Влюблённые и стрелы

— Да чтоб этого колдуна черти драли! — Ругался себе под нос Снайпер синих, лавируя между ловушками и уклоняясь от пикирующих на голову летучих мышей. Вместо того чтобы заниматься своей привычной работой, он уже битый час бегал по полю с луком в руках, и всё, что ему оставалось, — отмахиваться этим самым луком от звериных прихвостней Маразмуса. Угораздило же деда напасть именно тогда, когда они больше всего не были готовы… Ближе к завершению таких битв красные с синими обычно объединялись, чтобы поскорее одолеть непрошеного гостя; но сейчас обе команды рассредоточились по всей огромной территории — кто-то в панике бегал, ища пристанище, кто-то истошно звал Медика, кто-то (судя по голосу, Солдаты) во весь голос проклинал судьбу и старого маразматика, по чьей вине началась вся эта заварушка. В какой-то момент рядом со стрелком приземлился магический снаряд неизвестного происхождения, — странная зелёная искрящаяся материя, — и Манди, позабыв о ноющих от долгого бега ногах, припустил с новой силой. Как назло, рядом не было никого, кто бы смог помочь, даже Разведчиков не было слышно. Внезапно, подобно грому, раздался крик Маразмуса, видимо, Солдатам всё же удалось застать колдуна врасплох. В заволоченном чёрными тучами небе загремели зелёные молнии, окружение будто сошло с ума: молнии беспорядочно ударяли в землю, повсюду принялись носиться одичавшие животные, мимо пролетали огромные крылатые глаза и чёрт его знает, что ещё. В панике пропустив не успевший отправиться на респаун труп красного Демомена, Манди споткнулся и проехался лицом по земле: очки треснули, шляпа укатилась в сторону, а из разбитого носа хлынула кровь. Австралиец охнул и уже плашмя продолжил двигаться в сторону ближайших кустов, — что угодно сейчас сошло бы за укрытие. Но и тут ему не повезло: последний момент он заметил разверзшееся под собой искрящееся нечто, напоминающее бездну, и с ужасом попытался отползти назад, но, вместо этого, руки, не найдя опоры, провалились внутрь пространства, увлекая за собой и всё остальное. Последнее, что запомнил стрелок — падение и яркая вспышка света.

