Магия природы

      От розового отвара веяло теплом, и подбородок обдавало приятным жаром — совсем как в тот день, перед битвой с Армией Тьмы. На сей раз, однако, Флора готовила эликсир не для Палладиума, и нечего ей вообще о нём вспоминать. Случай в кладовой преподнёс девушке ценный опыт; теперь, в дымящейся кружке, она передаст новой знакомой плод своих стараний и демонстрацию прекрасной памяти.       — Выпей это, дорогая, — проворковала она. — Я верну тебе силы.       Глаза бедняжки — пыльный лазурит.       — Спасибо.       На осунувшееся лицо скользнула благодарность. Девушка представилась:       — Я Лейла.       Нежное имя. Оно подходило прелестной хозяйке. Доверие к ней птицей забилось меж рёбер — но Флора незаметно встрепенулась, развеивая опасные мысли. Наверняка бедняжка оправится, наберётся сил, — уйдёт и унесёт забитую мягкость и скорбь.       Муза представила Винкс. Непроизвольно Флора покосилась на Стеллу. Красавица слушала рассказ Лейлы ласково, с пониманием. Подруга не была эгоистична — она открыла сердце русоволосому Брендону, даже узнав, что тот никакой не наследник короны. Но при одном упоминании любых привязанностей взгляд её заострялся, наполнялся жадностью. Не в такой собеседнице нуждалась Флора.       Она не собиралась восхвалять Палладиума, обличать свои переживания в поэтичные образы и с благоговением их расписывать, попутно во стократ преувеличивая. Она просто очень устала.       И дверь лазарета прикрывала, не решаясь запретить себе надеяться.

***

      Лейла окрепла поразительно быстро. Об этом свидетельствовал её легендарный пижамный забег по Алфее. Бедняжка испугалась, что её крошечная пикси уснёт в полёте и разобьётся насмерть — но в импровизированной спасательной операции чуть не погибла сама.       В ужасе Флора наблюдала, как Лейла, влетев в кабинет профессора Уизгиса через окно, неуклюже поднималась с груды осколков. Пижаму Стеллы изрезали прямые дыры, руки были перепачканы песком и чем-то угрожающе бордовым.       Лепрекон метал молнии.       — Леди, немедленно к директору!       Лейла смущённо потупилась, придерживая спасённую пикси.       — Подскажите, пожалуйста, как я могу пройти туда.       — Ах.       Взгляд из-под шляпы поочерёдно стрельнул в каждую ученицу. Под прицелом оказались пятеро самых сонных и бесполезных.       — Винкс, проведите её. Заодно расскажите мисс Фарагонде о своей массовой бессоннице. Может, она посоветует вам лекарство.       Флора едва не упала от стыда без чувств. Но выбора ей не оставили — покорно поднялась и последовала на далеко не первое за время в Алфее наказание.       Невинно сложив руки, в центре класса сидела великолепная Амарил. Лимонное платье подчёркивало гармоничность стройной фигуры. Умелый макияж создавал акцент на глазах; потому Флора легко заметила мелькнувшее в них злорадство. Девица вытянулась, бормотнула что-то прошедшей мимо Стелле. Последняя одарила её самым испепеляющим взглядом, какой только видело Магическое измерение.       Флора хотела успокаивающе коснуться спины подруги. Но Блум оказалась собраннее.       — Не обращай внимания, — тихо вмешалась она и поспешила увести компанию в направлении выхода.       Флора молчала. Она хранила безмолвие по пути к директорскому кабинету, помогая Лейле подняться по ступеням; не проронила ни слова и во время длинной речи Фарагонды. Та рассказала девушкам об опасности, угрожающей захваченным в плен пикси, и отправила на миссию по спасению... Блум со Стеллой.       — Но как же! — запальчиво вскрикнула Муза. — Наши способности...       Фарагонда посуровела и вскинула руку, пресекая протест.       — Или не будут работать в подземных туннелях, ведущих к замку, или приведут к катастрофе. Нет, девочки. — Директриса развернулась к обделённым Винкс и каждую заставила встретить мягкий взгляд. — Мы не можем жертвовать ни вами, ни специалистами.       До сих пор Стелла угрюмо сверлила глазами плиточный пол. Услышав последнее слово, она приосанилась и просияла ярче солнца Солярии.       — Кем, ещё раз?       — Ты не ослышалась. Одних я вас не отправлю. С вами поедут Скай и Брендон.       Девушка свела изящные кулачки на груди в жесте безоблачного послушания, моргнула и часто закивала. Флора же чувствовала, как её настойчиво опаляет изучающим взором Блум. Та самая, которую Фарагонда только что отправила на риск, а её, подругу, лишила даже призрачной возможности быть рядом.       — Послушай, — обратилась она к Лейле, когда все шестеро двинулись к месту встречи — фонтану из кварца во внутреннем дворе, — с каким противником вы будете иметь дело?       — Сильным. Я вряд ли скажу больше. Мне так от него досталось, что я почти ничего не помню.       Флора никогда не славилась умением придавать лицу каменное выражение. В последние дни, однако, этот навык был ей отчаянно необходим.       — Пожалуйста, берегите себя! — Выдохнула она судорожно.       Под сапогами собеседницы шуршал гравий. Та была одета по-дорожному — как сама Флора годом ранее, на первую самостоятельную Палладиума.       — Никуда не денемся. Но Феникс абсолютно непредсказуем. — Она смолкла и вдруг цепко, с надеждой, поглядела на девушку. — Могу я попросить тебя кое о чём?       — Конечно.       — Проследи в моё отсутствие за Пифф. Школа такая большая, я волнуюсь, как бы не случилось чего. Думаю, я могу тебе её доверить.       Несмотря на приближающуюся разлуку с Блум и Стеллой, Флору затопила детская радость. Она искренне улыбнулась Лейле — и последняя верно восприняла это как согласие.       Когда красный аппарат Тимми плавно разъединил неразлучниц Винкс, солнце жарко и слепяще било в лицо. Флора отвернулась, приободряюще обняла разъярённую Музу за талию; но та рывком, почти грубо, отбросила её руку и тяжело затопала прочь. Фея и не пыталась окликнуть её. Ривен при всех назвал Лейлу красоткой и подвёз — вернее, позволил ей подвезти себя — на ветроцикле. Это, наверное, так же невыносимо, как...       И Флора отправилась искать свою единственную компанию — дружески вверенную ей Пифф. Чудесную, чудесную маленькую пикси.       Вскоре воротился Тимми. Текна неловко уткнулась ему в плечо, и они показались девушке образцовой парой.       Как и Ривен с Музой; встревоженные, злые и опустошённые, они то толкались, то снова льнули друг к другу с одинаковым видом невыразимого отвращения.       Может, промелькнуло внезапно на задворках сознания, и Флоре начать встречаться?       Ну, нет. В этом году она будет той же прилежной ученицей, и едва ли сможет прикоснуться к кому-то, чьё имя не звучит как Палладиум. Безусловно, так будет не вечность, но долгое время; и отвлечься не получится. Так она загонит себя только дальше, изведёт окончательно. А если природа позволила побегам взойти, то вырасти, отцвести и погибнуть они обязательно должны сами.

