Сравнительно просто

Тяжёлый квадратный стол с глухим стуком опустился на пол. — Куда его? — Дальше! — Да вроде и тут неплохо смотрится. Что скажешь, Гарри? Вопрос Сириуса гулко прокатился по полупустой квартире, отскакивая от голых стен. — Нет-нет! Стол в комнату направо! — раздался с лестницы громкий голос Джинни. — И уберите ящик с прохода, мешаться мне сейчас будет! Рон тяжело вздохнул и обхватил стол за один край, а Сириус — за другой. Плавно бултыхаясь в их неловких объятиях, тот кое-как протиснулся сквозь узкий дверной проём. В небольшой квадратной комнате с деревянным окном он занял почти половину свободного пространства. Джинни вручила Гарри пару табуретов и бегом бросилась вниз. — Много там ещё? — крикнул Рон, но отвечать было уже некому, и он поплёлся следом за сестрой. Переезд проходил в спешке — никогда ещё Гарри не приходилось участвовать в чём-то настолько суетливом. Однако время было ограничено, а дел по благоустройству предстояло немало. В кладовой толпились чемоданы, комнаты обрастали мебелью, коробки со свежекупленной утварью первой необходимости вразнобой рассредоточились по компактному пространству съёмной квартирки, которую Джинни присмотрела для себя одной. И в которой будут жить теперь они вдвоём с Гарри. Выяснили, что осталось поднять по лестнице странный кривой стул и маленький столик, только и всего, поэтому Гарри не стал спускаться. Он медленно прошёл по коридору до входной двери и вернулся обратно, чувствуя себя нелепо — без руководства Джинни он не понимал, за что браться. Шаги разлетались непривычным гулким звуком по полупустой квартире. Остановился — и всё стихло. Сириус тоже сидел без дела прямо на столе и смотрел на Гарри — через всю комнату и коридор. Это был пристальный, слишком внимательный взгляд, от которого становилось не по себе. Быть может, не стоило вот так пропадать? Быть может, нужно было поддерживать связь — и с ним, и с Роном? Пусть не сразу после отъезда, так хотя бы позже. Но Гарри не поддерживал. И теперь совсем не понимал, что говорить и как вести себя с друзьями из позапрошлой жизни. Вместо того, чтобы подойти к Сириусу и что-то сказать, Гарри вытащил из кармана телефон, проверяя сообщения. Пусто. Пусто, пусто, пусто. Ничего. — Всё, это последнее! — объявила Джинни. — Сириус, слезь со стола и передвинь его к окну! Зачем вы его посреди комнаты поставили? В том углу потом будет диван. Распаковали часть коробок, расстелили длинный половичок из старой комнаты Джинни, посуду унесли на кухню, а швабру — в кладовку. И посреди этой бурной деятельности Гарри всё равно будто был в пузыре, изолирующем его от всех. Пусто — он смотрел на открытую переписку с Северусом. Хотя какое там, не на что было смотреть. Северус писал ему редко — сухие короткие фразы, всё только по делу. Особенного дела до Гарри Северусу никогда не было, теперь это стало даже слишком очевидно. Со вчерашнего вечера — ни звонка, ни сообщений. Будто ничего не произошло. А ведь произошло! Происходило прямо сейчас. Джинни что-то говорила. Она распаковывала сумки с бытовым хламом. Прохладный терпкий воздух поздней осени просачивался сквозь настежь открытые окна в маленькую квартирку на верхнем этаже, расползался по комнатам, холодил затылок. Невыносимо. — Я закажу пиццу, — донеслось до слуха Гарри. — Не надо, — тут же возразил он. — Тут за углом хорошая пиццерия, я схожу. На улице было так же прохладно, как в квартире. Весь мир, будто подёрнутый дымкой, отдалился, затих, растворился в субботнем вечере. Телефон — холодный кусок металла и пластика. Беззвучный, бесполезный. Северус не пытался выяснить, где Гарри и что с ним, ему было всё равно. Сейчас выходные, и скорее всего, он уже здесь, где-то в городе, с Лили и сыном занимается тем, чем и всегда. Значит ли это, что в понедельник он очнётся от семейной сказки и вспомнит про Гарри? А может, Северус даёт ему шанс остыть? Может, не стоит надеяться на какие-то сообщения сейчас — нужно дождаться своего времени, ведь выходные — это для Лили? Гарри остановился посреди тротуара и просто стоял, глядя на мокрую серую дорогу под ногами. На душе творилось чёрт значит что. Не верилось, что всё это по-настоящему. Что Гарри действительно уволился и вернулся в этот злосчастный город. Подальше от Северуса и в то же время ближе к нему с Лили. Гарри нервно оглянулся по сторонам, будто ожидал увидеть где-то поблизости детскую площадку — место потенциальной опасности, но заметил только тёмную фигуру Сириуса, приближающуюся к нему в мокром белом тумане. — Потерялся? Хочешь подсказку? — сказал он, подойдя. — Пиццерия не здесь, ты застрял во дворе. — Я знаю, где пиццерия, — Гарри кашлянул, чтобы прошла