Жертвоприношение

— Что? Мысли пугающим вихрем проносились в голове, не задерживаясь на долго. Один только вопрос крутился, повторяясь и пронизывая собой каждую клетку тела, запуская убийственную волну раздражения, словно заевшая пластинка в старом граммофоне, что передаёт не красивый, расслабляющий звук, а поломанные и кривые ноты смешанные с противным скрежетом старого заржавевшего металла. Глаза нервно забегали по собеседнику, картины теперь мало успокаивали, хотелось разглядеть в бездушных глазах хоть долю шутки или постыдного вранья, но ни один мускул на лице бубнового не дрогнул, он лишь продолжал ждать, пока внутренний шторм в океане чужих чувств не прекратиться. Какое ужасное чувство беспомощности захлестнуло Пика, оно подкралось невидимой, но проворной мышью, да так, что ощущалось сильнее первичной злобы. Предательство. Пик никогда не опускался до этого. Если давал обещания — сдерживал, если хотел покалечить или даже убить — предупреждал, угрожал, чтобы все по справедливости. Один на один. Зуб за зуб. Но никогда — нож в спину, который он сейчас получил от доселе близких людей. И, судя по его состоянию, уже как-будто в прямом смысле. Но пока нет. Правда, если верить словам бубна, то это могло, или все ещё может, случиться в ближайшем будущем. А сам Данте нихера не успокаивает. — Ты все правильно услышал, мой друг. Последняя ниточка надежды оборвалась с этими словами. Сколько стран подлый треф уже подогнул под себя? Когда они начнут действовать? Или может уже? Как Пику дальше быть? Нет, он не боится войны. И даже уверен, что не проиграет. Но почему идиоты вокруг начали думать, что именно он — главная их проблема? Пиковый таил крохи веры в то, что, может, клоны будут помогать ему с идеями как выбраться из карточной тюрьмы, но они отвернулись от него. Большинство из них. — Почему? — Отчаянный шёпот вырвался из глубины души. Он должен был быть серьёзным и уверенным. Почему же такая подстава так его расклеила? Не должен ли он быть рад, что наконец-то по-настоящему один? Руки на столе сжались в кулаки. Глаза произвольно зажмурились. — Пик, давай на чистоту. Что ты захотел сделать с моими землями, как только увидел их? Что же он хотел… Опьяненный красотой и чувством скорой свободы. Ощущением призрачного ветра, который он будет чувствовать гоняя по лесам на собственном байке. Прохлада раннего утра и созерцание звездопада. Осознание ударило по голове тяжелой, даже, наверняка, железной, битой. — Заполучить себе. Глаза в шоке распахнулись. Это что же получается? Данте говорит, что он во всем виноват? Что он виноват в своей жажде полноценной жизни без оков? Что его цель не оправдывает средства? Это они предают его, не он. Не его это вина… Но почему ужасные слова дались так легко? — Вот и ответ на твой вопрос. — НЕТ! — Он резко вскочил, ударяя по столу, и вытянул руку вперёд, хватая Данте за края белого кимоно. Кружка свалилась с низкого столика и, если бы не ковры по всему периметру зала, точно бы разбилась. Стакан одиноко и бесшумно покатился к стене. — Не стоит тебе этого делать, — Данте оставался сидеть бетонной, неподвижной фигурой и только мягко обхватил запястье, что тянуло его. — В смысле, блять, не стоит?! Ты понимаешь, что вообще несёшь?! Сейчас, к твоему сведению, я выяснил, что все, кого я знаю, планируют убить меня и разрушить все, что я построил! Ты понимаешь это, блять, или нет?! — Пик кричал, выплескивая на бубнового все свои эмоции, которые настигли его всего за одну фразу. Но бубновый не спешил что-то делать. Он также беспристрастно смотрел в лицо пикового и молчал. — Какого хуя ты блять молчишь?! Пик не церемонясь, почти брезгливо, словно выкидывал что-то ненужное, отпустил чужую