а он даже не удосужился поймать её, после стольких месяцев вместе. Девушка нашла в себе силы поднять взгляд на него, а Воробьёв лишь ухмылялся её беспомощности: - Ты была для галочки, Золли. - будто лезвием ножа эти слова прошлись по телу блондинки. Он победил. Растоптал её, уничтожил. Один ноль в пользу Воробьёва. Истошный крик сорвался с горла Изольды, руки вцепились в волосы, казалось, что она сейчас вырвет их все. Посетители тихо перешептывались, но помочь никто не пытался. Всем было всё равно, как и Сергею на неё. " Изольда, ты никто и всегда будешь никем. " - говорила сама себе девушка. Жизнь будто оборвалась на этом моменте. Сейчас она, на коленях, буквально лежит в его ногах, а Сергей будто чувствует превосходство над блондинкой. Окинув её, видимо в последний раз, колким и взглядом, уходит к брюнетке. Кое - как поднявшись, Изольда схватила полную бутылку виски с бара, сделав глубокий вдох и последний раз кинув взгляд на пару, там Сергей прижимал к себе девушку, успокаивая после драки: - Лен, думаю, нам пора. Тебе надо обработать раны. Прости, что так вышло. - хватая её на руки, говорил Сергей. Это было последней каплей для блондинки, заставляя покинуть помещение. Изольда не помнила как добралась домой и как закончилась первая бутылка. В голове играет глупая песню про любовь, хотя слышала блондинка её всего один раз, танцуя с Воробьёвым медленный танец. Она не отражает того, что Изольда сейчас чувствует, но девушка продолжает её напевать. И вот она уже сидит в их ванной, где ещё стоят его вещи и рыдает взахлеб. Нет, она не думает вскрыть вены, принять ванну с феном или ещё что-то в этом роде. И не потому, что суицид - это не выход, совсем нет. Просто Изольда понимала, что слишком слаба, а терпеть осуждение в случае неудачи последнее, что она бы хотела видеть. Блондинка не смотрит в зеркало, так как собственный зарёванный вид заставит плакать ещё сильнее. И что красивого и прекрасного находят в слезах? Мерзкое зрелище, его хочется стереть из своей памяти. Изольда понимая, что повод для срыва глупый, начала рыдать ещё сильнее. Истерика. Другой человек в такой ситуации просто пожал бы плечами и занялся кем - то другим, но не она. Выбор пал на слёзы. Каждая секунда заставляет задумываться о собственном ничтожестве всё больше. Холодная воды помогает чуть успокоится, охлаждая красное и опухшее до жути лицо: - Ты слабая. По - этому он от тебя и ушёл. Ничтожество. - глядя на себя в зеркало, сказала Изольда. Попытка пойти на кухню за новой бутылкой не увенчалась успехом и слёзы накатили вновь, заставляя опуститься по стенке на пол. Воспоминания как Воробьёв там готовил завтрак всплывают в голове. Больно, очень больно. Хочется заглушить эту боль и вовсе перестать что - то чувствовать. Спустя время, вновь попытка. Снова терпит неудачу. Снова рыдает. Оказавшись на кухне, Изольда мигом заливает в себя часть бутылки. После продолжительных рыданий горло саднит, но блондинка пьёт и пьёт, не взирая на неприятные ощущения. От выпитого алкоголя начинает тошнить, но девушка подавляет в себе эти чувства, направляясь в спальню. Шаги медленные и нелепые. Её шатает из стороны в сторону, делая дорогу намного дольше и сложнее. Кровать тепло принимает, позволяет расслабиться. Постельное пахнет его духами. Вновь истерика. Раскиданные по комнате подушки и одеяла. Ножницы в руках и вот от них остаются лишь куски ткани. Сил рыдать уже нет, хочется заснуть и чтобы после пробуждения это оказалось сном. Изольда позволила себе чуть расслабить и отключилась прямо на полу, окруженная беспорядком и выпитыми бутылками. Утром жуткая головная боль и