хрипотца. Пульс нервно забился в ушах. Хотелось побыть одному. Он не мог взвалить все хлопоты переезда на Джинни, но поход за пиццей казался удачным предлогом сбежать от компании. — Идём, — Сириус потянул его за рукав, и Гарри, с трудом отрывая ноги от земли, будто они вязли в мокром асфальте, покорно зашагал следом. Пиццерия была рядом — выйти из двора и перейти дорогу. Та же яркая вывеска, разноцветным пятном пылающая в тумане, та же стеклянная витрина. Даже меню не изменилось. Гарри разглядывал интерьер и ничего не чувствовал, ни капли ностальгии. Возможно, из-за Сириуса, который громко говорил что-то о том, будь в меню коктейль “маргарита” и пицца “маргарита”, можно было бы собрать маргаритовое бинго, а возможно, потому что с тех пор, когда они были здесь с Тобиасом, прошла целая вечность. — Джинни сказала, ты с парнем расстался, — Сириус сидел напротив него на маленьком неудобном диванчике — это было место для ожидания пиццы на вынос. Его голос звучал обычно, но взгляд холодно сверлил Гарри так же, как полчаса раньше в квартире. Распиливал на части ледяной пилой. — А что, хочешь пригласить меня на свидание? Дай мне время прийти в себя, — сказал Гарри. — Понимаю, ты только что узнал, что я наконец свободен, но давай не будем торопить события. Сириус тихо рассмеялся — его смех заискрился в воздухе и тут же растаял, как тает ранний снег, падая в грязные лужи. — Ладно, — он похлопал Гарри по плечу, оценив неловкую шутку, и поднялся. — Пойду узнаю, что с пиццей. Гарри проверил телефон — пусто. Включил и выключил сеть на случай, если вдруг пропал сигнал, или что-то в приложении сломалось, но новых сообщений по-прежнему не было. Почему-то именно в эти длинные и тягостные мгновения молчание Северуса стало совершенно невыносимо. — Сказали, пятнадцать минут ждать. Вот, держи. Гарри сфокусировал взгляд на бутылке пива, которую ему протягивал Сириус. Он снял куртку и бросил её рядом с собой на свободный стул — в пиццерии было жарко, душно. Пахло солёным сыром и жареным беконом. — Рон тебя искал, — зачем-то сообщил Сириус. Гарри сделал пару глотков и обернулся на стойку — вдруг произошло чудо, и пицца уже готова? — Он даже к твоим родственникам ездил, ты в курсе? — продолжал Сириус. Гарри хмыкнул, ярко представив себе картину — Рон наведывается к его тётке, а та даже на порог его не пускает. — И? — Я к тому, что не стоит ждать от Рона тёплого приёма. Он теперь думает, ты его предал или что-то вроде того. — Ладно, — осторожно согласился Гарри и потянулся за курткой. — Забирай пиццу и возвращайся, а я прогуляюсь. Джинни передай, что вернусь позже, когда Рон уйдёт. — Или мы заберём пиццу вместе, вернёмся вместе, и ты расскажешь ему, почему тебя так долго не было. — Это не его дело, — отрезал Гарри. — И не твоё. Сириус, непривычно строгий и хмурый, задумчиво разглядывал пивную этикетку. — Тебе понадобится компания получше, если не хочешь в конечном итоге стать таким же как он, — цедил слова, приглушив голос. — Как Рон? — не понял Гарри. — Как твой бывший бойфренд, — зло припечатал Сириус. Значит, Джинни рассказала ему про Северуса? Интересно, как много она успела разболтать? Гарри подумал, что Сириус ведёт себя глупо, пытаясь диктовать ему, что делать и подсказывать, как вести себя с Роном. Он не нуждался в советах. — Это была не шутка, — Гарри серьёзно посмотрел на Сириуса, — когда я сказал, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. — Сколько времени? — уточнил тот, не меняя ни напряжённой позы, ни отстранённого выражения на лице. — Недели хватит? В следующую субботу я устраиваю вечеринку в Хогвартсе. Могу на тебя рассчитывать? Гарри кивнул — больше от растерянности, чем от желания идти в Хогвартс — этот клуб не оставил ни одного хорошего воспоминания. Когда они всё-таки вернулись в квартиру, сумрак начал накатываться на туманный город широкой серой волной. Гарри ужасно хотел спросить у Джинни, с какой стати она рассказывает всем подряд о нём с Северусом или с чего это Сириус устраивает в Хогвартсе вечеринки, но он был слишком зол, слишком расстроен и слишком взвинчен, чтобы задавать такие вопросы. — Где вас так долго носило, пицца остыла! Включи духовку, хотя бы одну подогреем, а эту давай сюда! Старая духовка, оставшаяся от предыдущих жильцов, приветливо зажгла жёлтую лампочку внутри — значит, работает. Гарри выставил нужную температуру и сразу поместил пиццу на решётку — пусть нагревается постепенно. Если из кусочков пепперони сложить одно слово, то это будет “ошибка”. Гарри очень живо представил себе пиццу-”ошибку” и усмехнулся своим мыслям. Возможно, он поспешил с решением. Точно поспешил. Небольшой балкончик выходил во двор. Соседние дома