Мафия

      Ганджа проходит в дом, держа Софию на руках, и сразу направляется наверх, параллельно наблюдая за тем, как сын не спеша проходит и садится рядом с входной дверью, аккуратно закрывая её. — Сиди, сейчас тебя тоже отнесу, — с улыбкой шепчет первый. Мальчик кивает и стягивает с себя шапку. В кромешной темноте Дмитрий находит свою спальню и кладёт супругу на кровать. Аккуратно снимает с нее всё, кроме белья и белоснежной рубашки, и укрывает одеялом. Возможно, сегодня последний раз, когда он сможет обнять её во сне, проснуться, когда её голова спокойно покоится у него на груди. Дорожит, боится потерять. Даже, наверное, любит? Никто не знает, он сам не знает. Она просто нужна ему.       Немного отодвигает шторы, чтобы свет от луны попадал в комнату, и выходит, направляется на первый этаж. Данила заснул, сняв только ботинки и шапку. Это огромный показатель, что мальчик устал, такое можно увидеть только несколько раз в год на больших праздниках. Дима аккуратно берёт сына на руки и несёт наверх, шепча что-то хорошее, ведь второй всё слышит и обязательно запомнит. — Слушай маму, Дань, она всегда права. Плохой я человек, никогда не думай брать с меня пример. — А почему вы вместе? — почти неразборчиво спрашивает младший Ганджа. Он пытается открыть глаза, хочет поговорить с отцом ещё немного, но сон берёт вверх. — Не знаю. Что-то держит нас обоих. — Я? — сказал мальчик, после чего, не дождавшись ответа, заснул.       Мужчина ничего не ответил, растерялся и погрузился в свои мысли. Данила всё понимает, всё видит, переживает. Ни Соня, ни Дмитрий не могут полностью признать того, что сын — единственное, что их держит. Всё ещё оправдываются совершенно другим: «любовью», безвыходностью, даже говорят о том, что держит Даня, но понимать этого не хотят. Это слишком больно. Признать, что 7 лет были ошибкой — невыносимо трудно. — Да, Дань, из-за тебя, — отвечает он в своей голове, но всё равно боится, что эти слова будут услышаны.       С туманом в голове и хрустальными глазами он раздевает сына и укладывает его в постель, укрыв теплым одеялом. Уходить не хочет. Садится рядом с небольшой кроватью и берётся правой рукой за запястье левой. К холоду прибавились онемение и тремор. Руки живут своей жизнью, особенно после холода улицы. Он разрушается изнутри собственным организмом. Так и не дошёл до врачей за эти годы, даже после новых проблем. Не хочет признавать проблем, боится их, поэтому бежит от всего, даже от собственной семьи.       Мальчик начинает ворочаться, ощущая чьё-то присутствие. От Димы веет горечью, он научился держать слёзы в себе, но от этого находится с ним рядом буквально невозможно. Он становится твердым, глаза, несмотря на светлый оттенок, становятся тёмными, будто зрачок поглощает радужку.       Аккуратно встаёт, целует сына в лоб и выходит. Ему нужно поспать или хотя бы обнять Софию, лёжа в одной постели. Снимает с себя пальто и оставляет его на перилах лестницы, идёт к спальне. Она не спит. Сидит и плачет, обхватив руками колени. Испугалась сна, а позже и одиночества в его комнате, в кровати, на которой лежали только его перчатки. — Дим, я устала. Я устала от всего этого, — шепчет она, когда Ганджа оказывается рядом и обнимает её, — Я хочу любви, хочу семью без измен, хочу любить. — Сонечка, — поцеловал её в макушку, — Прости, пожалуйста. Давай попробуем снова. — В который раз? Всё заканчивается одним и тем же — твоей изменой либо холодом без объяснений. — Я поменяюсь, Сонь, обещаю. Всё будет как в начале, до переезда. — До того, как я родила, ты начал изменять и бить меня просто потому, что «захотелось»? — посмотрела на него и выбралась из крепкой хватки. На подоконнике пачка Manga и несколько спичек в коробке́. Девушка попыталась зажечь спичку, держа сигарету губами, но не смогла, отсырели. Дмитрий подошёл к ней сзади и поднёс огонь от своих спичек. В темноте засветился красный огонёк. — Дим, всего месяц прошёл с твоих прошлых извинений, а я уже в синяках. Ты видел их? Там твои, блять, отпечатки пальцев. Неожиданно, парень встаёт перед ней на колени и умоляюще смотрит. — Ударь, Сонь, ударь, пожалуйста. Ты имеешь на это полное право. На всю комнату раздался звон, Дима упал на кровать, но сразу же сел обратно, даже не пытаясь поднести руку к своей красной щеке. Он был зол на себя. Снова звон, а после глухой стук от падения. — Я бы хотела тебя убить, но не могу оставить ребёнка без родителей. — Я заслужил, — попытался подняться. Ударился виском о край кровати, от чего в глазах потемнело и появился шум в ушах. Он сам приучил её к жестокости, показал ей убийство и свое отношение к нему. Пока он пытался встать, София открыла окно и взяла немного снега. Подошла и приложила его к виску. — Прости, — тихо произнесла она. — Не извиняйся. Села рядом с ним и протянула половину сигареты. — Давай попробуем, Дим. В последний раз. Если всё снова повторится — я подам на развод и уеду с Даней обратно.

~~~

      Утро, за окном восходит яркое солнце и кидает свои лучи прямо на оголённые ноги Сони. Спит, пока в соседней комнате, ванной, бреется Ганджа. Данила завтракает на кухне. Они снова попробуют создать идеальную семью из того, что уже есть. Чем всё кончится в этот раз? Ответ уже известен. — Сонь, просыпайся, — шепотом произносит Дмитрий, поглаживая жену по щеке большим пальцем, — С новым годом. — С новым годом. Как голова? — Всё хорошо, не переживай. Всё так, как я заслужил. — Дим, хватит. Мы оба это понимаем, можешь не напоминать. — Ладно. Кофе? — С молоком, если есть. — Хорошо, мы с Даней внизу, — поцеловал её в щёку, — Я обещаю, что всё наладится, Сонь. Я постараюсь. — Ничего не изменится, — хотела ответить она, но промолчала. Парень покинул комнату. Часы, стоящие на прикроватной тумбе, показывают 8 утра. Через полтора часа семье нужно сидеть в машине и ехать к родной матери Димы. После они поедут к Игорю Янцевич, в самом конце к родителям Торта. Все они впервые увидят внука вживую, спустя 7 лет увидят Софию.       Девушка встаёт с постели и идёт в ванную комнату, попутно снимая с себя рубашку. Синяки, множество синяков, на правом плече есть небольшой шрам, на левой ноге шрам чуть больше.       Горячий душ помогает прийти в себя и настроиться на встречу с близкими. Так хочет показать отцу счастливую семью, которую обещала построить после ухода из дома, но не может. Не хочет врать — придётся. Если он увидит и узнает — она может стать матерью одиночкой, ведь он убьёт Дмитрия не задумываясь. Хотя, она чуть не сделала это сама несколько дней назад, от чего у него и появился шрам на щеке. Напился и снова распустил руки, но сам же и получил. Беременная женщина непредсказуема, особенно, когда о её положении никому не известно.       Стоя перед зеркалом совершенно без всего, нахлынуло сильнейшее желание взять и бросить всё, вернуться на 7 лет назад и снова лежать в одной кровати с ним — Димой, спасшим её жизнь. Целовать и любить его как тогда. — Сонь, я войду? — стук в дверь и тихий шёпот. — Да. Чуть приоткрывает дверь и пробегается взглядом по ней. — Уверена? — Да. Иди сюда, пожалуйста. Ганджа подошёл и направил взгляд в стену, боясь даже взглянуть в сторону любимого и до боли знакомого тела. — Поцелуй меня как тогда на Красной площади, Дим. Когда единственное, что нас заботило — это мой отец, — умоляла, взяв его за руки, — Когда ты просто хотел быть со мной, разговаривать, пить вино и курить. Шагнул назад, высвободил свою руку и взял теплый халат, висящий рядом. Заботливо накинул его на Соню и прижал к себе. — Холодно, — затянул её в долгий поцелуй, параллельно запуская пальцы в длинные волосы. Стояла неподвижно, наслаждаясь им и слушая упрёки внутреннего голоса. Он её. Всегда вернётся, будет просить прощения, стоя на коленях, и целовать её ноги, лишь бы простила. — Прости, Сонь. Я исправлюсь, я свяжу себе руки и ноги, пока не стану тем, кого ты полюбила, — взял её лицо двумя руками, — Ты полюбишь меня также, как я люблю тебя.