одежду, заставив Данте резко усесться обратно на пол. И, в ту же секунду, в порыве эмоций Пик оттолкнул стол, что разделял двух королей. Предмет мебели, как-будто ничего не весил, пролетел куда-то влево и, задев небольшой бортик, который разделял дощатые дорожки и ковровое покрытие, с грохотом перевернулся, врезаясь в стену. Волосы Данте немного качнулись из-за созданного порыва ветра, но больше он ничего не делал. Словно уснул. — Да ты издеваешься надо мной! Сука, скажи хоть что-то! Пик предпринял осознанную попытку ударить Данте, но тот опять перехватил его руку возле своего лица. Дежавю. — Насилие порождает большее насилие. — Ты не представляешь насколько мне плевать! — В налитых гневом глазах мелькнула капля азарта и в следующее мгновение Пик снова замахнулся. Кулак в очередной раз был перехвачен, но уже в районе рёбер. Пиковый попытался вырвать обе руки из чужих, но они, к его удивлению, не поддавались. С хуя ли Данте такой сильный? — Никогда не прибегай к насилию, кроме тех случаев, когда ты сильнее. — Да ты задрал! — Пик сделал резкий выпад и его голова ударила чужую. Данте отпустил чужие руки и наконец-то встал с колен, аккуратно касаясь собственного носа. Пик тяжело дышал, потирая лоб и, пока бубновый был в замешательстве, рассматривая кровь на своих пальцах, опять попытался ударить. Он забежал за спину, слегка прокатываясь по коврам, но правая нога была легко заблокирована у чужого лица и Данте, не упуская такого удачного момента, схватил Пика за голень и перекинул через себя. На этот раз бубновый не стал ждать чужого удара, а попытался ударить сам, но Пик успел откатиться от того места, куда бил Данте. Послышался треск досок под коврами и пиковый немного порадовался, что на том месте не было его лица. Он поднялся, внимательно следя за чужими движениями. — Не знал, что ты можешь такое, — Пик кивнул головой в сторону места, где был кулак Данте. Он определённо сдерживался. Он мог проломить грёбаный пол. Пик был уверен в этом, но почему бубен не дерётся с ним в полную силу? Недооценивает? — Друг мой, не хочешь прекратить это? — Данте снова стоял полный спокойствия в позе классических монахов, спрятав руки в рукавах кимоно. Весть образ нарушала только полоса крови под носом. — Ни за что! — Пик бросил это, переполненный досадой и обидой, и тут же потерял Данте из виду. Как-будто тот растворился в воздухе. — Чего? — Не успел он оглянуться, как его лицо встретило чужой кулак. Удар был очень сильным, Пик в шоке потерял равновесие и упал на пол, чувствуя во рту вкус собственной крови. Место чуть ниже скулы, куда ему и прилетело, нещадно пекло. Данте снова оказался перед ним, но Пик был готов к такому, поэтому он ногой поддел чужие, заставив бубнового тоже полететь на пол, и быстро поднялся, в попытке нанести удар. Кулак полетел немного косо, но все равно болезненно задел чужие рёбра. Данте неуклюже врезался в пол. Пик хотел повторить его же атаку, замахнувшись в то место, где лежала чужая голова, но на ошибках он, видимо, не учится. Рука опять была перехвачена и Данте потянул Пика на себя, переворачивая их так, чтобы полностью прижимать пикового к полу. Пик пытался выбраться из-под чужого тела, все ещё охваченный непонятным чувством азарта, но понял, что мало что может сделать. Он попал в захват, из которого не вылезти. Они вместе пытались отдышаться. Пик смотрел на нависшего над ним клона, а после, все-таки смирившись со своим поражением, выдохнул, расслабил шею и опустил голову на ковер. Данте, видя это, тихо засмеялся. — Ты молодец. Достаточно долго держался. Хоть я и не дрался в полную силу. — Ха-а-а-а, — ещё один тяжёлый вздох, — Черт. Не ожидал. Думал, что твоя речь про Бога — чистый