Цена верности

      Весь свой непредвиденный отпуск Гермиона провела в квартире. Единственным, кто не раздражал девушку, был Живоглот, который будто чувствовал настроение хозяйки и не отходил от неё надолго.       Первое, что она сделала по прибытию домой — закрыла камин для гостей. Не хотелось ни с кем разговаривать, даже видеть никого не было желания. Кто-то из друзей в первые дни пытался прорваться к ней, но кованная решётка не пропускала ни души.       Как и сообщалось Драко, девушка практически всё время провела перед телевизором, сокращая список фильмов, которые давно собиралась посмотреть. Наконец нашлось немного времени на себя, хоть для этого и пришлось практически разрушить собственную карьеру и подставить под угрозу свободу.       К концу второй недели, когда морозильная камера была опустошена, а сама девушка наполовину состояла из сладкого, она наконец нашла в себе силы покинуть укрытие. И ничего лучше, чем наведаться во Флориш и Блоттс, волшебница придумать не могла.       Прогулка по Косому переулку навеяла воспоминания о том, как она перед школой прогуливалась по магазинам с маниакальной одержимостью скупая новые учебники, перья, ингредиенты. И она прекрасно помнила, как сердце разрывалось между желанием потеряться в бесконечных книжных лабиринтах во Флориш и Блоттс, и попробовать все сахарные перья в Сладком королевстве. И с тех пор гриффиндорка больше не ощущала ту лёгкость на душе       Сначала возрождение Волан-де-Морта нарушило её душевное равновесие, потом она собственными руками стёрла память родителям, выслав их далеко за пределы Англии. А затем пытки от Белларисы. И как бы Грейнджер ни старалась показать всем, что сумела справиться с кошмарами, правда заключалась в том, что она ни черта не смогла. Даже отношения с Роном не выдернули её из тьмы, в которой она так и оставалась барахтаться.       А Рон хоть и был готов бороться с её демонами, только сама Гермиона не хотела подобной участи для него. И в конце концов девушка рассталась с Уизли, не давая тому и шанса попытаться возродить их чувства.       Так и продолжая размышлять над тем, во что превратилась её жизнь, Грейнджер переступила порог книжного. Знакомый запах типографии ударил в нос, вызывая ностальгическую улыбку.       — Добрый день, — к девушке подошла работница магазина, — я могу вам что-то подсказать?       — Нет, спасибо, — послав вежливую улыбку продавцу, Гермиона прошла к стеллажам.       Во Флориш и Блотс точно знали, как завлечь покупателей: между стеллажей располагались мягкие диваны, присев на которые было практически невозможно подняться.       Спустя несколько часов, проведённых в магазине, девушка наконец определилась с выбором. Но решив ещё раз изучить полку новинок, снова углубилась в чтение книг. Как вдруг приятный бархатистый мужской голос заставил её отвлечься от изучения биографии великих алхимиков Китая.       — Простите, мисс, не позволите мне пройти?       Первое на что она обратила внимание — аромат его духов и рост. Он был настолько высок, что если бы она надела туфли на самых высоких каблуках, бы всё равно едва доставала макушкой до подбородка. А аромат масла пачули приятно кружил голову.       Волшебник был старше её на добрых десять лет, морщинки в уголках глаз выдавали его истинный возраст, но при этом придавали особый шарм и очарование.       — Мисс? — мужчина наклонил голову на бок, ожидая реакции девушки, при этом загадочно улыбаясь.       Поняв, что она уже некоторые время бесстыдно рассматривает незнакомца, девушка сглотнула скопившуюся слюну и едва слышно пролепетела:       — Да, простите, мистер, — Гермиона прижалась к книжным полкам, пропуская волшебника.       Хоть он прошёл практически не прикоснувшись к ней, но как будто находясь под зельем Амортенции она ясно представила, как приятно, когда такой волшебник вжимает тебя в твёрдую поверхность, не давая даже возможности вздохнуть.       Покачав головой, отгоняя некстати нахлынувшее наваждение, она лишь кинула взгляд в спину прошедшего волшебника. Идеально прямая осанка, широкие плечи, узкие бёдра — он словно правильный треугольник. Напоследок насладившись шлейфом парфюма незнакомца, Гермиона проследовала к кассе и, расплатившись за книги, покинула магазин.       Вечером Гарри прислал сову с сообщением, что отпуск Гермионы подходит к концу, и что в понедельник утром он ждёт её у себя в кабинете для серьёзного разговора. Сжимая в руках пергамент, Грейнджер затрясло от неизвестности.       — Так, стоп, — волшебница откинула письмо и сжала руки в кулаки. Ощущение впивающихся в кожу ногтей заставило её слегка успокоиться и отступить панику. — Если бы тебя хотели арестовать, то за дверью бы уже поджидали авроры, ты же знаешь протокол. Так что давай, милая, успокаивайся. Просто предстоит ещё один тяжёлый разговор. А теперь дыши.       Продолжая про себя считать, Гермиона сделала несколько глубоких вдохов. И когда пелена ужаса и паники наконец отступила, она вернулась к чтению книги. В конце концов, если что-то плохое должно случиться, то оно обязательно случится. Даже если её уволят, то она наконец сможет открыть собственный книжный магазин, послав к чёрту весь аврорат и министерство в целом.       Воображение в ту же секунду ясно нарисовало картину о том, как она, героиня войны, золотая девочка, стоит в Атриуме и совершенно не стесняясь в выражениях клянёт всё министерство и Министра в частности.       Грейнджер ясно представила, как глуповатые ассистентки Кингсли выскочат на своих каблуках и будут бесстыдно показывать пальцем и укоризненно качать головой, словно подтверждая, что она сошла с ума.       А почётные члены Визенгамота будут закатывать глаза от возмущения, театрально охать и цокать языком, приговаривая, что нынешняя молодёжь совершенно не чтит традиции и правительство.       И единственным, кто наверняка будет одобрительно свистеть, позабыв о правилах приличия — это Малфой. Возможно, он даже присоединится к ней. И тогда, послав всем сотрудникам известный жест из среднего пальца, они будут как герои известных боевиков, оставляя после себя своеобразный взрыв и разрыв шаблонов. А крутые ребята, как известно, на взрыв не оборачиваются.       Нарисованная в мыслях картина сильно развеселила брюнетку, что она, не сдержавшись, громко рассмеялась, испугав мирно дремающего Живоголота.       — Прости меня, Глотик, — Гермиона успокаивающе погладила животное, не обращая внимание на его недовольное мяуканье. И продолжая пропускать между пальцев мягкую шерсть, сама не заметила, как задремала.       Последующие дни проходили в тишине и покое: друзья наконец прекратили безуспешные попытки прорваться в её крепость. Но это с лихвой компенсировалось письмами, которыми они завалили квартиру. Бедные совы в глубине души проклинали путь к её дому и даже заранее заготовленное угощение не всегда спасало от щипка.       Пэнс то и дело звала её в гости, требуя, чтобы Гермиона отставила в сторону свою депрессию и помогала Паркинсон подготовиться к предстоящей свадьбе. Читая послание от подруги, в душе Грейнджер разлилось тепло от осознания, что такая стерва как Паркинсон, всё же любит и ценит её. Ведь ни для кого не было секретом, что с неуемным характером Паркинсон, в голове уже давно был разработан сценарий идеальной свадьбы. Более того, Грейнджер была уверена, что у бывшей однокурсницы уже давно есть модель желанного платья, подобрана цветовая гамма и, возможно, даже сшиты наряды для подружек невесты.       И кто бы мог подумать, что пронеся через годы злость и раздражение, две настолько непохожие девушки, смогут прийти к пониманию и даже сумеют стать подругами. И хоть Паркинсон прямо никогда не говорила о своей любви, то, что она просила помочь со свадьбой, стоило многого.       Но как бы того не хотелось, понедельник неумолимо приближался.