***

      Когда Палладиум добрался до школы, уже стемнело. Алфею хлестал ливневый дождь убийственной силы — даже растения зачарованно застыли, не смея выразить ни страха, ни потрясения. Впечатление изумительное — только эльф промок до нитки. Из волос можно было смело отжать воду и получить озеро с половину болота.       В учительской гостиной было темно и почти пусто: только коричневатое мелькание из дальнего конца помещения говорило о чьём-то присутствии. Шаг ближе — мадам Дю Фор. Странно, что она в одиночестве. Палладиум был уверен: Авалон устремится к ней сразу же, как оставит подлесок позади.       Её взгляд придирчиво, сверху вниз, исследовал пропитанную влагой одежду эльфа. Тот только плечами пожал.       — Света нет, — озадаченно пробормотала Дю Фор.       И вновь подозрительно. Палладиум постарался заслониться от тревоги.       — Почему?       — Хотела бы я знать. Директриса выясняет, но пока никакой информации.       — А где профессор Авалон?       Она опустила глаза на колени, надеясь скрыть от собеседника их унылый блеск. Напрасно.       — Вернулся минут двадцать назад, сразу к Уизгису ушёл. Они затеяли какой-то агрегат для создания клонов, меня не посвящают.       Тут эльф порядком растерялся. Авалон покинул место их лагеря несколькими часами прежде него, а объявился только теперь.       На миг блеснул белый свет, полыхнула круглая серёжка Дю Фор. Когда всё снова погасло, Палладиум ощутил слабый отток волшебства. Как раз в ту секунду коллега посчитала нужным огорошить его очередной новостью:       — На второй курс зачислена ученица. Она, кажется, бегает с Винкс. А ещё у них теперь есть пикси.       — Каким образом? Откуда они здесь?       — Девочка — принцесса Андроса. Её семью связывает с пикси дружба не одного поколения.       — Я понял, — сдавленно кивнул Палладиум. Около пятнадцати лет назад Фарагонда нанесла визит королю этой планеты; тогда за главного был оставлен Уизгис, а в каменной и защищённой магией Алфее впервые в истории случился пожар. — И что же, своих пикси нашли все Винкс?       — Без исключения, — заулыбалась Дю Фор, перекрикивая стрельбу ливня по стеклу. — Помню, как моя сестра впервые встретила свою феечку...       Эльф оживился, подсел к ней. В серой мгле, обсыхая, он то и дело возвращался мыслями к собственному вводному уроку для второго курса, что должен состояться послезавтра. Вспоминал, мешался и тщетно силился об этом не думать.

