Мафия

      Две семьи стоят под жёлтым светом уличного фонаря, с неба, своими огромными хлопьями, продолжает падать снег. Дети лежат в таком же огромном сугробе, обнимаются. Из здания позади слышится музыка, ведь все остальные уже во всю отмечают наступающий праздник. — Недавно Янцевич приезжал, узнавал, был ли кто-то из вас на похоронах Бузе, — проговорил Сергей, пока их супруги обсуждали что-то вдалеке. — Что ответил? — Ганджа поджёг уже третью сигарету. Он всё время наблюдал за Софией, почти не сводил с неё взгляд. Разговор меньше получаса назад оставил огромную дыру в сердце и душе, он увидел в её почти чёрных глазах то, что долго не хотел видеть и понимать. — Сказал, что ты приезжал. Насчёт вашего возвращения умолчал. — Ну, он уже знает, Соня рассказала 2 дня назад. — Ты своим звонил? В ответ кивок. К мужчинам подошли жёны. — Пошлите, нас из окна выглядывают уже, — радостно проговорила Татьяна, приобнимая подругу за плечи. — Идите, я докурю, — ответил Дмитрий и зажал сигарету губами, чтобы поправить ворот своего пальто, — Ящера придержи, а то набросится с кулаками, что не сказали снова, — усмехнулся. Кошаташян посмеялся и взял за руку дочь, пока та держала Данилу.       Когда все ушли, Дима сел на ступеньки и достал из внутреннего кармана телефон. Не позвонил ещё одному близкому человеку — родной матери. С того дня они стали часто созваниваться, оба пытались как-то наверстать то время, когда считали друг друга лишь знакомыми. — Привет, мам, — со спокойной улыбкой произнёс он после двух гудков. Язык долго не поворачивался назвать её так, лишь в начале зимы он случайно произнёс это слово и почувствовал тепло. — Привет, Дим. Как дела твои? — Всё хорошо. Я хотел сказать, что мы в Москве и завтра приедем в гости. Ты же не против? — Конечно нет, сынок, я очень вас жду, приезжайте хоть рано утром, — с нескрываемой радостью говорила женщина по ту сторону провода, стараясь сдержать слёзы, — Я очень рада, что вы вернулись. — Я тоже рад. Обещаю, завтра в 10 приедем. — Очень жду!       Ещё несколько минут разговора на совершенно разные и несвязанные друг с другом темы и Ганджа поднимается на этаж. За дверью все его друзья, несмотря на то, что вернулась эта дружба лишь летом. Любит каждого: и Ящера, держащего обиду до последнего, и Славу, который стал охранником Татьяны Кошаташян, и самого Сергея, принявшего его после всего дерьма. Даже Таню, ставшей его заменой в банде, любит, потому что она помогла ему и Александру. — Димон! — раздался радостный крик пьяного Ядрихинского. Он набросился на седого друга, крепко сжав в объятиях. — Ты блять белым скоро станешь! Хватит седеть, Торт! — Ты зато вообще не меняешься, Виталь, — усмехнулся и похлопал по плечу, чтобы тот выпустил его из объятий, — Задушишь. Виталий сделал шаг назад и озарил всех своей пьяной улыбкой и горящими глазами. Нескрываемая радость. Они помирились только через несколько дней после похорон Смирнова, до этого времени Виталик не хотел даже видеть Дмитрия из-за его поступков. Бросил их и разорвал все связи, отвергая любые попытки общения от всех, кроме Кошаташяна. Девушка, с которой был знаком меньше полугода, стала важнее дружбы длинной во всю жизнь.       Дима поприветствовал остальных, в числе которых была и Татьяна М., сидевшая в стороне от всех в кожаном кресле. — Здравствуй, Дим, — на её лице промелькнула улыбка, а оценивающий взгляд остановился за широкими плечами, на Софии, — Всё спокойно? — Здравствуй. Да, всё хорошо. — Прекрасно. Поговорим чуть позже. — Так, штрафная водкой или коньяком? — пройдя к накрытому столу, спросил Ящер, поднимая в одной руке рюмку водки, а в другой — бокал с коньяком. — Я не пью, — ответил Ганджа, сразу же получивший ошарашенный взгляд от друга, — Я за рулём, Виталь, мне домой ещё семью везти. — Так не интересно! А шампанское в 12? — Только глоток. И не делай вид, что тебе не с кем пить, вон, перед тобой стоит уже хорошенький, — улыбнулся, указывая на Айро. — Да что с него взять, я его каждый день вижу, даже поговорить не о чем, — надулся Ящер. — Я с тобой итак хорошо поговорю, Виталь. Торт сел на диван, который несколько лет назад стоял в медпункте, и позвал Ядрихинского к себе. — Садись. Говори, что хотел, — улыбнулся.

~~~

      Через некоторое время, пока вокруг стола сидела чисто мужская компания, обсуждающая всё на свете, Соня и Таня стояли у окна с бокалами белого сладкого вина и молчали. — Я ребёнка жду, Тань. Если он узнает — о разводе и подумать будет страшно, скандала не избежать, — сказала несколько минут назад бывшая Янцевич, после чего и началась трёхминутная тишина.       С полгода она думала о разводе, уже собиралась с мыслями, чтобы рассказать Дмитрию, но буквально несколько дней назад узнала о беременности. «Минутная» слабость в начале декабря сломала всё. — От него хотя бы? — наконец спросила Кошаташян, — Пошли на улицу, поговорим спокойно. Девушки взяли верхнюю одежду и направились на улицу под предлогом «душно стало, надо подышать», пока за ними незаметно наблюдали с другого конца комнаты. — Его это ребёнок, его. Я изменами не промышляю, хотя желание было… — София опустила голову и посмотрела на свою тень, — Не смогла я также поступить. Даже кольцо снять не могу, представляешь? Подруга обняла её за плечи и поправила волосы, чтобы они закрывали уши от зимнего холода. — Срок знаешь? — Примерно 4 недели. Моя мама забрала Даню к себе на 2 дня в начале декабря, решила к рождеству с ним по магазинам пройтись. Ну а Дима всё выпрашивал прощения, ужин приготовил, вино, все дела. Утром с ним проснулась в гостиной. — Простила хоть? — Я никогда не прощу, могу лишь менять своё отношение к нему. — Сонь, ты давно простила, иначе бы подала на развод в самом начале. И не говори мне, что это тяжело, я прекрасно знаю, что это такое. — У нас сын растёт, я не могу лишить его отца или вовсе оставить с ним. — Лучше, чтобы Данила видел всё это, да? Ладно, не мне читать морали. Подумай над абортом. У меня есть знакомые, Дима не узнает. — Сколько у меня есть времени на размышления? — Месяц, не больше. — Хорошо. Пошли к детям? Хочу с ребятами Виталика хоть познакомиться, да и Веру ещё не видела. — Идём. Они ангелочки такие, как у Виталика спокойные дети получились, ума не приложу, — посмеялась Татьяна. — У меня Даня тоже был спокойным до 5 лет, потом характер Ганджи взял вверх. — Кстати, насчёт Ганджи. Как он заставил тебя сменить фамилию? — Я сама поменяла, пока беременна была. Он узнал только тогда, когда я показала паспорт. Пожалела уже конечно не раз. — Сонь, ну перестань. Всё ведь хорошо пока, живёте спокойно. — Никто из нас не живёт спокойно, вечные проблемы.

