Цена верности

      — Прости, Гермиона, но тебе надо в отпуск, — Гарри с тяжёлым вздохом опустился в кресло. Нелегко работать вместе с друзьями, но ещё тяжелее, когда лучшая подруга — твой подчинённый. И что самое чертовски невозможное — это отправить её в отпуск с дальнейшим переводом в другой отдел.       — Но, Гарри… — Грейнджер, сидевшая напротив, явно была шокирована подобным поворотом событий.       — Даже не думай, Гермиона, — он снял очки и отбросил их на край стола. Металлическая оправа с громким звуком ударилась о деревянную поверхность, жалобно зазвенев, — просто, мать твою, даже не думай. Или ты надеялась, что я смогу прикрыть твою задницу перед Кингсли? Гермиона, ты чуть не убила этого ублюдка. Ты хоть понимаешь, что тебе чертовски повезло, что тебя не отправили в Азкабан вслед за его дружками? — с каждой секундой сила в его голове набирала оборот. И если бы кто-то переступил порог кабинета, то был бы очень удивлён, потому что увидеть главу Аврората, бесцеремонно отчитывающего Грейнджер, зрелище редкое и, надо признать, не для слабонервных.       — А ты понимаешь, что этот выродок пытал ребёнка? — Грейнджер парировала. — Этот мерзкий ублюдок издевался над школьником, только потому что он магглорождённый, и если ты считаешь, что я могла подобное забыть…       — Нет, Грейнджер, ты в первую очередь аврор, — мужская ладонь с громким хлопком опустилась на деревянную крышку стола, заставив волшебницу замолчать. — Ты, мать твою, аврор, а потом уже жертва этой сумасшедшей суки Лестрейндж. И как бы ты меня не проклинала после этих слов, но, наконец, разберись с этим дерьмом у себя в голове. Не можешь оправиться от этого — уходи из аврората. Мне не нужны мракоборцы, из-за которых я буду каждый раз подставлять задницу перед Кингсли.       Судорожный вздох вырвался из груди Грейнджер. Она прекрасно понимала, что этой ситуацией подставила в первую очередь Гарри. Но как она могла оставаться спокойной, когда этот ублюдок так нагло усмехался ей в лицо и рассказывал, как долго держал ребёнка под круциатусом.       Гермиона прикрыла глаза в надежде успокоиться, но воспоминания вновь ожили.