фарс. Да и, если бы ты не прижал меня так, я бы ещё тебе врезал. — Не сомневаюсь. Данте отпустил руки Пика и уже собирался перекатиться на спину, в попытке прилечь рядом на полу, но, как только начал двигаться, со стороны пикового послышался звук. Стон. Это был гребаный стон. Данте недоуменно глянул на Пика, который шокировано смотрел в то место, где их тела соприкасались бёдрами. В ту же секунду они оба, словно ошпаренные, отлетели друг от друга. Хотя нет, отлетел Пик, а Данте так и остался на прежнем месте, неуклюже сев. Он смотрел как мило, все больше и больше, Пик покрывался румянцем. — Ха-ха, — Данте улыбнулся: не каждый день видишь перевозбужденного после драки Пика со стояком. — Над чем ржешь? — Пик строил недовольное лицо, пытаясь скрыть ужасное чувство стыда и смущения, и неловко пятился к выходу с импровизированной арены. — Не волнуйся ты так. Это естественный процесс. Ты, думается мне, первый раз проиграл, вот твой организм и среагировал на ситуацию, где у тебя неожиданно отобрали контроль, — Данте поднялся и тоже пошел в сторону выхода, но до него дошло, что он сказал. Бубновый опасливо посмотрел на Пика, в ожидании новой вспышки гнева, но вместо этого наткнулся на поплывший взгляд. Они все ещё тяжело дышали после, хоть и непродолжительной, но изматывающей драки и не могли прервать зрительный контакт, а ноги Пика как-то неловко подкосились, как только до мозга дошёл смысл слов. Подчинение. Он раскраснелся ещё больше, и в его застеленных пеленой возбуждения глазах так и читалось: «Давай уже». Пика резко вжали в стену, рядом с дверью, устроившись обратно между бёдер, и с напором поцеловали. Данте все-таки сорвался, не сумев противостоять собственному желанию и чужой, такой редкой, мольбе. Пик же, хоть и был поражён такой настойчивостью, не растерялся, поэтому его руки быстро нашли место в красных волосах и со всей силы прижали чужую голову к собственным губам. Они словно пожирали друг друга: резко, сильно и чертовски горячо. Без остатка. Перевозбужденный мозг каждого из клонов желал только больше, жёстче. Вжиматься друг в друга, пытаться судорожно вдохнуть в те секунды, когда воздуха уже не хватало, трогать и трогать друг друга, касаться, чувствовать горячую кожу под собственными пальцами, сливаться в одно целое. Пик резко отстраняет Данте от себя, неприятно потянув того за волосы, и чувственно стонет от того, как удачно тот прижался к его возбуждению. Сам бубновый уже оттягивал этот соблазнительный ворот облегающей водолазки без рукавов, находя место своим губам и зубам около кадыка Пика, судорожно целуя каждый сантиметр загорелой кожи, словно сейчас его лишат этой возможности, и, переходя на открытые ключицы, он пытался пересилить себя и стянуть, хоть и красивый, но, в данную секунду, надоедливый предмет одежды. Пик все томно вздыхал от удачных движений снизу, а в момент, когда Данте, своими вездесущими руками, стянул резинку с фиолетовых волос и зарылся в них, оттягивая, у пикового полетели искры из глаз. Он отодвинул край кимоно и вцепился своими клыками Данте в плечо, издав ужасно громкий и смущающий стон. Он кончил, даже не притрагиваясь к себе. Пик выпустил плечо бубнового из зубов, ощущая вкус крови на губах и во рту. А потом и то, что его начинает клонить в сон. Данте же, в свою очередь, приподнял не соображающее тело и, отлепив от стены, аккуратно уложил на деревянную дорожку. — Ты как? Он опять навис над пиковым и начал внимательно рассматривать такое милое ненапряженное лицо, а также россыпь небольших тёмных пятнышек на шее и ниже. Интересно, насколько далеко он забросил кофту восьмого клона..? Пик, который все пытался отдышаться и сфокусировать свой взгляд, нашёл в себе силы