***

Ему с трудом удалось разлепить веки — свет в помещении казался слишком ярким, — и когда глаза привыкли, Манди наконец-то смог осмотреться. В глаза сразу бросились расставленные повсюду стеллажи с книгами. Много стеллажей. И невероятное множество столиков с пузырьками, наполненными непонятно чем. Это всё, что можно было разглядеть, лёжа на полу, поэтому австралиец не без труда встал, опираясь ослабевшими дрожащими руками на ближайший шкаф. Затем не спеша осмотрел себя: руки-ноги на месте, голова, вроде тоже. Нос увеличился в размерах и сильно болел при прикосновении, а ощупав губы и подбородок, Снайпер обнаружил свои пальцы испачканными в крови. Ранения, в принципе, были не смертельные, но чувствовал он себя помятым. Неплохо так, видимо, головой приложился… Оружие, к счастью, оказалось неподалёку и, добравшись до него, Манди закинул колчан на спину и зарядил лук стрелой — просто на всякий случай. Медленно обходя помещение, он замечал всё больше странностей: пузырьками с жидкостями неестественных оттенков были забиты практически все полки, их было, возможно, даже больше, чем книг! На горлышке каждой бутылки висела бирка, но Снайпер побоялся подходить слишком близко, поэтому решил сосредоточить своё внимание на книгах. Одна из них, лежащая на большом столе, особенно его заинтересовала и, подойдя ближе, он удивлённо присвистнул. Переплёт был мощный, кожаный, с кучей ремешков и нашивок, но больше всего на обложке выделялись три прорези — два глаза и большой рот с кучей вышитых клыков посередине. Дизайн книги выглядел жутко, как и вышитое внизу зловещее название — «Бомбиномикон». Тут Манди вспомнил, что среди бреда, который обычно любил нести пьяный Демо, уже когда-то слышал это слово. От книги за версту несло опасностью, так что он поспешил отойти подальше, сосредоточившись на поиске выхода. Оного было не видно, но чем больше он осматривался, тем больше понимал: помещение, в котором он оказался, походило на комнату в замке — каменные стены, факела, высоченный потолок с огромной люстрой. «Не иначе владения Маразмуса» — думал про себя австралиец, слоняясь между шкафами. Он миновал ещё пару шкафов и вдруг оказался в небольшой комнатке, которую явно хотели скрыть от посторонних глаз. Его внимание сразу привлёк котёл, стоящий посередине. Он был огромный, не меньше метра в высоту, внизу весь в копоти, чёрный и с такой же чёрной крышкой сверху. Манди всегда повторял самому себе, что чрезмерное любопытство до добра не доводит, но тут всё же не смог удержаться и, подойдя к посудине, осторожно снял тяжёлую чугунную крышку. Он, честно, ожидал увидеть всё, что угодно: чей-то скелет, пауков, заплесневелый суп, классическую зелёную жижу… Но уж никак не розовое блестящее нечто! Манди выпучил глаза и даже приоткрыл рот от удивления. На всякий случай помотал головой и снял разбитые очки, но, похоже, что глаза его не обманывали. В котле действительно плескалась жидкость розового… даже неестественно-розового цвета, что переливалась всеми цветами радуги, едва лишь на неё падал лучик света. В подобный цвет обычно была выкрашена всякая дребедень в магазинах, чтобы привлекать маленьких девочек. Но тут ведь не маленькая девочка обитает! Снайпер неверяще усмехнулся: в его голове розовая, приторно пахнущая жидкость уж никак не хотела вязаться с образом злобного столетнего пердуна. Но зачем ему это надо?! — Охренеть… — Пробормотал Манди, почёсывая в затылке. Он уже решил для себя, что по возвращении всем обо всём расскажет. Ребята наверняка от смеха полопаются, когда узнают. Внезапный шорох сзади заставил его резко развернуться на сто восемьдесят градусов и начать нервозно выискивать врага глазами. Он молниеносно подхватил лук и дрожащей рукой натянул тетиву, но вдруг понял, что шум издавала висящая на крючке летучая мышь. Проснувшийся зверёк раздвинул крылья, и наблюдал за незваным гостем своими красными злыми глазками. Какое-то время стрелок и мышь молча смотрели друг на друга. — Чего смотришь? — Спросил Манди, опуская лук. Животное не двигалось, но и наблюдать за чужаком не переставало. В какой-то момент, когда стрелок окончательно расслабился, летучая мышь распахнула крылья и, громко хлопая, взмыла в воздух. Не ожидавший этого Манди охнул и резко отстранился, но запнулся о свои ноги и врезался спиной в котёл, чудом в него не упав. К счастью, посудина оказалась тяжёлой и стойко выдержала на себе вес мужчины. Его отрезвил тихий «бульк» за спиной и, обернувшись, Снайпер едва успел выловить за кончик упавшую в розовый мусс стрелу, после чего брезгливо вытянул руку, стараясь не обляпаться странной субстанцией. Было глупо вот так просто стоять, и он не смог придумать ничего лучше, кроме как потрясти рукой. На пол упала пара капель и он тут же отошёл подальше. Необходимо было срочно найти какую-нибудь тряпку, потому что расставаться с драгоценной стрелой Манди был не намерен. Это были его любимые стрелы: красивые, острые, точные и смертельные, как жало скорпиона! Было потрясающе убивать ими, и он не раз с удовольствием наблюдал за вспыхивающей в глазах красного Снайпера завистью, когда тот замечал его оружие. Тем временем, стрела всё ещё была испачкана. На секунду ему показалось, что жидкость больше не стекает по ней вниз, а будто бы обворачивается вокруг неё. Отчего-то стало боязно, а ещё немного мерзко. Может, это всё игра света, а может, зловещая магия Маразмуса… но лучше бы всё-таки игра света! В конце концов стрелок устал просто стоять и, подойдя к котлу, принялся постукивать стрелой о бортик. — Ну давай… — Бормотал он, с досадой замечая, что непонятная субстанция, похоже, стала засыхать. — Убирайся… Чёрт… Следующие выражения, готовые уже вырваться, застряли у него в горле, потому что нечто, что произошло далее, напрочь выбило из его головы все слова. Стрела, испачканная розовой жидкостью, вдруг замерцала, будто внутри зажглись фонарики, затем принялась светиться ярче, как постепенно восходящее солнце… Манди в испуге отдёрнул руку и отшатнулся, однако, вместо того, чтобы упасть на землю, она просто зависла в воздухе, словно её продолжал держать какой-то невидимка. Но в помещении он был один! Он распахнул глаза, не веря в то, что видит, но вскоре вынужден был прикрыться рукой, поскольку свечение стало настолько ярким, что освещало собой уже всю библиотеку, доставая до дальних стен и даже до потолка. По-хорошему, надо было спрятаться в укрытии и на всякий случай прикрыть голову — вдруг сейчас рванёт? — но Манди, словно загипнотизированный, стоял на месте. Он не мог видеть, что происходит, но почему-то ощущал тепло и слышал странные, ни с чем не сравнимые звуки, похожие разве что на… волшебство? Что за бред? В какой-то момент свечение начало ослабевать, и когда он решился убрать руку и поднять глаза, — увидел, что его стрела по-прежнему висела в воздухе, покачиваясь на нём, как на воде. Но как же она изменилась! Древко из тёмного алюминия, теперь представляло собой светлую, по виду, почти что бархатную трубку, что по красоте и точности исполнения, превосходила все стрелы, когда либо побывавшие в руках Снайпера. На древке теперь были высечены какие-то символы и надписи, каждый из них искрился золотом. Слегка неровные, выбивающиеся в разные стороны перья, что раньше были на хвосте, превратились в прекрасное оперение — элегантное, роскошное, отливающее нежно-розовым… Манди, всегда считавший себя экспертом в стрельбе из лука, готов был поклясться, что никогда ранее не видел более великолепной работы. Даже когда последние искорки погасли, он продолжал стоять и, как загипнотизированный, смотреть перед собой. Уже не поддерживаемая магией стрела со звоном упала на пол, но в этот раз он не побоялся, и, присев на корточки, осторожно её подобрал. Некоторое время стоял, не в силах подобрать слова, и, наверное, продолжал бы и дальше так стоять, если бы не раздавшийся внезапно звук приближающихся шагов. Вот тут он будто очнулся ото сна и быстро завертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда наступают. Понять он не успел, но знатно испугался, когда над ним вырос высокий, чёрный силуэт Маразмуса. — Что ты тут делаешь?! — Прогремел колдун, страшно раздувая ноздри. Впрочем, он выглядел не таким грозным, как обычно, а, даже наоборот, слегка помятым. Похоже, что сегодняшний бой таки завершился победой наёмников. — Э-э… — Манди не нашёлся, что на это ответить. — Как ты сюда попал?! — Не унимался Маразмус, тыкнув ему в грудь посохом. — Вынюхиваешь что-то? — Ничего я не вынюхиваю! — Нахмурился Снайпер, отпихивая от себя посох. — Это ты свои порталы везде раскидываешь! — Так вот, куда он делся! — Колдун перестал наступать и задумчиво потёр подбородок. — А как я его туда… Он что-то забормотал и вдруг отвернулся к ближайшему шкафу, выискивая что-то среди множества книг. Сбитый с толку Манди не двинулся с места и наблюдал за ним с удивлением на лице. — Ты ещё здесь? — Спросил Маразмус, не поворачиваясь. — А где тут выход из твоей берлоги? — Поинтересовался австралиец и саркастично добавил: — И что за розовые сопли у тебя тут… Тут старик встрепенулся, мгновенно отвлёкся от своего занятия и повернулся к нему. Его брови были гневно нахмурены, но Снайперу показалось, что в глазах колдуна промелькнул страх: — Ну всё! Пошёл отсюда! Он быстро взмахнул рукой и Манди лишь несколько секунд спустя понял, что орёт, пролетая в очередном портале, размахивая неосознанно сжатой в руке стрелой.

***

— Подъём! — Кто-то звал его и при этом, не переставая, похлопывал ладонью по щекам. — Герр Снайпер! Наконец Манди надоели эти похлопывания. Он заворчал, распахнул глаза и уставился на говорящее расплывающееся пятно перед собой, которое вскоре превратилось в Медика. Он проморгался, а затем вдруг понял, что чувствует себя просто потрясающе: голова не раскалывалась и ноги больше не ныли. Тогда он сел и потрогал рукой свой нос — тот был нормальных размеров и нисколечки не болел. — Как ты себя чувствуешь? — Медик стоял чуть поодаль и внимательно следил за каждым действием своего пациента. — Замечательно! Спасибо, док. — Манди кряхтя слез с операционного стола и потянулся, хрустнув всеми костями одновременно. — Как долго я тут валялся? — Всего пару часов. — Медик отошёл к раковине и принялся неторопливо отмывать инструменты от чужой крови. — Маразмус скинул тебя прямо к порогу базы. — Ага. Ясно. — Буркнул австралиец, про себя проклиная несносного колдунишку вместе с его порталами. — Уже почти вечер. Ты бы отдохнул, набрался сил. — А что, что-то намечается? Док не поворачивался, но Манди как-то понял, что он улыбнулся. — Ja. Мы планируем напасть на красных. Австралиец тяжело вздохнул, ещё раз поблагодарил врача и вышел из кабинета с реальным намерением завалиться на кровать и действительно отдохнуть. Однако прежде, чем выйти с базы, он всё-таки не удержался и по-тихому проскользнул в гараж, где стояли шкафчики с боеприпасами для всех наёмников. Чувствуя себя вором, проникшим в денежное хранилище, он задержал дыхание, приоткрыл свой шкафчик и выдохнул лишь тогда, когда увидел, что в колчане, среди остальных, по-прежнему лежала та самая стрела. Должно быть, никто её не видел. И слава Богу, потому что иначе пришлось бы увиливать от неудобных вопросов, а в этом Манди был не очень хорош. Наверное в сотый раз воровато оглянувшись, он достал стрелу и в очередной раз поразился, насколько безупречной была работа. Такой красотой даже жалко убивать! Снайпер всмотрелся в надписи на древке, но ничего не понял: всё было написано исключительно на древнем языке, кажется, на латыни, что было странно, но, тем не менее, придавало предмету ещё большей таинственности. Внимание вдруг привлёк наконечник: стрелок только сейчас понял, что тот был отлит из чистого золота и представлял собой форму сердца, хотя раньше там была обычная металлическая пластина. Чем больше деталей он замечал, тем больше ему казалось, что стрела теперь походила не на орудие убийства, а на что-то гораздо серьёзнее… Манди недоумённо покачал головой, но не успел как следует над этим поразмыслить, поскольку со стороны коридора, в его направлении раздались шаги. Пришлось снова прятать «улики» в шкафчик и в срочном порядке уматывать с гаража.