казались призраками, тонущими в сереющем вечернем тумане, холодная изморось липла к коже. Без куртки было холодно, но Гарри не хотел возвращаться за ней в коридор, чтобы его снова не вовлекли в разговор и не попытались помирить с Роном. Стремительно темнело, и туман расслаивался, мир делался контрастнее, а детали всё равно ускользали. Гарри думал о том, что принял верное решение. Болезненное, неприятное, но верное, потому что не было ни одного шанса изменить Северуса и его отношение к Лили. И не было ни одного шанса изменить отношение Гарри ко всему этому. Оставалось лишь изменить всё остальное, поменять всю свою жизнь, чтобы она больше не напоминала прежнюю. Гарри думал о том, что ошибся. Он остался без Северуса, который не хотел с ним расставаться. Северус что-то обещал, и наверняка он что-нибудь придумал бы, ведь у Джея появилась новая школа, и поводов для ежевечерних звонков Лили стало меньше. В какой-то момент его телефон-предатель мягко завибрировал в кармане, и Гарри вздрогнул всем телом от неожиданности. — Где ты? — голос Северуса был жёстким и громким, совсем не таким, как в гостях у Лили. — У Джинни. — Возвращайся, нам нужно поговорить. Зашумела вода, потом стихла. Гарри слушал, как в его доме из прошлой жизни закипал чайник. — Ты остался? Не поехал к ней? — не поверил он. — Я обещал, что через выходные… — Северус гремел чашками. — Послушай… — Послушать что? Вроде бы мы уже поговорили, — напомнил Гарри. Холод осеннего вечера пробирался под рубашку, под кожу, под рёбра, в самый центр груди. — Чего ты хочешь? — сухо спросил Северус. Как всегда, ему нужны были точные условия, полный список для начала торгов. Гарри молчал, глядя в тёмно-серую пустоту. Ночь опускалась своим рыхлым брюхом на город. Сквозь него просвечивали окна и фонари внизу, но всё остальное смазало, размыло, раздавило туманной мглой. — Чего ты хочешь, чтобы вернуться? — повторил Северус. — Чтобы ты перестал ездить совсем, — тихо сказал Гарри. — Можешь брать на выходные Джея, я не против. И хочу, чтобы ты тоже был не против. Хочу, чтобы Лили перестала быть важнее меня. “Чтобы ты не любил её”. Мысль обожгла нутро, выдавив весь холод, и застыла тяжёлым комом в горле. Она была такой громкой, что заглушала и ответ Северуса, и голоса из кухни, и удивлённый возглас Джинни. На балкон повалил дым. Запахло горелым. — Чёрт! — Гарри отключил звонок, и шире распахнул балконную дверь. Чёрная душа позабытой и сожжённой пепперони устремилась из духовки на свежий воздух. — Гарри, — покачала головой Джинни. Она постучала ножом по уголькам на решётке. — Оттирать будешь сам, ясно тебе? — Я всё-таки закажу пиццу, — усмехнулся Сириус. Телефон завибрировал новым звонком, но Гарри сбросил его сразу, и, чтобы не передумать, выключил совсем. “Этого никогда не будет”, — вот всё, что по-настоящему мог ответить ему Северус, но слышать это от него лично не хотелось. “Вернись, и мы всё обсудим”, — Северус мог сказать и такое, но только ничего обсуждать они точно не станут, а если станут — Гарри снова будет во всём виноват и останется ни с чем. Выключенный телефон не издавал звуков бесполезных звонков, не показывал новых несуществующих сообщений, был полностью безопасен. Среди правильных и неправильных решений Гарри окончательно запутался. “Вернись, и я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовал себя ненужным”, — разве Северус не мог так ответить? Ведь он позвонил. Гарри не знал, что делать. Беспомощно смотрел на Джинни и не знал. Никто не мог подсказать ему правильный ответ. — Чего он хотел опять? — Джинни забрала у Гарри телефон и, покрутив в руках, положила на столешницу цвета “мраморный лосось”. Отвечать не хотелось. Но Джинни ждала ответа, и она могла на него рассчитывать. Выставить её из их общей кухни было бы грубо. Пауза затягивалась, нужно было сказать хоть что-то. — Пойдём поможем Сириусу пиццу выбрать, чего он там возится? — вмешался Рон. — Вот иди и помоги! — Тогда ты не против гавайской с ананасами? Кажется, он остановился на ней… — Сириус, только не ананасы! Джинни стремительным шагом вышла из кухни, Рон последовал за ней, закрыв дверь — “чтобы дым не летел”. План появился сам собой, Гарри даже не знал точно, в какой момент он всё окончательно решил. Подвинув ногой к себе коробку с посудой Джинни, он принялся аккуратно расставлять тарелки, чашки и сковородки, а потом включил телефон и открыл сайт с объявлениями. Он должен был разобраться со всем самостоятельно, без участия Джинни, Рона или Сириуса. Потому что Северус — это только его проблема. Сейчас пришло время побыть одному. Пожить одному. И самому всё решить, не втягивая никого в тот хаос, который творился у него в голове.