***

      Новую рабочую неделю девушка встретила с дрожью в руках. За последние двадцать минут волшебница уже сменила три наряда, пытаясь хоть как-то успокоиться.       — Всё будет хорошо, — Грейнджер придирчивым взглядом осматривала своё отражение в зеркале. В глубине души она была готова к тому, что сегодняшнюю ночь проведёт в Азкабане, но хотелось верить, что в конечном итоге она окажется обманута в своих ожиданиях.       Стрелка на часах медленно, но неумолимо приближалась к девяти. А это значит, что через несколько минут она должна сидеть в кресле у Гарри.       — Ай, к соплохвосту в зад всё, — громко чертыхнувшись, девушка вступила в камин и исчезла в зелёном пламени.       Едва она переступила порог приёмной главы Аврората, как дверь кабинета резко распахнулась:       — Грейнджер, ты как раз вовремя, — на пороге стоял Гарри. Никакого намёка на дружеское участие и радушие. — Проходи, — Поттер исчез в глубине помещения.       Гермиона решительным шагом переступила порог и, не дожидаясь приглашения, опустилась в кресло напротив Поттера.       — Аврор Грейнджер, — лицо мужчины не выражало ни единой эмоции, как в те времена, когда щиты окклюменции были всегда подняты. — В свете того, что во время допроса вы превысили полномочия и применили к обвиняемому непростительное заклинание, Министр Магии принял решение снять вас с данного направления. Отныне вам придётся раз в месяц проходить обязательный психологический осмотр в больнице Святого Мунго. И если вы впредь хотите вернуться к своей работе, вам придётся заново пройти подготовительные курсы, и наравне с другими кандидатами подтверждать свою квалификацию.       Гермиона не раз становилась свидетелем, когда провинившийся аврор и волшебник, утративший доверие руководства, отстранялся от должности. Магу всегда предоставлялся шанс вернуть себе прежнюю должность и различные привилегия, но подобное было только если проступок был незначительным. И поэтому, сидя в кабинете друга, она действительно не могла поверить, что такое серьёзное преступление, как применение непростительного заклятия, ограничилось лишь понижением в должности.       — Гарри? — голос шатенки дрожал от волнения, а сердце отбивало чечётку.       — Слушаю, мисс Грейнджер, — Поттер так и не обратился к ней по имени, будто стараясь максимально дистанцироваться.       — Почему не Азкабан? — она безумно была благодарна за то, что её не отправили на остров, но она действительно не понимала, почему с ней обошлись так мягко.       — Благодарите свой орден Мэрлина, мисс Грейнджер. И к тому же, следует отметить, что дело похитителя вы раскрыли, хоть и такими запрещёнными методами, — лицо мужчины скривилось в презрительной гримасе. Только непонятно, кому предназначалось это брезгливое выражение лица: Руквуду, или всё же ей. — Отныне вашем направлением являются экономические преступления.       Наконец, закончив все формальности, девушка сухо кивнула и стремительно покинула кабинет. Теперь в её жизни наступил новый этап, и нужно было выработать план: как вернуться на прежнюю должность и как вернуть доверие и расположение лучшего друга.