***

— СИНИЕ НА НАС НАПАЛИ!!! — Орал Солдат перекрикивая даже визжащую под потолком сирену. — ШЕВЕЛИТЕ БУЛКАМИ!!! — Вот это да. — Только и сказал Хэви прежде чем подскочить со стула и быстро выбежать из медкабинета, чтобы успеть забрать пулемёт. Медик, с которым они до этого непринуждённо болтали, последовал его примеру, накинул на себя халат и начал скорее собирать медиган. За дверью было слышно, как по лестнице в спешке пробегают товарищи по команде. Медлить было нельзя. Выбегая на улицу, где Инженер уже со всей прытью строил раздатчик, Медик тут же нашёл глазами Пулемётчика. Хэви тоже заметил друга и жестом позвал его следовать за собой, но как только Людвиг хотел продвигаться вперёд, на плечо ему легла тяжёлая рука Солдата. — Нет, тыковка, на этот раз ты идёшь со мной! — Скомандовал Доу и с видом победителя потащил раздражённого врача за собой. Хэви закатил глаза. Негласное правило команды: кто из нападающих ближе к Медику, тому и убер, чтобы врач не терял время, бегая туда-сюда. Они с Солдатом и Демо постоянно перетягивали это «одеяло» на себя, и часто, из-за своей медлительности, Хэви просто не успевал занять место рядом с доктором, оставаясь замечательной мишенью для Шпиона и Снайпера.

***

У последнего, на удивление, дела шли хорошо, при том, что бой шёл явно не в пользу синих — Снайпер понял это, когда атакующие силы красной команды начали постепенно подбираться к их контрольной точке. Сам он сегодня был как никогда удачлив и уже несколько раз отправил на респаун Инженера и Демомена, прежде чем те успевали оставить на их территории своё оружие. Один раз попал даже по Скауту, прицелиться в которого обычно было практически невозможно. Тем не менее, один Снайпер в поле не воин, и вскоре красные стали потихоньку оттеснять синих. Стрелок слегка занервничал, но продолжал стоять на посту, надеясь, что команда соберётся и наконец даст отпор. Он как раз целился в Демомена, когда нечто вдруг привлекло его внимание. На горизонте появились две фигуры: первая оказалась Солдатом красных, что, как обычно, передвигался рокет-джампами, вторая — Медиком, который еле за ним поспевал. Судя по виду этих двоих, намечался убер. А Солдат под убером, как известно, означал большие потери. Снайпер чертыхнулся, уже понемногу начиная выходить из себя. Он ненавидел, когда приходилось срочно менять цель, но тут у него не было выбора. С тоской отвлёкшись от Демомена, чьи бомбы наверняка потом снова отправят пол команды на респаун, он прицелился на Солдата. Успешно. Ровно за секунду до того, как красный Медик включил убер, тело Доу, подстреленное в полёте, упало на землю. Стрелок усмехнулся, слушая долетающие до него немецкие проклятия, и собрался было взяться за самого Медика, когда на горизонте, запыхаясь, объявился Пулемётчик. Он крикнул, привлекая внимание врача, и тот быстро забежал ему за спину. — Так… — По привычке прокомментировал Снайпс в пустоту. — Ещё лучше… Он занервничал, но теперь уже от предвкушения. Против пары Медика и Пулемётчика всегда было сложно бороться, — этим двоим либо каждый раз везло, либо док успевал исцелять Хэви до того, как тому дырявили голову. Сейчас же выпал замечательный шанс, когда не было ни убера, ни помех, да и расстояние было относительно небольшим. Тут Пулемётчик красных обернулся к товарищу, что-то быстро ему говоря, и Манди понял, что оба собираются скрыться и подождать убер в безопасном месте. Доктор кивнул и указал рукой на ближайшее укрытие. — Куда! — Неосторожно повысив голос, рявкнул Снайпер, чувствуя, как от него ускользает крупная добыча. Он ухватил лук покрепче и резким нервным движением кое как нашарил в колчане первую попавшуюся стрелу. Дальше всё произошло в мгновение ока. Стрела, выскользнувшая из разжатых пальцев, тихий свист, пролёт через всё поле боя… Тут он почуял неладное. Провожая снаряд взглядом, он широко раскрыл глаза, охнул и, забыв про осторожность, выпустил лук из ослабевшей руки. После чего суетливо заёрзал, не без труда стянул с себя колчан, едва не запутавшись в ремешке, и заглянул внутрь. Все стрелы были на месте. Все, кроме одной. Дрожащими руками мужчина пошарил внутри колчана, вытащил оружие, внимательно осмотрел каждую по отдельности. Чуда не произошло, и сам собою напрашивался неутешительный вывод: та самая стрела отправилась в путешествие в один конец, и теперь можно было не мечтать о её возвращении. Примерно с минуту Манди как завороженный смотрел на стрелы в своей руке, борясь с разгорающимся волнением. «Может, пронесло?» — подумал он поднимаясь с колен и осторожно выглядывая в окно. Последние крохи надежды испарились, когда на его глазах Медик вытек из рук Пулемётчика, а затем и сам Пулемётчик пошатнулся и осел на землю. — Что за день сегодня… — Пробормотал Манди. Он в сердцах ударил ладонью по деревянной перекладине и в тишине, отскакивая от стен, раздался глухой стук. — День победы красных, mon ami. — Ответили ему сзади. — Чего?.. — Только и успел спросить стрелок, после чего умер от удара в спину, нанесённого с тылов подлым французским ножом.

