Магия природы

      Флора чувствовала, что профессор смотрит на неё — пристально, почти настойчиво. Ощущение его внимания не оставляло, даже когда изумлённая Франсин шагнула вперёд с вопросом, и Палладиум отвлёкся; однако конечности вмиг налились свинцом, шею будто сковало путами. Тело отказалось подчиниться воле хозяйки, а само оно вовсе не хотело встречать его взгляд.       Впечатление от происходящего отразилось и на Стелле. Та вдруг решила внять здравому смыслу и заметила уже вполголоса:       — Не будь он эльфом, я бы, пожалуй, захотела узнать его поближе.       Настал черёд Текны вежливо напомнить ей, что речь шла о преподавателе. Стелла отступать не собиралась: на её стороне были привычные доводы.       Примирительные комментарии Блум безжалостно отметались. Под бесполезным надзором испуганных подруг эти двое чуть не изготовились вызвать друг друга на дуэль; и то свершилось бы непременно, если бы Палладиум не пригласил всех войти в кабинет.       Флора заметила, как вспыхнуло полуденное солнце на волосах эльфа — водопад жидкого золота. Светило обрамляло его плечистую фигуру с необычайной бережливостью.       Проглатывая тошноту, она послушно переступила порог и заметила Лейлу, беспомощно оглядывающую класс. Прежде здание парты оккупировались бы болтушками компании Амарил — теперь они не задумываясь порхнули вперёд, баррикадой отрезая приятельнице путь к привычному месту.       Не сознавая толком, что делает, Флора на негнущихся ногах пробралась к Лейле, безмолвно указала на третью парту, какую сама занимала весь прошлый год. Та явно растерялась. Во взгляде, брошенном в ответ, плескалось сомнение.       — Ты уверена?       — Конечно. Я сяду назад.       Спорить и настаивать Лейла не стала. Флора была благодарна ей за это. Преследуемая обеспокоенным взором Палладиума, она без сил осела за столик в конце класса, далеко от окна — шумные ликования природы скрежетали в ушах, как изогнутые когти по стеклу.       — В этом году я буду вести уроки заклинаний. Профессор Авалон будет учить вас понимать волшебство, а я — использовать его. А теперь прошу внимания. Я хочу немного обсудить специальные заклинания.       Усилием воли Флора заставила себя следить за ходом лекции. Порыв удивления сгладился, как море в штиль.       Эльф больше не размахивал руками в тщетной попытке вовлечь студенток в тему занятия — кабинет окутала поглощающая тишина; когда профессор делал шаг, стук каблуков врезался в потолок. Он смело оглядывал ряды лиц, говорил складно и...       — Следуйте за мной, леди.       Снисходительно. Как Гризельда, Дю Фор, Фарагонда. Даже как подозрительный паладин. Кто угодно, но не он сам.       Палладиум отвёл класс в одну из поточных аудиторий. Приглушённый песчаный цвет стен проглатывал солнечное свечение — тени вытягивались, ветвились.       Блум удалось занять несколько мест на втором ряду. Воодушевлённая, подруга не заметила искорки мольбы в глазах Флоры, не почувствовала, как та старательно отзывает её назад, выше.       Сердце ёкнуло от волнения. Последнее, к чему была готова Флора, это оказаться почти лицом к лицу с профессором.       Но Лейла была рядом. Она всмотрелась в вытянувшийся профиль побледневшей феи и, кажется, всё поняла. Безвольно повисшие пальцы Флоры переплелись с другими — влажными и надёжными. Вместе они сели на последний ряд.       — Спасибо, — одними губами прошептала Флора.       — Без проблем. Пообещай, что мы это обсудим, ладно?       Когда Лейла улыбалась, на щеках появлялись ямочки, а серо-синие глаза прищуривались. Флора колебалась всего мгновение.       — Ладно!       Палладиум успел продемонстрировать первое заклинание — раскалённую плазменную сферу. Сжатая салатовая энергия податливо клубилась у него в ладонях, приковывала взгляд, как огонёк в темноте. Безопасная на вид, она способна была воспользоваться любым незначительным промахом или ошибкой в концентрации создавшего её мага, чтобы уничтожить всё вокруг. Флора читала об этом в библиотеке Линфеи. Ещё тогда она дала себе слово, что не станет даже пытаться применить эту магию.       — Кто-нибудь хочет попробовать? — спросил Палладиум, сложив руки и потушив сферу.       Ответ пришёл откуда не ждали. Впереди зашевелилась белокурая макушка Стеллы.       — Могу я?       — Хорошо, будьте моим гостем. — Флора не помнила, чтобы эльф ухмылялся. По спине пробежал холодок. — Не забывайте, один неправильный слог, и вы можете выжечь весь воздух в этой комнате.       Стелла тут же плюхнулась на место.       — Ну, тогда... Амарил, милая, может, ты? — проурчала она сладко.       Сбоку раздалось сиплое шипение:       — Ты за это ответишь.       Лейла удручённо покосилась на Флору. Та могла видеть только покрасневшее лицо разъярённой Амарил, которая всё же вышла и встала подле Палладиума. Нельзя было допустить этого. Если развяжется противостояние с использованием магии, мягкий профессор попросту растеряется.       Зубы Амарил сложились в вызывающем оскале, когда она безошибочно чётко призвала плазменную сферу. Флора вжалась в сиденье, кровь отхлынула от лица. К несчастью, конкурентка Стеллы относилась к учёбе куда серьёзнее.       Палладиум грациозно кружил неподалёку от Амарил, подбадривал советом. Наконец девица раскрыла руки, демонстрируя аудитории блестящий результат успешного заклинания. Её сфера была почти такой же крупной, как у профессора, но светилась несколько иным оттенком, характерным для волшебницы звёзд.       Эльф торжествующе вздёрнул подбородок и указал на три мишени, возникшие в дальнем углу помещения.       — А теперь выбирайте цель. Попробуйте попасть.       — Да!       Чудеса концентрации — у Амарил опасно подрагивали даже кончики волос.       Она дёрнулась. Отвернулась от мишеней и запустила сферу — в ряды студенток. Флора вскочила, готовая к атаке.       — Стоп! — Взревел Палладиум, в пассе подавшись вперёд. Сгусток энергии мгновенно застыл и, распавшись на десятки ниточек, устремился к эльфу. Тот сжал кулаки, впитывая магию.       Секунды две Амарил гневно буравила взглядом Стеллу, которая обмякла в объятиях Текны и демонстративно таяла от облегчения. А потом сама стала объектом неожиданной, насилу сдерживаемой ярости.       С ног медленно сходило онемение. Флора боялась шевельнуться, наблюдая, как Палладиум угрожающе сокращал расстояние между собой и Амарил. Когда профессор заговорил, она вздрогнула: впервые за всё время он повысил голос.       — Ещё раз сделаете так, и я вас исключу. Надеюсь, это ясно?       Уважение и потрясение рвали друг друга в смертельной схватке. Флора не помнила реакции униженной Амарил, которая, должно быть, нашла новый повод затаить обиду на Стеллу; забыла, как та покинула класс с громким хлопком двери. Воспоминания смазались и рассыпались. Палладиум, дождавшись тишины, пристально посмотрел на неё.       — Мисс Флора, попрошу вас выйти и сделать попытку вызвать сферу, — сказал он сухо и отрывисто. — Надеюсь, вы будете предусмотрительнее.       Его тон не оставлял возможности выбора. Девушка поднялась и отправилась вниз, на выполнение приговора, а успокаивающий шёпот Лейлы эхом отдавался в ушах.       За окном лениво проплыла крупная птица, крыльями разрезая сизое небо. Флора спустилась и выжидающе остановилась в нескольких метрах от профессора.       — Сосредоточьтесь, — бросил он.       Она покорно опустила веки, углубляясь в унылые вибрации магии, прерываемые невозможно стальным голосом. Глубинная горечь вылилась в объёмное облако пара. Флора оторвалась от реальности. Волосы на затылке зашевелились, когда она ощутила, как переживания, что вечером непременно вылились бы в слёзы, капля за каплей стекаются в пальцы. Между ними уже созревало нечто горячее.       — Вы часть этой сферы, — монотонно говорил Палладиум издалека. — Вы одно целое.       Жар становился невыносимым. Когда эльф приказал разомкнуть ладони, он добивал почти до запястий.       