Сравнительно просто

Как ни странно, Гарри прекрасно выспался. Он заснул сразу же, как только голова коснулась непривычно мягкой подушки, и проснулся под писк будильника — бодрым и способным делать вид, что всё нормально. Будто колючий шерстяной плед — в порядке вещей. И клубничное молоко в холодильнике — ничего особенного. И кружки на кухне могут быть только с футболистами. Нормальное утро понедельника. Нормальные кружки, и клубничный кофе — тоже нормальный. — Ты приготовил омлет? О, это так мило! Оставайся у меня навсегда, — сонная Джинни с растрёпанными волосами плюхнулась на стул напротив. Её образ удивительным образом умиротворял — может, оттого что Гарри никогда не видел, чтобы у идеальной Лили на голове было рыжее воронье гнездо по утрам? Спонтанная идея заставила его воодушевлённо дожевать кусок тоста. — Хорошо, — серьёзно кивнул Гарри. — Тогда вечером приеду с вещами, идёт? Джинни отхлебнула горячего клубничного кофе и переменилась в лице. — Фу! Это же молоко для мюсли, там на упаковке нарисовано! Ты что, не смотришь инструкции? На коробке действительно была нарисована высокая круглая тарелка, правда, больше смахивающая на кружку. Например, для кофе, для большого утреннего клубничного латте. Гарри старательно рассматривал упаковку несколько минут, но так и не дождался никакого ответа от Джинни. Омлет чуть пригорел, но она будто и не заметила. — Иди в ванную, если нужно. Потому что потом пойду я, и это надолго! — Не нужно, — сказал Гарри. Вчера вечером он так и не решился вернуться домой. Северус даже прислал сообщение “Ты где?”, но, не получив ответа, не стал ни звонить, ни писать ещё. Скорее всего это его “Ты где?” было просто так, из вежливости. Или он снова забыл где-то очередную книжку сказок для Джея. Гарри изо всех сил делал вид, что так и должно быть. Совсем даже не больно, просто немного ноет в груди. Он не спеша допивал свой кофе и терпеливо ждал Джинни, потому что знал: рано или поздно и макияж, и причёска будут готовы, и они всё-таки смогут выйти на работу. Начнётся новая неделя. Но на этот раз не нужно с ужасом ждать выходных, потому что все до единого дни будут ужасными. Новая норма. — Я серьёзно насчёт того, чтобы переехать к тебе, — всё-таки потеряв терпение, Гарри открыл дверь ванной. Джинни красила ресницы чёрной тушью — они у неё были светлые, почти прозрачные и, по её словам, визуально уменьшали глаза. — Мне нужно будет где-то пожить. Можем делить аренду, я не против. — Ох, Гарри, — вздохнула Джинни, ловко завинчивая крышку тюбика. — Я тебе не рассказывала ещё, кажется? — Не рассказывала что? — А может, и рассказывала, ты же не слушаешь никогда, — фыркнула Джинни и, выдавив на ладонь немного прозрачного геля, начала мастерить причёску. — Рон позвал меня к ним на Диагон аллею. Открылась вакансия, и я тут как раз… Не смотри так! Ты в курсе, какие у него там классные условия? — Так ты увольняешься? — оторопело спросил Гарри. Мозги с утра соображали медленно. — Конечно. Сегодня скажу Невиллу. — И уезжаешь? — Ага, как раз контракт на аренду истекает, я давно уже решила не продлевать. И они даже новых жильцов нашли, в начале месяца заедут, так что извини, жить тут — не вариант для тебя. Поссорился бы с Северусом месяц назад — тогда был бы шанс. Я бы тебе рекомендации дала… Джинни протиснулась мимо него, скрылась в комнате и тут же вернулась с телефоном и сумкой. — Чего застыл, идём, а то опоздаем! Гарри полдня размышлял над странным решением Джинни — ведь она всегда хотела независимости, самостоятельности, а тут вдруг решила устроиться на работу к брату? Насколько же лучше там платят? Гарри знал, что иногда в обеденный перерыв она ездила на собеседования — да что там, даже Невилл знал, но это никогда ничем не заканчивалось, и она никогда всерьёз не говорила об увольнении. Или говорила? Может, он и правда не слушал? — Прекрати думать! Невилл ушёл ставить печати на счета, и Джинни, пользуясь моментом, сидела на столе напротив Гарри и укоризненно качала головой. — Прекрати, потому что ты сейчас надумаешь себе! Ничего сверхужасного не случилось, хватит сидеть с трагичным лицом. — Могла бы предупредить, — сердито