***

Пулемётчик красных проследил за приземлившимся на землю телом Доу и быстро спрятался за ближайший камень. Оставаться одному на открытой территории теперь было слишком опасно: Хэви не хотелось быть следующей целью для Снайпера. Ему и так еле удавалось отбиваться от охотившегося за ним Шпиона — того, в отличие от стрелка, хотя бы можно было поймать и по-быстрому свернуть шею. Однако желание отсиживаться за камнем мгновенно снизошло на нет, когда до ушей донеслись знакомые восклицания, и осознав, что товарищ в беде, Пулемётчик, не раздумывая, бросился к источнику звука. Он нашёл Медика уже когда шли последние секунды убер заряда и поспешил обратить его внимание на себя. — Доктор! — Окрикнул он, и врач, оставшийся без поддержки, тут же забежал ему за спину. Миша глубоко вздохнул, когда лечебные лучи плавно опутали его тело, но расслабляться окончательно ситуация не позволяла. Убера у них не было, а значит, нужно было наступать с другой стороны, по крайней мере, с той, на которую не был обращён вражеский огонь. — Времени осталось мало. Нужно обойти…. — Сказал он, повернувшись к доктору, и махнул рукой в сторону, где передвигаться было наиболее безопасно. — Ja. — Медик кивнул. — Только без шума. Их Шпион, Dreckskerl, целый день не даёт мне покоя! Он злобно сощурился и, как бы машинально, проверил рукой наличие на поясе своей пилы. Миша кивнул и хотел было уже двигаться вперёд, как вдруг немец крикнул, глядя широко раскрывшимися глазами куда-то позади него: — Хэви, осторож… !!! Но договорить он не успел. Хэви понял, что он имел в виду, только когда грудную клетку пронзило острое, как иголка, оружие. Его грудь встретилась с грудью Медика и, попытавшись отодвинуться, он вдруг осознал, что не может пошевелиться. А, глянув вниз, понял, в чём причина. Они стояли достаточно близко, а потому стрела, удачно выпущенная вражеским Снайпером, пригвоздила их друг к другу, так, что между ними оставался виден лишь кусочек древка необычного цвета. Произошло это так быстро и неожиданно, что никто из них даже не почувствовал боли, и некоторое время они просто стояли на месте. Всё ещё прибывая в шоковом состоянии, Хэви молча смотрел, как по белоснежному халату доктора расползается бордовое красное пятно, чувствуя при этом, что его собственная одежда постепенно промокает от крови. Михаила отрезвил хрип, вырвавшийся из горла напарника. Голубые глаза Медика злобно загорелись, создавалось ощущение, что, не будь он обездвижен, — тут же пошёл бы мстить. Медик просунул руку между ними и попытался сломать стрелу, чем только усугубил положение и вызвал только нарастающий приступ боли у обоих. — Verdammt!… Мы забыли про Снайпера… — С трудом проговорил он, заваливаясь назад, так что Хэви едва успел его поймать. — …у меня… две новости… — Давай с хорошей… — С таким же трудом ответил ему Пулемётчик, силясь, чтобы удержать равновесие. — Хороших нет… эта стрела задела… сердца. — Констатировал док. — А вторая? — По какой-то причине мы ещё живы… — Доктор… — Тихо окликнул Хэви, поскольку теперь было больно даже говорить. — А тебе не кажется… что у Снайпера какие-то… необычные стрелы?.. Медик последовал его примеру и опустил глаза на торчащий между ними кусочек древка. Если изначально оно было бархатного светлого цвета, то теперь приобрело ярко-красный оттенок, видимо, напитавшись их кровью. Странно, но ему показалось, что цвет был неестественно-красным и даже, как будто, искрился, отливая нежной розовизной. Врач быстро смекнул, что то были предсмертные галлюцинации. — Нашёл о чём сейчас думать, Dummkopf! Сломай её! — Рыкнул он на Хэви, постепенно ослабевающими пальцами сжимая поддерживающую его руку. Но тот не успел ничего сделать — резкая, ни с чем не сравнимая и очень острая боль в сердце вспыхнула так быстро и внезапно, что оба вскрикнули и согнулись бы пополам, если бы стрела не помешала. Послышался оглушительный хруст: орудие треснуло само по себе и в следующую секунду распалось пополам. Медик, теперь уже ничем и никем не удерживаемый, застонал от боли, стиснул рукой кровавое пятно на халате и сполз на землю, окрашивая её собственной кровью. Миша хотел было потянуться за ним или позвать на помощь, но ничего из этого у него не получилось: голова закружилась, в глазах потемнело, словно в комнате без окон кто-то выключил свет. Он попытался поймать ускользающее от него сознание, но не смог из-за взявшейся из неоткуда стальной тяжести в мышцах, потянувшей его вниз. На земле, в луже крови, почти соприкасаясь плечами, лежали двое. Пробежавший мимо Скаут только мельком глянул и внутренне содрогнулся, представляя, как несладко пришлось его коллегам.