Пыльно-розовая сфера нацелилась в центральную мишень и угодила в самый краешек... соседней. Что же, неплохо. Можно никому не говорить, что метила совсем в другое место.       Выждав пару уничтожающих мгновений, подруги заликовали, как всегда, шумно. Флора боялась посмотреть на Палладиума, однако ей хотелось верить — он улыбался. Голос его вдруг зазвучал над самой её макушкой:       — Спасибо, мисс Флора.       Тело мгновенно откликнулось на эту пугающую близость: девушка непроизвольно подскочила и отпрянула, как ужаленная. В груди ухнуло что-то тяжёлое.       Приходя в себя, она искоса взглянула на профессора. Медовые глаза потемнели. Флоре, должно быть, почудилось: эльф опустил голову. Коротко кивнул. И обратился к классу, будто ничего не произошло:       — Только что вы видели, как действует одно из целенаправленных заклинаний. Его относят к категории базовых, то есть, простых, но не советую прибегать к нему без действительной надобности. Используя плазменную сферу в бою, вы подвергаете риску не только соперника, но и себя.       Он повернулся к Флоре, и смотрел на неё долго, непроницаемо. Она потеряла счёт времени прежде, чем он вытянул губы в улыбке, прекрасной, но чужой и незнакомой:       — Благодарю за помощь. Можете сесть.       Девушка нашла Лейлу среди студенток. Приятельница незаметно махала ей рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы совладать с предательски подогнувшимися коленями. Флора учтиво кивнула Палладиуму, рывком отвернулась и зашагала наверх; на полпути, однако, сменила траекторию и отправилась на выход: эльф объявил об окончании лекции и задал нечто формальное на дом.       Она смешалась с толпой, чувствуя, как всё, что она берегла, любила и вынашивала рассыпается в щепки. Добрый профессор природной магии изменился не только внешне. Язык едва поворачивался назвать его прежним именем.       Флора не заметила, как налетела на первокурсницу. Послышался грохот: из рук бедняжки выпала книга.       — Прости меня, — выдохнула Флора и присела, чтобы поднять энциклопедию.       Девочка мило улыбнулась и поторопилась ретироваться.       Дышать становилось всё тяжелее, так что Флора перенесла вес на спину и приникла к прохладной стене. Та была гладкой и бесцветной.       — Вот ты где!       На ребристой колонне возникла тень, имевшая знакомые очертания. Изящная фигурка, ворох пушистых волос за спиной.       — Лейла.       — Да. Именно.       Она замерла, сведя руки на поясе. Один вид её активно требовал дать ответ, внедрялся в мысли, пытаясь уловить суть. Но Флора молчала; компания шумных девушек, пронёсшаяся мимо, переговаривалась как за толщей воды.       — То, как ты на него смотрела, — потеряв терпение, тихо начала Лейла. — Твоё поведение. Это заранее всё объясняет. Но скажи, это правда?       — Правда, — обречённо прохрипела Флора. Невидимый серп отсёк эмоции ещё в огромной аудитории. Терять было нечего.       Приятельница моргнула. Помолчала.       — Я бы никогда не стала ни в чём тебя винить или ставить твои слова под сомнение. Но он же эльф. Такое вообще возможно?       — Я не знаю, — пробормотала девушка; а затем, внезапно осмелев, прибавила нечто неуместное, такое, чем шокировала сама себя: — Он стал сильно похож на Гелию.       — Гелия!       Черты Лейлы разгладились и просияли так стремительно, что Флора растерялась.       — Ну конечно! Я так и думала. Тебе нравится Гелия, да?       — Да. — И здесь не слукавила.       — Вы просто отлично друг другу подходите. Тебе не о чем волноваться. Просто будь собой, и всё решится.       — О чём ты говоришь?       