на положительный кивок, имея ввиду то, что он в порядке. — Ну и хорошо. Давай приходи в себя и пойдём купаться. Данте уже собирался встать, но его обхватили за талию чужие сильные ноги и снова вжали в себя. Пик, все ещё чувствительный после оргазма, простонал от потрясающего ощущения чужого тела на себе и уже более осознанным взглядом посмотрел на бубнового. — Ты ещё не закончил, — Пик снова подтолкнул Данте ближе к себе ногами и немного поморщился от не очень приятного ощущения влаги в собственных штанах, которое только сейчас напомнило о себе. — Ты правда хочешь этого? В ответ снова был положительный кивок, а руки пикового потянулись к пряжке своего ремня, дабы избавить себя от неприятных ощущений вместе со штанами. Данте перехватил его руки и, переплетая их пальцы, прижал обратно к полу, наклоняясь прямо к его лицу. — Тогда позволь мне все сделать самому. — Он прошептал это в чужое ухо и тут же опустился ниже, затягивая Пика в очередной поцелуй. Он расплел их пальцы, позволив Пику полностью стянуть с себя кимоно, насладиться видом укуса на его шее и впиться руками в его спину. Сам же Данте, не преследуя цели мучить клона, потянулся к его штанам. Он отстранился, любуясь, как Пик, явно борясь с собственной гордостью, шире раздвигает ноги и даёт Данте лицезреть его опять вставший член. Бубновый лыбится под непонимающим взглядом и снова тянет пикового за волосы, отвлекая, пока сам материализует в своих ладонях смазку с презервативами. Пик, как и ожидалось, не увидел этого. И на том спасибо, ведь вопросов в ином случае было бы не избежать. Данте под недовольный звук, вызванный недостатком внимания с его стороны из-за лишних мыслей, оставляет лицо, волосы и шею Пика в покое и начинает спускаться ниже захватывая соски и получая ещё больше блаженных выдохов. Пик опять зарывается пальцами в его волосы и Данте не может отказать рукам, которые давят на его голову ниже, прямо к члену, в попытке намекнуть на то, чтобы бубновый действовал быстрее. Но Данте совсем отстраняется под недовольное порыкивание, встаёт на колени и подтягивает его за бёдра ближе к себе. — Я надеюсь, что первый у тебя, но, к сожалению, если это так, сначала будет неприятно. — Он открыл бутылек со смазкой и выдавил себе на пальцы, согревая немного и опуская их к промежности Пика. А у того мозг отключился в тот момент, когда Данте так легко, словно пиковый ничего не весил, подтянул его на себя, подстраивая под то, как бубновому только будет угодно и удобно, поэтому он просто кивал на какие-то звуки, пока не почувствовал чужую руку на своем члене и его мысли совсем не перебили его собственные стоны. Данте надрачивал ему, дабы расслабить, но Пик и так был чересчур чувствительным, после прошлого оргазма и всех тех стимуляции, которыми одаривал его тело Данте, поэтому первые два пальца вошли без проблем и сопротивления, начиная неторопливую растяжку. Пик метался по полу, когда бубновый задевал простату, в попытках за что-то ухватиться, ведь Данте был так далеко и так властно, мощной фигурой, нависал над ним, что до его плеч было не дотянуться. Когда три пальца легко входили, а Пик уже снова был на грани, Данте вытащил руку под разочарованный стон. Он выдохнул от облегчения, когда наконец провёл по собственному члену пару раз, размазывая остатки смазки, и принял более удобное положение, схватив ноги Пика за бёдра под коленями. — Я вхожу, Пик. Его предупреждение вряд-ли дошло до мозга пикового, так что и говорить расслабиться смысла не было, поэтому он сам немного придя в себя, дабы не кончить раньше времени, вошёл. Резко и одним движением, Пик содрогнулся, из глаз потекли слезы от слишком большого удовольствия, а Данте убрал руки с бёдер