***

      — Мистер Руквуд, с какой целью вы похитили ребёнка? — Грейнджер старалась сделать как можно более отстранённый вид. Она всегда была на стороне слабых и даже в юном возрасте никому не позволяла обижать беззащитных. Вне зависимости от того, кто это был — дети или эльфы.       — Чтобы знали они знали своё место, — Руквуд ленивым взглядом окинул сидящую напротив девушку и язвительно ухмыльнулся. — Поверь, милая, если бы мне нужно было поставить на место тебя, то мы бы провели вечер более плодотворно.       — Мистер Руквуд, не отвлекайтесь, пожалуйста, а отвечайте на поставленный вопрос, — за долгие месяцы работы в аврорате она научилась не реагировать на скабрезные комментарии в свою сторону. Гермиона научилась скрывать презрение к тем, кто сидит по ту сторону стола и оставаться тошнотворно вежливой. Ведь от её спокойствия зависит, как быстро преступник расколется. Большинство нарушителей закона не выдерживают этой приторной вежливости и в конце концов рассказывают правду, отправляясь потом на свидание с Визенгамотом и дальнейшей сменой жительства на Азкабан. Но тут был иной случай, и, помоги Мэрлин, Грейнджер удержать свой гнев под контролем.       — Ну хорошо, цыпочка, — Альберт спустился на стуле, широко расставив ноги и вытянув руки, закованные в волшебные наручники, перед собой, — если ты так вежливо просишь, то я буду с тобой достаточно откровенным, — толстые губы волшебника вновь растянулись в приторной мерзкой улыбке. Языком он очертил нижнюю, плотоядно осматривая Гермиону. — Этот мальчишка был грязнокровкой.       От знакомого слова девушку передёрнуло, а след на предплечье противно заныл. Неосознанно, она потёрла ладонью шрам, скрытый под тонкой тканью блузки, что вызвало довольную ухмылку у Руквуда.       Мужчина подобрался на стуле и резко схватил девушку за запястье, пригнувшись к ней:       — Что, сладкая, вспомнила горячий вечер в компании Беллы? О, она с таким придыханием рассказывала, как ты визжала, когда она вырезала твоё клеймо, — он резко отбросил руку Грейнджер и вернулся в прежнее положение, не без удовольствия наблюдая за побледневшей волшебницей.       Вопреки ожиданию Руквуда, в допросную никто не ворвался, а это значило, что он с миленькой грязнокровкой был один на один. Да, он не мог опустить её на колени при помощи старого доброго круциатуса, но кто мешал ему оторваться на ней при помощи слов?       — Ещё раз ты поведёшь себя так, Руквуд, и ты пожалеешь, что именно я стала вести твоё дело, — девушка тихо прошипела, отряхивая руки от его прикосновений.       — Скажи спасибо, милая, что не я в ту ночь занимался тобой. Видимо, старушка Лестрейндж плохо научила тебя, как нужно общаться с чистокровными, — веселье на лице преступника исчезло, не оставив и следа, уступив место брезгливости и ярости, — вы, грязнокровки, большая ошибка этого мира. Очень жаль, что Тёмный Лорд так и не закончил своё дело. Знаешь, чего бы я хотел? Чтобы ты, цыпочка, раз и навсегда вбила в свою маленькую головку, что ты ничто. Ты — грязь под ногами у истинных волшебников. И твоё истинное предназначение быть лишь игрушкой и выполнять прихоти хозяина, — уголки губ дёрнулись в улыбке. — А то, что этот выродок был найден у меня, — на секунду он задумался и постучал пальцем по губам, — что же, стоило Британии напомнить, что будет с каждой грязнокровкой, посмевшей пробраться сюда.       — Ах ты, урод, — девушка резко вскочила и вытащила палочку из кобуры, направив её на задержанного.       Но реакция Руквуда была довольно неожиданной — он громко рассмеялся, по всей видимости, не веря, что золотая девочка бросит в него заклятие.       — Надо признать, сладкая, ты выглядишь довольно возбуждающе, когда злишься. Ты была бы моей любимой зверушкой и…       — Круцио! — слова застряли у него в глотке, сменяясь неприятным бульканьем.       Руквуд откинулся на спинку стула и хрупкое изделие не выдержало такой силы, под весом тела опрокидываясь назад. Грузное тело волшебника забилось в конвульсиях, а изо рта срывались крики вперемешку с бульканьем крови.       Удерживая палочку впереди, девушка медленно подошла к Альберту. В груди разрасталось мрачное удовлетворение от того, что она наконец заставила этого урода испытать эту боль на собственной шкуре.       — Что такое, милый? — ядом, плескавшимся в её голосе, можно было отравиться. — Чувствуешь это? Чувствуешь, как кровь в венах закипает и становится похожей на лаву, и как каждая кость мелко крошится? Знаешь, так доподлинно и неизвестно, можно ли превратить кости в труху, если долго не снимать заклятие.       Белки глаз Руквуда покраснели от полопавшихся сосудов, а в уголках губ проступила слюна.       Карие глаза волшебницы спустились к его паху и девушка театрально покачала головой:       — Надо же, какой слабый мальчик, и минуты не находишься под заклятием, а уже обмочился, — в ту же секунду лёгкая ухмылка исчезла с её лица, а изящная рука, сжимающая палочку, провернулась вправо, усиливая заклятие. — А ты так издевался на ребёнком десяток раз. Ну что, Руквуд, приятно оказаться на месте грязнокровок?       — Гермиона! — до боли знакомый мужской голос заставил Грейнджер вздрогнуть и опустить древко вниз. Не обращая внимания на тихие стоны боли Руквуда, она не нашла в себе сил повернуться к вошедшему. Потому что она впервые позволила себе потерять контроль. Она впервые применила непростительное. И что самое ужасное, свидетелем её срыва стал Гарри, мать его, Поттер.