О нет, Флора превосходно видела признаки совместимости. В Гелии читалась романтическая натура. Ему было далеко до прямолинейности Брендона или импульсивности принца Ская, что, вероятно, объясняло открытую натянутость между ними — зато каждая его ужимка или попытка увильнуть от контакта была ясна Флоре и потому полностью ей оправдывалась. Смотря на нервную скованность собеседницы, наблюдая за тем, как смущение в ней борется с желанием помочь, девушка даже позволила себе мысль, что, опереди этот юноша Палладиума на год — и у него имелись бы все шансы стать её первой влюблённостью.       А ещё внезапно осознала, что он не упустил ни единой возможности стать второй.       Лейла отвечала не сразу, путано и сбивчиво.       — Я говорю о том, что не нужно тебе смотреть по сторонам лишний раз. Гелия же рядом, и ты ему нравишься. То есть, это видно. Просто дай событиям развиваться, как есть. Ну, мне кажется, это будет вернее всего.       — Но инициатива должна быть не только с его стороны, разве нет?       — Определённо. И, к слову, сейчас твоя очередь её проявлять.       — Я постараюсь.       Сквозь возрастающее возбуждение Флора едва отдавала себе отчёт в том, как сложно взглянуть на парня первой. Теперь, когда решение только прозрачным флагом мелькало перед глазами, она поняла, что за словами должны последовать действия. Мама всегда говорила, что мужчинам дано право выбирать, а женщинам — только соглашаться или отказывать. Но если Гелия застенчив?       — Ты такая квадратная, — хихикнула Лейла. — Не бойся. Это не страшно.       Впервые за долгое время Флора почувствовала, как плечи лавиной накрывает облегчение. Слушая биение собственного сердца в висках, она расслабленно прижалась к новой подруге. Волосы Лейлы щекотали нос и пахли морем — едва различимый солоноватый запах.       Тонированное стекло Алфеи проглотило солнце, и то в негодовании закуталось тучами.       — А ты когда-нибудь влюблялась? — осторожно спросила Флора, отстраняясь.       Лейла облизнула губы, заинтересованно обвела взглядом пустеющий коридор.       — Ну, было.       Флора пожалела, что не способна слиться со стеной. Она очевидно затронула болезненную тему. Чтобы не смущать подругу, девушка убрала руки с её плеч и изготовились выходить из положения. Но необходимости в том не было: между ними протиснулась вспотевшая, запыхавшаяся Муза.       — Наконец-то, — каркнула она, жадно хватая ртом воздух. — Я уж думала, вы ушли куда-то. Флора! — это прозвучало почти умоляюще. — Ты так сбежала, мы перепугались...       Лейла и Флора обменялись взглядами.       — Милая, я в порядке. Мне просто стало не по себе от концентрации магии, и я решила чуть-чуть развеяться, — пролепетала последняя.       Муза выглядела так, будто ей пришлось пробежать незапларированный марафон без подготовки и передышек.       — Текна, — вынесла она.       — Хорошо, — Флора мягко смахнула с её лба выбившуюся из хвостика прядь. — А дальше?       — Она считает, что профессор Авалон не тот, за кого себя выдаёт. И её аргументы очень убедительные. Пожалуйста, вы должны слышать сами!

***

      Палладиум коротал часы перед отбоем в спальне. Тлеющий взгляд туманно блуждал по потолку, выцветшим картинкам на стенах. Он ни о чём не думал и ничего не чувствовал; утреннее воодушевление с грохотом упало в нём, ударившись о грудь.       Дверь со скрипом приоткрылась, впустив в комнату пепельную темноту. Раздались шаги. Знакомая решительная поступь. Палладиум даже удивился:       — Профессор Авалон?       Паладин перестал искать общества эльфа со дня возвращения в школу после их короткой экспедиции. Он отрёкся и от Дю Фор, отмахиваясь в ответ на заискивающие улыбки, чем подверг её чувства и самолюбие серьёзной опасности. Его неожиданно увлёк Уизгис с сомнительной машиной для создания клонов. То было странным, если учесть снисходительность, с какой Авалон был склонен воспринимать лепрекона прежде.       А тут он внезапно объявился к Палладиуму без приглашения, наспех одетый. Сухое лицо перекосила насмешливо-потерянная гримаса.       Палладиум оторопел. Авалон поприветствовал его нецензурным словом, постоял с минуту, а после — запрокинул голову и разразился громыхающим хохотом.       — Я очень прошу прощения? — Руки невольно сжались в кулаки при виде этой жуткой картины. Эльф поднялся. — Профессор, вы что-то хотели?       Паладин вдруг замер, шумно выдохнул и распрямился.       — Ненаглядные Винкс только что напали на меня в собственной комнате, причём с серьёзными обвинениями. Уверяют хором, что я крылатый монстр-убийца из детских сказок. Я сообщил куда следует, созван совет. Туда приглашены и вы.       Сперва Палладиум глупо глядел на него, вникая в суть услышанного; потом тщетно пытался в это поверить; когда же до него дошло, что под «куда следует» подразумевалась Фарагонда, он решил отбросить все мысли об этой ситуации — разобраться на месте будет куда эффективнее.       Директриса приветствовала собравшихся сухо. В молчании они сели за крупный бесцветный стол.       — Нужно разъяснить девочкам ситуацию, — начала Фарагонда, обронив несколько дежурных фраз. — Помягче.       С двух сторон посыпались протесты. Гризельда чуть не плача силилась доказать, что девицам необходимо назначить суровейшее наказание в истории школы — они могли убить Авалона! Сам он был несколько сдержаннее, но настаивал на исключении. Палладиум дёрнулся — от возможного вердикта пересохло во рту.       — В действиях этих фей не было злых умыслов, — возразил он, стараясь выглядеть собранно. — Они думали о безопасности Блум, Алфеи и Магического измерения.       На эльфа набросилась Гризельда, обычно не любившая ему перечить:       — Позвольте! Они грубо нарушили правила.       — Слава развязала им руки, — прибавил Авалон без эмоций. — Надо положить этому конец.       Вновь заручившись поддержкой пострадавшего, который, между тем, со скучающим видом водил пальцем по поверхности стола, Гризельда открыла рот, чтобы продолжить корить Винкс за глаза. Но в разговор вклинился Уизгис. Ради такого он даже отвлёкся от закручивания шурупа в своём странно шумящем аппарате.       — Не считаю, что надо их наказывать.       Палладиум посмотрел на него с надеждой.       — Но как же? — Завуч всплеснула руками, за что удостоилась косого осуждающего взгляда Дю Фор.       — Они сполна наказали себя сами, — беззаботно хохотнул лепрекон. — Я встретил их в коридоре, на них лица не было.       Эльф судорожно вцепился в его слова:       — Поддерживаю.       Фарагонда сурово смотрела перед собой, сложив руки в замок и прислушиваясь к дискуссии с внешней безучастностью. Когда она заговорила, все разом смолкли. Палладиум задержал дыхание.       — Мы не станем исключать девочек, — её голос полнился спокойной уверенностью. — И наказывать. Они попали в непростую ситуацию и сами нашли из неё выход. Разве не этому мы их обучаем?       Авалон кивнул, капитулируя. Однако Палладиум уловил недобрый блеск в угольных глазах, оттенявших бледное лицо. Или ему показалось?       — Есть вопросы или претензии?       Молчание.       — В таком случае, — директриса заговорила громче, — можете войти.       За блеклыми локонами Стеллы Палладиум не сразу разглядел смиренное лицо Флоры. Девушка чуть потопталась, надеясь примоститься в другой стороне. Догадка пронзила эльфа жалом: не хотела оставаться напротив него. Убедившись, что такой возможности нет, она тихо поприветствовала совет и застыла, опустив глаза. Сочувствующий взгляд Палладиума разбился об неё, как ветер о скалы, так и не достигнув цели.       Пока Текна дерзко требовала разъяснений, Флора молчала, временами переглядываясь с каждой из подруг. За все минуты она проронила от силы пару слов — приветствие, уточнение одного факта, просьба о прощении. Палладиум убедился, что она избегала смотреть на него: кабинет оглядывала, минуя его место. Когда он вставлял слово, — незаметно сжималась.       Со дня знакомства с Флорой эльф не смел ни на что надеяться, нещадно корил себя за любой проблеск радости при её появлении. Почему же теперь, когда преданный взгляд в ней сменился сухостью, ему стало так тяжело?