***

      — Почему, почему ты не захочешь надеть сегодня это платье? — всё не унималась Чатта.       Она кружила вокруг Флоры, с неуловимой ловкостью юркая под локти; так хитро и быстро, что, даже если бы загорелась желанием, девушка не сумела бы её поймать.       — Я не знаю. Просто мне кажется, будет правильно, если я не стану сильно наряжаться.       — Но вечеринка! — большие глаза феечки жалобно намокли.       — Завтра надену платье. Обещаю.       — В обычный учебный день! Я тебя не понимаю!       Бессонница колким мешком лежала на плечах и давила, тянула вниз. Флоре стоило больших трудов уследить за полётом пикси и не забыться дремотой, когда крошка на секунды пропадала из поля зрения и дразняще жужжала позади.       Лейла, Блум и Стелла вернулись поздним вечером, когда в воздухе клубилась лёгкая изморось. Операция прошла почти блестяще, но Флора сразу ощутила в воздухе усталость и напряжение.       Не успела она подойти, отправить подруг спать и вернуть Лейле счастливо пищащую Пифф, как на неё налетел ворох золотистого, зелёного и прозрачно-голубого. Столкновение было случайным — Чатта лишь решила отряхнуться и смахнуть с крылышек капли редкого дождя. Но потом, как и испуганная девушка, потерялась и замерла. Они безмолвно поздоровались друг с другом. При встрече с этой пикси Флора почувствовала будоражащую наполненность, будто вспомнила что-то, что долгое время вертелось в уме, нашла решение утомившего вопроса.       С тех пор они почти не расставались. Разве что, на время уроков, ввергавших Чатту в забавное бешенство.       Одним из таких стало вводное занятие с профессором Авалоном. Перед удивлёнными девицами предстал одарённый паладин, величавый магфилософ. Он то и дело поворачивался в сторону Флоры с улыбкой — и ей она совсем не нравилась. Авалон увлечённо сверлил взглядом точку над её макушкой. Повернувшись, она заметила там поглощённую лекцией Блум и несколько расслабилась. И вправду, сложно опытному колдуну не заметить вибрации сильной магии, что так и излучала её подруга.       А сегодня едва знакомый паладин позвал Винкс на вечеринку в Красный Фонтан. И обрёк Флору на новый спор с Чаттой.       Последняя продолжала бормотать что-то себе под нос. Девушка, согнутая ночными мыслями о пропавшем Палладиуме, была готова смириться, потянулась к злополучной вешалке. Но в дверях возникла Стелла, и дело было решено.       — Я согласна с Чаттой, — самоуверенно изрекла она. — И позволь сделать тебе укладку. Представь, сколько парней там будет!       Флора повернулась к ней умоляюще.       — Ну что ты? — Стелла грациозно зашла в комнату и повернула к себе её подбородок. — Помнишь, что я тебе говорила?       — Кажется, тогда и я кое-что сказала. В том числе, по поводу моих волос. Милая, оставь их природе.       — Мы существа цивилизованные. У нас другая красота. Разве это не чудесно?       — Я думаю, Флора вправе выбирать, как ей выглядеть, — голос Лейлы спасительно донёсся из-за поворота. — Тем более, мы скоро опоздаем.       За её спиной тут же показалась одухотворённая Блум.       — Идём, нельзя заставлять ждать профессора Авалона!       Флора не могла перестать выделять в лице подруги следы поистине нездоровой одержимости паладином. А отпечаток был. Девушка не таила взвинченности, нервозности движений; разговаривая с подругами, метала горящие взгляды по сторонам, выискивая его.       Такое поведение не сулило Блум счастливого будущего, но Флора видела в ней себя. И молчала.