заметил Гарри. — Да когда же? Всё получилось так быстро! В субботу видеоинтервью, а ты со снейпосемейством обедал, так что тебе было не до предупреждений. Меня сразу же и взяли, сказали, я им подхожу. Представляешь! Вот, оффер прислали, всё серьёзно. Она ткнула в лицо Гарри телефон с открытым файлом. — Ничего себе, — взгляд сразу же упал на зарплатный пункт, и Гарри даже очки поправил — вдруг это в глазах двоится? — И Рон, кстати, на три этажа ниже от меня будет сидеть. Нормально. Только надо будет узнать, во сколько у него обед, чтоб себе на другое время поставить… — Повзрослей, — посоветовал Гарри. — Уже! Если ты не заметил, — Джинни спрыгнула со стола и подошла к зеркалу, будто хотела убедиться, что в отражении на неё смотрит не та маленькая девочка, которая когда-то боялась заговорить с другом брата, прячась за креслом в гостиной. — Видел, какая зарплата? Всё по-взрослому. День тянулся медленно. Гарри слишком часто смотрел на часы, потому что не хотел, чтобы наступал вечер. Одна ночь отсрочки — слишком мало. Но что изменилось бы, если бы Джинни согласилась и он жил у неё всю неделю? Ему всё равно пришлось бы рано или поздно вернуться и встретиться с Северусом. Было бы проще не встречаться вообще. Сделать вид, что тот исчез — испарился из его жизни. Или исчезнуть самому. — Тебе нужно с ним нормально поговорить, — заявила Джинни. — А не сбегать от него. Я не против, чтобы ты у меня пожил, но тебе ведь нужно всё решить с ним. Так иди и решай! Гарри никуда не бежал — он был в тупике. Им с Северусом не о чем было разговаривать — обсудили всё уже, и тот ясно дал понять, что не изменит ни своего отношения, ни своих мыслей, ни поведения. Ни-че-го. На обед не было аппетита, а на работу — сил. Три важных рабочих письма остались без ответа — одно он переслал Невиллу, а два даже не открыл. Сидел, водил курсором по экрану и думал, отчего этот день длится целую вечность. Но вечер всё равно наступил — а вот решения так никакого и не придумалось. — Собираешься ночевать в офисе? — Джинни, уже полчаса наводящая порядок в столе, не выдержала и подкатилась к нему на стуле. — Я не просил меня ждать, — Гарри в очередной раз взглянул на часы. Мало, всё равно слишком рано, чтобы выходить. — Будешь сидеть тут, пока он спать ляжет, чтобы тайком собрать вещи? — Джинни смотрела на него с любопытством. — Буду ждать, пока спать ляжет Джей, — ответил Гарри. — И Лили. Не хочу слышать их вечерние разговоры. И вообще ничего уже не хочу. Он вздохнул, снял очки и устало потёр виски. — Не хочешь — и не надо. Хватит бежать от проблем, — Джинни потянулась вперёд и, захватив его мышь, закрыла все программы и запустила выключение компьютера. — Иди и скажи ему, что всё, ничего не хочешь. — Ты не понимаешь, — буркнул Гарри. — Понимаю побольше тебя! У меня хоть есть опыт эмоциональной помощи при расставаниях, — Джинни откатилась обратно к себе за стол и проделала те же манипуляции со своим компьютером. — Чего я только не выслушала, когда Рон расставался с Гермионой! Ты, кстати, не особенно-то его поддержал. Гарри нахмурился, припоминая подробности, но память предоставляла ему проблемы с проектом, доступом в архив, а потом — пожар. И Северус. В какой момент Рон расстался с Гермионой? Вроде они говорили об этом, разве нет? — Я слышала, как Невилл сегодня говорил с начальством, — Джинни понизила голос. — Что-то он там напутал, так что премию по бонусной программе не жди. Мне теперь уже без разницы, конечно, но напомню: я говорила, что ты должен был сам делать презентацию. — Наверно, ты была права, — Гарри наигранно вздохнул и встал из-за стола. — Жаль, ты уедешь, и больше некому станет давать ценные советы. Джинни пожала плечами и легко предложила: — Поехали со мной. Гарри, уже надевший один рукав куртки, от удивления промахнулся мимо второго. — Э-э-э… — Увольняйся тоже! Ты же видишь, тут ничего тебе не светит. Поищешь что-нибудь другое, ты же умный, быстро найдёшь. Да и квартиру снимать на двоих дешевле. Ты, кажется, говорил, что не против делить аренду? — Я думал, ты у родителей будешь жить… — Вот ещё, — фыркнула Джинни. — Кстати, если собираешься и