осознание, что это сон, а теперь её реальность. Воробьёв сейчас счастлив с другой, а она вынуждена страдать из - за него. Как же блондинка его ненавидит, но любит сильнее. Даже после случившегося она была готова его простить, вновь уткнувшись в его крепкие объятья, вдыхая запах любимых духов. Хотелось снова проснуться утром рядом с ним и ждать пока Воробьёв откроет глаза и взглянет на неё, нежно целуя в губы и укутывая в своё одеяло, пока девушка громко смеётся. Есть, приготовленный им обед, больше не получится. Их больше никогда не увидят вместе на вечеринке и в школе, обнимающихся по углам. Сможет ли она отпустить его? Сейчас нет. А когда сможет? " Шокированное лицо Зуевой младшей и слёзы матери. Она впервые видела как плачет женщина. У Эли даже иногда проскакивали мысли, что она и вовсе ничего не способна чувствовать, но, видимо, Зуева старшая просто научилась скрывать свои чувства, ведь так, вероятнее, проще. " Она до сих пор не отпустила его? " - подумала Эля, глядя на Изольду. Девушка позволила маме уткнуться к себе в плечо, чтобы выплеснуть эмоции. Теперь было понятно такое отношение к Воробьёву, ведь мать до сих пор обижена и не отпустила Сергея, вымещая свои чувства на Ваню, будто высказывалась его отцу: - Ты ведь его ещё любишь, да? Даже мой отец был попыткой заменить Сергея? - спокойно спросила девушка. Тишина. Глубокий вдох и взгляд прямо в глаза. - Нет. - даже такой краткий ответ, Изольда выговорила с трудом. - Но я не могу отпустить то, как он поступил со мной. Эля не знала, что чувствовать, ведь такого разговора по душам с матерью она не ожидала совсем. У них его не было никогда, а сейчас неожиданно раскрылось то, что Изольда так тщательно скрывала все эти годы. Мама сейчас открылась с совершенно другой стороны, удивляя. Обхватив руками худое тело матери, Эля прижалась к ней. Дрожащие тела обоих, слёзы на глазах и красные лица. Такую картину создали Воробьёвы в доме Зуевых. Наверняка, оба даже не думают сейчас о них.       Эля не знала сколько прошло времени с раскрывшейся правда со стороны обоих Зуевых, но старалась наслаждаться каждой минутой, проведённой сейчас в компании матери. Казалось, что она даже начала чувствовать некое облегчение или просто пыталась заставить себя. Слёзы уже не льются из глаз, Эля поймала себя на мысли, что они просто закончились от такого количества истерик за этот день. Сколько их было за сегодня? Нет, она не отпустила, не смирились и не простила. Просто устала. Тишину и раздумия нарушила Изольда, отрывая от своей груди дочь: - Хватит! - рявкнула блондинка. - Я лила слёзы по его отцу, но тебе не позволю. Заставь его пожалеть об этом дне! - в порыве злости изрекла Изольда, вытирая слёзы с лица дочери. Минутная пауза. Женщина где - то в глубине души корит себя за сказанные слова, а Эля, прокручивает эту фразу в голове, осознавая всё. Затем, словно таймер микроволновки подошёл к концу и прозвучал звон в её голове, глаза девушки расширились, и в её голову пришла замечательная идея. - Спасибо, мам. - зло ухмыляясь, Зуева чокнулась с мамой бокалами и горло приятно обожгло вновь попавшим в него вином. - Я пойду в комнату. - Ты уверенна, что хочешь сейчас быть одна? - спросила Изольда, слегка опуская брови. - Да, мне надо отдохнуть. - девушке хотелось быстрее отправиться к себе, но в глубине души хотелось ещё побыть с матерью. Возможно, сегодняшний день был толчком к потеплению в их отношениях. - Если что, зови. - улыбаясь, ответила женщина, забирая пустой бокал из руки дочери. Да, это явно хороший знак.       