~~~

— Выйдем на улицу, Дим? Покурить хочу, заодно поговорим, — произнесла бывшая возлюбленная Бузе, неожиданно оказавшись рядом с Дмитрием. — Конечно, Тань, — улыбнулся. До главного праздника страны остаётся полчаса. Снег продолжает идти, но уже не с такой силой. Пара теней падает на рыхлый снег у лестницы. — Ты же возвращаешься в банду? — сразу спросила девушка, поджигая сигарету. — Да. — Вернёшься на своё законное место? Меня парни всё равно не воспринимают как главную, хоть Саша и готовил их к этому. — Вернусь. А ты встанешь на его место, — ответил Торт, выпуская дым. — Я хочу уйти, Дим. — Ты останешься. Это не обсуждается, — взгляд, не дающий даже сказать что-то против, — Парни настаивают на этом, я тоже за. Если у тебя есть причины для ухода, не считая обычного желания, — озвучь. — Я боюсь за свою жизнь, боюсь сорваться снова, — подняла рукав куртки, открывая вид на следы от уколов на внутренней стороне локтя. — Таня, ты с ума сошла? — выкинул сигарету и взял её за плечи, пытаясь не сорваться на крик. — Не ори. Это было после похорон, я осталась одна, мне нужно было как-то отключится. Ганджа крепко обнял её, зарываясь носом в блондинистые волосы. — Именно поэтому ты останешься, будешь под присмотром. Он позволил тебе быть здесь именно для того, чтобы уберечь от этого дерьма, я сделаю это же. — Прости. Мне просто было очень плохо, дома нашла его заначку старую, совсем не соображала, что делала. Костя нашёл в кровати без сознания, еле откачал. — Пожалуйста, когда будет плохо, звони мне, я приеду. Я не могу позволить тебе умереть, тем более от наркоты.       Разговор прерывает автомобиль, который заехал на стоянку и остановился на единственном свободном месте. Из него выходит молодой парень, на вид не более 25 лет, и идёт в сторону Татьяны, ещё не замечая, что она не одна. Дима выпускает её из объятий лишь тогда, когда незнакомец оказывается близко. — Костя, полчаса осталось, почему опаздываешь? — возмутилась девушка, но держала улыбку на лице, — Знакомься, это Дмитрий Андреевич — теперь он главный. Снова. — Константин, лучше просто Костя, охранник и водитель Татьяны Игоревны, — пожал руку Дмитрия. — Что же ты, Костя, опаздываешь. Невежливо заставлять девушку ждать и грустить, — усмехнулся, — Холодно тут, идите к остальным, я покурю ещё. — Мы ещё не всё обсудили, Дим, позже договорим, — сказала Таня, вернув прежнее спокойствие голоса. — Хорошо, — кивнул, доставая новую сигарету из пачки.

~~~

      Часы давно пробили 12 ночи. Дети, находившиеся на этаж ниже, в медпункте, и под наблюдением Веры, а позже и Софии с Татьяной, теперь тоже в кабинете. Данила сидит на диване слева от отца, справа, вопреки собственным ожиданиям, спит Соня, склонив голову на грудь мужа. Вика сидит за столом на коленях у Сергея, а двойняшки Лёва и Надя Ядрихинские рядом с матерью, ведь та одевает их в верхнюю одежду. Семье Ящера пора домой: дети засыпают даже стоя, а глава семьи и стоять не может от количества алкоголь в организме. Моргунова покинула празднование почти сразу после полуночи, её ждали родители. Костя, конечно же, уехал с ней. — Домой не хочешь, Дань? — тихо спрашивает Ганджа, заглянув в красные глаза сына. — Хочу. — Тогда иди собирайся, — улыбнулся уголками губ и легонько взъерошил волосы мальчика.