впредь готовить завтрак, знай — я только за. Только без клубничного кофе, хорошо? — Хорошо, — растерянно кивнул Гарри. — Договорились, — Джинни достала из ящика и протянула ему распечатанное заявление. — Подпиши, я сразу в одну папку с моим закину Невиллу, завтра утром будет оформлять. А потом поговори с Северусом, объясни ему всё, ладно? Только не сбегай! Реши всё до отъезда, хорошо? * * * Как уложить четыре года жизни в два чемодана? Арифметически получается по два года на каждый. С книгами проще всего — книг было мало, Гарри помнил, какие покупал он, и помнил, какие он покупал Северусу, а тот их не читал. А вот все детские сказки — не его, а значит, и делить среди них нечего. Но кто покупал чайник? Нужно ли взять пару полотенец — по логике, конечно же, нужно, но какие выбрать? Какие считать своими? Гарри был бы рад оставить всё здесь и уехать налегке, но премии не было, Невилл урезал ему половину сверхурочных, потому что они были с ним не согласованы. А переезд, новая аренда, обустройство потребуют больших затрат. Да и первое время нужно как-то жить. Поэтому полотенце пригодится — не футболкой же вытираться! А вот какие-то книги можно и оставить. Заботы по наполнению двух чемоданов отвлекали Гарри от вида хмурого Северуса, который сидел на диване, положив ногу на ногу, и нервно набирал что-то в телефоне. Его способ демонстрировать чувства. Гарри пытался поговорить. Действительно пытался, готовил этот разговор каждый вечер, только, как обычно, ничего не вышло. Северуса поглотили более важные задачи: Джей готовился к приёмным экзаменам в новой школе. Не до пустых разговоров. Так что теперь Гарри эгоистично собирал вещи и совершенно не чувствовал себя виноватым. Он проглотил столько вины, что всё, больше не лезло. И в чемоданы тоже больше не лезло. Гарри переложил пару книг ниже, чтобы сверху поместились кроссовки. Не самое удачное сочетание, паззл всё равно не складывался. — Ты совершаешь ошибку. — Думаешь, стоит убрать отсюда обувь? И куда её? — Гарри придирчиво разглядывал чемоданное нутро. — Довольно! — Северус вдруг вскочил с дивана, толкнул чемодан в сторону и вырвал у него из рук пару кроссовок. — Чего ты хочешь? — Чтобы ты не трогал мои вещи, — Гарри отобрал кроссовки и положил их обратно. — Так мне будет проще их собрать. Джинни сказала — в её машину только два чемодана поместится. — Гарри, — Северус тревожно смотрел ему в глаза. — Будешь разговаривать с Лили столько, сколько нужно, наконец-то сможешь сына привезти сюда, и наступит полная идиллия. Гарри замер и даже дыхание задержал, готовясь услышать очередную лекцию о ценностях родительства, но Северус молчал. Это молчание было жутким, пробирало до дрожи. — Я уеду утром, — сказал Гарри, и Северус, разом поникнув, вернулся на диван, в телефон. Он выглядел усталым — будто не начавшийся спор заранее утомил его. А может, неделя выдалась труднее обычной, и сейчас груз забот навалился с двойной силой. Гарри выложил последние две книги, кое-как затолкал в чемодан обувь и застегнул молнию. Вот и всё, готово. — Что он тебе пообещал? — глухо спросил Северус. — Я бы на твоём месте опасался его обещаний. Отец тебя никогда не простит, прощение ему не свойственно. — Он здесь вообще ни при чём! — выпалил Гарри, но Северус будто вовсе не услышал — на его лице застыла презрительная гримаса, как было всякий раз, когда он говорил про Тобиаса. — Так что? Место в Фонде? Обещал пристроить тебя на хорошую должность? Или восстановить в Академии? Или всё сразу? — Да не нужны мне ни должности, ни академии! — Гарри гневно уставился на Северуса. — Ты что, так и не понял это? Мне ничего от него не надо — в отличие от тебя. Ты-то своего не упустишь, да? Гарри оттащил чемодан в коридор и ушёл на кухню. Во рту вдруг пересохло, в горле стоял горький ком, требовалось срочно выпить воды. Гарри парой крупных глотков опустошил стакан, который сжимал так крепко, что стекло чудом не треснуло. По горлу вниз потекла холодная тоска. Северус не понимал его. Не помнил, что для него важно, а что — нет. Не считал важным это знать! А может, ему было всё равно. За окном был поздний, тёмный, мягкий вельветовый