Месть - прекрасная вещь. После расставания голова никак не может успокоиться и всё время подбрасывает идеи о мести. С первых секунд осознание всей ситуации, в мыслях Зуевой были ужасные картины, связанные с Воробьёвым. Да, она всё ещё любит его, но это не помешает ей разрушить его жизнь. Он не смел так поступать с ней, обязан был быть рядом до конца.       Первое. Удалить все фотографии с ним и заблокировать где только можно. Девушка схватила телефон и быстро зашла в "Инстаграм", пальцы слегка подрагивали. Почти половина профиля состояла из фотографий с Воробьёвым. Заходить на каждую из них и видеть "их" счастливыми было больно, но Зуева старалась не обращать внимание на эту боль. С каждым новым нажатием количество постов уменьшалось, девушка застывала на каждом снимке, внимательно разглядывая. Опускаясь полностью на кровать, взгляд упал на последнюю фотографию, которая осталась. Это был самый свежий снимок, они сделали его ещё до всего этого дерьма, что стало происходить последнее время с их отношениями. На экране комната Зуевой, ведь у Воробьёва они не могли оставаться надолго из - за Сергея. Это слегка огорчало Элю, но подставлять парня не хотелось, по - этому она лишь пару раз ненадолго заходила и то по какой - то причине и когда Воробьёва старшего не было дома. Телефон закрывает часть лица Зуевой и Вани, который благополучно прячет остаток, утыкаясь в грудь девушки. Голова покоится на его макушке, обхватывая шею рукой сзади. На ней его футболка, которая чуть задрана, оголяя часть ягодицы, обтянутой колготами в сетку. Чуть выше оттопыренного зада Эли, лежит рука Воробьёва, которая ни раз спускалась ниже за кадром. Улыбка невольно скользнула на лицо, но вмиг слетела. На секунду девушка вновь дала слабину, так ничего не выйдет. Быстрое нажатие кнопки "Удалить" и всё. Окинув профиль взглядом, Зуева почувствовала пустоту. Будто Воробьёва тут никогда и не было. Палец оказался на "Подписки", коих у Эли было предостаточно. Листать пришлось достаточно, пока глаза не прилипли к нужной аватарке. Внутри она боролась с желанием зайти на его страницу и проиграла. Фотографий у Вани было немного, в основном, они были с кем- то. Захаров. Кадры с ним отличались от остальных. На экране они, вероятно играли в какую - то игру, ведь руки были заняты джойстиком. Даня, около лица которого банка с энергетиком, плюёт ним же в лицо Воробьёву, сильно смеясь. Парни не раз шутили о том дне, а Ваня после объяснил всю историю снимка: боевик на экране, потная катка, какой - то невероятный удар Ваниного персонажа: - Ебать, пидор, оцени удар. - демонстрируя трюк ещё раз, сказал Воробьёв. - Какой? Солнечный? - еле сдерживая смех, ответил Даня. Уже тогда они оба, чуть ли, не валялись на полу от смеха. - Дэган. - смеясь, Ваня потянулся за сигаретой. Как только никотин оказался на губах, а банка с напитком около лица Дани, Захаров неожиданно выпалил: - Или подсолнечный? - энергетик в лицо, сигарета со рта вылетела на пол. Еле сдерживаясь от смеха, парни мигом затушили предмет. Тело складывалось пополам, слёзы лились из глаз, а воздуха на смех уже не хватало. Эля не смеялась, ведь шутка по солнечный удар не казалась ей смешной, а про подсолнечный так тем более. Внизу красовалась подпись: " Лучший друг всегда поможет умыть ебало и бросить курить". Их совместная фотография шла следом. Этот день Зуева до сих пор вспоминает с улыбкой на лице, хотя кадром была, мягко говоря, недовольна. Там девушка сидит в снегу, после того как оказалась там по вине Воробьёва, а на фоне неё парень делает селфи, ясно улыбаясь. После этого был небольшой спор, ведь Эля не позволяла выставить себя в таком виде, но парень переубедил её. Сейчас этот кадр кажется