Space And Time

Снег падал в Асгарде, скрыв под собой парки и аллеи, золотые крыши чертогов и храмов. Он превратил деревья в сияющие ветвистые статуи, точно дивные кораллы со дна моря, но холодные и уснувшие до будущей весны. Он убаюкал землю, накрыв пуховым одеялом. Он будто остановил само время. Только с огнем он справиться не мог. Яркие белые и желтые искры поднималась вверх, в кружащем танце сталкиваясь с падающими снежинками, и вместе с ними погибали. Трещали раскаленные угли, пепел разлетался во все стороны. Огромный поминальный костер бушевал во всю свою мощь. В карнавальном вихре огненных красок исчезала юная душа. Весь Асгард собрался проводить безвременно ушедшую богиню. Шлемы и доспехи мужчин блестели в свете погребального кострища, женщины вытирали слезы под тяжелыми черными капюшонами и платками. Пускай при жизни к почившей все относились по-разному, но тень горя от потери коснулась каждого. Смерть предстала перед асами и забрала ту, которая меньше всего этого заслуживала. - Жалко ее, - шептал Вольштагг своим друзьям. – Такая молодая была. Даже матерью не успела стать. - Хель жестока в своем выборе, - украдкой вдохнул Фандрал. Немногословный Огун согласно кивнул, смиренно опустив взгляд на землю. - Ее участь и при жизни была незавидна, - неожиданно резко произнесла Сиф. Трое воинов удивленно посмотрели на черновласую деву. Та закуталась поплотнее в зимний плащ, точно повеяло еще более сильным морозом. - Посмотрите на него, - кивнула она в сторону кострища. – Все скорбят и оплакивают, а он… Как можно оставаться таким равнодушным? - Ну, Сиф, он же все-таки мужчина, - вступился Вольштагг. – Негоже викингу проливать слезы. Это удел женщин… - Когда теряешь того, кого любишь, что гоже, а что нет – не имеет значения, - рыкнула богиня войны и отвернулась. Светлые глаза вновь с ненавистью и презрением вцепились в фигуру, ближе всех стоявшую к кострищу. Действительно, никто не видел, чтобы Локи переживал из-за потери жены. Он не кричал, не плакал, не клял Хель в ее несправедливости. На благородном лице не отразилось ни единой эмоции. Многих такое спокойствие ни капли не удивило – почти никто никогда не верил, что бог лжи любил и ценил свою супругу. Тем более, что их брак был заключен в результате обмана. - Это же была просто его очередная злая шутка, - сдавленно прошипела Сиф в меховой ворот капюшона. – Она должна была быть с другим, а он превратился в ее жениха и всех обманул. - Она могла уйти, но не ушла, - заметил Фандрала. – Она сама говорила, что, пускай была обручена с другим, но в итоге все равно вышла замуж за того, кого любила. Все знали, что Сигюн любила Локи. - Это-то и ужаснее всего, - совсем тихо промолвила богиня и угрюмо замолчала до конца похорон. Костер догорал, оставляя после себя только тлеющие угли и пепел. Асы постепенно расходились. Впереди были еще поминки, на которых прольется еще немало слез и прозвучит много добрых поминальных речей и утешений. В Асгарде привыкли делить радость и горе вместе. Таков уж был обычай. Только Локи не присоединялся к другим асам и продолжал меланхолично наблюдать, как гаснут огненные всполохи и пепелище исчезает под чистым новым снегом. Уходивший последним, Тор подошел к брату и ободряюще положил ему ладонь на плечо. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле и воин, стушевавшись, замолчал. Лофт в свою очередь не обернулся и никак не прореагировал на неуклюжее сочувствие старшего. Принцы Асгарда постояли в тишине немного, пока не сгустились сумерки, и Тор ушел. Становилось все холоднее. Последние угли и головешки погасли и пропали под белоснежным покровом. Во мгле зимний ночи огнями расцвел лишь величественный золотой дворец Одина да пара храмов. Локи закрыл глаза на долгую минуту и повернулся спиной к снежному холму, оставшемуся от погребального костра. Он шел неторопливо, намеренно плутая по ветвистым тропинкам уснувших в сверкающей белизне парков и садов. Когда он наконец-то вернулся во дворец, гости уже успели порядком захмелеть и в чертогах гремели на разный лад поминальные песни. По другому провожать усопших асы не умели. Младший принц не стал присоединяться к ним. Он обогнул по коридорам главный зал, направляясь в свои покои, но неожиданно путь ему преградила Фригг. Она явно поджидала его, однако с ее губ не сорвалось ни слова. Она лишь молча заглянула в зеленые глаза своего сына и ласково убрала влажную от оттаявшего в тепле инея черную прядь с лица. И только тогда лед треснул. Лофт схватил ладонь матери, прижимая к высокой скуле. Его подкосило. Он почти упал, но Фригг крепко обняла сына и мягко опустилась вместе с ним на колени, поглаживая его сгорбленную спину. Рукав ее платья, в который уткнулся принц, вмиг стал мокрым от чужих слез. Никто в Асгарде не верил, что Локи любил Сигюн. Одна лишь ясновидящая и мудрая царица точно знала, что на самом деле чувствовал ее сын к своей супруге. Кем она для него была. Поэтому теперь, когда он плакал у нее в объятиях, когда сдавленно выл, будто его разрывают на части изнутри, Фригг не пыталась успокоить принца. Она просто была рядом с ним, теперь единственная, кому он доверял и с кем был честен. Позволяя ему выплеснуть всю ту боль и яд, что скопились в нем, в его сердце. Она знала, что время и расстояние все исцелят.