и вернул их на место по сторонам от чужой головы, наконец давая Пику возможность ухватиться за широкие плечи. Бубновый дал ему привыкнуть и, удачно попадая по простате, толкнулся. Пикового выгнуло, его ногти проехались по спине бубна делая полосы, а глаза закатились от всего этого удовольствия. Данте продолжал толкаться, наслаждаясь стонами и телом ранее недоступного клона и тем как соблазнительно, словно кот, тот выгибается. Как он плачет под ним от приятных ощущений, полностью отдаваясь ему в руки. Пожалуй, Пик открыл в бубновом манию контролировать. Данте стал толкаться реще, чувствуя приближение оргазма, и наконец кончил внутрь, тяжело дыша. Пиковый закончил в тот момент, когда ощутил тепло у себя внутри. Чувственно, громко и много. Сразу пришло осознание того, насколько в эти моменты он был слаб, что разрешал бубновому видеть свои слезы и слышать свои стоны. И, по правде, его все устраивало. Приятно иногда освободиться от тяжёлого бремени ответственности. Особенно, когда перекладываешь контроль в надёжные руки. Он пришёл в себя, ощущая как сильно вцепился в настрадавшиеся плечи Данте и с усилием расслабил руки, опустив их на пол, чувствуя приятный вес чужого тела. Данте поднял голову, чтобы посмотреть Пику в лицо, и коснулся рукой мокрой щеки. — Ты был бесподобен, — на Пика смотрели с таким обожанием, что он, смутившись, отвернулся, разглядев рядом с собой… — Данте, у тебя были презервативы? Он вернул убийственный взгляд на третьего клона, который о них совершенно позабыл. — Прости, — он улыбнулся и неловко почесал затылок. — Понятно все с тобой, давай на выход. Из меня сам это вымывать будешь, — Пик недовольно пытался отползти, но в связи с последними событиями силы покинули его. — Блять, — он выдохнул, — Данте, понеси меня. — Пожалуй, откажусь, — гаденькая улыбочка. Когда он научился так делать? — Что ты..? Пик не договорил, когда почувствовал, что Данте, не выходя, перевернул их. Теперь Пик сидел на члене бубнового, который, к его страху, снова начал твердеть внутри. — Нет-нет, Данте, так не пойдёт, я не смогу, — он пытался слезть, но Данте крепко держал его за талию только сильнее прижимая к себе. — Тогда это будет нечестно, Пик. Ты кончил дважды, а я только раз. — Нет, ты не посмеешь. Он был заткнут поцелуем, в очередной раз блаженно закрывая глаза и расслабляясь, в ожидании большего удовольствия и понимая, что из лап этого Бога он точно в ближайшее время не выберется. Когда-нибудь они точно дойдут до ванны.

***

Карточный мир жил своим чередом, пока на восьмом по счету собрании кое-что не поменялось. — Данте? — Пять пар глаз в шоке уставились на представителя бубновой масти, который наконец почтил их своим присутствием. — Приветствую, друзья мои. — Бубновый спокойно одаривал клонов взглядом чистых белков. За столом повисло удивленное молчание, даже Вару не мог придумать какую-нибудь шутку, чтобы унизить кого-нибудь. Все слова вылетели из головы. Зато не так сильно, но в глаза бросалось и отсутствие одного из них. Пикового. — Ха, а вы что с рогаликом местами махнулись? — Вару, все-таки в своём репертуаре, хихикал, что, как не странно, в данный момент только пошло на пользу и растворило напряжение, повисшее в воздухе. — Вару, хватит! — Феликс тоже поддержал игру и за столом, как обычно, начался родной балаган. Куромаку смотрел на всех присутствующих, решаясь на что-то, и все-таки начал говорить. — Товарищи, — голос был спокоен, не как обычно, поэтому все удивлённо обернулись. — Прошло пол года с того момента, как я посетил страны всех здесь присутствующих и заключил соглашения о союзе. Сейчас, пока Пикового короля нет, я бы хотел обсудить кое-что с вами. Это будет удобнее, чем мне