очень милым, волосы девушки усыпаны снегом, а рука показывает фак в камеру, лицо было слегка недовольным. Листнув дальше, Эля десять разу успела пожалеть, что сделала это. Пост со Смирновым. На фотографии запечатлён момент падения Стёпы со гироскутера. Перекошенное от шока лицо младшего и начало истерического смеха Вани. С этой истории парни ржали каждый раз, когда вспоминали. Смирнов неловко краснел при Эле во время этого рассказала. Дальше листать девушка не смогла, этот кадр добил её окончательно. Голова рисовала в себе то, чего не было. Даже на этой фотографии будто уже проскальзывал какой - то намёк. В последний раз приблизив лицо Вани, Зуева внимательно рассмотрела его, ища подвох. Свернув пост, пальцы переместились на кнопку "Заблокировать". Девушка медлила нажать, но спустя пару секунд, всё же, смогла. Выдох, взгляд устремился в стену, обдумывая сделанное. Закончив с остальными соц.сетями и даже контактами, Эля откинула телефон в сторону.       Второе. Выкинуть все его подарки, чтобы не мозолили глаза. Рука опустилась на шею, где свисала цепочка, подаренная парнем. Пальцами девушка прошлась по рыхлой поверхности, обволакивая предмет. Фаланги слегка обдало холодом от метала. Эля помнила как радовалась, когда получила её на полгода отношений. В тот же миг цепочка украсила её шею, не без помощи Вани и лишь пару раз украшение снималось с того момента. Пальцы потянулись к застёжки и ловко открыли её, сворачивая подарок в ладонь. Было непривычно ощущать пустоту на шее, но Эля старалась не обращать на это внимание. Украшений у неё достаточно, чтобы затмить это чуство. Зуева окинула взглядом цепочку в ладони и быстрым шагом направилась в ванную комнату. Благо, она была близко и девушка бы не успела передумать. Рука над сортиром слегка подрагивала, но, приложив усилия, разжалась. Украшение с плеском упало на дно и его в миг смыло водой. В глубине души, Эля питала небольшую надежду на то, что его не унесёт, но нет. Ополоснув руки водой, девушка быстро вернулась в комнату. Зуева обвела помещение взглядом, в попытках отыскать подарки Воробьёва. Мозг не соображал, хоть она и помнила каждый из них, но сейчас было трудно сосредоточиться на чём - то конкретном. Глаза опустились на сумку. Сколько же связанно с этим предметом. Как она потеряла сумочку в школе, а следом нашла записки Смирнова. Что - то внутри невольно сжалось от воспоминаний. Как Ваня и " собачка " Захаров таскали её по школе. Такие мелочи заполонили разум. Схватив сумку в руки, девушка перевернула её и начал трусить, чтобы вывернуть содержимое. Косметика, стики, духи. Ей нужно было уничтожить лишь сумку, а не свои вещи. К ним ведь парень отношения не имел. Образ Воробьёва всплыл в голове. Казалось, что девушка даже почувствовала его запах. Разум издевался над ней. Злость окатила вновь. Ноги метнулись к письменному столу, хватая с него ножницы. Лезвие опустилось на сумку. Эля медлила. Хруст ткани, пыхтение Эли и вот от предмета остались лишь обрезки кожи. Ошмётки направились в мусорку под столом. Взгляд привлекла фотография, которая, видимо, выпала из сумки в порыве злости девушки. Снимок упал на землю лицевой стороной, будто специально. Их полароид с Воробьёвым. У обоих счастливое лицо и улыбка на лице. Щёку будто обдало теплом, глядя на поцелуй в неё на фотке. Эля опустилась на корточки и подняла предмет, пальцы прошлись по поверхности. " Интересно остался ли снимок у Вани? " - невольно спросила себя Эля, сжимая кадр в ладони. Снимок слегка помялся, но продолжал держать форму. На что девушка надеялась? Непонятно. Их лица смятые, но такие же счастливые. Глубокий