***

      — Грейнджер, — из воспоминаний её выдернул уставший голос друга, — прости. Я не должен был кричать.       — Ты не должен извиняться, — голос Гермионы был необычайно тих, — я действительно должна была лучше держать себя под контролем. И никакие извинения и оправдания не снимут с меня вины. Если надо, я напишу заявление. Но, чёрт, Гарри, ты просто не слышал…       — Я знаю, Герм, я всё прекрасно знаю, но тебе это не спустят с рук. Дружба со мной и Кингсли тебя не спасёт от ответственности.       — Что мне грозит? — во рту стало сухо, а сердце учащённо забилось, подскакивая к самому горлу.       — Пока я настоятельно тебе рекомендую уйти в отпуск, — Гарри сжал двумя пальцами переносицу. — Я сделаю всё возможное.       Гермиона собралась что-то сказать, но была остановлена взмахом руки.       — Прошу тебя, иди. Я не готов сейчас с тобой общаться, — он продолжал неподвижно сидеть в кресле, сверля взглядом книжный шкаф.       Чувствуя, как в уголках глаз начали скапливаться непрошенные слёзы, девушка кивнула и выбежала из кабинета.       Грейнджер прямиком направилась в туалет, не обращая внимание на то, как кто-то выкрикнул её имя. Она не готова никого видеть. Не сейчас, когда она ясно увидела нотки разочарования в глазах друга.       Захлопнув дверь кабинки, она с шумом опустила крышку унитаза и села сверху. И только оказавшись наедине со своими мыслями, девушка наконец дала волю слезам. Этот день не был худшим в её жизни, но определённо входил в пятёрку таковых — где-то после стирания памяти родителям и пыток Лестрейндж.       Девушка задрала рукава блузки и уставилась на ненавистное клеймо — пальцы принялись судорожно потирать шрамы, словно надеясь стереть с кожи остатки этого, опостылевшего ещё в школе, слова. Но, к огромному, сожалению, это было невозможно — клеймо будет вечным напоминанием того, кем она на самом деле является для Волшебной Британии. И никакая война не изменит этого, до тех пор пока на свете будут существовать такие волшебники как Руквуд. А таковых, стоит признать, ещё достаточно много, просто они довольно умны, чтобы не демонстрировать своего истинного отношения.       Отмотав туалетной бумаги, она вытерла не перестающие бежать слёзы. Просидев в тесной кабинке ещё несколько минут, Гермиона наконец собралась с мыслями и покинула временное убежище. Коль её принудительно отправили в отпуск, то следовало приказ выполнить незамедлительно. Тем более, она не готова демонстрировать своё заплаканное лицо коллегам, так и жаждущим её провала.       У зеркала она неожиданно столкнулась с Малфоем, который стоял оперевшись о мраморную поверхность раковины. Серые глаза пытливо следили за медленно идущей девушкой.       — Чего тебе, Драко? — это прозвучало чуть грубее, чем она рассчитывала, но и следовать правилам хорошего тона у неё не было никакого настроения.       — Я всё знаю, Герм, — тихо вымолвил блондин.       Грейнджер, не выдержав, тихо хлюпнула носом, и в туже секунду Драко заключил её в крепкие объятия, укачивая как маленького ребёнка.       — Тихо, милая, всё хорошо, — он запечатлел на её макушке лёгкий поцелуй, — они не посмеют тебя вышвырнуть из министерства.       Коллектив аврората в своё время разделился на два лагеря: одни считали, что Грейнджер и Малфой так и остались заклятыми врагами, другие же придерживались мнения, что от ненависти до любви один и шаг. Но вопреки мнениям и настроениям царящим в коллективе, они были близкими друзьями. Ни один из них не мог сказать, когда их сухие кивки при встрече в лифте трансформировались в нежную привязанность.       Возможно, когда с яростью львицы защищала его перед Визенгамотом. Её пламенная речь была достаточно убедительной, чтобы члены Визенгамота отпустили Малфоя из-под стражи. Именно тогда впервые Малфой подошёл и извинился за все годы издевательств и унижений. Он признался, что никогда по настоящему не ненавидел её, просто того требовал от него отец, а он был слишком слаб, чтобы послать Люциуса к соплохвосту в зад.       — Грейнджер, ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать? — от грустных воспоминаний её вывел встревоженный голос Драко. — Чтобы не случилось, мы с Пэнс есть у тебя.       Сдавленный всхлип опять вырвался из её груди и волшебница с новой силой разревелась в объятиях друга. Когда наконец истерика утихла, она выбралась из плена крепких рук и, вытирая рукой слёзы, сдавленно пробормотала:       — Я испортила твою рубашку.       — И чёрт с ней, — волшебник махнул рукой, — меня больше беспокоишь ты.       — Не стоит, меня всё равно отправили в отпуск до окончания разбирательств.       — И какие планы?       — Наверное, запрусь в квартире и буду уничтожать стратегический запас мороженого, — Грейнджер неопределённо дёрнула плечом.       — Может, переедешь к нам?       — Малфой, ты только недавно обручился с Пэнс. Боюсь, что общество расклеившейся гриффиндорки вам нужно в последнюю очередь.       — Эй, — большим пальцем он стёр с её щеки бегущую слезинку, — ты нам никогда не помешаешь. Ты же знаешь, что двери нашего дома для тебя всегда открыты.       — Знаю, но сейчас я хочу просто исчезнуть, — девушка хлюпнула носом и отстранилась.       — Ладно, — Драко устало выдохнул, — пойдём, я тебя провожу. Но просто знай, ты с этим ублюдком была ещё ласкова. И многие так считают. Даже Поттер, который пытается скрыть своё презрение к этим под маской благородства. Но ты же знаешь, должность обязывает.       Под бессмысленную болтовню Драко провёл девушку до кабинета. Каждый идущий навстречу волшебник, бросал на Грейнджер сочувствующие взгляды. Кто-то даже осмеливался высказать слова поддержки.       Каким бы серпентарием не было министерство, где каждый работник пытался выслужиться перед начальством, но в такие моменты, волшебники умудрялись отставить в сторону все расприи.       Под взглядом серых глаз, девушка прибралась на рабочем столе — взмахом палочки она отправила папки на полки, расставляя их в алфавитном порядке, неаккуратная стопка пергаментов свернулась в свитки и отправилась в ящик стола. И уже через несколько минут от былого беспорядка не осталось и следа.       Покидая кабинет, она в последний момент обернулась, будто прощаясь с родными стенами, и тихо заперла дверь.       — Тебя провести? — голос Малфоя так и был пропитан беспокойством. Ещё никогда ему не доводилось видеть Гермиону такой разбитой. Даже на поле битвы, когда все ученики думали, что избранный мёртв, она не выглядела такой раздавленной. Да, тогда волшебница преждевременно надела траур, но эта боль придала ей сил, чтобы встать за спиной Невилла, крепко сжимая палочку.       — Нет, спасибо. Передавай Пэнс привет, — запечатлев лёгкий прощальный поцелуй на щеке, девушка исчезла в зелёном пламени камина.