***

Хэви распахнул глаза и уставился в потолок. Некоторое время он лежал и прислушивался к звукам: ему показалось, что он слышит бормотание совсем рядом, но, когда сознание потихоньку вернулось, он понял, что кто-то действительно разговаривал неподалёку. Разобрать слова было невозможно, говорили очень тихо. Миша заворочался, чем привлёк к себе внимание. — О! Проснулся? Кровать скрипнула под тяжестью веса и, повернув голову, Хэви увидел инженера. Механик улыбнулся и внимательно осмотрел его с ног до головы. — Ты нас напугал, приятель. Как ты себя чувствуешь? — М-м… — промычал Пулемётчик. Дар речи вернулся только после опустошённого стакана воды, заботливо преподнесённого коллегой. — Нормально вроде… Он прислушался к своему внутреннему состоянию и вдруг с удивлением обнаружил, что самочувствие у него прекрасное. — Даже слишком. По правде говоря, я чувствую себя замечательно! — Ха! Док также сказал. — Ответил Джереми, находящийся тут же. — Вы двое, видимо, неплохо выспались после боя. — А сколько я спал? — Ну… — Инженер почесал затылок. — Тут видишь, какая ситуация… Что-то случилось с респауном. После того, как вас убили, вы появились там, но продолжали быть без сознания. — То есть как? — Спросил Хэви, недоумённо хмурясь. — Вы выпали с респауна прямо на землю, я сам видел. — Ответил Скаут. — Ну, я к вам подошёл, зову-зову, а вы ни в какую! Лежите и лежите. — Странно… — Ещё как странно. — Задумчиво кивнул Делл. — Так всю ночь бы и провалялись, если бы мы вас сюда не притащили. А сейчас мы тебя будить пришли. — Вы правы. Хватит дрыхнуть. Пулемётчик потянулся, с наслаждением разминая затёкшее тело, и, наконец, встал с кровати. К его удивлению, подъём дался гораздо легче, чем обычно, будто тело избавилось от лишних килограмм. Да и в мышцах была такая необычайная лёгкость, словно вместе с килограммами ушла и пара-тройка лет. Ему показалось, что если он подпрыгнет, то сможет достать до потолка. Приятным бонусом ко всему было распрекрасное настроение, появившееся, наверное, впервые за последний месяц! На секунду Миша даже испугался таким переменам, но дурные мысли быстро оставили его голову. Вместо этого отчего-то жутко захотелось сладкого. Лёгким шагом тяжёлое тело Пулемётчика выпорхнуло за дверь, и ноги сами понесли его на кухню. На кухне оказалось людно: Шпион со Снайпером о чём-то беседовали, попивая кофе, Солдат с Демоменом спорили, развалившись на диване. Пиро оккупировал коробку с шоколадным печеньем и, сидя в углу, хрустел им, просовывая снэки под маску. Появление нового члена отряда не осталось незамеченным и, как только Миша вошёл, на него тут же устремилось десять девять глаз. — Всем привет. — Неожиданно для себя поздоровался Пулемётчик, хотя до этого почти никогда не здоровался первым. — Привет. — Ответили ему. Тут Хэви понял, что коллеги смотрят на него странными, удивленными взглядами, что, конечно, заставило его заволноваться и ненадолго позабыть о своём замечательном настроении. Солдат посмотрел в его лицо, подозрительно щурясь, а затем вдруг спросил: — Чего такой счастливый? — Я?.. — Тупо переспросит Михаил и вдруг понял, что всё это время, не переставая, улыбался. Действительно, а чего это? Вроде, повода не было… Улыбаться русский, конечно, перестал и, вместе с этим, будто бы пришёл в себя. Эйфория испарилась, а собственное поведение показалось ему глупым. Неловко проведя рукой по голове, он быстро выдумал отмазку: — Выспался… Ну, я пойду тогда… Он состроил максимально непринуждённое лицо, на которое только был способен, и развернулся к выходу. — Ты разве не будешь завтракать? — Вопрос Манди догнал его, застав врасплох. — Нет. — Быстро ответил Миша, чувствуя необъяснимую уверенность в том, что коллеги не должны узнать про желание полакомиться сладким. — Я не голодный. Стоило ему выйти в коридор, как по телу, с головы до ног, пробежала нервная дрожь. Русский ощутил себя хулиганом, которого едва не поймали за кражей. Странные чувства поселились глубоко внутри, что заставляло его волноваться. Как будто мозг не знал, как реагировать и вместо адекватной реакции выдавал ошибку. Должно быть, виноват поломавшийся респаун… Погрузившись в размышления, Хэви бездумно шёл по коридору и не заметил, как оказался в другом крыле. Он не смотрел перед собой и серьёзно пожалел об этом, когда врезался в стену и едва не упал. Однако по чужому недовольному ворчанию и разлетевшимся по полу папкам с документами, стало понятно, что препятствием была не стена. Миша поднял голову и увидел, что на него раздражённо смотрят колючие голубые глаза. Некоторое время он глядел в них, как загипнотизированный, и только потом рассмотрел обладателя этих глаз, который, кажется, был не очень рад столкновению. Наконец сообразив, что к чему, Хэви засуетился: — Прости, доктор! — Он опустился на колени и быстрыми движениями принялся складывать разлетевшиеся папки в кучу. — Я подниму. — Угу. — Промычал тот, приседая рядом с ним и тоже собирая упавшие вещи. Доктор всегда был немногословным, когда злился, Миша знал это и старался собирать быстрее. Однако в обычной ситуации он злился по вечерам и лишь в тех случаях, когда что-то задуманное шло не по плану, тогда как сейчас был только полдень. А это значило, что у Медика что-то не заладилось с самого утра, и теперь вся команда находилась под угрозой остаться без обезболивающих таблеток. Наконец, оба справились с задачей и теперь стояли друг перед другом с небольшими стопками в руках. — Давай. — Людвиг требовательно вытянул руки со своей стопкой вперёд, ожидая, что Хэви положит на неё свою. Миша так и сделал. Медик кивнул, хотел произнести слова благодарности и поскорее отправиться по своим делам… …Когда почувствовал тепло, неожиданно согревшее его пальцы. Передавая бумаги, Пулемётчик случайно прикоснулся к его руке. Он понял это лишь несколько секунд спустя и захотел убрать руки, но неожиданно не смог пошевелиться. Тело парализовало. Людвиг вдохнул, собираясь что-то сказать, но вмиг опустевшая голова не смогла сложить и слова. Не получалось издать ни звука, ни вздоха, ни ругательства, ничего. Он распахнул глаза и в недоумении уставился на Пулемётчика. На лице у Хэви был написан кататонический ступор. Он по-прежнему придерживал папки, будто тоже не мог пошевелиться, и широко раскрытыми глазами смотрел вниз. В тот момент с ним происходило что-то, что доселе не встречалось в науке о человеке и не было описано ни в одном справочнике по здоровью. Чем дольше Миша стоял, тем сильнее начинало темнеть в глазах и тем больше кружилась голова. Но самое страшное происходило в его грудной клетке — если бы он мог соображать, то сравнил бы происходящее там с самой страшной бурей, что приходилось когда-либо видеть человечеству, но и этого было бы недостаточно. Сердце билось так громко и так бешено стучалось о рёбра, что заглушало собой все звуки извне, превращая их в один единый шум. В какой-то момент Мише показалось, что он наблюдает рождение вселенной: что-то вот-вот готово было взорваться внутри него и отчаянно рвалось наружу, грозясь разорвать его на кусочки и заставляя тело трястись, как в лихорадочном припадке. Руки доктора тоже начали мелко подрагивать. Пулемётчик и Медик встретились взглядами, и в это мгновение мир в глазах Миши провалился в бездонную пропасть. — Вы чего тут застряли? Хэви пришёл в себя от того, что кто-то тормошил его за плечо, и не сразу понял, что этот кто-то пытался до него достучаться. От неожиданности он отпустил то, что держал в руках. В ту же секунду в его голову стремительно ворвалось осознание реального мира, в глазах прояснилось, вернулась ясность мыслей и Пулемётчик резко втянул воздух, приходя в себя. Он увидел перед собой Медика, а сбоку Скаута, оказавшегося в нужное время в нужном месте. Джереми переводил взгляд с одного товарища на другого с выражением искреннего недоумения. Наконец он не выдержал и пощёлкал у Михаила перед лицом: — Земля вызывает, приём! Хэви? Док? Парень фыркнул, позабавленный эмоциями на лицах коллег. — Ну честно, вы как будто впервые друг друга видите! Хэви, это - Медик, Медик, - это Хэви. Он шуточно представил их друг другу и захихикал с собственной шутки. Миша повернул голову, некоторое время пытался сообразить какие-нибудь слова, но ничего толкового в голову не приходило. — Что случилось? — Наконец выдавил он. — Это я у вас должен спрашивать, что случилось! Вы сегодня сами не свои. — Хмыкнул Джереми. — Там по телеку футбол начинается, смотреть пойдёте? — Нет. — Ответили они в унисон, быстро взглянули друг на друга и также быстро отвернулись. — Я занят... — Не своим голосом ответил врач и поспешил заново собрать валяющуюся на полу пачку документов. — А мне надо срочно позвонить. Прямо сейчас. — Соврал Хэви, не придумав ничего лучше, и быстрым шагом направился к выходу, до ужаса боясь оглядываться. Окончательно пришёл в себя он только после того, как за ним захлопнулась дверь на улицу и тело обдало холодным февральским ветром. Но Миша не чувствовал холода. Он чувствовал только ужас, ледяными щупальцами обхватывающий всё тело. По позвоночнику носились сошедшие с ума мурашки, словно желая затоптать его насмерть. Сердце всё также бешено колотилось, не сбавляя скорости, и Хэви уже было подумал, что схватил сердечный приступ. Следующим, что почувствовал русский, была нахлынувшая волна паники, принёсшая с собой самые страшные догадки. «Сошёл с ума.» — горько подумал он, обхватывая себя трясущимися руками, — «Мы оба! Или я один?». Он вспомнил, какими глазами смотрел на него доктор и сделал неутешительный вывод — если случаев групповой шизофрении до этого зафиксировано не было, то теперь, кажется, пора вносить правки в пособия по психиатрии. Может, уточнить об этом у Инженера? Или действительно кому-нибудь позвонить? На негнущихся ногах Пулемётчик дошёл до телефонной будки (которую наёмники всё никак не могли перетащить поближе к базе) и набрал давно заученный номер. Трубка подрагивала у него в руке и едва не выскользнула из мокрых пальцев, когда на том конце провода наконец ответили. — Алло? — Произнёс заспанный голос, и Михаил чуть не стукнул себя по лбу, вспомнив про различие в часовых поясах. — Жанна, это я. Привет. — Миш, ты хоть понимаешь сколько времени?.. — Раздражённо спросила сестра, после чего, судя по звукам, глубоко зевнула. — Это очень срочно? — Ну, не совсем, но… — Тогда набери позже. — Стой-стой-стой! — Протараторил Михаил до того, как она успела положить трубку. — Буквально один вопрос! На другом конце вздохнули. — Ну? — В общем, у тебя бывало такое, когда ты живёшь себе, а потом… — Он помялся, прежде чем окончить фразу. — …ну, как будто что-то взрывается? — … Чего?? — От неожиданности Жанна даже перестала зевать. — В смысле? — Ну, когда сначала всё нормально, а вдруг потом в глазах темнеет, слова из головы вылетают и сердце сильно бьётся. А внутри как будто атомная бомба… — Подожди. — Перебила сестра. — Ты про любовь чтоли? — Про какую… нет же! — Вскрикнул Миша, чуть не выдрав провод с мясом. — Я имею в виду, когда это происходит внезапно, ни с того, ни с сего! — Любовь тоже происходит ни с того, ни с сего. Вот, например, Солдат. — Тут Жанна мечтательно вздохнула и, судя по голосу, заулыбалась. — Я когда его вижу… Краем глаза Михаил увидел движение сбоку. Он повернул голову, наблюдая, как кто-то спускается с крыльца базы, и безошибочно определил Медика. Врач накинул на себя пальто и, судя во всему, собирался куда-то по делам. — …у меня сердце замирает! — Голос Жанны стал тише, видимо, забывшись, она отстранила трубку от лица. — А когда он смотрит на меня… Людвиг повернул голову, будто почувствовав чей-то взгляд. Их глаза встретились. — …у меня внутри взрывается бомба! Ну, вот, как ты и говорил… Они смотрели друг на друга, не двигаясь, не улыбаясь и не мигая. Миша не мог заставить себя отвернуться, лишь чувствовал, как меркнет мир вокруг, выделяя из тьмы одну только фигуру. — …а моё сердце выпрыгивает из груди! И стучит ещё так, «БУМ! БУМ! БУМ!»… «БУМ! БУМ! БУМ!» — прогрохотало в ответ его сердце. — Знаешь, Миш, это ведь правда похоже на безумие. Михаил потянулся вперёд, чтобы открыть стеклянную дверцу телефонной будки. — Миша, ты там? Что-то звало его, магнитом тянуло вперёд. — Эй, ты меня слышишь? Он сделал шаг и увидел, как стоящий неподалёку человек тоже сделал шаг навстречу. — МИША! Пулемётчик вздрогнул и мгновенно позабыл о том, что только что собирался сделать. С него будто спало наваждение: прояснились мысли, посветлело в глазах и, как тогда, по щелчку пальцев, вернулась реальность. Он обнаружил дверь кабинки приоткрытой, дрожащей рукой закрыл её и, стараясь не оборачиваться, повернулся к телефонному аппарату. — Да?.. — Что, «да»? Ты куда пропал? — Никуда. Просто связь прерывается. — В таком случае, я иду спать. — Жанна снова зевнула. — Не знаю, что там у тебя приключилось, но, надеюсь, что смогла помочь. — Да… — Пробормотал окончательно расстроенный Михаил. — Спасибо. Глубоко вздохнул, обречённо повесил трубку… и всё-таки обернулся. На улице никого было.