***

      Алфея спала. Мирно, безмятежно; если направить это спокойствие наружу, оно затопит Магикс, овеет небеса — и звёзды потеряют остроту.       Темень была почти непроглядной. Только ясность горела перед Палладиумом, как седой уголёк.       За последние три часа он повторил вводную речь без малого сотню раз. Как важнейшую в жизни хореографию, отрепетировал жесты. Прежде фразы были одними и теми же; в этом году всё отчего-то захотелось начисто стереть. И переписать бы — только слова упрямо не лезли в голову.       Какой-то частью, сохранившей тлеющую преданность незнакомому роду, эльф понимал, что стал похожим на отца. Несколько раз, в книгах, он наталкивался на портреты собственных предков. С минувшей луны нет нужды идти в библиотеку — достаточно глянуть в зеркало.       И всё стало ближе, проще — будто с внешностью и повадкой Агапиос передал ему частичку аристократического обаяния. Палладиум не хотел верить в это. Приятнее было думать, что дело в нём самом. Но все помнят, кем он являл себя ещё в прошлом году.       Эльф беззлобно скомкал лист, исписанный корявыми предложениями. Наудачу отбросил назад. В корзину не попал и близко — зато жест был грациозен.       Почему Палладиум не поменялся двенадцатью лунами раньше? Завтра он надеялся увидеть ответ в родных зелёных глазах.       Последние, между тем, беспокойно буравили фиолетовый потолок в соседнем крыле. С другого конца комнаты долетало тихое сопение Блум; уставшей от сорванных вечеринок, сбежавших из плена и невесть как объединившихся с Фениксом Трикс. Повинуясь тёмной магии, на новеньком полированном стадионе Красного Фонтана возникло чудище, каких свет ещё не видел. Огромное, устрашающее с ядовитыми зубцами шипов на покатой спине.       Флору волновало не это чешуйчатое порождение болот. Мыслей не покидал тот, кто спас её от лезвий его клыков.       Он представился как Гелия.       Как сейчас Флора помнила: жаркий свет над ареной, красно-синие флаги вокруг. Полные трибуны — кричащие наперебой зрители. Компания специалистов, вышедшая феям навстречу, не пополнилась красавчиком, как в унисон пророчили Чатта и Стелла.       Принц Скай учтиво проводил их на места.       — Думаю, отсюда будет видно хорошо. — Сказал он, отсчитав нужное количество сидений.       Флора окинула окружение плавным взглядом. Небо, изрисованное облаками, распахнулось над головой. Далеко внизу вилась река и зеленел лес. Да, обзор был подобран удачно. Во всяком случае, было, куда отвести взгляд, если специалисты вздумают драться — а они неизбежно приходили к этому, будто главная их задача — вредить друг другу.       — А это что за красавчик? — подле неё Стелла небрежно вырвалась из объятий Брендона. — Эй, привет!       Флора медленно, будто нехотя, отыскала источник её интереса, и с невольным вниманием рассмотрела юношу, сидящего на втором ряду.       Он не выглядел как ученик Красного Фонтана. Поджарое тело скрывала рубашка — цвета фисташек, что жалом отозвалось у Флоры в горле. Лицо дышало свободой, обузданной волей.       Девушка почувствовала, как ветерок принёс лёгкий запах долины: сена, лесной сырости и песчаного берега реки. Точно так пахло в комнате симуляций. В тот момент юноша поднял глаза. Взгляды встретились, и порыв добрался до его длинных волос благородного обсидианового оттенка.       Брендон подозвал его. Косясь на Стеллу, нарочито насмешливо что-то спросил. Незнакомец откликнулся, подошёл ближе; на полпути споткнулся — Флоре была знакома романтичная неуклюжесть, с какой он оправил одежду и смахнул назад пряди чёлки.       Перед ней предстал эльф в облике человека, не иначе.       Стелла невозмутимо рванула блокнот у него из рук. Длинные пальцы его были запачканы грифелем.       — А ты мог бы написать мой портрет?       Юноше не дали шанса и рта открыть. С критикой ворвалась Текна.       — Почему на бумаге? В графическом редакторе рисовать удобнее. И возможностей больше.       Он дёрнулся и отвернулся. Невзначай между ними оказался озорной светлячок — Чатта; с её помощью блокнот оказался у Флоры.       На полях — следы от ногтей, оставленные в задумчивости. Тени, местами подтёртые, лежали точь-в-точь как ранним летним утром. Не используя красок, художник поражал нежностью палитры: словно сумрак вот-вот спадёт, и вдоль тропинки зазеленеет резной орляк. Флора неуверенно улыбнулась.       — Твои наброски полны жизни, — проронила она, — сразу чувствуется энергия. Здорово, что ты рисовал в соответствии с линиями листьев папоротника.       Юноша вновь взглянул на неё — на сей раз с надеждой.       — Ещё никто не замечал папоротник на этой бумаге.       Бархатный, мечтательный голос. Флора окаменела: это был укол в сердце.       Во внутреннем дворе Алфеи зашуршал песок. Спящая Блум с шорохом перевернулась на другой бок.       Достигаемость Гелии была такой непривычно сладкой. Она вязко застрявала и томилась где-то в груди. Но спустя полчаса девушка осознала, что без устали сравнивает его с Палладиумом. Может, всё-таки стоит попробовать?       Да. Если прекратить питать и поливать цветы, они со временем увянут, позволив отдать предпочтение дереву. Последнее же долго ещё будет радовать глаз; а может, положит начало целому лесу.