снова ездить по вашим государствам на личные встречи. — Он приподнял очки, протирая уставшие глаза и собираясь с мыслями, — в общем, пока все идёт хорошо, по моим прогнозам Пик ещё ни о чем не догадался и действовать пока не… — Он все знает, — его нагло перебили. — Что? — Куромаку вместе со всеми уставился на того, кто говорил. На Данте — Он все знает, — бубновый повторил, попивая из неоткуда взявшийся чай. — К-как? — Зонтик включился в разговор, поддаваясь панике о возможном начале войны. — Я ему рассказал, — Данте спокойно посмотрел на трефа, который чуть в обморок не упал от очередного лицезрения пустых глаз. — Что?! — А это был уже Феликс, — Данте! Предательство — это не по доброму! Ты же подписал договор! — Да, Феликс, предательство — это не по доброму, — он оглядел всех, намекая, что они сделали тоже самое. — Н-но, — до червового валета дошла информация и ему было ужасно стыдно, — но это другое. Ты расторг таким образом дружеские отношения со всеми нами. — Нет, — Данте спокойно покачал головой в отрицательном жесте, — ведь договора я не подписывал. За столом опять повисло молчание. Все поворачивали головы к Куромаку, до которого доходила собственная ошибка. — Сукхавати, — начал говорить Данте, — моё государство, кто не знает, с удовольствием сохранило бы нейтральное положение во всех делах карточного мира. Но я все-таки дал Куромаку обещание и, каюсь, нарушил его. А так как в нашей политике договор может быть перекрыт только другим договором. Я вполне законно передал всю информацию Пиковой империи. Он снова принялся попивать чай ставя, таким образом, точку в своём монологе. — Значит, — Куромаку снова подал голос осознавая, что теперь все, что он делал, пойдёт насмарку, — ты заключил договор с Пиковой империей? — Все верно, друг мой. — Можно ли поинтересоваться, в соображениях безопасности других стран, не собираетесь ли вы предпринимать какие-либо меры против нас. Так сказать, в отместку. — Нет, не собираемся. — Мало кто услышал, но со стороны нескольких клонов послышались вздохи облегчения. Никто не хотел воевать с армией пикового. — Извини, но договоры обычно строятся на взаимовыгоде, что такого могла предложить твоя деревня самому опасному государству, ну конечно после Варуленда, — голос подал пиковый валет, как обычно преподнося все в виде шутки, который пытался заключить союз с собственным королём, но потерпел поражение. — Наш договор имел пользу и для всех вас, друзья. Я буду тем человеком, кто будет сдерживать Пиковую империю и вам не придётся заключать такие подлые союзы. Ещё был пункт о том, что я буду терпеть все порывы Пика до конца жизни, опять же, сдерживать его. Что он будет прислушиваться ко мне, и что будет эксплуатировать территорию и силу Сукхавати как хочет. — Больше похоже на твоё полное подчинение, Данте, — в разговор влез Ромео. — Нет ни одного пункта, который был бы тебе в пользу, только нам, что не может не радовать, и Пику, хотя какую силу он может там у тебя использовать — это вопрос. — Я не против, да и силой Пиковой империи я тоже могу пользоваться, хоть и не буду этого делать. — Но все-таки, что же это за договор такой? — У Зонтика отлегло и он снова смог говорить. За спиной Данте появилось непонятное алое свечение, которое явило взглядам Пикового короля. Он вышел и, подойдя к бубновому, облокотился на его плечо. — Он владеет магией, которую я теперь могу эксплуатировать, — ответил Пик на немой вопрос в глазах клонов. — А что насчёт договора… Ну, а какие договоры звучат как пожизненное рабство? — Подлые? — Феликс воспринял вопрос, как игру в угадайку, на что получил подзатыльник от рядом стоящего Куромаку В ответ на это пиковый и бубновый усмехнулись. — Брачные.