***

Остаток дня прошёл непонятно и очень нервно. Пулемётчик, несмотря на неоднократные призывы коллег смотреть с ними футбол, наотрез от всего отказался и заперся в комнате, чтобы найти объяснения творящимся с ним ужасам. Оных, к слову, было достаточно: его то колотило, как на электрическом стуле, то появлялась странная одухотворённость, то бросало в панику, то жутко хотелось сладкого… И ведь ни у кого не спросишь, никому не объяснишь, а если попытаешься — не поверят, скажут, идиот. Ближе к ночи, когда закончился футбольный матч, он, как и планировал, постучался в мастерскую и вскоре стоял перед Инженером, пытаясь выпытать побочные эффекты от поломанного респауна. — Может ли быть шизофрения? — Механик потёр подбородок. — Даже не знаю. Помнишь, как однажды он сломался, и у нас у всех одновременно случилась ветрянка? Хэви вспомнил, как одним прекрасным утром вся команда проснулась в красную крапинку, а засыпала уже в зелёную, и содрогнулся. — Не напоминай. — Вот и я о чём. Моя гипотеза такова: может случиться что угодно и неизвестно, сколько будет длиться эффект. Так что, на твой вопрос, пожалуй, отвечу, что всё возможно. Он увидел, как мгновенно побледнело и без того бледное лицо Пулемётчика, и поспешил успокоить: — Приятель, но ведь это дело исправимое! Я в кратчайшие сроки починю респаун, а ты пока обратись к доку. Он же у нас всё умеет. Делл окинул Михаила оценивающим взглядом: — Да и, честно говоря, не похож ты на шизофреника. Ну, может, чуть-чуть. Но с кем не бывает, правда? Эти слова Мишу не воодушевили, и он обиженно засопел. — Умеешь ты утешать.