выдох, сердце билось с бешенной скоростью, а ладошки намокли. Сдунув прядь волос со своего лица, Эля направилась прочь из комнаты. Сейчас ей нужен был камин, расположенный на первом этаже. Как бы Зуева его не любила, ведь это была лишь прихоть Изольды, но сейчас была рада, что он есть. Стук тапочек по ступеньками и вот девушка внизу. Женщина подняла взгляд на звук, брови вопросительно опустились к переносице. Изольда продолжала сидеть на диване и пить вино в одиночестве, наслаждаясь атмосферой. Тихая музыка сопровождала её посиделки. Эля молча прошла мима, опускаясь на пуфик около камина. Тело мигом обдало теплом от огня. Треск сучьев стал слышен ушам. Эля вглядывалась в пламя так, будто в нём было решение всех её проблем. Рука слегка сжимала снимок, решаясь на бросок. Лёгкое движение пальцев и фото в огне. Кадр постепенно сжимается, чернеет. От счастливых лиц остаётся лишь пепел. Кусочек с собственной улыбкой привлёк внимание. Девушка схватила кочергу и засунула кусок глубже в огонь, чтобы наверняка стереть кадр из реальности, но не из памяти. Всё. Рука Зуевой старшей опустилась на плечо, заставляя тело Эли дёрнуться от неожиданности. Изольда опустилась рядом, прижимая Элю к себе ближе. Взгляд обеих направлен на пламя, а мысли заполнены абсолютно разными людьми: - Молодец. Ты намного сильнее меня. - всё, что смогла сказать Изольда. Это было то, что нужно сейчас Эле.       Третье. Разрушить его авторитет. Забрать то, что ему дорого. Лишить района. Коварная улыбка украсила, с виду миловидное, лицо девушки. Эля была способна на многое, если захочет, а сейчас она уже слишком хочет испортить жизнь Воробьёва. Он уже начал уничтожать её сам, бросив девушку и переметнувшись на Смирнова. Девушка могла ничего не делать, ведь, если бы парни или Сергей узнали о его ориентации, то долго бы не думали и начистили бы тому ебало, а отец чего похуже. Раз уж решил, что теперь по парням, то пусть тогда знают все. Толпу то он врядли сможет отпиздить, да? Эля могла лишь ускорить этот процесс, зная, что Ваня может скрыть этот момент своей жизни. Такого Зуева позволить ему не могла. Чего скрывать то? Улыбка росла на лице с каждой секундой, представляя как Ваня отдувается за сделанное. Злость, вперемешку с обидой, окутывала тело и разум. Перед глазами лишь месть. Уже завтра Воробьёв поплатиться за то, что бросил её. У него не останется ничего и никого. Девушка лишит парня всего. Даже Захаров отвернётся, узнав это. Эля знала как он дорог Ване, его ненависть и непринятие сломит Воробьёва сильнее остальных. Таких район не потерпит, плевать на то, что Воробьёв тут имеет вес. Сейчас ему это не поможет. Смирнов. В голове не укладывалось то, что он смог чем - то зацепить Ваню. Внешне парень ничем не выделялся, да и умом не блещет. Образ блондина всплыл в голове, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Дурачок, не более, но этот дурачок сможет помочь. Со Смирновым Ваня не будет вместе, Эля не позволит. Сделает всё, чтобы Стёпа не ответил взаимностью, он не посмеет. Он должен растоптать чувства Вани, добить его ещё сильнее.       В голове план складывался идеально, что аж руки чесались поскорее начать его исполнение. Последствия буду неизбежны, от такого отмыться не сможет даже Ваня. Он должен страдать. Каждой частью тела прочувствовать насколько фатальную ошибку он совершил, бросив её. В глазах будто горит огонь от собственной гениальности, щёки болят от улыбки, всё это время находящейся на лице Эли: - Тебе пиздец, Воробьёв. - прошипела Зуева. Злая ухмылка упокоилась на её лице, а глаза вновь намокли. Всё же, в них ещё что - то осталось.