***

      Палладиум закрыл кабинет. До отправления первокурсниц на Чёрное Грязевое Болото оставалась без малого неделя, а девицы успели посеять панику и наперебой лезли к нему с вопросами, один другого глупее. Теперь же коридор опустел, студентки расходились по комнатам, и редкие их силуэты чернели против пепельно-серых окон, как выведенные тушью.       Сжимая в руке прохладную тетрадь, эльф миновал несколько безлюдных пролётов.       Перекличка голосов доплеснулась издалека, как щебет пташек. Палладиум невольно ускорился, заворачивая за угол — и столкнулся с Флорой.       Они приветствовали друг друга долгим взглядом глаза в глаза, стоя почти вплотную, не отдаляясь и не сближаясь. Пришли в себя — лишь тогда, когда за спиной девушки шумно выдохнула Лейла. Флора оторопело опустила голову, тихо пробормотала «Здравствуйте, профессор» и отошла, пропуская его вперёд.       Палладиум не хотел уходить. Всё его существо отчаянно требовало выяснить, что случилось.       Но он не позволил себе столь личных вопросов. Напоследок повернулся к Флоре: на щеках — след счастливого румянца, русые волосы взъерошнены в беге, а в руках... Портрет, изящно прорисованный до деталей. Её портрет, подписанный незнакомым почерком.       Подозрение стрелой вонзилось в грудь. С девушками Палладиум попрощался коротко, со странной отрешённостью, но стоило феям скрыться из поля зрения — и навалившаяся горечь стегнула эльфа, почти заставляя перейти на бег.       Тем же вечером его догнала тоска по дому. Вязкая, почти невыносимая — глаза едва боролись со слезами, хотя эльф уже не мог сказать, когда плакал в последний раз. В припадке разъедающей безысходности он вспоминал Протолеона, Мириам, трижды проклятого убийцу Валтора, Оритела и Марион. Вернувшись ко дню выпускного молодой королевы Домино, Палладиум не вытерпел, сорвался с места и, как нежданный полуночный смерч, помчался в оранжерею.       Эльфу захотелось увидеть Блум. Он успел привязаться к ней, питал настоящую отеческую нежность — принцесса разделяла его утрату. И пусть, в отличие от Фарагонды, она не помнила своих родителей, директриса говорила о них так, как следует о падших героях — не горячо любимых друзьях, какими их знал Палладиум. Потому он выбрал длинный путь к оранжерее, через общежития.       Но Блум была в комнате — из-за закрытых дверей доносился её громкий разговор с Текной. Эльф не расстроился. Не вышло — и ладно; до утра не так много времени.       А вдруг, с замиранием сердца предположил он, Флора задержалась у Лейлы и ещё не пришла? Может ли он пересечься с ней?       Нет. Он не станет и пытаться.       Палладиум покинул здание через парадный вход, свернул на излюбленную тропинку, выложенную гравием. Чернота не расступась. Напротив, точно силилась сомкнуться перед его носом — он не разбирал очертаний дальше вытянутой руки.       Чтобы призвать магию, пришлось потрудиться; колдовство в подавленном состоянии никогда не было удачной идеей. Палладиум всё же зажёг от ладони мятную искорку. Не огонь, веет не дымом — степным ветром, но свет даёт.       Из кустов мерно стрекотали сверчки. Звучно хлопали крыльями совы или иные птицы, страдавшие, как он, бессонницей.       — Тебе точно не нужна помощь? — раздалось со стороны оранжереи.       Эльф не понял, кому принадлежал этот голос. Он был недостаточно выразителен для ученицы Алфеи и недостаточно тонок для ребёнка. Да и откуда здесь взяться последнему?       Зато отвечал ему голос знакомый. Слишком хорошо, до лихорадки на сердце.       — Чатта, цветочек, пожалуйста, не вертись, — ласково сказала Флора. — Я справлюсь.       — Сколько тебе осталось?       — Минута. Я заканчиваю.       Здравый смысл упорно убеждал Палладиума повернуть назад: во-первых, дурное дело — встречаться с ученицами ночью вдали от школы, пусть ненароком. Во-вторых, видеть его в её планы не входило. Фея, казалось, делала всё возможное, чтобы с ним не сталкиваться. Но эльф, к сожалению, не слышал заверений совести. Не теперь.       Руки непроизвольно стиснули края жилета. Палладиум твёрдым шагом пошёл на звук.       — Вот и всё, — заключила Флора. — Он в горшке. Можем идти.       — Ура! А то мне немножко... И совсем не страшно!       — Хочешь сесть на плечо?       — На что мне крылья, дорогуша? Да и тебе тяжело.       Эльф неслышно задул зелёную свечку. Флору и создание, кружившее вокруг неё, он заметил издалека. Малышка отражала свет, трепыхалась в сыром воздухе, будто ей не сиделось на месте. Фею сопровождала настоящая пикси.       