~~~

      Проходят к двери, Дмитрий стучит и берёт за руку жену. — Приехали наконец! Проходите, — радостно проговорила Наталья Смирнова, пропуская в дом сына и его семью. Объяснить Даниле, почему у его отца стало 2 мамы, было довольно легко. Он достаточно догадливый для своих лет, за это можно сказать спасибо и родителям, и книгам, которых было чересчур много в их доме. Последние несколько лет София начала читать в огромных количествах, чтобы сбежать от проблем, поэтому почти все её свободные деньги пропадали в книжных и разных ярмарках. Ей нравилась российская классика в английском переводе, особенно привлекали Чехов и Гайдар. — Данила, какой же ты уже большой! — обнимала внука женщина. Для всех он тот, о ком только слышали, но ни разу не видели. — На Мишу немного похож, — прошептала она сыну, пока они все шли на кухню. — Нет. Дима, несмотря на всю любовь к брату и его сыну, не хотел, чтобы в его собственном ребёнке видели их. Даня другой, он никогда не станет тем, кого в нём замечают.       Пока все садились за стол, девушка отошла в соседнюю комнату, дабы ответить на звонок Татьяны. — Сонь, у них будет дело через несколько дней, всё уже обговорено. Дима идёт первый, в одиночку и без оружия. В твоих силах оставить его дома, потому что спокойно всё не закончится, — тревожно проговорила подруга, отбросив приветствие. — А Серёжа? — Он остаётся дома. Виталик следит за прохожими, опасности на себя тоже не берёт из-за Веры и детей. Основную кровь берут Дима, Таня и ещё несколько ребят. Пожалуйста, Сонь, придумай что-нибудь, он целым не выйдет, всё слишком серьёзно. — Кто ставил этот чёртов план, кто обговаривал позиции? Таня, почему всё так странно, они как будто специально на смерть идут. — Всеми управляет Дима уже 3 дня, хоть Моргунова об этом и не знает. Он всеми командует и готовит. — Когда конкретно они пойдут? — В понедельник вечером, около пяти. — Спасибо… — стараясь сдержать злость и слёзы ответила бывшая Янцевич и положила трубку. Вчера, когда обе были на этаж ниже, с детьми и Верой, последняя проговорилась про ближайшее дело. Старые знакомые перешли дорогу и специально выводят на конфликт. Ганджа, как теперь оказалось, стоит за тем, чтобы «отомстить» и поставить на место мешающих. Это будет настоящая бойня под прикрытием переговоров.