вечер. Утром заедет Джинни, заберёт его вместе с двумя чемоданами — и всё. Всё. Гарри вышел из кухни, и медленно, будто брёл через топкое озеро с вязкой трясиной, дошёл до спальни. Северус сидел на кровати — хмурясь, смотрел в полупустое нутро шкафа. В открытое окно просачивался стылый воздух улицы с запахом дождя. Небо по-прежнему казалось мягким, рыхлым, бесформенным. Гарри зачем-то подумал, что сегодня было теплее, чем вчера, и вспомнил, что в выходные обещали солнце. В выходные его здесь уже не будет. — Не уезжай, — едва слышно произнёс Северус. — Пожалуйста, Гарри, не уезжай. Он говорил так тихо, будто боялся попросить вслух или сомневался, стоит ли вообще такое произносить. Гарри чувствовал, как крупно и нервно бьётся сердце — пульс отдавался во всём теле. Голые полки, вешалки, упавшая куртка — не забыть бы её утром. Пальцы Северуса коснулись его ладони, пришлось отдёрнуть руку и сделать шаг назад, чтобы тот больше не мог до него дотянуться. — Я не хочу уезжать, — сказал Гарри и получил в ответ тусклую усмешку. — Точнее, не хотел. — Что изменилось? — Северус отвёл взгляд. — Ничего, — Гарри вздохнул. — Совсем ничего. Ничего не изменилось, а я же просил поменять! Я думал, ты понимаешь, но даже если нет, то я же говорил тебе. Что я не хочу, чтобы каждые выходные ты забывал о том, что я существую! Прозвучало пафосно и жалко — Гарри чувствовал себя нелепо, раз за разом повторяя одно и то же глухой стене. — Ты ведь знаешь, сейчас важно разобраться со школой, — Северус на секунду прикрыл глаза. — Скоро станет легче. — Не станет, — покачал головой Гарри. — Я буду ездить через выходные, как раньше. — Нет, — Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Северус получил условия задачи и устраивал торги, что было слишком предсказуемо. — Это не торг! Я не пытаюсь ничего получить от тебя. Не так. Всё казалось абсурдным сном, странной фантазией, кошмаром, в котором Гарри смотрел сам на себя и никак не мог заставить прекратить этот фарс. Северус — его. Северус с ним, по-прежнему с ним, и никуда не собирается исчезать, и не хочет, чтобы исчезал он. А Гарри его отталкивал, и сам не понимал почему. А если не понимал сам, как он мог ждать, что поймёт Северус? — У тебя кто-то есть? — холодный голос и враз распрямившиеся плечи делали вопрос невыносимо нелепым. “Теперь — не твоё дело”, — хотел было ответить Гарри, но передумал. Это будет звучать как “Да”. Всё будет звучать как “Да”, кроме одного варианта: — Нет. Минуты тянулись, как длинное тело змеи, и Гарри оцепенело ждал, когда появится голова с ядовитыми клыками. Наконец Северус поднялся и подошёл ближе. Он двигался осторожно, словно боялся, что от малейшего резкого движения Гарри сбежит. Ещё ближе. Сердце заколотилось чаще и дыхание сорвалось, словно в лёгкие попала птица и билась, судорожно пытаясь вылететь на свободу. — Я тебя не отпущу, — прошептал Северус. Будто обращался к птице. Горячие тяжёлые ладони и горячий тяжёлый взгляд. Казалось, что безопаснее — закрыть глаза, но как только Гарри сомкнул веки, его губ коснулись мягкие губы Северуса. На короткое мгновение мир будто снова наполнился красками. Гарри стиснул зубы, не позволяя углублять поцелуй. Когда Северус снова уедет к Лили, останется только холодная бесконечная пустота, и Гарри будет в ней один. — В чём дело? — У меня никого нет, — повторил Гарри. — А у тебя есть Лили. Я думал, что справлюсь, но я не справляюсь, понимаешь? Он попытался выпутаться из объятий, но Северус крепко сцепил кольцо рук. — Утром я уеду, — твёрдо сказал Гарри, и кольцо вдруг распалось. Северус погладил ладонью его шею, зарылся пальцами в волосы на затылке, пустив под кожу волну мурашек, и сказал: — До утра ещё далеко. — Значит, я уеду сейчас! — Гарри повысил голос и в панике отступил к двери из спальни. Нельзя было оставаться. Было ясно — останься он на эту ночь, останется и на неделю, и на ещё одну, и всё останется по-прежнему: так же ужасно, как сейчас. А что потом? Хватит ли решимости попытаться уйти когда-нибудь потом? Гарри вызвал такси и с трудом запихал чемоданы в багажник. Сонная Джинни встретила его саркастичным: — Всё-таки сбежал.