Палладиуму доводилось знакомиться лишь с одной из них — той, что заведовала архивом. В другой ситуации он непременно бы заинтересовался.       Девушка несла нечто громоздкое, активно извивавшееся десятком змеек. Однако чудная ноша не помешала ей разглядеть напротив расплывчатый силуэт. Она проворно подобралась и съёжилась, уставившись на неясного в темноте профессора. Поняв, что скрываться бесполезно, он негромко подал голос:       — Нет нужды бояться, мисс Флора.       Она не отвечала. Только вытянулась в струнку, как испуганная лань. Тогда Палладиум прибавил, подойдя ближе:       — Позвольте спросить, почему вы покинули комнату так поздно?       — Мне нужно было дождаться, чтобы растение уснуло, профессор. — Флора говорила смущённо, но без дрожи и прежнего тепла. — Иначе оно бы устроило мне взбучку, а ссориться с ним я не хочу.       Только теперь эльф сумел разглядеть создание, повисшее у неё в руках. Это был их общий знакомый, прошлогодний беглец, плотоядная лоза-орхидея; гордо и сонно она восседала в круглом новеньком горшке.       Он всмотрелся в черты хозяйки растения. В отличие от многих девушек, как, например, заметно повзрослевшая красавица Амарил, Флора не сильно изменилась за лето. В блеклом свечении пикси лицо её заострилось, не растеряв привычной мягкости. Она была всё той же — но цвела больше не для него. Палладиум ощущал пробирающее равнодушие с её стороны и не понимал, что и подумать.       — Что же, — произнёс он, — хорошо.       Эльф хотел спросить, почему Флора приняла решение вернуть растение из его оранжереи в горшок. Но воздержался: он прекрасно знал ответ.       — Спасибо, что позволили мне держать растение у вас так долго, — проронила Флора. — И простите, если оно шумело или создавало неудобства. Ему недостаёт хороших манер.       — Что вы, нет. На будущее, вы всё ещё можете использовать оранжерею. Я не буду ничего сажать в вашем уголке.       Флора приподняла уголки губ. Палладиуму не понравилась эта улыбка; чаще всего она предназначалась Фарагонде или Уизгису, кому угодно, кроме него. Душераздирающе мягкая, но дежурная учтивость.       — Спасибо! Тогда я могу идти?       — Да, мисс. Больше не задерживаю. Спокойной вам ночи.       — Взаимно!       Пикси, что до того момента пряталась за стеной волос Флоры, осмелела и выбралась из укрытия. Широко улыбаясь, она облетела Палладиума, с любопытством изучая его и не пытаясь это скрыть.       — Вы эльф? — спросила она, лукаво хлопая большими глазами.       — Верно. — Он скорчил гримасу, подобную улыбке — по крайней мере, он хотел, чтобы так было. — А вы, значит, пикси?       — Так точно! — феечка деловито скрестила на груди пухлые ручки. — А вы почему здесь?       Флора внимательно наблюдала за действиями своей спутницы. Она тихо шикнула в надежде её усмирить — кроха и бровью не повела.       Тогда девушка адресовала Палладиуму извиняющийся взгляд.       — Потому, — отозвался он вежливо, — что выбрал для себя такой путь.       Длинные хвостики пикси слегка качнулись; сама она сделала кувырок на лету.        — Я Чатта.       — Палладиум.       — Приятно познакомиться...       — Цветочек! — прошептала Флора в отчаянии. — Пойдём!       К изумлению всех присутствующих, та повиновалась и приземлилась на согнутый локоть феи. Палладиум заметил, что тот мелко дрожал.       — Вам не тяжело, мисс Флора? — спросил он, вновь очутившись подле.       — Нет, благодарю. Лоза лёгкая. Я насыпала совсем немного земли в горшок — потом прибавлю.       Они вновь распрощались. В животе, в груди ухало нечто могущественное, ненасытное. Палладиум так и не выведал у Флоры причину происходящего. Она так же мила и приветлива с ним, как раньше — но что-то неумолимо изменилась. Возникла надёжная невесомая грань, пропасть. При виде оранжереи он почувствовал прилив уверенности. Сейчас!       — Мисс Флора! — выпалил он.       — Да, профессор Палладиум?       ... Решимость улетучилась, стоило Флоре спокойно обернуться. Как может он чего-то от неё требовать?       Вдох ворвался в лёгкие, принеся с собой ноющую боль.       — Щупальца вашего растения царапаются о землю. Постарайтесь не повредить.       Со сноровкой маленького создания Чатта водрузила колючие отростки наверх, обвила вокруг заворчавшего во сне цветка. Флора сдержанно поблагодарила Палладиума и ушла.       Эльф же поплёлся в оранжерею, не в силах удерживать старую рану, что открывалась всё настойчивее.