***

С тяжёлым сердцем он пошёл обратно в комнату и лёг на кровать. Идти к Медику он, конечно, не собирался даже под угрозой сойти с ума, вероятнее всего, потому, что доктор и являлся причиной помутнения рассудка. Даже мысли о нём заставляли крышу Пулемётчика куда-то катиться. Но как же так, ведь они всегда были хорошими друзьями! Медик — злобный, психопатичный и кровожадный, и Хэви — справедливый, добрый и молчаливый. По крайней мере, такими их видели коллеги. На самом же деле Людвиг был не таким уж и психопатом, а Миша не то, чтобы постоянно закрывался ото всех. Когда они встречались за шахматами, один делался спокойным, рассудительным и уравновешенным, второй шутил, искренне улыбался и много говорил. Они рассказывали друг другу истории из жизни, смеялись, делились советами. Выручали друг друга в сложных ситуациях. Сражались плечом к плечу, знали слабые и сильные стороны друг друга, что помогало им даже в самых сложных боях одерживать победу. Всё ведь было так хорошо… до последнего боя. Миша повернулся на другой бок и хмуро уставился в стенку. Чёртов респаун решил, что может ломаться без причины, а им теперь расхлёбывать последствия! В голове всплыла их последняя миссия. Вспоминая детали боя, Хэви также вспомнил и их воссоединение с Медиком, и то, как доктор пытался предупредить его об опасности, но не успел. Их убил Снайпер, но перед этим Людвиг пытался его спасти… Эта мысль невольно зациклилась у Михаила в голове, и теперь он зачем-то прокручивал её раз за разом. Людвиг попытался его спасти!.. С одной стороны, конечно, это его обязанности, как военного медика, но с другой… Он беспокоился! А потом стрела Снайпера смертельно ранила их, прочно пригвоздив друг к другу… Хэви укусил себя за губу и вновь перевернулся на другой бок. Его сердце, до этого беспокойно бившееся в груди, вздрогнуло и забилось ещё быстрее. Он вспомнил, как доктор стоял напротив него и был так близко, что Миша, кажется, мог вспомнить его дыхание. Врач доверчиво опирался на руки друга, чтобы не упасть и осыпал вражеского Снайпера проклятиями. И как он раньше не замечал, насколько красиво может звучать немецкий язык? Даже если это ругательства! Особенно если их произносит кто-то столь же воинственный и красивый… Миша вздохнул, чувствуя, что, ещё немного, и начнёт светиться из-за переполняющих его чувств. Сна теперь не было и подавно, — ему хотелось делать что угодно, но только не спать! Например, танцевать, что странно, ведь Миша возненавидел танцы ещё с тех пор, как в детстве его записали в танцевальный кружок. Или петь! Но пел он очень плохо и вообще стеснялся своего голоса. Однако сильнее всего выделялось одно желание, преследовавшее его на протяжении всего этого сумасшедшего дня и сейчас возросшее до критической точки. Чувствуя себя безумцем, он встал с кровати, опустил ноги в тапочки и тихонько выскользнул из своей комнаты.