***

      Итак, за окном утро, под рукой тетрадь, на душе...       Беспокойство терзало эльфа с рассвета. Он почти выспался, чувствовал себя, как прежде, уверенно; но когда до встречи с Флорой оставались минуты, непривычная бравада куда-то улетучилась, вернув на место прежнего Палладиума.       Уизгис успел сравнить его со всем дрожащим, что смог придумать. Авалон пронзил ледяным взглядом — как подменили! Дю Фор напоила ромашковым чаем. На удивление, помогло.       Почти спокойный, с лихорадочно бьющимся пульсом, Палладиум свернул в нужное крыло. И остановился, с лестницы узнав звенящий смех Стеллы. Сомнений не было: красавицу обступили подруги, среди них — Флора. Услышать её голос внезапно стало ноюще, до боли необходимым. Когда же девушка заговорила, то заставило Палладиума вздрогнуть — словно он успел позабыть, как приятно звучит её речь.

***

      — Не похоже, что Авалон интеллектуал. Он ведь такой красивый парень! — щебетала Стелла чересчур звонко.       Флора почувствовала, как стремительно краснеет. И дело было не только в смысле слов подруги; спину жгла закрытая дверь кабинета природной магии, а в этом году — и целенаправленных заклинаний. Фарагонда сообщила второму курсу о возвращении профессора Палладиума во время завтрака, видимо, для поддержания аппетита. Флора была готова петь и плакать. Страхи, тревоги и ожидания сменяли друг друга и ненароком порождали новые размышления, прежних ужаснее.       — Честное слово, Стелла! — воскликнула девушка непривычно жалобно. — Он же профессор!       Кто бы говорил.       Лейла понимающе покосилась в её сторону. Решила, должно быть, что Флору смутила легкомысленная громкость замечаний подруги. Она попыталась поблагодарить её, но дрожь в руках предательски нарастала. Думать о другом стало невозможным.       Стелла, тем временем, и не думала стушеваться. Невозмутимо она развела руками:       — Да, но давай не будем забывать, что он всё ещё остаётся мужчиной.       — Слышал бы тебя Брендон, — пробормотала Муза, возведя глаза к небу.       — Только попробуй!       — Больно надо. Будь любезна, помолчи!       — Ты краснеешь! — Стелла пригнулась, игриво сократила расстояние между собой и Музой. — Слушай-ка...       Нехорошее предчувствие погнало вперёд, и Флора поспешила перевести тему.       — Надеюсь, занятия по заклинаниям будут проще.       Наверху Палладиум воспринял это как сигнал к действию. Сорвавшись с места, сияя улыбкой в лучах солнца, он сошёл вниз и ответил Флоре нараспев:       — Это зависит от того, как вы будете работать. Здравствуйте, дамы, это я, Палладиум.       На эльфа обернулись десятки студенток потока — это понимание щекотало, стегало. Он с отстранённой любезностью приветствовал учениц кивками, но взгляда поднять не решался.       Из общего шума выбился прерывистый вдох Флоры. И тогда он не выдержал — приободряюще ей улыбнулся.       А что же она? А она смотрела на него во все глаза и задыхалась. Гелия стёрся из памяти как по щелчку, молниеносно. Флора увидела идеал, олицетворение красоты и грации; была бы она способна мыслить — тотчас вспомнила бы описание вида эльфов в каждой второй энциклопедии. К несчастью, думать она в состоянии не оказалась.       Боже. Боже. Боже.