***

Чёртовы половицы слишком громко скрипели под ногами, и, как ни пытался Людвиг ходить бесшумно, всё равно казалось, что его шаги слышит вся база. Хотя все наёмники уже давным давно спали, один он сейчас крался на кухню, проклиная себя за это. Свет не горел, везде было, как любил говорить Демомен, «темно, как в заднице», а брать с собой светильник врач не решился. Увидят, подумают, что ненормальный, или, того хуже, примут за Шпиона и убьют. Ни того, ни другого ему было не нужно. Вообще-то, и на кухню ему было не нужно, но каждый раз, когда он разворачивался, чтобы вернуться в спальню, ноги наотрез отказывались слушаться. Помещение встретило его тишиной и темнотой. Стараясь не шуметь, Людвиг прокрался мимо холодильника к буфету и открыл верхний шкафчик, где обычно лежали сладости. Пошарив рукой, он нащупал скаутовский «Бонк», печенье Поджигателя, чьи-то леденцы и едва сдержал победный клич, когда рука наткнулась на последнюю оставшуюся плитку шоколада. Отсутствие оной придётся завтра как-то объяснить, но на данный момент врача это не сильно волновало. Он закрыл шкафчик, сжал шоколадку пальцами, развернулся чтобы ретироваться с кухни и неожиданно налетел на что-то большое и мягкое. Врач охнул, резко отшатнулся, и силуэт напротив в точности повторил эти движения. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы поправить съехавшие очки и рассмотреть широкую фигуру Пулемётчика, после чего в голове зазвенел тревожный звоночек. Он прокрался сюда один, глубокой ночью, не издав ни единого звука… А точно ли это Хэви? — Что ты здесь делаешь? — Одновременно задали они вопрос друг другу и на некоторое время замолчали. — Хватит за мной повторять! — Их голоса вновь слились в один, и Людвиг рассерженно зашипел. Ситуация выходила более чем нелепой. — Dummkopf! — Сам такой. — Недовольно пробурчали ему в ответ. — У тебя есть полминуты, чтобы доказать, что ты наш Пулемётчик, или я прикончу тебя на месте! — Прошипел на него Медик, на всякий случай отступая ближе к стенке, где висели ножи. — А, может быть, это ты шпион? — Михаил перешёл в наступление и попытался придать голосу больше строгости. — Весь день ходишь злой, под ноги не смотришь, ещё и ругаешься. Какая муха тебя укусила? Уже потянувшийся было за ножом Медик замер, а затем и вовсе убрал руку. Кажется, тот кто стоял перед ним, действительно не был Шпионом (об этом же говорила ему и интуиция, и сердце, но он изо всех сил пытался их не слушать, доверяя лишь сухим фактам). Между тем Миша предупреждающе шагнул вперёд, очевидно, намеренный «вывести» его на чистую воду. Медик отступил, упираясь спиной в столешницу и торопливо заговорил: — Я не Шпион! Мы столкнулись в коридоре и ты помог мне собрать бумаги! Потом нас позвали смотреть футбол, но тебе нужно было позвонить, а я… — Это что, шоколад? — Вдруг перебил его Миша, глядя на зажатую в руках у немца сладость. — Что? — Переспросил Людвиг и только потом вспомнил, что держит что-то в руках. — Ну, да… — Ты пришёл сюда за шоколадом? В голосе Хэви было столь искреннее удивление, что он почувствовал себя виноватым. Но отступать было уже поздно. — Ja, а что такого? — Ничего. — Миша глубоко вздохнул. — Просто я тоже… Людвиг, не ожидавший такого услышать, вскинул брови. Он молча проследил за тем, как друг прошёл мимо него к тому самому буфету и потянулся, чтобы открыть шкафчик. — Вообще-то, mein Freund, это была последняя. — О… понятно. — Разочарованно протянул Пулемётчик. Людвиг не видел его лица, но разглядел, как печально опустились его плечи. Решение проблемы пришло само собой. Быстрым движением доктор развернул шоколадку, отломил половину плитки и протянул её другу. Хэви явно засомневался, и ему пришлось настойчивее вытянуть руку, чтобы русский наконец принял подарок. — Не стоило. — Смущённо произнёс он. Людвиг отчего-то смутился сам: — Бери, пока я добрый. На этом можно было бы и закончить, но что-то всё никак не давало Медику вернуться в спальню. Возможно, стоило съесть шоколад прямо здесь и не пачкать постель, а может быть… Он посмотрел на Хэви ещё раз и вспомнил, почему так трудно было заставить себя уйти. Миша, словно магнит, притягивал к себе. Они были практически одного роста, но русский всё равно казался больше и выше. Невозможно было не задержать на нём взгляд: такой большой, высокий и сильный, как настоящий бурый мишка… — Доктор. — Окликнул Хэви притихшего врача. — Ты уходишь? — Да. — С трудом произнёс Людвиг. Вот сейчас точно нужно уходить. Сначала развернуться, потом шагать в сторону выхода, затем покинуть кухню и спешить к себе! — Останься… Безобидное слово прозвучало как гром среди ясного неба. Медик, до этого отчаянно сопротивлявшийся, вдруг совершенно позабыл, куда собирался пойти. В голове ещё оставалось смутное понимание того, что оставаться нельзя, но и оно выветрилось, стоило лишь человеку напротив приглашающе махнуть рукой. «Нет, спасибо, я пойду к себе». «Нет, спасибо, я пойду». «Нет, спасибо… — Ладно. — Наконец произнёс он и, игнорируя разразившийся громкими проклятиями внутренний голос, встал рядом с другом и опёрся спиной на стол. В темноте, как ему показалось, преувеличенно громко зашуршала обёртка. Стоило шоколадному квадратику поместиться во рту, и Медик блаженно закатил глаза: наверное, впервые за последние десять лет шоколад показался ему настолько вкусным. Он был сахарный, молочный, и просто таял на языке, оставляя после себя ореховый привкус. Рядом также блаженно замычал Пулемётчик. — Лучший из всех, что я пробовал. — Честно признался он. — Мне аж полегчало. Врач с удивлением отметил, что и у него будто бы прошло недомогание: как минимум, ушло головокружение и тахикардия. Он вопросительно взглянул на друга. — Ты плохо себя чувствуешь? — Ну… — Хэви как будто бы замялся. — Был момент. — А почему ко мне не обратился? Пулемётчик, кажется, занервничал ещё больше и зашуршал фольгой: — Ты был занят. Не хотел тебя отвлекать. — Mein Gott, серьёзно? Сама нелепая отмазка, какую можно выдумать! Миша долго ковырял орешек на шоколадке прежде чем ответить: — Просто мне кажется… — Что? — Что ты плохо на меня влияешь… — Быстро вполголоса пробормотал русский и зачем-то отвернул лицо, хотя его и так не было видно. Теперь уже оба замолчали, понимая, что случайно завели разговор туда, куда хотелось меньше всего. — Не хочешь это обсудить? — Спросил Медик, пересиливая неловкость и сильное желание рвануть с кухни со всех ног. — Нет. — А надо бы! Объясни-ка мне, mein Freund, что это было сегодня днём? — Это ты у меня спрашиваешь?! — Миша всплеснул руками. — Я думал, ты знаешь! — Не хочу тебя разочаровывать, но я понятия не имею! Они одновременно скрестили руки на груди и полуотвернулись друг от друга. — Может быть, это сумасшествие? Инженер сказал, что такое вполне может быть. — Даже если мы оба сходим с ума, групповых галлюцинаций не существует. — Медик усмехнулся. — По крайней мере, таких. — А ты тогда… ну… почувствовал то же, что и я? Внутри всё сжалось от этого вопроса, и немец не придумал ничего лучше, чем ответить вопросом на вопрос: — А что ты чувствовал? Внезапно стало так страшно и волнительно, будто от ответа Пулемётчика зависело что-то значимое. Ему показалось, что прошла целая вечность прежде чем он ответил. — Потемнело в глазах, руки с ногами онемели. А потом ты показался мне… я не знаю… другим. Сердце в груди у Людвига замерло. Он повернулся и понял, что Миша в тот момент тоже смотрел на него. Невзирая на темноту, почувствовал на себе его внимательный взволнованный взгляд. Не дождавшись агрессии или осуждения на свои слова, Пулемётчик облегчённо вздохнул и заметно приободрился. В окно заглянула Луна, осветив всё помещение, и Медик встретился с ясными светлыми глазами Миши, о чём, впрочем, тут же пожалел. Однако жалость быстро сменило чувство, уже знакомое ему с сегодняшнего утра: как и сказал Миша, в глазах потемнело, он хотел мотнуть головой, чтобы отвернуться, но вместо этого получился лишь слабый кивок. Михаил, приняв этот жест за проявление благосклонности, придвинулся ближе и понизил голос, будто боясь, что их может кто-то услышать: — В хорошем смысле «другим»! Не пойми меня неправильно… Я как будто посмотрел на тебя с другой стороны. — Правда? — Зачем-то вполголоса спросил Медик. — Знаешь, mein Freund, это очень похоже на то, что чувствовал я. Внимательный, изучающий взгляд друг на друга. — Так, может быть, нам стоит принять это во внимание? Немец только заворожённо кивнул. Хэви протянул руку, откинув опустившуюся ему на лоб прядь волос, и Людвиг вдруг понял, что стоит уже почти вплотную, едва не прижимаясь к его широкой груди. Он ощутил пьянящий жар его тела, прикрыл глаза, когда Пулемётчик большим пальцем провёл по его щеке и уже готов был податься ему навстречу… Как вдруг на втором этаже прозвучал спасительный скрип половиц! Кому-то, - судя по приглушённому бормотанию, Демомену, - похоже приспичило встать посреди ночи. Мгновенно пришедший в себя врач отпихнул Пулемётчика, и на всякий случай они попятились друг от друга на пару шагов. Оба вслушивались в каждый шорох, боясь сказать слово или лишний раз вдохнуть. Тем не менее, опасность миновала. Пробубнив что-то невнятное и пару раз запнувшись о собственную ногу, Демо ругнулся и проковылял к туалету, после чего прозвучал щелчок закрываемого замка. Некоторое время наёмники стояли в тишине. Внутри у Людвига творился хаос: сердце колотилось с ужасной силой, в груди жгло как если бы он залпом выпил целый стакан чистого спирта. Его жутко трясло, и врач еле справлялся с тем, чтобы не сесть на ближайший стул. Хотя сесть бы не получилось - только упасть, да и то не факт, что не мимо. При взгляде на Хэви стало понятно - ему было не лучше: Пулемётчик был бледен, тоже мелко трясся и потерянно глядел перед собой. Надо было срочно что-то сказать или сделать, но подобрать слова оказалось титанически сложно. — Послушай. — Снова произнесли они в один голос и, уже не сдерживаясь, тяжело вздохнули. — Давай ты. — Устало отмахнулся Пулемётчик. — Нам нужно держаться подальше друг от друга. — Согласен. — Хэви кивнул. — Я хотел предложить то же самое… Он замялся: — Но что мне делать в бою? Мы же, вроде как, обычно… — Просто постарайся не влипать в неприятности. — Перебил Медик. — Я буду продолжать помогать тебе, но уже в меньшей мере. А завтра нужно поговорить с Инженером! Что-то не припомню, чтобы респаун ломался подобным образом… Он зевнул для вида и сделал очень уставшее лицо. — Я пойду. День, всё-таки был тяжёлый, да и мне уже не двадцать лет. — Да-да… — Михаил рассеянно кивнул, мыслями пребывая уже в совершенно другом месте. — Прости, если я вдруг что-то не так сделал… И спокойной ночи. — Gute Nacht. — Тихо произнёс Людвиг прежде чем быстро покинуть кухню. Оставшись в одиночестве, Миша ещё какое-то время прислушивался к его шагам и, когда всё стихло, наконец позволил себе расслабиться. Ну, как расслабиться… начать трястись, как сломанная стиральная машинка. Его откровенно лихорадило и нещадно бросало из жара в холод и обратно. Всё это было похоже на агонию и не прекратилось ни после двух стаканов воды (добрая половина которых выплеснулась на стол), ни после выпитой валерианки, ни после того, как он лёг в кровать. Оставалось лишь умолять Всевышнего даровать ему хоть полчаса сна.